Аркан. Книга 2. Время перемен
- -
- 100%
- +
Вербовщики, гёзы, преступления Дэна Беллами, бунт и разгром Малой Гряды Низац Роск – Рем говорил о своих злоключениях, иногда прерываясь, чтобы привести в порядок эмоции. Недавняя реморализация заставляла по-новому взглянуть на многие решения и поступки, которые в тот момент казались единственно правильными и необходимыми. История про эльфов и Светлых Владык особенно заинтересовала его высокопреосвященство. Фигура его светлости Рианнора и его взгляды на жизнь, политику и взаимоотношения людей и эльфов явно произвели впечатление на экзарха. Экзарх кликнул одного из зилотов и сказал:
– Пиши: старосте первой гильдии купцов аскеронских Леонарду Агенобарбу… Благословенны будьте, честные и боголюбивые торговцы! От скромного служителя Божия, предстоятеля города Аскерона и окрестных земель – привет…
Вот как это работало! Фактории на мысу Эрка, что в дневном переходе от Доль Наяда, – быть! В этом теперь Рем не сомневался. И участие семьи Арканов в этом предприятии оговаривалось особо… И конечно, обязательное наличие в фактории миссии во главе с капелланом-ортодоксом.
История про охоту на чудовищных эльфов, сражение с фоморами и монстра из пещеры, к большому удивлению молодого Аркана, не вызвала такой бури эмоций, как воспоминания об уничтожении пиратских баз на архипелаге. Видимо, в системе тех самых исходных ценностей уничтожение чудовищ и порождений лиходейской магии не считалось чем-то плохим и неправильным.
– Что это было, ваше высокопреосвященство? – вот главный вопрос, который волновал Рема с тех самых пор, как он притащил дракона за хвост и запихал в тот ящик.
– Химера, – ответил экзарх. – Извечный враг рода людского, порождение Бездны… С самого первого дня прибытия в Раваарду люди сталкивались с ними… Последние письменные известия о химерах датируются прошлым веком. Я думаю, тебе лучше ознакомиться с этим документом, чем слушать мои пространные речи… Всё ведёт к тому, что нам ещё предстоит столкнуться с этими чудищами.
Экзарх встал, подошёл к секретеру в углу кабинета и достал оттуда небольшой томик в кожаном переплете.
– Записки Мамерка Тиберия Аркана Пустельги. Тебе будет что почитать во время дороги на Север… Но у меня есть одна просьба.
– Что угодно, ваше высокопреосвященство! – тут же вскинулся Рем.
Таким людям не отказывают, это молодой Аркан знал точно. Кому угодно – но не экзарху. Тот снова понимающе улыбнулся в бороду, подошёл к большой карте, которая висела на стене и в деталях иллюстрировала земли Империи Людей, и ткнул пальцем в точку, отмеченную на Северо-Западе, примерно на одной трети расстояния, что отделяла герцогство от земель северян, верстах в сорока от побережья Последнего моря.
– Из тех краёв приходят тревожные вести. И есть в этих новостях пугающие созвучия с твоими заморскими злоключениями… Кому, как не тебе, и проверить истинность слухов! И да… Рем Тиберий Аркан, дарую тебе сей перстень как свидетельство моего доброго расположения. Всякий смиренный служитель Господа как на землях Аскерона, так и везде, где живут люди исконного обычая и правой веры, окажет тебе помощь и поддержку, стоит тебе только показать этот знак.
Экзарх снял с пальца печатку и вложил её в ладонь Рема. Молодой Аркан благоговейно принял дар и надел его на безымянный палец левой руки. С такой поддержкой ему стало гораздо спокойнее – даже загадочные убийства претендентов на герцогский трон и предстоящее путешествие теперь выглядели не так мрачно.
– Когда миссия на Север будет готова отправиться – в замок Аркан прибудет гонец, – пообещал первосвященник и благословил покидающих монастырь молодых людей.
Темнело. Они спускались по выложенной брусчаткой дороге от монастыря туда, где один за другим загорались огни вечернего города. Лошадей вели в поводу – нужно было время, чтобы подумать и осознать пережитое.
– Если бы ваш экзарх лично отправился на Север – в половине селений точно зажгли бы священные огни и приняли вашу веру, – наконец сказал Микке. – Великий старик!
– Будем надеяться, что тот священник, которого он назначит своим представителем, будет не менее убедительным… – хмыкнул Рем. – Давай перекусим перед дорогой, Микке? Я тут знаю одно местечко за углом…
Северянин предложение полностью одобрил. Крякнув, он вставил ногу в стремя и с уханьем взобрался в седло своего битюга. У Аркана получилось гораздо изящнее, но тоже – далеко от совершенства.
– Ну что, с ветерком? – Баннерет тряхнул головой.
– Но-о страж ворот говори-ил…
– Да ладно! Давай – марш-марш!
Рем тронул бока лошади каблуками, и кобылка, тряхнув красивой головой, рванула с места, выбив подкованными копытами искры из камней. Кажется, тяжкий вздох издали оба тяжеловеса – и ломовой мерин, и северянин Микке.
* * *Оборванец кинулся через улицу неожиданно, едва не угодив под копыта лошади. Рем не сдержал ругательств, когда с силой потянул поводья на себя и вверх, поднимая кобылку на дыбы. Животинка отреагировала возмущённым ржанием, бродяга покатился куда-то в сторону придорожной канавы и замер у обочины, раскинув руки в стороны.
Аркан мигом спешился и подбежал к пострадавшему.
– Вы целы?
– В вашем положении находиться в Аскероне без эскорта весьма опрометчиво, маэстру, – произнёс знакомый голос. – По вашу душу идёт отряд наёмных убийц числом до двух дюжин. Стражник у ворот узнал вас в лицо и тут же донёс людям Закана.
Присмотревшись к перемазанному грязью лицу оборванца, Рем чуть снова не выругался:
– Маэстру Гонзак!
– Тише, тише! – Этот таинственный господин снова появился в самый нужный момент, как и тогда, перед дуэлью с Батистом дю Бесьером. – Вам нужно найти укрытие и послать за помощью, и если со вторым я справлюсь, то вот подходящее для обороны место…
– Маэстру Гонзак, так это Закан убивает претендентов?
– Он думает, что это вы убиваете претендентов, – непонятно ответил Диоклетиан Гонзак, а потом заорал дурным голосом: – Не бейте меня, милостивые государи, невиноватый я, что водка палёная!
Несколько переигрывая, он завыл протяжную похабную песню и поднялся на ноги, чтобы обманчиво-неуклюжей походкой в несколько шагов раствориться в ночной тьме.
– Маэстру, что тут случилось? – стали выглядывать из окрестных домов люди.
– Какой-то оборванец кинулся под копыта, – развёл руками Рем, отряхивая колени от грязи.
– Совсем эти бездельники страх потеряли… – раздались голоса.
– Понаехали, уроды…
– Пускай едут на свой вонючий Запад!
– Свои города засрали, теперь в Аскероне бардак разводят… Такой прирежет – недорого возьмёт!
И это оптиматский квартал! Видимо, социальная напряжённость достигла гораздо большего градуса злости, чем представлял себе молодой Аркан. Но это были вопросы довольно отвлечённые, насущной же проблемой стали слова Гонзака об идущем по их следу отряде. Нужно было что-то решать, и решение это возникло само собой, освещённое ярким фонарём.
Вывеска таверны «Кленовый лист»! Это заведение, каменный забор и ворота которого виднелись в самом конце улицы Петуний, было знакомо Рему по юности: здесь они частенько кутили с Варнифами, дю Керванами и Инграмом, когда удавалось сбежать из-под пристального внимания родителей. И, самое главное, там имелся чёрный ход…
– За мной, Микке! – До таверны было полверсты, не больше.
Северянин привык доверять Рему – и потому направил коня следом. Он слышал слова Гонзака и, хотя и не знал всех нюансов, усвоил главное – другу грозит опасность, и теперь сжимал рукоять меча и хмурился, предвкушая схватку. Навстречу двум новым гостям тут же открылись ворота и выбежал, заслышав топот копыт, мальчик-грум.
– Дам тебе четвертак, если поклянёшься сохранить этих лошадок, пока не приедет человек из замка Аркан и не заберёт их, – сказал Рем.
С уважением глянув на гигантского тяжеловоза и на его не менее гигантского всадника, юный конюх сказал:
– Я нешто полоумный – с Арканами ссориться? Всё будет в лучшем виде – вычищу, гривы расчешу, чистой водички налью и овса задам…
– Держи четвертак, маэстру! Ещё один получишь, когда всё закончится…
– Что закончится? – удивился мальчик.
– Веди лошадей на конюшню, сиди там и не высовывайся, если хочешь пережить сегодняшнюю ночь… – мрачно проговорил Рем, прежде чем направиться по выложенной диким камнем дорожке к крепкой, окованной медью двери питейного заведения.
Приступ ностальгии настиг Рема в тот самый момент, когда он ступил на крыльцо из красной облицовочной плитки и на секунду замер, вспоминая буйные застолья, дуэли за внимание местных девушек – и в шутку, и всерьёз, и первые увлечения, и первую кровь…
Он взялся за медную ручку и шагнул внутрь. Яркие магические светильники заливали светом пространство зала, который состоял из двух ярусов: общего – для простонародья – и балкона, для публики побогаче. Звучала лихая мелодия кадрили, музыканты с раскрасневшимися лицами давали жару, наяривая на духовых и струнных инструментах. Лысый парень бил в барабан так, будто от этого зависела его жизнь, помогая себе движениями головы, плеч, всего тела. Отплясывали танцоры – по парам и поодиночке, кружки с пенным пивом и бокалы с вином звенели, народ смеялся и праздновал, и Рему на мгновение стало совестно, что он своим появлением может испортить вечер всем этим красивым весёлым людям.
– Они ведь не ста-анут нападать на на-ас прямо здесь? Во-он сколько наро-оду! – Микке явно нравилось увиденное, и он принюхивался к ароматам, доносящимся с кухни, и засматривался на официанток, которые ловко сновали между столами.
– Может, и не станут… Но если люди Фабрицио Закана хотя бы отчасти похожи на своего хозяина – резни не избежать… – Аркан был настроен пессимистично.
– Виват, Тиберий!!! – раздалось многоголосое приветствие откуда-то сверху. – Давай к нам!
Рем поднял глаза, и его лицо тут же расплылось в улыбке: они были там все! Гильом дю Керван, Реджинальд Варниф, Энтин Инграм и молодой Матьяш Орбан… Те самые юноши, с кем вместе рубились против гёзов в ту ночь у Заводи. Это сплотило их, дало причастность к чему-то общему, объединяющему. Несмотря на все противоречия старшего поколения, провинциальная молодёжь за все эти годы никогда всерьёз не сходилась в драке, между ними не было крови – и это дорогого стоило. Мало в имперских землях мест, где соседи-аристократы могут вот так запросто сидеть за одним столом, не опасаясь скоропостижной и совершенно случайной смерти.
– Маэстру, у меня для вас две новости! – взмахнул рукой Аркан, поднявшись вместе с Микке по лестнице, ступени и перила которой притягивали взгляд причудливыми палисандровыми узорами.
Юные волчата превратились в матёрых молодых хищников – каждый из них пережил что-то своё за то время, что Рем их не видел – это читалось на лицах, во взглядах, движениях…
– Ахой, друзья, всё как в старые времена: мы пьём, Аркан опаздывает и приносит с собой проблемы… – хохотнул высокий и статный блондин с умным лицом – Реджинальд Варниф. – Давай разбавь сей томный вечер очередной аркановской дичью, но сначала представь нам своего благородного спутника!
Микке расправил плечи, выпрямился и как-то вдруг занял всё пространство:
– Микке Ярвинен, посланник последнего туомарри Эдускунты Севера Вилле Корхонена – к вашим услугам! – степенно поклонился он.
Рем глянул на него с одобрением: может ведь, когда хочет! По очереди представив северянину своих друзей детства, он оглядел всю присутствующую молодёжь и сказал:
– Маэстру… Буквально несколько минут назад я узнал, что по моим следам идёт отряд наёмных убийц Закана. Скоро они будут здесь, и я понятия не имею, как развернутся события дальше…
– Как развернутся события? – удивлённо глянул на него Гильом дю Керван. – Ребята, а как могут развернуться события?
Первым откликнулся рыжий Матьяш Орбан. Он стукнул кулаком по столу и выкрикнул боевой имперский клич:
– Барра!
Аристократы принялись стучать кулаками по столу и скандировать:
– Бар-ра! Бар-ра!
– По-моему, дальнейшее развитие событий теперь прояснилось, Тиберий! – улыбнулся Варниф. – Мы принимаем бой!
Глава 3
Шесть аристократов
Хозяин таверны вывел посетителей и музыкантов из главного зала через малоприметную дверку и скрылся сам. Он прекрасно знал этих молодых маэстру и был уверен: они оплатят всё до последней медяшки. Что такое мебель и посуда? Ерунда! Зато он потом сможет рассказывать историю о том, как тот самый Аркан, который побывал у эльфов в гостях и вернулся живым, вместе с великаном-северянином и провинциалами с берегов реки Скёль устроили тут побоище Закановым прихвостням. Или о том, что люди Закана тут выпустили кишки нескольким молодым аристократам – это уж как повезёт. Обе истории будут хороши!
Последними упорхнули официантки, посылая воздушные поцелуи мужественным маэстру. Рем осмотрел пустой зал и задумчиво проговорил:
– Нам нужно собрать все табуреты, горшки и кувшины и поднять их сюда, на балкон… И кадушки с цветами – тоже.
– Это ещё зачем? – удивился Гильом дю Керван.
А Микке просто спустился по лестнице и ухватил кадку с каким-то экзотическим деревом. Аристократы, недоуменно переглядываясь, присоединились к северянину. Рем умудрился подцепить сразу четыре стула с резными спинками и, пыхтя, поволок их наверх.
– Размахивать мечами и рубиться стенка на стенку – это прекрасно, – пояснил он. – Но если есть возможность нанести урон неприятелю не рискуя – этим нужно пользоваться.
– Как это по-мужицки, – улыбнулся Инграм. – И как это мне нравится! Я всегда говорил – будущее за стрелковым оружием!
Балкон опоясывал зал по периметру на высоте примерно четырёх метров, и большую часть импровизированных метательных снарядов сосредоточили ровно над главным входом. Там же расположились и четверо аристократов. Рем и Микке спустились в зал и остановились у самой двери. Молодой Аркан вдруг подозрительно прислушался и топнул каблуком – доски пола издали глухой звук.
– А ну, друзья, сбросьте-ка нам ковровую дорожку… – Всё-таки балкон был местом для избранных, так что таковая там имелась.
Постучав по полу ещё немного, Рем обнаружил границы пустоты и опустился на колени, чтобы убедиться в своих подозрениях.
– Да тут был люк в подпол! Просто его намертво забили гвоздями… Нужны клещи! Есть у кого-то клещи?
Клещей, конечно, ни у кого не было. Микке поглядел сначала на друга, потом на гвозди – и один за другим разогнул их, пользуясь исключительно собственными пальцами. Это вызвало удивлённые восклицания, в ответ на которые северянин сказал:
– Не сто-оит дела-ать это кинжа-а-алом. Мо-ожет затупи-иться!
– Действительно… – Против такой логики возразить было нечего.
Крышка люка отправилась за барную стойку, её место заняла плотная красная ковровая дорожка.
– Вот теперь мы готовы.
А наймиты Закана готовы не были. Они бряцали оружием, топтались и переговаривались во дворе, опасаясь войти внутрь. Выглянув в окно из-за шторы, Рем увидел там знакомые потрёпанные гамбезоны и ярко-жёлтые повязки на рукавах. Что ж, могло быть и хуже. Он аккуратно обошёл прикрытую ковром дыру в полу и, широко распахнув дверь, крикнул:
– Добрый вечер, маэстру!
В глазах некоторых из них промелькнуло узнавание – это были те же самые громилы, что преследовали Сибиллу у Заводи.
– Вон тот говноед! – заорали они и кинулись вперёд очертя голову.
Аркан тут же ретировался внутрь и вместе с северянином занял позицию за перевёрнутыми столами. Жёлтые повязки ворвались в таверну с воплями и топотом, потрясая палицами и фальчионами. Первые трое, испуганно матерясь, тут же отправились в подпол, на последовавшую за ними пятёрку обрушился град мебели и посуды.
– У них подкрепление, Ослоп! Их тут больше, чем двое!
Враги были вынуждены отступить, оставив своих подельников выпутываться из ковровой дорожки на дне глубокого погреба.
Кто бы ни был этот Ослоп – определённые тактические таланты у него имелись. Прозвучала короткая команда – и наймиты в гамбезонах все разом кинулись на штурм таверны. Орудуя палицами, они расколотили к чёрту оконные стёкла и вломились внутрь, вынудив Рема и Микке отступить к лестнице на балкон и обнажить клинки. На помощь паре друзей поспешили Инграм, дю Керван, Варниф и Орбан, встав с ними плечом к плечу.
Конечно, шпаги были не самым лучшим оружием против окованных железом палиц и широких фальчионов, да и гамбезоны куда лучше защищали от уколов и порезов, чем вышитые серебром и золотом кафтаны, но молодая поросль аристократии герцогства Аскерон раз за разом показывала зубы, с боем отступая на пару ступенек вверх и тут же отвоёвывая их обратно.
Численное превосходство было на стороне нападавших, но на узком пространстве лестницы оно не казалось решающим – до определённого времени. Уже пролилась первая кровь – четверо из наймитов Закана, зажимая раны, отступили прочь из таверны, ещё один со вспоротым животом скатился по ступеням. Инграм поджимал отбитую левую руку, и дю Керван ронял на пол красные капли из раны на лбу, когда в таверну ввалилась ещё дюжина людей с жёлтыми повязками на рукавах.
Эти были в крепких кирасах, с длинными мечами и выглядели куда опасней, чем полубандитский сброд под командованием так и не показавшегося на глаза Ослопа.
– В сторону, в сторону, увальни! – завопил здоровенный детина с бакенбардами и взмахнул клинком. – А вы, чёртовы пижоны, отдайте нам Аркана и можете идти на все четыре стороны!
– Поц-ц-целуй меня в жо-опу, – спокойно ответил Микке.
– И вам добрый вечер, – постарался быть вежливым и храбрым Рем.
А аристократы заорали:
– Бар-ра! Бар-ра!
Честно говоря, Аркан почувствовал гордость за своих друзей, хотя ему было и совестно из-за того, что он втянул их в очередную передрягу. Однако чуйка подсказывала – это не конец! Тем более во дворе, за спинами закановских людей, что-то происходило. Нужно было просто продержаться – ещё немного.
– Убейте их! – крикнул воин с бакенбардами, и тяжёлая пехота Закана ринулась в атаку.
Микке и Рем приняли на себя основной удар. Всё-таки на них были кожаные доспехи, а в руках – тяжёлые клинки, так что рубиться с наймитами они могли практически на равных. Пользуясь длиной своих рук, северянин и Аркан держали врагов на дальней дистанции, уйдя в глухую оборону и предоставляя возможность шпагам аристократов искать лазейки в латах нападающих и наносить колющие удары.
Рем почувствовал, как ожгло кисть правой руки, и снова вспомнил о перчатках. Какого хрена он оставил их в замке?! Запястья, предплечья и кисти рук – вот что страдало сильнее всего при фехтовании! Промелькнувшая мысль о латных перчатках напомнила ему схватку с эльфом в лесу, у повозки, полной ворвани.
– Оу!!! – резко выкрикнул он, щелкнул палашом плашмя по мечу вожака нападавших и сбил его в сторону.
Длинным выпадом Рем всё-таки достал его в лицо и, воспользовавшись замешательством, крепко врезал носком ботфорта в промежность. От удара обладатель бакенбард потерял равновесие и хряпнулся с лестницы затылком. В образовавшуюся в рядах нападавших брешь вломился Микке и, отбросив меч, принялся орудовать кулаками: в тесноте лестничного пролёта у наймитов Закана не было возможности разорвать дистанцию и воспользоваться клинками.
Яростный напор обычно флегматичного северянина чуть было не заставил атаку наймитов захлебнуться. Казалось, даже сталь кирас сминалась под ударами его пудовых кулаков. Рем и четвёрка аристократов тоже ринулись в контрнаступление, отвоёвывая одну ступеньку за другой. Но в дело вмешались люди Ослопа. В тот самый момент, когда Микке мощной рукой ухватил одного из неприятелей за горло и швырнул его за перила, с другой стороны ему в голову прилетела палица. Благо швырял ее явно не профессионал, удар пришёлся рукоятью, иначе светлая головушка румяного кормчего пришла бы в негодность.
Микке пошатнулся, Рем успел подхватить гиганта и оттащить в тыл, под прикрытие клинков друзей.
– А-а-а-а!!! – заорали ободрённые успехом наймиты Закана и с новыми силами пошли на штурм лестницы.
Аркан встал над телом друга и отбивался как лев. Он сосредоточился только на своём клинке и текущем моменте, как тогда, на мосту через Лзаа, отдавшись бою, и потому был очень удивлён, когда сначала один, потом второй противник с жёлтой повязкой стали падать на землю, обливаясь кровью.
Оглядев зал, Рем с изумлением и радостью обнаружил его полным людей, вооружённых протазанами с вызолоченными лезвиями и узорными рукоятками. Новоприбывшие в роскошных ярких ливреях приканчивали закановских наймитов одного за другим. Во главе всего этого шикарного воинства эффектно фехтовал некий манерный виконт, от вычурности наряда которого просто рябило в глазах. Великолепная рапира, эфес который был усыпан драгоценными камнями, так и сверкала в его руке, нанося один смертельный удар за другим.
Когда пал последний враг, сей яркий представитель аскеронской аристократии поставил свой восхитительный сапожок крокодиловой кожи на горло противнику и сказал бархатным баритоном:
– Когда ты, подонок, встретишься со своим отвратительным хозяином в аду, можешь передать ему, что мне не нравится не только он сам, но и вся его фигура.
С этими словами Флой проткнул наймита насквозь, и розовые банты сапожков оказались залиты кровью.
– Фу, какая гадость! Отличные шёлковые банты, и оттенок как раз подходил к моим чулкам… А эти пятна… Нет, нет, это очень несовременно!
А потом отсалютовал Рему Тиберию Аркану рапирой:
– Если есть на свете мерзавец более невыносимый, чем дю Массакр – так это Закан. Моё почтение, драгоценный Тиберий! Целую, обнимаю, и – покидаю город. Слишком много нецивилизованных грубиянов нынче развелось в нашем обожаемом Аскероне. Пойдёмте, мальчики, нам нужно собрать вещи!
Мальчики в ливреях закинули протазаны на плечи и, похабно перешучиваясь и глумясь, покинули таверну, оставив друзей зализывать раны и недоуменно переглядываться.
* * *– Эй, Коул, – позвал хозяин таверны одного из работников. – Ты сможешь сделать новую вывеску?
– Новую вывеску, маэстру? Зачем нам новая вывеска?
– Старую-то совсем раздолбали, Коул. И видит Бог, я буду большим дурнем, если не воспользуюсь этим случаем… Мы меняем название!
– И как будет называться наш «Кленовый лист», маэстру?
– «Шесть аристократов», а? Каково? – Ушлый хозяин потирал руки, ведь история получилась отличная, а чем лучше история – тем больше выпьет клиент, зависнув на барной стойке!
Люди дю Кервана, прибывшие немногим позже Флоя и его молодчиков, выносили трупы во двор и складывали их штабелями, одновременно избавляя от всего ценного – трофеи должны были пойти в счёт оплаты последствий учинённого в таверне разгрома. Постепенно прибывали воины Варнифов, десяток дружинников Орбана, банда головорезов Инграма и Эдгар дю Валье, цепной пёс Аркана Старого – в единственном экземпляре. Этот хладнокровный убийца убедился, что младший Аркан жив и в целом здоров, а потом тщательно перерезал глотки каждому из наймитов Закана, чтобы убедиться, что все они мертвы, и ускакал к своему господину, бросив перед отъездом:
– Я уведомлю маэстру баннерета, что у нас теперь кровная вражда с Заканом.
Рем не удержался и показал ему вслед язык. Чёртов ренегат порядком бесил юношу – может быть, тем, что воином дю Валье был прирождённым и достиг в искусстве смертоубийства того самого наивысшего уровня, до которого любителям вроде самого Аркана никогда не достать, даже с разбегу и кончиками пальцев. А может, потому, что Эдгар постоянно корчил из себя невесть что и строил козью морду?
Вот прямо как в этот раз, когда обернулся в самый неподходящий момент, чтобы увидеть высунутый язык младшего сына своего обожаемого хозяина.
– Твою мать, – сказал Рем. – Хреново получилось.
– А по-моему, отлично получилось! – Заляпанный кровью там и сям и перебинтованный в трёх местах Гильом дю Керван просто лучился весельем. – Эй, там! Ну-ка быстро накройте нам стол на балконе! И музыку, музыку!
Рем ошалело глянул на своего дружка, который и вправду решил пировать на поле боя, а потом снял с себя наконец дурацкий шаперон и полез за кошельком, полным звонких эльфийских монет:
– Накрывай на всех, хозяин! Сегодня мы празднуем!
Воины Инграма, дю Керванов, Орбанов и Варнифов приветствовали широкий жест молодого Аркана торжествующим рёвом. Даже оклемавшийся после удара по башке Микке поднял вверх кулак, одобряя такое решение.
Снова забегали по залу шустрые официантки, раскрасневшиеся от одобрительного внимания множества крепких мужчин и щедрых чаевых. Появились откуда-то музыканты, с третьей попытки сумевшие начать извлекать из своих инструментов звуки весёлой кесарянки, запахло жареным мясом и специями. Тавернщик был в экстазе – он уже подумывал о том, чтобы послать за знакомым художником-портретистом и запечатлеть шестерых пирующих героев, израненных и перебинтованных, и повесить огромное полотно на всю стену.