Аркан. Книга 3. Кровная месть
- -
- 100%
- +
Рем не торопился. Он позволил своему врагу облачиться по-рыцарски: надеть кольчугу и кирасу, наручи, налокотники, наколенники, набедренники и поножи, опоясаться, водрузить на голову тяжёлый шлем с Т-образной прорезью и примерить на руку треугольный щит. Теперь Мишель напоминал штурмовую башню, но баннерета это, похоже, не волновало. Время от времени Аркан поглядывал на кромку леса и на солнце, которое постепенно клонилось к закату.
Когда дю Жоанар ударил мечом о щит, обозначая готовность, Рем принял из рук Патрика шестопёр и взвесил его на левой руке: годится! Меч и шестопёр – пара неклассическая, но когда Арканы были приверженцами классики? По сравнению с оптиматом, Рем снарядился легко: стальной была только кираса да латные перчатки, принадлежавшие ранее почившему в Бозе Виктору. Кожаный доспех, предпочитаемый ортодоксами, не стеснял движений, и это было именно то, что требовалось сегодня.
– Да исполнится кровная месть! – вскричал Мишель дю Жоанар. Он уже успел хлебнуть вина с пряностями из поднесённой пажом фляги и потому излучал отвагу. – Я убью тебя, Аркан Буревестник! Тебя – и твоего отца, и твоих братьев, одного за другим, как ты убил моего дядю и брата!
И ринулся вперёд.
Вообще-то такое поведение являлось нарушением дуэльного кодекса: секунданты не объявили о начале поединка. Но Рему было наплевать: он устремился навстречу рыцарю и в нужный момент прыгнул, нанося удар обеими ногами в щит врагу. ДАНГ! Закованный в броню юноша не удержал равновесия и рухнул на камни моста. Зрители хором ахнули.
– Видит Бог, я не желал зла дю Жоанарам, но – вы напали на меня! – Рем крутанул меч и шестопёр в руках. – Я не убил вас, хотя вы были в моей власти – но вы заговорили о кровной мести. Я не видел вашего замка ни разу в жизни – а вы уже успели осадить мой родной дом. Не просите меня более о милосердии!
Молодому Аркану самому было смешно от уровня драматизма речи, которая лилась из его рта. Но, как говаривал Децим, «ситуация располагала». Нужно было тянуть время! А потому баннерет дождался, пока дю Жоанар встанет, и атаковал, нанося удары мечом и шестопёром – поочерёдно. Нет, он не был обоеруким воином, но лупить увесистой железной палицей по щиту врага – тут много умения не требовалось. Четверть часа он точно сможет играть в эти игры – дыхания и крепости мускулов хватит!
Грохот стоял такой, как будто на мосту открылся филиал аскеронского цеха жестянщиков. Рем крутил пируэты, вертел восьмёрки и спирали клинком, сбивая врага с толку, и бил, бил шестопёром, не давая Мишелю продыха. Аркан пользовался тем, что травмы, полученные во время пленения, и бессонная ночь в лагере ортодоксов пошатнули организм этого силача, и выматывал его, отскакивая и уворачиваясь от редких выпадов оптимата.
Сам-то баннерет умудрился поспать до самого утра, отлично поужинать и плотно позавтракать и не плёлся со скованными ногами за лошадью несколько вёрст. Так что в другой день Мишель дю Жоанар, вероятно, и смог бы одолеть Аркана Буревестника – но не сегодня! Несправедливо? О да! Но Аркан и не думал о справедливости.
Заполошные крики и медные голоса горнов над воротами раздались неожиданно – когда нижняя кромка багрового солнечного диска едва-едва коснулась поверхности моря.
– Измена! Измена! – орали на стенах. – Нападение!
И он, чёрт побери, сделал это! Мишель дю Жоанар просто взял – и обернулся! Обернулся посмотреть – о чём же таком орут люди из замка. И закономерно получил шестопёром под коленку и рукоятью меча – в самую Т-образную смотровую щель шлема. Хрустнуло так, что у Аркана засвербели зубы. Рему понадобился ещё один удар – шестопёром по голове, чтобы опрокинуть своего врага навзничь.
– Бар-ра!!! – заорал он и указал мечом в сторону всё ещё открытых ворот цитадели, где толпились в панике зеваки, тщетно пытаясь протиснуться между фургонами с зерном, которые волей будущего маркиза придержали на мосту до завершения дуэли.
Три десятка всадников, возглавляемые сержантами Шарлем и Луи, ринулись от леса к мосту. Патрик Доэрти, Эдгар дю Валье и Скавр Цирюльник с отборными воинами-тарвальцами были уже тут – подле своего господина, прикрывая его щитами и сопровождая в сумасшедшей атаке на ворота. Почему это стало возможным?
Потому что ортодоксы, сколотив из сосновых стволов лестницы, наконец-то дотащили их до кромки леса и устремились на штурм одновременно с двух сторон как раз в тот момент, когда пламенеющее солнце готово было закатиться за горизонт. Атаке подверглись самые дальние от ворот участки стены. Воины в кожаных доспехах и шапелях тащили на спинах вязанки хвороста и длинные лестницы. Бегом они преодолели открытое пространство, забросали ров и полезли вверх, пользуясь тем, что большая часть гарнизона сгрудилась на барбакане, наблюдая за ходом дуэли.
Если бы среди воинов дю Жоанаров было больше опытных латников… Если бы Виктор не погиб и вместо леди Амалии и леди Жаклин обороной руководил мужчина – хотя бы тот же дю Легрос, который подбадривал своего старшего сына воинственными криками на мосту… Если бы, если бы!
* * *Сеча в воротах была страшной. Дю Легрос всё-таки сумел сплотить вокруг себя несколько юных воинов и замковых стражников, чтобы дать отпор ортодоксам и аркановским дружинникам. Теснота, фургоны – всё это не позволяло опустить решётку и закрыть ворота и при этом сводило на нет численное преимущество нападающих.
Увидев, что установилось шаткое равновесие, которое вот-вот могут переломить набегавшие из донжона воины-оптиматы, Рем оскалился: чёрт знает как обстоят дела на стенах, они должны выбить врага из ворот прямо сейчас!
– Хо-о-оп!!! – заорал он.
Дружинники – те самые, из ребят Оливьера, которые ещё помнили ужасы красного корабля, и другие, перенявшие опыт у старших товарищей, – синхронно шагнули вперёд, толкнули щитами в едином порыве и выдохнули:
– Давай-давай!
– Хоп! – Снова шаг и снова удар щитов, сбивающий с ног, ошеломляющий…
Короткие колющие выпады фальчионами и мечами – и слитный рёв:
– Давай-давай!!!
– Хоп! – Рем сменил шестопёр на трофейный щит и теперь толкал в одном ритме с соратниками.
Когда свод воротной арки закончился и впереди замаячил внутренний дворик замка, Эдгар дю Валье, прикрывавший тыл и приканчивавший вражеских подранков, выкрикнул:
– Ступеньку!
Аркан понял его без лишних слов, выдохнул:
– Смена! – и, убедившись, что его место в строю занял Шимус – один из неугомонных южан-орра, встал на одно колено и хлопнул себя по плечу латной перчаткой. – Давай, Эдгар!
Дю Валье разбежался настолько, насколько позволяло тесное пространство под барбаканом, с силой оттолкнулся от подставленного Ремом плеча и взмыл ласточкой в воздух, преодолевая линию сражающихся. Сделав сальто в полёте, рыцарь-ренегат, едва коснувшись ногами каменных плит замкового двора, закрутился среди обороняющихся стальным вихрем у самой земли, подрубая ноги и создавая целую просеку в рядах воинов марки.
В брешь кинулись ортодоксы, сражение превратилось в свалку, и чаша весов склонилась в сторону более многочисленных и свежих воинов Аркана. Вырвавшись на простор двора, Рем огляделся – на башнях замка трепетали чёрные знамена с красным черепом, из бойниц выбрасывали тела в коттах цветов дю Жоанара.
– Подлец! О, подлец! – На каменных плитах лежал дю Легрос, и изо рта его текла кровь. – Ненавижу…
– Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его!» – Рем не знал, кто такой Едом, и слыхал о Иерусалиме только в прежних легендах, но здесь, на поле битвы, в отблесках разгорающегося пламени твердыни дю Жоанаров, эти слова из Писания пришли ему на ум сами собой. – Вы сами выбрали такую судьбу, обратив своё оружие против Арканов и приступив к нашему замку вместе с дю Массакром!
«Кровная месть» – эти слова были произнесены не им. Не он начал вендетту… А закончить её можно было только одним способом: убить всех, кто может обнажить оружие против его отца, братьев, сестры. А значит…
– Отправляйся в ад, дю Легрос! – сказал Рем устало и с размаху воткнул клинок под забрало рыцарю.
Донжон пал спустя четверть часа – у него просто не осталось защитников.
Глава 3. Визиты
Игры кончились – к бывшей резиденции маркизов дю Жоанаров, которая, как оказалось, носила поэтичное название «Цитадель Чайки», маршировала армия коннетабля Бриана дю Грифона.
Стальная змея, состоящая из людей, лошадей, доспехов, клинков и знамён, вилась по лесной дороге, постепенно взбираясь по пологому склону холма к замку. Аркан прикинул, что армия коннетабля состояла никак не меньше чем из пяти или семи тысяч воинов. Бок о бок двигались герцогская гвардия и так называемые «вассалы короны», нетитулованные имперские рыцари-башелье, которые получали свои наделы за военную службу, присягая только и исключительно императору.
Последние три десятка лет императоров в Кесарии попросту не было, и башелье предложили свои услуги местным правителям, клянясь в верности не конкретному человеку, а скипетру – княжескому, герцогскому… Теперь их следовало называть не «вассалами короны», а «вассалами скипетра». На взгляд Рема, это было несусветной глупостью: а если скипетр возьмёт больной ублюдок типа дю Массакра и прикажет сжигать деревни с жителями или мучить маленьких детей?
Так или иначе – местоблюстителем герцогского престола по обычаю всегда был коннетабль, так что и армия подчинялась ему. Кроме герцогских сил, дю Грифон вёл с собой и личную дружину – знамёна с его эмблемами в виде мифического полуорла-полульва виднелись в самом авангарде. Гремящей и пылящей колонной войско приближалось к взятому несколько дней назад замку дю Жоанаров. Его, Рема Тиберия Аркана Буревестника, замку!
– Монсеньор! – Это обращение на западный манер порядком раздражало баннерета, но деваться было некуда – ещё сильнее его бесило «ваше высочество». – Монсеньор! Какие будут приказания?
– Накройте стол прямо тут, на барбакане. Я так и не попробовал знаменитого жоанарского выдержанного вина! И пошлите кого-нибудь… Шарль, попроси маэстру Доэрти встретить коннетабля. Патрик – благородный и тем паче – капитан, моя правая рука… Это будет прилично. Пусть пригласит дю Грифона сюда, ко мне. За обедом переговоры пойдут гораздо продуктивнее…
– Переговоры? – Шарль, старый вояка, был уверен, что столкновения не избежать.
Аркан же вёл себя довольно беспечно – и это удивляло верного вассала. Но, не сказав ни слова, сержант устремился вниз по винтовой лестнице. Рем вздохнул полной грудью: всё-таки червь сомнения точил его душу. Нет, он не опасался штурма: во время взятия этого замка ортодоксы не повредили укрепления, и сейчас твердыня, битком набитая воинскими припасами и продовольствием, могла показать зубы. Да и гарнизон рос день ото дня – ортодоксы юга герцогства продолжали присылать людей: по пять, десять, двадцать от каждого хутора, деревни, городка.
Отсюда, с массивного барбакана, было видно, как сквозь распахнутые ворота на рысях вылетел одинокий всадник – Патрик Доэрти – со знаменем в руках. Он бесстрашно направлял коня к разворачивающемуся в боевые порядки войску коннетабля.
– Паяцы! – усмехнулся Аркан.
Они что, хотели показать готовность к штурму замка – плотными колоннами, через ров, вал и стены? Или произвести впечатление многолюдством, добротностью экипировки и воинской выправкой? На секунду Рем отвлёкся от манёвров армии коннетабля и залюбовался видом: замковый холм хотя и был пологим со стороны, обращённой к суше, но возвышался над окрестностями, занимая господствующее положение. Штормовое Последнее море, прибрежные леса и ближайший городок с уютной гаванью – всё это открывалось взору молодого баннерета.
– Луи! – обратился ко второму сержанту Аркан. – Пройдись по периметру, осмотрись. Я знаю, что всё в порядке, но… Чёртов лес! Мы не должны прозевать врага, как Жоанары прозевали нас! И пускай Патрик, Оливьер и Скавр прибудут прямо сюда. Наверняка с дю Грифоном будет какая-то свита, значит, и мне невместно встречать его в одиночку.
– Да, монсеньор!
* * *Густые усы, нахмуренные брови, полный латный доспех, шлем на сгибе локтя, огромный меч у пояса – рыцарь без страха и упрёка, герой десятка войн и сотни сражений, мессир коннетабль Бриан дю Грифон выглядел слегка запыхавшимся. Ещё бы! В таком облачении подниматься по винтовой лестнице – серьёзное испытание даже для человека подготовленного!
– Тиберий! – пропыхтел коннетабль.
– Маэстру дю Грифон – моё почтение! – раскланялся Рем.
– Почтение?! Это может быть чем угодно, только не почтением! Я ношусь по всему герцогству за твоим братцем и папашей в надежде их образумить и тут выясняю, что на юге появился ещё один Аркан и уже вырезал под корень дю Жоанаров!!! Это что угодно, только не почтение! Это уже слишком, и я готов отдать приказ заковать тебя в кандалы и повезти в Аскерон в железной клетке! Но…
– Но у меня тут целая крепость и семьсот хорошо вооружённых воинов, м-мм? – усмехнулся Аркан. – Вы и ваши спутники, наверное, притомились за долгую дорогу, а потому – лучше подайте знак своим людям, чтобы они спешились и отдохнули… А мы с вами перекусим чем Бог послал.
Широким жестом баннерет указал на накрытый стол, который приготовили его люди. Местным слугам Рем не доверял и отправил их на все четыре стороны – тех, кто остался жив. Наверняка большая часть из них осталась тут же, недалеко, в порту – до него было всего-то полдня пешего ходу.
Воины коннетабля просто пожирали глазами угощение, да и сам дю Грифон, известный любитель застолий, явно засомневался.
– Да успеете вы ещё заковать меня в кандалы, не вечно же я буду сидеть в этом замке! Если у вас останется такое желание – поймаете меня на пути к Закану. – Аркан подошёл к столу и отодвинул одно из кресел. – Рано или поздно я соберусь его прикончить. А пока… Я не обедал сегодня, ваше появление поломало мне все планы… Так что я начну, а вы присоединяйтесь. Патрик, Оливьер – тут отличные бараньи рёбрышки и вино – то самое! Садитесь, вам-то особое приглашение точно не нужно!
Дю Грифон и его люди некоторое время пялились на принявшихся за еду молодых мужчин, а потом коннетабль шумно сглотнул и сказал:
– Людвиг! Передай мой приказ дю Ришару – пусть располагаются на привал. Доспехи не снимать, коней не рассёдлывать!
Людвиг, высокий боевитый молодец с многократно сломанным носом, явно огорчился – он уже настроился на обильный перекус. Но – служба! Щёлкнув каблуками, офицер побежал вниз, по винтовой лестнице. А рыцари Бриана дю Грифона с грохотом расселись вокруг стола. Доспехов они не снимали.
Патрик, Оливьер и Скавр подняли вверх кубки:
– Виват, Аркан!
– Виват, друзья! – откликнулся Рем и не чинясь принялся за еду.
Его соратники не отставали – печёное и жареное мясо, сыр, маринованные и квашеные овощи, свежий хлеб – всё, что можно было раздобыть на кухне и в кладовых, пошло в дело. Убедившись, что травить их тут точно не собираются, рыцари тоже принялись уписывать угощение за обе щеки. Аркан слегка расслабился: если бы они твёрдо решили арестовать или убить его – чёрта с два стали бы есть в доме врага.
– Так что там с обвинениями, маэстру коннетабль? – спросил он, когда первый голод был утолён. – Видит Бог, я действовал только для собственной защиты и в соответствии с благородным правом на кровную месть!
– Тиберий! – Дю Грифон с шумом стукнул кубком по столу и отодвинул от себя блюдо с мясом. – Ты что, пытаешься так нагло обмануть меня? Арканы сцепились с Заканом и дю Массакрами, боевые действия разгорелись чуть ли не на трети территории герцогства, и при этом всем хорошо известно, что осталось всего четыре претендента на скипетр, который лежит на престоле и ждёт своего хозяина! И ты рассказываешь мне о кровной мести? Ты единственный из своих братьев, кто может претендовать на власть в Аскероне… Твоя мать…
– Давайте не будем трогать мою покойную мать! – вскинулся Рем. – Она погибла во время родов, и Селена – единственное, что мне о ней напоминает. И поверьте мне, я сделаю всё, чтобы укоротить руки каждому, кто угрожает убийством моей сестре! Этот маленький засранец Мишель дю Жоанар во всеуслышание заявил мне о кровной мести, клянусь Огнём и Светом! Он сам признался, что бывал у стен замка Аркан вместе с дю Массакром! И пусть чёрт меня поберёт, если я первый напал на молодого маркиза Виктора! Да – я нанёс ответный удар, который вышел сокрушительным. А что вы предприняли бы на моём месте? Сам маркиз приводит полсотни латников к лагерю моих людей и пытается схватить меня, а его наследник говорит о кровной мести… Если это не повод для вендетты – то что тогда? Ах да… Когда дю Массакр пытал меня и люди Закана несколько раз покушались свести со мной счёты – вы ведь и это не посчитали хорошим поводом… Лучше бы я сдох, да? Тогда у Децима и отца была бы достаточно веская причина для мести, как думаете?
Бриан дю Грифон не мог не признать весомость таких аргументов. Тем более Рем выразил готовность поклясться, а это было очень, очень серьёзно. Потому коннетабль поднял ладони в обезоруженном жесте:
– То есть Арканы – ни при чём? Ты не претендуешь на скипетр? И весь этот бардак с Заканом и дю Массакрами – личное?
– Если бы я хотел начать гражданскую войну за герцогство – неужели я оставил бы в живых Флоя, как думаете? Виконт, кстати, передавал вам привет и пожелание сбрить усы – они очень некуртуазно выглядят, вот что он сказал. Я гостил у него на острове недели две назад, и мы вместе даже провели операцию против гёзов, у Гагарочек… Не знаете, кстати, какого чёрта пираты чувствуют себя как дома в мирных гаванях нашего родного герцогства? – Рем пристально посмотрел в глаза коннетаблю.
Не мог сей воинский начальник не ведать о таком безобразии. Знал, точно знал… И ничего не делал. А потому…
– А потому, маэстру коннетабль, я бы настоятельно рекомендовал вам отойти в сторонку и не мешать нам с братьями прикончить тех, кто хочет прикончить нас. И тогда будет у нас в герцогстве тишь да гладь да Божья благодать… Снова.
Дю Грифон насупился ещё сильнее и что-то шептал губами под покровом пышных усов некоторое время, а потом – гдах! – врезал по столу кулаками так, что посуда задребезжала, а вино из кубков расплескалось.
– Вы хотите Крылатый поход?! Вы что, не понимаете, что будет, если скипетр возьмёт ортодокс?! – Коннетабль вскочил со своего места, и его люди, дожёвывая и допивая, также встали из-за стола. – Ты неплохой парень, Тиберий-младший, но тебя уже зовут Буревестником! Слишком много от тебя проблем! Я не совсем дурак, чтобы разбираться с феодальной вендеттой, если стороны не хотят примирения… Пока весь этот бардак остаётся в рамках кровной мести – войско герцогства в стороне. Но стоит мне почуять, что ваши аркановские лапы тянутся к скипетру, то, видит Бог…
– Ваше высочество! Ваше высочество! – По лестнице поднимался один из ополченцев-ортодоксов. – Люди из Роквера у ворот, просятся под вашу руку…
– Вот как, значит… – недобро осклабился коннетабль. – Ну-ну… Я предупредил тебя, Буревестник!
Рем чувствовал, что его лицо горит. Далось им это «высочество»! Он резко встал, отодвинул стул и подошёл к дю Грифону близко-близко, так, что смог прошептать в самое ухо:
– Там к морю выходит калитка, у самого обрыва. Отправьте туда кого-нибудь прямо сейчас… Доэрти выведет людей. Две женщины и четверо детей, один из них мальчик лет пяти.
Усатый рыцарь даже дышать перестал, слушая очень внимательно.
– Сделайте так, чтобы ни я, ни мои братья, ни тем более отец о них больше никогда не услышали. Вы меня понимаете?
Бриан дю Грифон удивлённо глянул на него, задумчиво кивнул, а потом проговорил:
– А вы не похожи на остальных Арканов… ваше высочество! – и пошёл прочь.
* * *Из портового городка выливался сплошной поток беженцев. Бог знает что себе вообразили эти люди, но стоило отряду всадников с чёрными знамёнами появиться у той окраины, что смотрела на замок, как кибитки, фургоны и повозки, сопровождаемые пешеходами и домашней скотиной, под рёв и стенания двинулись прочь из родных мест. Слёзы, крики, щёлканье бичей и скулёж собак, молитвы и ругань наполнили воздух…
Рем смотрел на весь этот дурдом, по привычке вздёрнув левую бровь. Однако дурная у него репутация! Жители порта, видимо, надеялись на войско коннетабля, но теперь, когда герцогская гвардия ушла, решили попытать счастья в бегстве, не имея храбрости сражаться и желания – подчиниться новому владельцу замка.
– Взгляните! – Патрик Доэрти указывал на небольшую группу, которая никуда уходить не намеревалась. – Нас всё-таки встречают.
Несколько безоружных мужчин стояли у самого въезда в город и явно смотрели в сторону всадников Аркана.
– Что ж, не будем обманывать их ожиданий… – Рем тронул пятками бока коня и двинулся вперёд.
Его войско состояло в основном из пехоты, но всё же около трёх десятков кавалеристов имелось. Конница выполняла функции личной охраны и разведки, командовали кавалерией южане – Шимус и Коннор. Ортодоксы ведь привыкли воевать пешим порядком, опираясь на укрепления или фургоны, и слыли стойкими и умелыми воинами. Но для таких вот рейдов, как этот, всадники были незаменимы: не брать же с собой сотню тяжёлых пехотинцев, чтобы понять, что к чему в ближайшем городишке?
По мере того как кавалькада во главе с баннеретом приближалась к границам жилой застройки, огонь любопытства в его душе разгорался всё сильнее.
– Это что там – гномы? – не выдержал и спросил он, хотя ответ был очевиден.
– Точно так, маэстру! – отозвался Шимус. – Три подгорника, остальные вроде человеческого рода, на вид – ортодоксальные купцы. Может, из Аскерона?
Южане запанибрата не держались, но «высочествами» и «монсеньорами» не сыпали – принятое вежливое обращение равного к равному – «маэстру» – их вполне устраивало. Рема, впрочем, тоже. А вот наличие среди принимающей стороны некоего пожилого и хмурого мужчины в потёртом коричневом камзоле и с тростью в руках не то чтобы не устраивало, но всерьёз нервировало. Диоклетиан Гонзак? А он тут какого чёрта забыл?
Один из купцов, огромный бородач с лысой башкой, облачённый в синий суконный кафтан и перепоясанный широким кушаком поперёк объёмного пуза, вышел вперёд. В его толстых, как стволы деревьев, руках обнаружился классический каравай – с украшениями в виде колосков из теста и солонкой посередине. Их встречали хлебом-солью?
– Обчество славного города Крачки приветствует храброго маэстру Тиберия Аркана Буревестника! Примите наше гостеприимство, отведайте чего Бог послал… – Купцы и гномы смотрели на баннерета выжидающе.
Его было легко вычислить: баннерет и знамя – в походе вещи неразделимые, разве что в лютой сече аристократ-ортодокс может отдать штандарт ординарцу или пажу, чтобы не отвлекаться от боя. Спешиваясь, Аркан сдерживал улыбку – у жителей побережья явно были проблемы с фантазией: Олуши, Гагарочки, цитадель Чайки, теперь ещё и Крачки! Одни морские птички! Не хватает, пожалуй, только Бакланчиков и Альбатросиков… Хотя один Буревестник, похоже, тут уже завёлся.
– Во имя Господа нашего, Владыки Огня и Света, Творца миров! – Рем осенил себя знаком огня. – Моё почтение вам, маэстру, и моё почтение всему обч… обществу славного города Крачки!
Аркан, повинуясь обычаю, отломил кусок хлеба, макнул его в соль и отправил в рот.
– Выпечка что надо! – сказал он. – Я бы заказал у этого пекаря припасы для своей дружины!
Встречающие вдруг расплылись в улыбках, а бородатый верзила, который и держал каравай в руках, смущённо прогудел:
– Сам пёк! – А потом сверкнул глазами: – О заказе, вестимо, поговорим…
Говор у него был примечательный. Рем не удержался и спросил:
– А те, что бегут из города, это…
– Это оптиматы. И семьи флотских. Они думают, что начнутся погромы, сильно испугались, как быстро вы взяли замок! – откликнулся Гонзак. – Пройдёмте в ратушу, нужно многое обсудить!
Интересно, в каком качестве таинственный маэстру находился в Крачках и можно ли звать его по имени? И вообще, Диоклетиан Гонзак – это настоящее имя или просто одна из личин? Так или иначе, вся процессия пошла следом за прихрамывающим маэстру Гонзаком. Всадники спешились, следуя примеру своего сеньора, и вели лошадей в поводу, настороженно посматривая по сторонам.
Крачки – городок тысячи на три жителей – представлял собой симбиоз классической позднеимперской архитектуры Аскерона с её каменными и кирпичными домами под черепичными крышами, фахверковых конструкций, характерных для Запада, и извечных портовых трущоб с хибарами, лабазами, складами и бараками всех мыслимых и немыслимых форм и размеров.
Ратуша предстала взгляду Аркана довольно неожиданно: высокое светлое строение с традиционными часами на башне.
Бом-м-м! – ударил колокол сверху, и стрелки часов сдвинулись с места. Бом-м-м!
Глава 4. Новые вассалы