Вершитель хаоса

Глава 1. Мечты, как зеркало - разбиты

Для девочек, которые любят игры на выживание, необычных мужчин (очень необычных мужчин) и немного страшные сказки с хорошим концом...

Плейлист:

The Willian Musisic - Forewer Yours

Shadow Muse - Kneels for you

Essecer - Кукловод

Essecer - Лабиринт теней

Essecer - Часовщик

Taylor Swift - The Fate of Ophelia

Tommee Profitt - Daylight

Teddy Thomas - All i Do

Danny Elfman - Alice`s Theme

Свет софитов режет глаза, но я привыкла. Привыкла к этому ощущению, когда сцена становится твоей второй кожей, когда музыка течет в венах вместо крови. Сегодняшний вечер должен изменить всё. Я чувствую это, как чувствую бешеный ритм биения своего сердца под грудиной.

Стоя за кулисами, поправляю ленты пуант. Мои пальцы дрожат — не от холода, а от предчувствия. Где-то в зале сидит продюсер из Нью-Йорка. Новая жизнь. Новые возможности. Алекс больше не будет есть лапшу из дешевого китайского ресторана третий день подряд. Я смогу дать ему нормальное детство. Или хотя бы то, что от него осталось. Рядом со мной суетятся другие танцовщицы. Их шепот раздражает, как комариный писк.

— Говорят, он сам выбирает таланты, — шепчет Мария, девушка с острыми чертами лица и еще более острым языком. — Именно я ему понравлюсь. А контракт подпишу прямо в здесь, за кулисами или в гримерке. — Она злобно смеется и смотрит прямо на меня, ожидая реакции. Другие девушки столпились возле нее и ехидно насмехаются, вторя заводиле.

— Не слушай её, — говорит Софи, касаясь плеча. — Ты лучшая среди нас. И ты это знаешь. Я знаю, как тебе необходимо это место, контракт, новая жизнь.

Я улыбаюсь ей с благодарностью. Софи единственная никогда не сторонилась меня в школе современного танца, всегда поддерживает. Единственная знает о трагедии в прошлом и о том, что едва свожу концы с концами, при этом заботясь как единственный опекун о несовершеннолетнем брате. А еще она не хочет переезжать так далеко, не рассматривает возможность, которая так манит остальных. И я рада этому. Конкуренция не грозит разрушить нашу дружбу.

Мысли вновь улетают к проблемам. На счету осталось ровно столько, чтобы прожить месяц. Может быть, полтора. Работа в кафе позволяет заработать копейки, а танцы — это моя единственная надежда. Моя стихия. Единственный способ не потерять квартиру, не отправить Алекса в государственное учреждение, последовать за своей мечтой. Здесь платят больше за выступления, здесь оказалась и вовсе словно случайно. До сих пор не верю, что меня взяли, отобрав на сложном конкурсе.

Мой телефон звенит в сумке, спрятанной в гримерке. Далеко, едва слышно с такого расстояния и из-за звуков, доносящихся со сцены, где выступают другие девушки. Я почти не обращаю внимания. Вероятно, это звонит кто-то с работы, чтобы напомнить о завтрашней дополнительной смене. Но потом знакомая песня знаменитой рок исполнительницы звучит снова. Голос Эванесианс сглаживает углы тревоги, но не настолько, чтобы не обращать на нее внимания. Снова долгий звонок, девушки смотрят на меня с укором, за то, что забыла поставить телефон на беззвучный. Что-то начинает щемить в груди.

Понимаю, что до моего выступления еще есть время и быстро бегу по коридору к гримерке. Войдя, подхожу к своему ящику, вытаскиваю телефон из сумки. На экране — Алекс. Мой маленький, не совсем маленький уже, но младший брат, которого привыкла считать маленьким, хоть он и вымахал уже на голову выше меня. Ему семнадцать. Он должен быть дома, делать уроки после смены в подобном кафе, каком подрабатываю и я. Вместо этого он звонит в разгар выступления. Он знает, как это для нас важно.

Я беру трубку.

— Алекс? Что случилось? Я же сказала: сегодня звонить только в экстренном случае, — мой голос звучит тверже, чем хотелось бы. Нервы сдают.

На другом конце линии — дыхание. Тяжелое, испуганное дыхание. Внутри все проседает от ощущения опасности. Я знаю брата, и понимаю еще до первого произнесенного им слова, что что-то случилось.

— Лис, я... — голос брата дрожит. — Лис, мне нужна помощь. Я вляпался. Я по уши в дерьме, и я не знаю, что делать. Прости меня! Не знаю, или ты сможешь меня простить!

Мой желудок сворачивается в узел. Уже ясно понимаю, что брат на самом деле попал в беду.

— Алекс, говори толком. Что произошло?

— Я проигрался. В покер. Я думал, что смогу выиграть, что смогу вернуть деньги, которые я взял из твоего ящика, но я только проигрывал и проигрывал, и теперь...

Голос его обрывается. Я слышу, как кто-то отнимает у него телефон. Звук борьбы, испуганный возглас Алекса.

— Алекс!

Но вместо голоса брата в трубке вдруг слышу другой голос. Мужской. Спокойный, почти ласковый, как шоколад, который скрывает в себе яд. Этот голос пробирает меня до костей.

— Мисс Элис? Как приятно с вами познакомиться, хотя и таким образом. Ваш брат, очень милый мальчик, кстати, должен мне деньги. Довольно крупную сумму.

— Кто вы? Что вы сделали с моим братом?

— Зовите меня просто — мистер Хаос, этого будет достаточно. С ним всё в порядке. Пока. Он просто помогает мне убедить вас в серьёзности ситуации. Вам нужно приехать в один клуб. Сейчас же. Адрес я вам отправлю смс. Когда вы войдете, скажите охраннику кодовую фразу: «десять шиллингов и шесть пенсов». Он вас пропустит.

Я морщу лоб, запоминая все возможные детали. Странная фраза. Это старая британская валюта, которую давно отменили. Почему именно это? Очень странное прозвище, чтобы скрыть настоящее имя. Дело попахивает глубокой задницей и в нее встрял мой родной брат. «Черт, черт, черт!» Я выдыхаю и сажусь на стул возле зеркала.

— Сколько? — спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

— Оговорим на месте. Я вас очень жду, — лукаво произносит незнакомец. — Но ваш брат ждет еще больше, полагаю. – Пауза, мужчина порывисто выдыхает в трубку. – И да, мисс Элис, надеюсь вы понимаете, что вы должны быть одна. Никаких выходок. Возможно, мы сумеем оговорить все и прийти к взаимовыгодному соглашению без лишних жертв.

На фоне слышатся крики Алекса. Комната начинает кружиться. Я понимаю, насколько все серьезно без лишних предупреждений. Звонок обрывается, встаю, уставившись в экран телефона. Мои руки трясутся. Где-то вдалеке слышен голос ведущего, который зовет меня на сцену. Мне нужно выступать. Мне нужно танцевать перед продюсером. Мне нужно получить этот контракт. Но Алекс. Мой Алекс. Я должна выручить брата. Он просто глупый наивный мальчуган… Нет ничего важнее брата.

Я беру сумку, вытаскиваю вещи, быстро натягиваю свое светлое платье, белые носки, берцы, косуху и распускаю темные кудрявые волосы, которые не успеваю расчесать. Просто надеюсь на то, что они слишком короткие, длиной всего чуть ниже плеч, и причешу их пальцами по пути, чтобы выглядеть опрятно, скрывая сколько на них воска.

Темную бордовую помаду и сценический грим решаю оставить, хоть сегодня он уже и не понадобится. Софи прибегает, чтобы поторопить меня и замирает, смотрит с удивлением. В голубых глазах подруги мелькает удивление, затем понимание и грусть. Она осознает, что случилось нечто страшное лишь по выражению моего лица.

— Элис? Ты куда? Твой номер!

Я не отвечаю. Я просто подхватываю сумку за кожаный ремешок и бегу. Слезы катятся из моих глаз, когда ловлю такси на улице. Мне до чертиков не хочется покидать концертный зал. Не хочется терять возможность, о которой так долго мечтала. Но я должна.

Такси едет по вечернему Лондону, а я сижу на краю сиденья, вцепившись в ремень безопасности. Город мелькает в окне размытыми пятнами огней и теней построек. Дождь сделал улицы блестящими и унылыми. Окно машины приоткрываю, чтобы не задохнуться ядами жизни. Уличный воздух охлаждает разгоряченное лицо, пахнет озоном и сыростью опавшей листвы. Темнокожий водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида с сочувствием.

— Тяжелый день или неразделенная любовь? — спрашивает он с акцентом.

Я не отвечаю, просто киваю ему и смотрю в экран телефона. На сообщение, которое пришло. Адрес в Ист-Энде, в той части города, где почти никогда не бывала. Старый Лондон, окраина. Мама запрещала бывать там одной. И это въелось в память навсегда. После смерти родителей, их ежедневные советы обрели иной смысл, становясь святыней.

Горький ком утраты и горя падает мне в желудок, когда тяжело сглатываю, вспоминая об аварии. Стараюсь дышать, не думать о плохом весь путь. Смотрю в окно и вижу, что мы подъезжаем к указанному адресу. Это переулок, узкий и темный, зажатый между старыми кирпичными зданиями. Фонари мерцают, словно вот-вот погаснут. Быстро расплачиваюсь с водителем наличкой и выхожу из машины. Видно, что мужчина переживает за меня, но не лезет не в свои дела. Просто трогается и уезжает.

Переулок пахнет сыростью и помойкой. Мочой? Может быть и чем-то похуже. Место действительно злачное. Иду вперед быстрее, чтобы миновать выстроившиеся в ряд у одной из стен домов мусорные баки. Лужи отражают свет фонарей, как маленькие зеркала. Я иду по переулку, прислушиваясь к каждому звуку. К каждому шороху. Страшно. Очень страшно.

Дергаюсь от неожиданности, когда в меня ударяет поток ветра. Немею от ужаса, ведь это… Слышу шепот. Прямо у меня над ухом. Кто-то шепчет мое имя.

— Элис... — Четко ощущаю чье-то горячее дыхание на своей щеке.

Резко оборачиваюсь, но переулок пуст. Совершенно пуст. Ни одной живой души. Только я, ветер и темнота. Показалось. Из груди вырывается вздох облегчения. Мое сердце колотится в груди.

— Это ветер, — говорю я себе. — Просто ветер между зданиями. Просто мое воображение, разыгравшееся от волнения. «Я не схожу с ума. Я не схожу с ума»,— Прижимаю пальцы к вискам и пытаюсь сконцентрироваться на случайном рисунке на стене здания: граффити в виде колоды карт. Ярко-красные и черные краски, масти карт. Это, должно быть, своеобразный указатель к нужному месту. Подсказка. Становится легче, я почти у цели.

Внутри понимаю, что это был не ветер. В воспоминаниях вновь картинки прошлого: кошмары, таблетки, врачи, авария, гибель родителей. Я продолжаю идти, прижимаясь к стене и мысленно обещая себе, что непременно отдохну и схожу к своему доктору. Обязательно возобновлю курс лечения и избавлюсь от кошмаров, бессонницы. Стану заботиться о себе больше.

Ищу клуб глазами, но вижу только закрытые двери и разбитые окна подворотни. Достав телефон, звоню Алексу.

Трубку, конечно, берет он. Мистер Хаос. Его голос звучит почти весело.

— Мисс Элис! Вы уже прибыли? Как быстро. Я впечатлен.

— Где мой брат? — спрашиваю я, стараясь, звучать твердо.

— Ваш брат в безопасности. Пока. Но вам нужно поторопиться. Мое терпение не бесконечно, хотя я уверен, что оно намного обширнее, чем ваши материальные возможности. — Смеется он.

— Я не знаю, где этот клуб. Адреса недостаточно. — Стараюсь не реагировать на очевидный сарказм.

— О, вы найдете его! Ищите ржавую дверь. Железную. Очень старую. Вы её узнаете, когда увидите. Скажите охраннику кодовую фразу, и вас пропустят.

— Почему именно эта фраза? Почему десять шиллингов и шесть пенсов?

Он смеется. Его смех звучит как разбивающееся зеркало. И как разбивающиеся мечты.

— Потому что это цена, мисс Элис. Цена входа в мой мир. Цена, которую платят те, кто хочет спасти то, что им дорого.

Звонок обрывается. Я стою в темном переулке, с телефоном в руке, и понимаю, что только что согласилась на что-то страшное.

Я вижу её. Дверь. Ржавую, железную, почти невидимую в темноте. Она такая, словно её никто не открывал столетие. Краска облезла, обнажая ржавчину, которая выглядит как кровь, высохшая на металле. Подхожу и стучу.

Глава 2. Вход в хаос

Железная дверь звучит под моим кулаком с глухим эхом, который разносится по переулку и тут же поглощается влажным воздухом лондонской ночи. Я дрожу — не от холода, хотя октябрьский ветер пробирает насквозь, а от страха и адреналина, который бушует в крови. Мое сердце колотится так быстро, что я боюсь, оно может сбежать из груди прямиком в горло.

Дверь приоткрывается, и передо мной предстает громила — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, которое выглядит так, будто его много раз переламывали и собирали заново. Его серые маленькие глаза холодные, безразличные. Он смотрит на меня сверху вниз, потирая лысую голову рукой, оценивая, словно я какой-то товар на рынке.

— Я... я ищу клуб, — выдавливаю из себя, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожит. — Мне нужно войти.

— Пароль, — бросает он коротко, не двигаясь с места.

Я вспоминаю слова того человека, мистера Хаоса, и произношу их, чувствуя себя идиоткой:

— Десять шиллингов и шесть пенсов.

Что-то мелькает в его глазах — признание? Уважение? Или просто скука? Он отступает в сторону, широко распахивая дверь.

— Проходи. Тебя ждут в комнате номер семь. Вверх по лестнице, направо, в конце коридора.

Я киваю, не доверяя своему голосу, и переступаю порог.

Внутри клуба царит полумрак, пронизанный красноватым светом неоновых ламп. Музыка — если это вообще можно назвать музыкой — обрушивается на меня волной. Это не мелодия в привычном смысле. Это скорее хаотичный перелив звуков, диссонирующих нот, которые словно бы танцуют в воздухе в полном беспорядке. Я знаю музыку, я танцую под музыку всю жизнь, но это... это что-то совсем другое. Это раздражает мой слух, заставляет нервничать еще больше.

На танцполе движутся люди. «Или это не люди?» — закрадывается в голову безумная мысль. Их лица размыты, словно я смотрю на них сквозь грязное стекло. Их тела извиваются в странном, неестественном ритме, не совпадающем с музыкой, которую я слышу. Или они танцуют под совсем другую музыку? Под музыку, которая слышна лишь им? Мне становится дурно от этого зрелища.

Я прижимаю руку к груди, стараясь успокоить дыхание, и начинаю пробираться сквозь толпу. Мои ноги, привыкшие к грациозным движениям, ощущаются тяжелыми, шаги неловкими. Я натыкаюсь на людей, извиняюсь, хотя они даже не замечают меня. Их внимание полностью поглощено этой странной музыкой, этим странным танцем.

Запах в клубе — смесь дыма, дешевого парфюма, пота, нечто металлическое витает в воздухе, навевая дурное предчувствие, ощущаясь почти как кровь, которую где-то пролили на полу во время драки. Я морщусь и ускоряю шаг. Лестница, ведущая наверх, узкая и крутая. Перила липкие. Предпочитаю не думать о том, от чего они таковы. Свет здесь еще более тусклый, и я почти наощупь пробираюсь на второй этаж. Коридор, как и обещал охранник, тянется передо мной вереницей одинаковых дверей. Здесь освещение уже лучше, но все равно недостаточное для отличного обзора. Лампочки кое где мигают. Двери располагаются по обе стороны от меня, номера на них выцветшие и едва различимые.

Комната номер семь находится в конце коридора. Остановившись перед ней, собираюсь с духом. Мои руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, стараясь выглядеть хоть немного собранной. Стучу, хоть и понимаю, что внутри меня не ждет ничего хорошего. Но ради брата беру себя в руки.

— Входи, — раздается голос изнутри. Тот самый голос. Голос мистера Хаоса.

Я открываю дверь.

Комната погружена в полумрак. Единственный источник света — настольные лампы с зелеными абажурами на столах, которые отбрасывают кривые тени на стены. Мебель дорогая, но мрачная: темное дерево, кожаные кресла, почти черные. На полу ковровое покрытие, а потолки низкие, темные, как и темно-зеленые стены большого помещения. На столах разложены карты, лежат стопки денег, стаканы с виски стоят на подносах, фишки разбросаны. Люди странные. Мужчины и женщины сидят вокруг столов для покера, играют, покуривая сигары, даже не смотрят в мою сторону, словно специально. Их лица я вижу лучше, чем лица танцоров внизу, но они все равно кажутся мне какими-то нереальными, словно они персонажи из сна. Кажется, дым в этом клубе не совсем обычный, как и сигары в руках присутствующих, но это лишь моя догадка. Только ей и объясняю происходящее.

Мой взгляд сразу же находит Алекса, как только его выводят двое охранников из-за ширмы в дальнем углу зала. Моего брата садят на простой деревянный стул, а он безропотно слушается. Лицо бледное, почти зеленоватое при этом странном свете. Светлые кудри растрепались и падают на лоб. Синие глаза испуганные, красные от слез. Когда он видит меня, его лицо искажается еще больше. Смесь стыда, облегчения и отчаяния искривляют красивое лицо брата.

— Элис! — выдыхает он, пытаясь встать, но -то мужчина рядом кладет ему руку на плечо, удерживая на месте.

Я делаю шаг в комнату, и тут мой взгляд падает на человека, который сидит за покерным столом прямо в центре зала. Это мистер Хаос. Я сразу узнаю его по исходящей от мужчины ауры властности. Он молод — не более тридцати лет, может быть, даже моложе. Лет двадцать семь на вид, даже при этом ужасном освещении. Его волосы темные, короткие, почти черные, но челка длиннее и падает ровными рваными прядями на лоб и глаза. Лицо красивое, но холодное, словно вырезанное из камня. Пухлые губы искривляет едва заметная ухмылка с острыми уголками губ, когда он смотрит на меня. Глаза — самое примечательное в нем. Они выведены темным как у рок-исполнителя, не умаляя его явной брутальности, но делая взгляд глубже, темнее. Серо-синие, почти неопределенного в этом свете цвета, и в них горит какой-то странный огонь. Когда он смотрит на меня, я чувствую, что он видит не только мое тело, но и мою душу, мои мысли, мои страхи.

Неосознанно сминаю в руках юбку своего короткого светлого платья в розовый цветочек, и мужчина сразу замечает этот жест. Его веселит такая очевидная робость. Или, возможно, одежда. Он улыбается. Эта улыбка холодная, хищная, наверняка как улыбка акулы перед тем, как та кусает добычу. И хоть мужчина красив, в общем смысле этого слова, но есть в нем что-то отталкивающее. Это опасность. Он буквально источает ее.

— Элис Харрингтон, — говорит он, произнося мое имя настолько мурлычаще, будто шепчет важное заклинание. — Наконец-то мы встретились лично. Я рад видеть, что ты так быстро откликнулась на мой призыв.

Его голос гладкий, приятный, почти музыкальный. Но под этой лживой манящей низостью бархатистого тембра я слышу нечто еще — что-то древнее, опасное, нечеловеческое, как бы абсурдно эта мысль сейчас не звучала в моей голове.

— Отпустите моего брата — приказываю, стараясь говорить твердо, хотя внутри вся холодею от страха. — Что ты с ним сделал? Как мог войти в такое место несовершеннолетний?

— С ним? — переспрашивает мистер Хаос, кивая подбородком на Алекса, словно это забавляет его. — Я ничего с ним не делал. А мои люди не няньки, проверять каждого на совершеннолетие. Твой брат сам пришел в мой закрытый тайный клуб, сам сел за стол для покера, сам начал играть. И сам проиграл.

Он определенно делает акцент на последних словах, затем встает из кресла и медленно подходит ко мне. Каждый его шаг размеренный, грациозный, намеренно медлительный, как движения хищника. На незнакомце бордовая шелковая, наверняка дорогая рубашка. Она слегка небрежно расстегнута на широкой мускулистой груди, рукава закатаны до локтей, обнажая красивые мужские руки. На сильной шее тату в виде неизвестных моему глазу символов, тянущихся по кругу. Черные кожаные брюки облегают узкие мужские бедра и заправлены в ботинки с тяжелой подошвой. Намеренно отмечаю каждую деталь его внешности, чтобы позже описать полиции, если что-то выйдет из-под контроля. Контроля, которого у меня и вовсе нет в данном положении.

— Он должен мне тридцать тысяч фунтов, — чеканит незнакомец. — Это немалая сумма. Для обычного человека — это целое состояние. Для твоего брата, похоже, просто забава. Он пришел и сказал, что достаточно взрослый, чтобы играть. Достаточно состоятелен. А после того, как проигрался, выяснилось, что я имею дело с семнадцатилетним подростком.

Я медленно закрыла глаза. Наверняка Алекс хотел для нас лучшей жизни. Нужда толкнула к отчаянным действиям. «Дурак» — глянула на брата, и тот прочел по этому взгляду мысль. Снова опустил глаза от стыда, понимая, что загнал нас обоих в еще худшее положение за один единственный вечер. А ведь все только начало налаживаться

— Тридцать тысяч? — выдыхаю я. Это больше, чем я зарабатываю за год. Это больше, чем остаток наших сбережений. Это невозможно.

— Да, — подтверждает мистер Хаос, остановившись передо мной. Он гораздо выше, и я вынуждена задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза, хоть и довольно высокая для девушки. — Но я человек справедливый. Готов предложить тебе сделку.

— Какую сделку? — спрашиваю настороженно, боясь услышать ответ. Я знаю, что люди, подобные этому человеку, не предлагают справедливые сделки. Они предлагают сделки, которые выгодны только им.

Мистер Хаос улыбается еще шире.

— Твой брат может уйти отсюда свободным. Я не трону его. Но взамен ты останешься здесь. Со мной.

Комната начинает кружиться. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Что? В каком смысле? — шепчу, едва дыша.

— Ты слышала меня, Элис, — говорит он спокойно. — Ты останешься здесь. Со мной. На столько, насколько потребуется.

— Нет, — говорю я, отступая.

Уже рисую перед собой то, что наверняка задумал этот извращенец, как раз облизывая нижнюю губу под которой виднеется пирсинг. Серебряная сережка чуть блестит, как и самодовольные глаза мужчины, как и его язык, мелькнувший и сразу спрятавшийся во рту. Мельком отмечаю, что у мужчины есть серьги и в ушах: два заметные в тусклом освещении серебряные колечки. Он забавляется, пугая меня, а я продолжаю на всякий случай запоминать все мелкие отличительные черты его внешности. Он напоминает Чеширского Кота, сошедшего прямиком с карты. Или очень темного Джокера

— Нет, я не согласна, – отвечаю Я найду деньги. Я работаю, я я

— Ты официантка в дешевом кафе, — перебивает он, и его голос становится еще холоднее. — Тебе потребуется несколько лет, чтобы заработать триста тысяч. А может быть, и больше. Я не готов ждать.

Судорожно бросаю взгляд на Алекса. Мой брат выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. Его губы шевелятся в беззвучной попытке уберечь, отговорить соглашаться. Поздно.

— Или, — продолжает мистер Хаос, поправляя ворот рубашки, — ты можешь согласиться на мое предложение. Ты останешься здесь, будешь работать на меня, и через несколько месяцев долг будет погашен. Твой брат уйдет отсюда сейчас же и больше никогда не увидит меня.

— Работать? — переспрашиваю я. — Что ты имеешь в виду под словом «работать»?

Его улыбка становится еще шире, и я вижу его ровные зубы Нет — клыки. Белые, острые, почти как у хищника.

— Это зависит от тебя, Элис, — говорит он. — Ты танцовщица, не так ли? Твой брат рассказал. У нас было время обсудить его единственного спасителя. Можешь танцевать в моем клубе. Вип ложа содержит танцы определенного характера, но можно устроиться и гоу-гоу танцовщицей. Вариант как раз для тебя. Или...

Он делает паузу, позволяя мне вообразить, чем может быть это «или». Стать танцовщицей стриптиза уже не выглядит такой страшной перспективой на фоне этого.

— Или я могу найти для тебя другую работу, — заканчивает он. — Все зависит от того, насколько самоотверженно ты готова сотрудничать.

Я чувствую, как мой мир рушится. Несколько часов назад я была на вершине счастья — передо мной открывались двери в Америку, в большую карьеру, в новую жизнь. А теперь я стою перед выбором: либо я остаюсь здесь, в этом клубе, с этим странным, пугающим человеком, либо соглашаюсь на него работать месяцами, либо оставляю Алекса в руках людей, которые, похоже, готовы сделать с ним что угодно. Я быстро понимаю — это не выбор. Это ловушка.

Я смотрю на мистера Хаоса, и в его глазах вижу что-то, что заставляет мою кровь замерзнуть. Это не просто жестокость. Это нечто древнее, более глубокое. Это что-то, нечеловеческое.

— Я согласна, — отвечаю тихо. — Я согласна на твое предложение остаться.

Мистер Хаос кивает, словно это было именно то, что он и ожидал услышать. А я не знаю даже, что именно меня ждет. Только подозреваю.

— Отлично, — говорит он. — Тогда добро пожаловать в мой клуб, Элис!

Глава3. Карты судьбы

Охрана тут же отпускает Алекса, когда соглашаюсь. Теперь он им ни к чему. Я буду платить за ошибки брата. Но Алекс не спешит уходить. Смотрит на меня растерянным, умоляющим взглядом.

— Иди домой и жди меня там. Достаточно с меня твоих выходок, — приказываю брату намеренно с некоторой злобой, чтобы оттолкнуть, не позволить ему задержаться здесь.