Аркан. Книга 3. Кровная месть
- -
- 100%
- +
Кхазад топнул ногой по грунтовой дороге, ведущей по холму вверх, к Цитадели, и толстая подошва башмака подняла целое облачко пыли. Втроём – Аркан, Доэрти и Сверкер – они уже больше часа бродили по лесу в поисках чего-то, известного только «великому вождю» гномов-изгнанников. Он периодически останавливался, ощупывал, осматривал обломки горной породы и едва ли не обнюхивал землю, а потом скалился по-своему и бормотал ругательства.
В лесу уже вовсю рубили деревья – горожане не придумали ничего лучше, как нанять на эту работу гномов… Которые – в лице «вождя» – уже подписали контракт с Ремом, и потому денежки за вырубку капали в аркановскую казну. Самих кхазадов на данном этапе звонкая монета интересовала мало. Гораздо меньше, чем возможность разместить своих женщин и детей в просторных замковых помещениях и подвалах и получить долгосрочные гарантии по обеспечению продовольствием и… пивом!
– Поверь мне, Буревестник! – Ёррин свернул с дороги в самую чащобу, ещё не тронутую топорами лесорубов, и Рему с Патриком ничего не оставалось, как следовать за ним. – На этих землях и под ними мы разбогатеем до безобразия. Ты, я, наши родичи… Мы будем валяться на кучах сокровищ и плевать на макушки всем ублюдкам, что смели смотреть на нас свысока! Это тебе говорю я – Ёррин Сверкер! А мои слова всегда сбываются, пускай иногда и… Хм! Иногда – через задницу.
Патрик Доэрти поперхнулся смехом – южанина в принципе веселила манера гномов общаться, а лысый и татуированный кхазад и вовсе сыпал перлами словотворчества на каждом шагу, давая возможность юморному орра позубоскалить.
– Скажи, чего ты ищешь, маэстру гном, и может быть, мы поможем тебе? Орра, всё-таки мы готовились к штурму и потом, как заняли замок, здорово прошерстили округу… – проговорил Доэрти.
– Я ищу вход! А свои маэстру-говнестру можешь в жопу себе запихать. Я – Ёррин Сверкер, предводитель всех Сверкеров, и мне не нужны эти ваши финтифлюшечки и заигрывания. Да, я изгой, и у меня больше нет ничего, кроме рук, ног, бороды, имени и моей семьи! Всё осталось там – под горами. И плевал я! Я построю своё царство: ещё больше и лу-у-у-у-у…
Разошедшийся гном потерял равновесие, его нога соскользнула с какой-то подгнившей коряги, и, шлёпнувшись на задницу, он поехал вниз по склону, раздирая в клочья те самые полосатые штаны. Рем и Патрик кинулись за ним: потерять только-только приобретённого союзника им не улыбалось.
– Да-а-а-а!!! Да-а-а, разгарнак! – Ёррин выскочил из-под огромного выворотня и принялся танцевать что-то отдалённо напоминающее то ли южную джигу, то ли боевые пляски фоморов. – Бузундуш тебе в душу, твою пещеру на куач сажал! Да-а-а! Скорее, скорее идите сюда, вы, бестолковые дылды, я покажу вам! Покажу!
Он снова бросился куда-то под корни огромной поваленной ели и принялся рыть – руками, ногами, всем телом, с ног до головы перепачкавшись в земле, но вовсе не обращая на это внимания.
– Орра, ты что делаешь? – поинтересовался Патрик.
А Рем предложил:
– Возьмёшь кирку или лопату? На кой чёрт мы тащили с собой весь этот инструмент, если ты прекрасно справляешься одними только конечностями?
– Кирку-у-у! – высунулась на свет Божий гномья лапища.
Аркан подал требуемое рукоятью вперёд, и дело пошло быстрее: раз, два, три мощных удара, металлическое звяканье, глухой стук и голос Ёррина, как из бочки:
– Факелы! Теперь нам понадобятся факелы. Я нашёл вход. – В голосе его слышалось удовлетворение.
– Вход куда? – спросил Патрик.
– Домой!
Людям пришлось пустить в дело лопаты и расширить проход – всё-таки отверстие, проделанное гномом в склоне холма, представляло собой не комфортную дверь, а узкий лаз, а ползти на животах компаньонам Ёррина не улыбалось. Доделав начатое, Аркан и Доэрти практически на ощупь двинулись вперёд. Через некоторое время мягкая земля под ногами сменилась гулким камнем. Ёррин меж тем в глубине высек огонь и зажёг факелы, сунув по одному в руку каждого из спутников, которые никак не могли привыкнуть к темноте. Но пропитанная горючим маслом ветошь вспыхнула, разгоняя тьму, и Аркан не смог удержать восхищённого возгласа:
– Благословен Господь, Творец миров, и велика сила Его!
Поражённый, он во все глаза смотрел на нерукотворный подземный дворец невероятных размеров, от стен которого многоцветным блеском отражалось пламя факелов.
Пещера была такой огромной, что туда могла вместиться, пожалуй, вся Цитадель Чайки вместе с барбаканом и донжоном, замковыми воротами, рвом и стенами! Огромные колонны из сталактитов и сталагмитов, гроты и галереи, арки и террасы – и всё это сверкало и переливалось немыслимыми оттенками, и простиралось так далеко, как мог достать свет факелов… Здесь были и целые озёра, и ручьи с чистейшей водой, и тёмные зевы провалов и туннелей, уходившие в глубь холмов.
– Сверкер-Дум! – сказал Ёррин. – Вот как я нарекаю эти благословенные чертоги.
– По праву первооткрывателя, – прозрачно намекнул Рем.
Гном осекся. Он понял, что позволил себе лишнее. Чтобы распоряжаться тут по-хозяйски, ему нужно или изменить условия договора – или забрать себе «благословенные чертоги» по праву сильного. А этого Ёррин сделать никак не мог: если бы кхазад просто взял и прикончил Аркана, против него ополчились бы все местные владетели-люди. Расовая солидарность – штука свирепая и неумолимая.
Сам-то Буревестник был в своём праве: Мишель дю Жоанар, а до него – Виктор, своими действиями поставили на кон всё своё имущество и жизнь близких людей, сначала поучаствовав в походе дю Массакра против Арканов, а потом и вслух заявив о кровной мести. «Победитель получает всё!» – так гласил древний Закон о вендетте. Так что формально и сам замковый холм, и небо над ним, и недра под ним, и вода на три мили окрест – всё это принадлежало Рему Тиберию Аркану.
Ёррин Сверкер пребывал в смятении. С одной стороны – прекрасный Сверкер-Дум: новый дом, надежда на будущее для изгоев. С другой, в качестве сеньора – тёмная лошадка, некто Аркан Буревестник, которого подсунул таинственный хромой приятель. Нет, этот необычный гном слыхал про Арканов и про младшего Тиберия – тоже, но слухи есть слухи…
– Три дня на подумать? – предложил он.
– Думай, – тряхнул шевелюрой баннерет. – Можешь начинать перевозить своих людей… Эм-м-м-м! То есть – своих родичей в замок. Если нужна какая-то помощь в организации этого процесса – обращайся. Ортодоксы – мастера строить фургоны, у меня есть пара десятков. Но в пещеры – ни ногой. Да, я обязан тебе за открытие этого чуда, но…
– Поговорим через три дня, – кивнул Ёррин Сверкер и оскалился.
Факелы искрили и роняли капли масла, которое шипело, падая на сырой пол пещеры. Троица первооткрывателей побродила тут ещё некоторое время, разглядывая подземные красоты. Гнома пришлось утаскивать чуть ли не силком – он снова принялся всё ощупывать, осматривать и обнюхивать.
– Кстати! – спохватился Аркан, когда они выбрались на поверхность. – Ты упоминал мастера Стуре, будто работал с ним тут, в Крачках… Чернобородый, толстый, с восемью косами и с бельмом на левом глазу?
– Да! – обрадовался Ёррин. – Ты знаешь, где он нынче обитает?
– Кхазада этого в Байараде видал, – кивнул Рем. – Кузнечными изделиями торгует.
* * *Агорафобия – вот слово, объяснявшее одну из множества странностей, окружавших гномов-изгоев. Зарывшись в замковую библиотеку Жоанаров, Аркан нашёл несколько статей в Большой имперской энциклопедии на эту тему, а ещё – в записках некоего гнома Гхибли из Храмового Мыса, доктора философии университета Претории (это само по себе было примечательно, но предмет поиска состоял в другом).
Агорафобии, страшному бичу кхазадов, были подвержены все подгорники от мала до велика. Но женщины – особенно. Открытые пространства вызывали у них серьёзное нервное недомогание, вплоть до припадков падучей, с судорогами и сердечным приступом. Мужчины же, перешагнув пубертатный возраст, могли справляться с этой напастью, применяя некие индивидуальные психотехники и употребляя секретные снадобья, рецепты которых строжайшим образом охранялись каждым родом. Выходя на поверхность время от времени, кхазады потихоньку привыкали к новой обстановке и при большом желании могли проводить под открытым небом целые недели и даже месяцы. Но всё равно – их продолжало манить в уютные подземные жилища, гномы чувствовали себя комфортно и защищённо, лишь окружённые каменной толщей родных гор.
Теперь Рем понимал, почему те семьи гномов теснились в ужасной скученности штолен. Лучше теснота и антисанитария, чем припадок! И потому Аркан безвозмездно выделил тентованные фургоны и возниц для перемещения женщин и детей от старой каменоломни до Цитадели Чайки. В штольнях осталось несколько человек, да и сам Ёррин мечтал вернуться в забой и всё говорил про «мою радость».
Перевозили кхазадов партиями примерно по сотне за раз – в ночное время, когда разница между подземельем и внешним миром ощущалась не так явственно. Лысые бородачи всё время этого короткого путешествия шагали пешком, держась за борта фургонов и переговариваясь со своими матерями, жёнами и детьми, подбадривая их и утешая, рассказывая о том, что видят снаружи и делясь планами на будущее.
Это было очень, очень по-человечески, по-божески и по-ортодоксальному, так что у Аркана даже щемило в груди, когда он на коне проносился мимо каравана, вместе со своими дружинниками патрулируя дорогу. И ему казалось, что между людьми и гномами почти что и нет никакой разницы.
Не считая агорафобии.
Глава 6. Поход
Три дня, запрошенных Ёррином на раздумья, пролетели незаметно.
Вести о новых хозяевах Цитадели облетели марку дю Жоанаров в мгновение ока, и ортодоксальные аристократы – вассалы маркизов – с радостью устремились к Аркану, дабы засвидетельствовать своё почтение и поддержку. Баннереты (как благородные, так и те, кому, как например Скавру Цирюльнику, дворянское достоинство было пожаловано за личные качества и подвиги) не принадлежали к олигархам или магнатам. Ортодоксальные аристократы располагали доходами весьма скромными по меркам зажиточного Аскерона. Орбаны, Арканы и ещё пара семейств являлись скорее исключениями из правил и могуществом и богатством вполне могли потягаться с титулованной оптиматской знатью – графами и маркизами.
Остальные баннереты чаще всего имели за душой большой каменный дом, похожий скорее на особняк, чем на замок, деревню или пару хуторов, жители которых платили ежегодный чинш и выполняли кое-какие повинности. И дружина у них была соответствующая – «конно, людно и оружно» на зов сеньора баннереты являлись чаще всего в сопровождении пяти или семи всадников.
При этом и сами аристократы-ортодоксы, и их дружинники, пусть и немногочисленные, воинами были умелыми и лютыми: именно они на большей части герцогства вершили правосудие и охраняли покой мирных поселян. Они же первыми срывались с места в случае внешней угрозы, чтобы дать время собраться ополчению. Разбойники, гёзы, дикие звери, фоморы, орки, дезертиры и контрабандисты – смазки для мечей хватало во все времена!
И что бы ни говорил коннетабль дю Грифон про Крылатый поход и жуткие последствия – для ортодоксов герцогства Аскеронского всё было очевидно. По сути, у них не было иных вариантов, кроме как поддержать Арканов. Политические рассуждения в этом случае были простыми и исходили из реалий, в которых жил народ после смерти последнего императора Фабия Красивого, по-настоящему «своими» считая только земляков, родственников и единоверцев.
Дю Массакры – оптиматы до мозга костей, у них родня жила по всему Западу и в Кесарии, даже один из кардиналов носил такую же фамилию. Обнажить мечи за оптимата, да ещё открытого сторонника Синедриона – нет, это было немыслимо! Фабрицио Закан давно променял своё ортодоксальное наследие на мешок с золотом и жирную свиную рульку и завозил чернорабочих-оптиматов из всех окрестных земель, скупая кабальные контракты у нищих феодалов Лабуанского герцогства и в других владениях. Да что там – он считал людей по головам, как скот, и относился к ним так же. И народ аскеронский платил ему той же монетой.
А виконт Флой… При упоминании об этом вельможе ортодоксы осеняли себя знаком огня и говорили только «Прости, Господи…»
Так что у молодого Аркана тоже не оставалось выбора: единоверцы ухватили бы его за шкирку и всучили ему скипетр, даже если бы он отбивался всеми руками и ногами. Да, да, Рем происходил из «той самой семьи», но по сравнению с остальными претендентами на герцогский титул Буревестник выглядел чуть ли не ангелом Божьим, даже если учитывать дуроватую аркановскую репутацию. Пока что ортодоксы принимали его игру и делали вид, что пришли по зову сердца поддержать соседей-Арканов в их мщении против зарвавшегося барона дю Массакра. Ведь спусти ему с рук похищение и пытки одного баннерета, как, глядишь – и месяца не пройдёт, как баронские воины начнут жечь усадьбы и громить подворья остальных ортодоксов!
«Наших бьют!» – этот клич был всем понятен и не требовал пояснений.
Каждый из аскеронских правоверных аристократов думал примерно так: «Пусть всякий Аркан, по-хорошему, тот ещё сукин сын, но – наш сукин сын». В разговорах же собравшиеся под чёрные знамёна воители в кожаных доспехах и шапелях называли Тиберия Аркана Буревестника не иначе как «высочеством» и «герцогом», пересказывая один другому истории о его похождениях, обрастающие с каждым разом всё более и более удивительными подробностями. Аскеронцам всё-таки льстило, что «их герцог» такой необычный человек.
Необычный человек тем временем читал книги, изучал карты, подсчитывал деньги и строил планы.
* * *– Маэстру! Побережье герцогства Аскеронского – двести пятьдесят вёрст. – В качестве указки Аркан использовал кинжал. – Мы находимся здесь! Южнее – только владения Флоя, дальше – Проклятые Земли и залив Устриц. Вот здесь, недалеко от реки Скёль – замок моего отца, это сотня вёрст по прямой. Но…
Рем обвёл взглядом собравшихся: они понимающе кивали и смотрели на крупномасштабную карту герцогства, которая занимала практически всю стену бывшего маркизова кабинета. Старые друзья и соратники – нынешние командиры дружины, и аристократы, вожди ополчения, прекрасно понимали, что сотня вёрст по прямой для армии на марше на самом деле может обозначать путь в два или три раза более протяжённый.
– Вот здесь, у отрогов Берегового хребта – крепость Ларкеро. Тут укрепился Децим Аркан Змий. Уверен – там сейчас на полсотни верст окрест пылают поместья сторонников Закана и дю Массакра… Вести приходят с запозданием, но брат нанял несколько вольных компаний и ополчил всех своих людей. Теперь у него армия в несколько тысяч человек. Децим вот-вот выступит в поход в силах тяжких нам навстречу… При этом сумасшедшему барону точно есть чем заняться – отец выдержал первый удар и отбил штурм замка. Мой незабвенный родитель перешагнул через свою натуру и заключил с соседями пакт о ненападении. Теперь, используя их земли как щит для своих владений, он сам перешёл в атаку и подкарауливает Массакра на всех дорогах вокруг Аскерона. Мы оказали Аркану Старому услугу, ликвидировав угрозу с моря: гёзы разбиты, дю Жоанары повержены… Не знаю, как себя чувствует их флот, оставшись без господина, но «мальчики» Флоя, даром что разодеты в шелка и бархат – воины и мореходы отменные и спуску маркизовой эскадре точно не дадут.
Послышались смешки – о странном союзе молодого Аркана с виконтом не судачил только ленивый.
– Но морем мы отправиться не можем? – уточнил Оливьер. – У нас есть «Каракатица», мы могли бы…
– К сожалению – нет! Местные из Крачек говорят: северный ветер будет господствовать ещё около двух недель, и даже будь у нас необходимое количество кораблей – столько ждать мы не можем. – Рем подошёл к планированию дотошно. – А дробить силы и перемещать их партиями на купеческих гребных галиотах… Нет, не в нашем положении. Если дю Грифон передумает и натравит на нас герцогские галеры из Аскерона, мы потеряем всё.
– Орра, значит, мы идём на соединение со Змием! – эмоционально резюмировал Патрик Доэрти, хлопнув в ладоши. – Всегда мечтал увидеть этого человека. Когда выступаем?
– Когда я буду уверен в том, что в тылу всё в порядке. – Рем, прищурившись, посмотрел на Ёррина Сверкера, который топтался у окна, время от времени поглядывая сквозь витражное стекло на холм, который очищали от последних деревьев его родичи.
Заметив этот пристальный аркановский взгляд, гном насупился:
– Чего пялишься? Не сверли меня своими зенками, Буревестник, это действует на нервы! – Своими широкими плечами он раздвинул воинов, которые возмущённо загомонили. – Слушай сюда, Аркан!
Ёррин Сверкер теперь выглядел совсем не так, как в первую встречу с Ремом. Кольчуга самого искусного плетения, широкий пояс с серебряными бляхами, кираса с пластинчатой юбкой, наплечники, наручи, поножи и сабатоны – всё тяжёлое, массивное, покрытое рунной гравировкой. За пояс был заткнут чекан – старинный, со следами многочисленных битв на рукояти и остром клюве. Между этим воителем и молодчиком в полосатых штанах из забоя не было практически ничего общего! Горделивая осанка, поворот головы, взгляд, полыхающий зелёным огнём – всё выдавало в кхазаде того самого «легендарного вождя».
– Слушайте, вы, Молодой Народ! Слушай и ты, Аркан! Я, Ёррин Сверкер, который не хуже тебя, клянусь тебе, который не лучше меня, признавать тебя моим сувереном и правителем при условии, что ты будешь соблюдать по отношению к Сверкерам наши обычаи и законы. А если нет – то нет! – И с вызовом уставился на Рема. – Принимаешь такую клятву?
– Принимаю, верный мой вассал Ёррин Сверкер! Твои беды – мои беды, твои радости – мои радости, и да хранит нас всех Господь! – Аркан протянул руки навстречу гному, и тому ничего не оставалось, кроме как вложить свои лапищи в ладони Буревестника. – Жалую тебя и твою семью бенефицием в виде недр сего холма и нарекаю подземные чертоги в честь первопроходца – Сверкер-Дум! Владей ими, и пусть ими владеют твои дети, и дети их детей, пока продлится ваша служба.
Рем видел, как заиграли желваки под пшеничной бородой кхазада – он явно рассчитывал на другую развязку. А вот нехрен думать, что, посоветовавшись с одним хромым приятелем, сможешь уделать Аркана! «А если нет – то нет?» Слишком уж много совпадений! Сначала Крачки, теперь – Сверкеры… Диоклетиан Гонзак – вот кто надоумил и магистрат приморского городишки, и гномов-изгоев присягать именно таким образом, оставляя себе пути для отступления, в случае если «та самая семья» – Арканы – вдруг пойдёт вразнос и решит устроить что-нибудь в духе великих основателей рода. Конец света, например… Или ещё какую другую мелкую неурядицу.
Бенефиций – это не вотчина в наследственное безусловное владение. Это пожалование только и исключительно за службу. А детали этой службы они обговорят позже, когда закончится собрание… И совершенно точно в этот договор будет включено содержание гарнизона в Цитадели Чайки!
Соратники и вассалы пребывали в состоянии прострации: только что перед их глазами произошло нечто невообразимое! Целая семья из многих сотен гномов, настоящий великий род кхазадов – пусть и изгнанников, – через своего предводителя присягнул на верность владетелю-человеку! Как во времена Первых Императоров!
– Что ж! – Голос Рема прервал возникшую немую сцену. – Поскольку с тылом вопрос решился, не вижу причин задерживаться: мы выступим завтра, на рассвете. Пойдём навстречу Дециму от поселения к поселению!
Остриё кинжала прочертило ломаную линию между значками-башенками на карте, обозначавшими ортодоксальные городки и сёла. Аркан увидел мрачную решимость на лицах собравшихся – и это ему понравилось.
– По пути мы будем встречать союзников и врагов, и первых примем как лучших друзей, а вторые… Погибнут грешники от лица Божия, а праведники – возвеселятся!
– Смерть грешников люта! – выкрикнул Скавр Цирюльник.
– И ненавидящие праведника прегрешат! – откликнулись ортодоксы, а остальные поддержали весть о походе дружными кличами:
– Виват, Аркан! Бар-ра!!!
* * *Рем двигался во главе колонны, как и положено баннерету – со знаменем в руках. Красный Дэн Беллами реял на ветру, пялясь своими мёртвыми глазницами на поросшие лесом холмы, дорогу и армию бывшего комита-невольника, которая копытами, колёсами фургонов и солдатскими сапогами месила весеннюю грязь.
Аркана обуревали смешанные чувства. Конечно, за его спиной собралась немалая сила! Полторы сотни его пеших дружинников – верных, преданных и готовых на всё ради своего господина. Восемьсот ортодоксов, экипированных и вооружённых до зубов, шагающих рядом со своими крепостями на колёсах – высокими и прочными фургонами, полными припасов. А ещё три сотни всадников: отряд под руководством Шимуса и Коннора, выполняющий роль личной охраны и разведки, и баннереты со своими людьми. И войско это постоянно пополнялось новыми бойцами – от каждого хутора и любой деревни, где жили ортодоксы! И у всякого из них на плече уже имелась чёрная повязка.
При этом армия шагала в неизвестность! Децим точно не одобрил бы такое безрассудство – идти в поход, понятия не имея о планах неприятеля. Разведка, рекогносцировка и информированность – вот чего не хватало Рему! Да, конные разъезды прочёсывали местность и в случае появления крупных сил дали бы знать, но… Даже сотня кавалеристов дальнего охранения не убережёт от соглядатая в кустах!
Аркан отправил гонцов к отцу и брату, выбрав самых искусных наездников, снабдил их заводными лошадьми и деньгами и дал инструкции, как действовать и что говорить, чтобы добиться доверия, но… Неделя, пять суток? Сколько пройдёт времени, прежде чем первый из них вернётся? В такие минуты Рем мечтал о ком-то вроде Сибиллы рядом, чтобы волшебница взмахнула своей чёртовой палочкой – и можно было побеседовать с Децимом или отцом на расстоянии. Или увидеть перемещения вражеских войск! Писали, у прежних имелись такие возможности, но была то магия или хитроумные приспособления – об этом оставалось только догадываться.
Весенняя распутица брала своё – большая часть дорог размокла и наполнилась грязью. Но благодаря местным ортодоксам маршрут был выстроен по трактам, которые поддерживались в относительном порядке: гравийные насыпные дороги выдерживали нагрузку десятков фургонов, позволяли двигаться, не сбавляя темпа, пусть и замарав ноги. Прямой путь не всегда самый быстрый – не зря Рем корпел три дня над картами!
Останавливались на ночлег дважды – выстраивали фургоны по периметру, разбивали палатки… Дымили походные кухни, перекрикивались часовые, бродил по лугу табун лошадей под охраной бдительных сторожей. Сам Аркан переходил от костра к костру, разговаривая с воинами и выспрашивая – всего ли хватает, нет ли предложений по маршруту похода, снаряжению, снабжению… Ополченцы из нового пополнения удивлялись такому его поведению, дружинники же поясняли – квартирмейстерская жилка! Да и сам Аркан значительную часть жизни провёл в городских трущобах, вонючем трюме и дальних странствиях, отсюда – уважение к работяге-солдату.
Проблемы начались на третьи сутки.
* * *Коннор мчал во весь опор по дороге, нахлёстывая лошадь, с которой хлопьями летела пена.
– Враги! Враги! – кричал он. – К оружию!
– Вагенбург!!! – Аркан скомандовал первое, что пришло в голову. – Кавалерия – ко мне!
Никаких иллюзий по поводу собственных полководческих талантов он не питал – руководить воинским отрядом больше пары сотен бойцов ему не доводилось, а водить армии в бой – это не стишки писать, тут нужен опыт, опыт и ещё раз опыт! Просто это было в крови у каждого ортодокса: в любой непонятной ситуации – выстраивай вагенбург. Крепость из фургонов, ощетинившаяся алебардами, гизармами и боевыми цепами, собьёт любой наступательный порыв… А кавалерия задержит неприятеля, даст время изготовиться, чтобы устроить атакующим мясорубку.
Участок дороги, на котором вот-вот должна была разразиться битва, пролегал по плоской каменистой возвышенности с небольшими островками рощиц и перелесков. Впереди маячила сине-зелёная стена хвойного леса, позади – несколько вёрст пустоши. Отступать было некуда!
Аркан привстал в стременах, достал подзорную трубу и принялся вглядываться в тёмный геометрический узор еловых верхушек. Вдруг над чащобой взлетела огромная стая птиц: Коннор был прав, что-то приближалось!
– Рыцари Запада! Гербы дю Массакров! – Южанин промчался мимо Аркана, развернул коня, который гарцевал на месте, разгорячённый сумасшедшей скачкой, и прерывающимся голосом заговорил: – Сотни три, не меньше! Без обоза, без пехоты… Они явно знали, где мы. Идут на рысях, будут… Чёрт возьми, будут прямо сейчас!
Перестроиться из походного порядка в круговую оборону – дело ортодоксам знакомое, но не быстрое. Сумеет ли лёгкая кавалерия Аркана остановить феодальную конницу? Рем проклинал себя: нужно было выстроить тяжёлую пехоту в каре, и плевать на припасы! Победитель получит всё! Но – поздно. Отменять отданный приказ – значит разводить суматоху…