Право на возврат

Пролог.

Вы знаете, что приносит настоящую боль?

Нож? Пуля? Или когда с тебя стирают кожу и сыплют соль на рану? Я говорю буквально.

Да, это больно.

Но не так, как другое.

Как ты живёшь, зная, что не можешь спасти свою любовь?

Своих ангелочков.

Зная, что они умрут.

Это боль, к которой невозможно привыкнуть.

Сегодня я проснулся в своём доме. Рядом лежала моя жена. Я осторожно взял её за руку — давно я не прикасался к её рукам. Они были тёплые и удивительно нежные. Казалось, если сжать их чуть сильнее, можно причинить боль.

Я встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало.

Примерно двадцать пять — максимум двадцать семь.

Внешности здесь доверять нельзя.

Я взял телефон.

23 мая 2029 года.

Мне двадцать пять. Четвёртого апреля исполнится двадцать шесть.

Значит, мои ангелочки ещё не родились.

На кухне я занялся завтраком. Повар из меня никакой, но с яичницей я справлюсь. Разбил в сковороду шесть яиц, накрыл крышкой и стал ждать.

Пару минут.

В счастливые дни время уходит незаметно.

А когда над головой пролетают пули — оно замирает.

Нет.

Не сегодня.

Сегодня я просто муж. Счастливый человек, рядом с любимой женщиной.

Её руки обняли меня сзади.

— Что готовишь? — она заглянула в сковороду. — Яичницу?

Она поцеловала меня в шею и включила кофеварку.

Я смотрел на неё, не отрываясь. Серебристые волосы — хотя раньше они были чёрными. Светлая кожа, почти прозрачная. Когда-то я даже испугался, подумав, что она чем-то больна. А потом увидел её глаза — голубые, глубокие, как океан.

Иногда я сам не понимаю, как такая женщина выбрала меня.

Я снова посмотрел на дату. Сегодня выходной.

Можно никуда не спешить.

Просто быть рядом.

Жена накрывала на стол. Я поставил яичницу, мы сели завтракать. Всё казалось нереальным — будто сон, который боишься спугнуть.

10:34.

Она мыла посуду. Я подошёл и обнял её сзади — осторожно, словно этот момент мог рассыпаться. Она улыбнулась и положила руки поверх моих.

Я поцеловал её в шею — легко, почти невесомо. Она закрыла глаза.

Слова были не нужны.

Я развернул её к себе. Мы смотрели друг на друга долго, будто старались запомнить каждую деталь. Я провёл ладонью по её щеке, она прижалась ко мне. Дыхание стало общим.

— Пойдём, — тихо сказала она.

Мы ушли в комнату, оставив за спиной утро и весь мир. Там не было спешки — только тепло, доверие и ощущение дома.

12:50.

Пора идти в магазин — нужно купить продукты.

Жена была в ванной. Вода шумела.

Одеваясь, я заметил тест на беременность в мусорном ведре, которое она приготовила к выносу.

Я знал.

Она очень хотела детей.

И они будут.

Два милых ангелочка.

И как недолго они будут со мной.

Чёрт

В груди что-то сжалось.

Жена вышла из ванной и сразу заметила меня.

— С тобой всё в порядке? — испуганно спросила она.

Я хотел сказать, что знаю, что будет дальше.

Что знаю, чем всё закончится.

Но могу ли я?

Нет.

Я не могу сказать ей, что наши будущие дети умрут. Даже думать об этом не хочу.

— Всё нормально, — ответил я. — Просто голова закружилась.

Как же я ненавижу себя за то, что приходится ей лгать.

Но я не хочу, чтобы ей тоже было больно.

— Милый, так нельзя, — сказала она мягко, но тревожно. — Хочешь, я сама схожу за продуктами? Или пойти с тобой?

— Нет, всё нормально. Честно. Я сам. Наверное, сахар упал. Куплю шоколад — и всё будет хорошо.

Снова солгал.

— Ладно, только осторожно. Береги себя, — сказала она, глядя на меня с тревогой.

Я вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Обычный двор — ничего особенного. Но я знал: скоро он заиграет новыми красками. Здесь появятся горки и качели. Я даже помнил, как строил их своими руками.

Нужно найти решение. Так продолжаться не может.

Но не сегодня. Сегодня я хочу быть с ней. Без проблем. Без боли.

По дороге в магазин я встречал друзей и знакомых. Я знал их будущее. И странно было видеть их лица — людей, которые живут, не подозревая, что их ждёт. Они смеялись, улыбались, радовались. Глядя на них, я и сам начал улыбаться. На душе стало тепло.

У кассы я увидел девушку.

Кассиршу.

Она напомнила мне кого-то. Очень сильно.

Мою жену.

Голос. Взгляд. Манера говорить.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами и сказала:

— Я не хочу умирать.

Меня пробрала дрожь. Воздух будто застрял в груди.

— Что?.. Что вы сказали?.. — выдохнул я.

Я протёр глаза и посмотрел снова.

За кассой сидела уже другая женщина.

В ушах звенело.

— Я не хочу убирать

— Что? — переспросил я, приходя в себя.

— Ой, извините, это не вам.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину. На его бейджике было написано: Администратор.

— Я не хочу убирать, пусть это делает Кэсси, — сказала кассирша.

— Это одна из твоих обязанностей. Не хочешь работать — увольняйся, — холодно ответил он.

Я взял продукты и пошёл к выходу, слыша за спиной крики и ругань.

Что-то в этом всём было неправильным.

Дома мы пообедали и до вечера смотрели фильмы.

Я снова и снова вспоминал сцену в магазине.

Что это было?

Может, я просто устал.

20:34.

Под вечер я уже не смотрел фильм. Я смотрел на неё.

Запоминал каждую черту, каждый жест, словно боялся, что скоро всё это исчезнет.

— Что-то случилось? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Нет. Просто не могу налюбоваться тобой.

Она улыбнулась.

— А как бы ты хотела назвать наших детей?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты знаешь? Откуда?

Я знал всё. Пол. Характер. На кого будут похожи. Даже имена.

Но я просто кивнул в сторону мусорного ведра.

— Ты видел тест?

— Да.

— Так нечестно, — пробормотала она. — Я хотела сделать тебе сюрприз

Я сказал только одно:

— Я люблю тебя.

Она замолчала. Посмотрела мне в глаза и всё поняла без слов.

— И я тебя люблю.

Наши губы соприкаснулись.

3:23.

Она уже давно спала.

А я — нет.

Я боялся закрыть глаза.

Потому что знал: если усну, могу проснуться не рядом с ней.

А в аду.

Я лежал так до рассвета, пока веки не стали тяжёлыми. В последний момент я сжал её руку.

Тёплую. Нежную. Руку моей женщины.

Я заснул.

Шум.

Громкий. Рвущий воздух.

Пули свистели над головой.

Открыв глаза, я увидел, что лежу в окопе.

Вокруг — тела моих товарищей.

Без рук. Без ног. Без лиц.

Снова эти дни.

Дни, которые я ненавижу всем сердцем.

Дни войны.

Глава 1. Меня зовут

Даже не знаю с чего начать. С начала или конца?

Начну с вопроса.

Ты когда-нибудь слышал, как кричит человек без лёгких?

Нет?

Я — слышал.

Это был мой лучший друг. Он подорвался на мине.

С детства мы были вместе. Я помню, как мы воровали яблоки у деда, который жил в конце улицы. Набивали карманы и убегали, а он кричал нам вслед и проклинал.

Думаю, его проклятия сбылись.

Я понял это в тот момент, когда держал своего друга.

Половину его.

Его туловище.

Я держал его за руку и не отпускал. Его органы разбросало по всему периметру. Я не понимал, как он вообще ещё жив. Он пытался что-то сказать, но не мог.

Я не понимал, как он дышит без лёгких.

И как умудряется кричать.

Тихо. Сдавленно.

Он пролежал так секунд пятнадцать. Может, двадцать.

А я, держа его руку, второй пытался прикрыть раны.

Как будто это могло что-то изменить.

Моя ладонь не закрывала даже половины того, что от него осталось.

Но я знал, что это случится.

Я просто не мог представить, что его смерть будет настолько ужасной.

Чёртов дед.

Это всё из-за тебя.

В тот момент я думал только о нём — о старом деде и его проклятиях.

Странно, но я не плакал.

Не кричал.

Не сходил с ума.

Я был просто пуст.

Всё, что я мог думать:

какой же я поганый человек.

Я знал, что он умрёт.

И ничего не сделал.

Я проклинал себя.

И деда.

Я не смог взять всю вину на себя.

Потому что это означало признать одно:

Я — трус.

— БЕГОМ! — закричал командир.

Я оглянулся. Пули посыпались, как град.

Я не мог бросить тело друга.

Даже если это была лишь половина — она была невыносимо тяжёлой.

Мы пробирались вперёд, обходя мины, уклоняясь от пуль, как могли.

Пули забирали одних из наших, других разрывали мины. В такие моменты казалось, что пуля в голову — милосерднее, чем мина, которая оставляет от человека лишь разорванные куски. Мы бежали в лес, спасаясь, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, хоть малейший шанс выжить.

В лесу мы прятались за деревьями, одновременно отбиваясь от врагов. Я снял автомат со спины и начал стрелять. Я был одним из лучших стрелков — из десяти пуль семь-восемь находили цель.

Но даже это не помогало.

Нас осталось около двадцати.

А их слишком много. Не сосчитать. Особенно в такой ситуации.

У нас был только один выход — добраться до глубокого озера с сильным течением. Но до него было почти два километра.

Смогу ли я добежать?

Да.

А товарищи, которые бегут рядом?

Они умрут.

Я знал это.

Но не знал — как именно.

Может, сегодня.

Может, через минуту.

Шестнадцать лет.

Столько вопросов. И ни одного ответа.

Мы бежали как могли. Падали, вставали и снова бежали.

И тут враги ударили спереди.

Они ждали нас. Знали, что мы будем уходить к озеру.

Те, кто бежал впереди, открыли огонь.

Но врагов было слишком много.

Они начали умирать. Один за другим.

Выжившие прятались за деревьями. Я тоже.

И всё это время на мне висело тело моего друга.

Я хотел перезарядить автомат и вдруг увидел тела товарищей на земле.

Они были уже мертвы.

Но враги всё равно продолжали стрелять в них.

В бездушные тела моих друзей.

Пока от них не оставались только куски мяса.

Меня накрыла ярость.

— Я убью их Я уничтожу их — прошептал я.

Я вытащил гранату. Сжал нож в зубах. Не отпуская автомат, рванул вперёд, выдернув чеку.

Добежав до следующего дерева, я стрелял, как из пулемёта. Пятеро упали сразу.

Я бросил гранату в центр их группы и спрятался за дерево.

Взрыв.

В ушах зазвенело.

Я выскочил вперёд, добивая выживших. Они были дезориентированы. Некоторые остались без рук и ног, кричали что-то на незнакомом языке.

Путь почти был открыт. Оставалось всего несколько человек.

Патроны заканчивались.

Я стрелял направо и налево.

Без сожаления.

Мне было плевать на них.

Один лежал на земле, корчась от боли.

— Не убивай У меня дети

— У тех, кого вы убили, тоже были дети, — сказал я и выпустил в него остаток магазина.

Осталось двое.

Я бросился на них с ножом.

То ли мне повезло, то ли судьба не хотела, чтобы я умер здесь — у них тоже закончились патроны.

Пока они перезаряжались, я перерезал горло одному. Второго ударом по ноге повалил на землю.

Когда я навис над ним, он смотрел на меня так, будто видел демона.

Меня это не остановило.

Я бил его ножом, пока от его лица не осталось ничего.

Я поднялся и закричал:

— ПУТЬ ОТКР

Я замолчал.

Вокруг лежали тела моих товарищей.

Все были мертвы.

Все кроме командира.

Он едва дышал. Пули прошили его грудь. Я подбежал, попытался закрыть раны руками, но он оттолкнул меня.

— Беги Это приказ

Это были его последние слова.

Мог ли я убежать?

Как трус?

Я взял его автомат и пошёл на врага.

Их осталось немного.

Но какой ценой

Я бросил ещё пару гранат. Дождался взрывов и вышел на них, стреляя без остановки.

Мой крик утонул в грохоте автомата.

Последние пули вошли уже в мёртвые тела.

Потом наступила тишина.

Ни звука.

Все были мертвы.

Я остался один. Сидел на коленях.

И вдруг вспомнил деда.

Может, мы зря тогда его разозлили.

Может, всё это — его проклятие.

Все эти войны.

Атомные бомбы, которые в начале войн убили миллиарды людей.

Мир, от которого осталось меньше половины.

Может, мои друзья были бы живы.

Тед, которому выстрелили в голову со спины.

Его брат Фред, который остался с ним до конца.

Джон, который перевязывал руки раненому Брюсу, хотя у самого были прострелены ноги.

Наш командир — Том.

Может, они все были бы живы

Если бы мы с Кэллом не воровали у деда яблоки.

Ох, Кэл

Дружище

Чёртов дед.

Я сидел на коленях около двадцати минут, но никто не пришёл. Я ждал хоть кого-то — врагов, которые убили бы меня и избавили от страданий, нашу помощь. Хоть кто-нибудь я не хотел оставаться один.

Собрав все силы, я начал копать могилы для своих друзей. Я не мог их оставить так.

Копал долго. Сил почти не осталось. Похоронил лишь двоих, а тьма уже наступала.

Вдруг я услышал шорох в кустах. Зверь? — подумал я.

Взяв пистолет, подошёл к кустам. Медленно. Тихо. Кто-то зарычал и набросился на меня.

Я откинул его ногой и выстрелил.

Это была собака. Подойдя ближе, я заметил ошейник с черным полукругом — знаком наших врагов. Они рядом. После выстрела они узнали моё местоположение.

Я начал готовиться к следующему бою.

Вдруг кто-то схватил меня за плечо. Я резко вывернулся, нож в руках, воздух сзади. Никого. Сердце билось быстрее. Руки дрожали.

И тут я вспомнил её руки. Нежные, тёплые.

Лия. Моя любимая жена.

Как будто она не хотела, чтобы я погиб.

Мои ноги двигались сами по себе. В мыслях одно: я не должен здесь умереть, пока не спасу семью.

Я бежал как никогда раньше. Оставляя за собой трупы друзей, не похоронив их. Больно и грустно. Но семья — прежде всего.

По пути к озеру я встречал людей с полукругами на плече. Здесь не было удачи. Я убивал их холодной рукой, точным расчетом, годами натренированными движениями.

Пробегая через лес, я едва замечал красоту деревьев. Это редкость после ядерных бомб. Хорошо, что человечество придумало способ их обезвредить, пока мир не был полностью уничтожен.

Наконец я добрался до озера. Стоя на небольшом обрыве, промелькнула мысль: «Озеро огромное, течение быстрое».

Сзади раздавались крики. Полукруги. Пули летели в мою сторону.

Я прыгнул. Течение унесло меня. Еле всплыл на поверхность, делая короткие вдохи.

Нужна была опора. Я увидел корень дерева, торчащий из воды, и плыл к нему. Крепко ухватившись, начал рубить ножом, чтобы сделать себе небольшую лодку.

С берега слышался лай собак. За ними прибежали три полукруга. Они начали стрелять. Две пули попали в плечо. Держался одной рукой.

Корень сорвался от их пуль. Может, всё-таки удача на моей стороне?

Я держался изо всех сил. Проплыл около четырёх километров. Течение начало утихать. Отпустив корень, я поплыл к берегу.

Вода была ледяная, словно обжигала кожу. Еле вылез на камни. Лежал, чувствуя их тепло. Пролежав пару секунд, сел и завязал раненое плечо. И снова пошёл. Чем дальше — тем лучше.

Уже стемнело. Вдалеке заброшенная хижина.

Взяв автомат, направился к ней. По виду пусто. Но осторожность — прежде всего.

Окуратно прошёл две комнаты. «Подойдёт, чтобы отдохнуть», — подумал.

Развёл костёр. Нагрел металл, прижёг раны. Больно. Но я привык.

Снаружи шум. Я выскочил — медведь. Он держал в зубах мёртвого зайца.

Я выстрелил в воздух. Он испугался, бросил добычу и убежал.

Через час я лежал на старом диване. Ел жареного зайца.

Думал о Кэлле, о жене, о детях, о будущем и прошлом. Мысли перемешивались, как моя жизнь.

Глаза закрывались. Я заснул.

— Эй, вставай, малыш, ты так в школу опоздаешь — слышал я крики вдалеке.

— Мисс Эйприл, давайте я сам его разбужу! — раздался голос Кэлла.

Я резко вскочил с кровати и понял: я в своей комнате. Сердце стучало, руки дрожали.

Я взял телефон и посмотрел на дату: двадцать пятое марта 2019 года.

— Эй, Соня, ты собираешься просыпаться? — в комнату зашёл Кэл.

— О ты уже проснулся? — пробормотал он, заметив моё состояние.

Я еле смог произнести его имя, дрожащими губами:

— Кэл

Слёзы начали наворачиваться на глаза. Когда он умер, я не плакал. Но сейчас видеть его живым и здоровым — это было нечто.

Я снова сказал:

— Кэл ты ты

— С тобой всё в порядке, Алекс? — встревоженно спросил он.

Ах да. Забыл сказать: меня зовут Алекс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.