Годы под солнцем. 20 лет в Sun Microsystems и Кремниевой долине

Первая работа

Когда в октябре 1980 года я получил докторскую степень в Университете Иллинойса в Шампейне, я одновременно получил предложения о работе от лаборатории IBM Watson, Центрального исследовательского института Texas Instruments, лаборатории HP, National Semiconductor, Университета Южной Калифорнии и подразделения TRW Array Processor. Я присоединился к TRW.

В то время IBM, Texas Instruments и HP были ведущими компаниями в сфере информационных технологий. Особенно IBM. Возможно, именно по этой причине IBM рассматривала первый год работы вновь нанятых исследователей как «испытательный срок». Поскольку это был испытательный срок, IBM не подавала заявления на получение постоянного вида на жительство (грин-карты) для вновь нанятых иностранных студентов, имевших только визу F-1, в течение их 18-месячного стажировочного периода.(В то время IBM предпочитала нанимать выпускников, только что закончивших учебу, поскольку их было легче подготовить и интегрировать в корпоративную культуру IBM. Кроме того, будучи компанией, практически занимавшей монопольное положение и обладавшей значительными финансовыми ресурсами, IBM не нужно было беспокоиться о том, что предыдущие работодатели новых сотрудников могут подать на неё в суд за попытку похищения коммерческой тайны.)

Я объяснил IBM, что такие условия пробного периода делают их предложение о работе неконкурентоспособным, поскольку другие компании обещали, что при удовлетворительных результатах работы они сами подадут за меня заявление. В конце концов IBM пошла на уступки.

Несмотря на это, после месяца мучительных раздумий я всё же решил поступить на работу в подразделение матричных процессоров TRW. Их зарплата, по сравнению с другими, была невысокой. И дело было не в том, что они более известны. Наоборот, среди этих компаний они были самыми малоизвестными. Но они действительно находились в Кремниевой долине в Калифорнии. Для выпускника факультета электротехники работа в Кремниевой долине означала, что даже при смене компании ему не пришлось бы переезжать всю жизнь. Но ведь у лабораторий HP и National Semiconductor есть те же преимущества. Уникальность TRW Array Processors по сравнению с другими компаниями заключалась именно в том, что она была неизвестной величиной.

Я пытался выбрать работу методом исключения. Во всех остальных вакансиях мне всегда удавалось найти какие-то недостатки. Например, как раз в тот момент, когда я собирался принять решение, в Далласе, где находится Центральный исследовательский институт Texas Instruments, разразилась двухнедельная жара с температурой выше 38 градусов по Цельсию. Даже для меня, выросшего на Тайване, это было слишком жарко.TRW Array Processor — это стартап, созданный внутри концерна TRW. Он занимался разработкой нового высокопроизводительного матричного процессора. На тот момент компания существовала не более года. Её будущее было самым непредсказуемым (или самым многообещающим?) из всех предложений. Именно эта неопределённость, напротив, не давала мне возможности придраться к чему-либо. К тому же они наняли Роберта Лоу, моего профессора по компьютерной инженерии из Иллинойса, в качестве главного архитектора. Профессор Лоу входил в тройку моих научных руководителей при написании диссертации. Это тоже оказало на меня некоторое влияние.

На протяжении многих лет я время от времени вспоминал об этом «неортодоксальном решении». Думаю, главная причина, по которой я выбрал матричный процессор TRW, заключалась в том, что в глубине души мне действительно нравилось разрабатывать новаторские передовые продукты! Однако тогда я и не подозревал, что этот интерес определит всю мою профессиональную карьеру.

К сожалению, 1 октября 1980 года, то есть в первый же день моего поступления на работу в проект массивных процессоров TRW, из-за спада в электронной промышленности, а также в связи с уходом в отставку ответственного вице-президента, компания TRW объявила о приостановке проекта массивных процессоров. После моего прихода компания перестала нанимать новых сотрудников, и пока обсуждалось, как поступить с этим проектом и с уже нанятой дюжиной сотрудников, это новое начинание временно превратилось во внутренний проект по разработке продукта.

Мы, бывшие участники проекта, под руководством менеджера продолжили разработку небольшой демонстрационной модели матричного процессора, пытаясь повлиять на окончательное решение высшего руководства компании. Из-за нехватки кадров мне пришлось в одиночку выполнять функции архитектора этой модели, инженера по логическому проектированию и разработчика микропрограмм. Через год мы провели чрезвычайно успешную демонстрацию, в ходе которой с помощью этой модели быстро проанализировали спутниковые снимки, секретность которых была снята правительством США. К сожалению, несмотря на успех демонстрации, мы поняли, что наши попытки повлиять на руководство компании потерпели неудачу. Вице-президент, ответственный за наш проект в южнокалифорнийской штаб-квартире TRW, которого мы пригласили на демонстрацию, так и не явился.

В начале 1982 года TRW наконец решила присоединить нас к своей дочерней компании ESL, расположенной в Саннивилле, Калифорния. ESL была компанией, специализирующейся исключительно на контрактах с правительством США и военными. Как сотрудник, не являющийся гражданином США, я был обязан носить идентификационный бейдж с красной точкой. Даже когда я выходил из офиса, чтобы сходить в туалет, меня должен был сопровождать кто-то из сотрудников. Очевидно, что это была не та среда, в которой я хотел работать. Я решил уйти. Когда я подал заявление об увольнении, мой менеджер, напротив, извинился передо мной.

Когда я искал новую работу, мне посоветовали попробовать устроиться в стартап в Кремниевой долине под названием Sun Microsystems, занимавшийся производством каких-то настольных компьютеров. Очевидно, я только что приехал в Кремниевую долину и ещё не смог оценить прелести небольшой компании, в которой работало всего чуть больше ста человек. Мне это не было интересно.

Наконец я устроился в IBM

Я до сих пор сожалею, что после окончания университета не принял предложение о работе в IBM. В 1960-х и 1970-х годах IBM была всемирно известной и авторитетной компанией. Я как-то пошутил со своим американским другом, что знал название IBM ещё до того, как научился писать по-английски «Соединённые Штаты Америки».

Теперь я уже в Калифорнии. Очевидно, они сочли меня достаточно «свежим» кандидатом, и я подал заявку на работу в Исследовательский центр IBM в Сан-Хосе и, к счастью, был принят. Не так давно IBM изобрела считывающе-записывающие головки для магнитных дисков, изготовленные из тонкопленочных материалов. Чтобы заменить существующую систему, в которой для ускорения производства контроль качества осуществлялся дорогостоящим персоналом, работающим в три смены, IBM хотела создать высокопроизводительный компьютер для контроля качества с параллельной и конвейерной архитектурой, позволяющий программно изменять целевые показатели качества. Я отвечал за аппаратную часть компьютера. Это был очень интересный проект. Мне посчастливилось работать с группой талантливых и дружелюбных коллег.

Большинство моих коллег по проекту массивных процессоров в TRW в конечном итоге покинули ESL и устроились в различные компании Кремниевой долины. Роберт Лоу и Элен Кума, отвечавший за финансы проекта массивных процессоров, добились от TRW лицензии на использование интеллектуальной собственности, разработанной нами в рамках этого проекта. Это позволило Роберту Лоу продолжить работу над своим новым изобретением — « » (очень большое слово команды)(Very Large Instruction Word; сокращённо VLIW). Он назвал её «полициклической архитектурой» (Polycyclic Architecture).

Роберт Лоу, Элен Кума и я вскоре начали собираться по выходным, чтобы обсуждать возможность создания суперкомпьютера на основе этой полициклической архитектуры. Спустя несколько месяцев Роберт Лоу и Элен Кума подготовили бизнес-план и начали продвигать его на Санд-Хилл-Роуд (Sand Hill Road) в Монро-Парке, Калифорния.(Если вы живете в Кремниевой долине, вы наверняка понимаете, о чём я говорю. Улица Сэнд-Хилл-Роуд в Монро-Парке, штат Калифорния, просто кишит венчурными инвестиционными компаниями. Многие известные сегодня высокотехнологичные компании получили здесь своё начальное финансирование.)

Поскольку на тот момент у нас были лишь некоторые идеи, ни у кого из нас не было впечатляющего профессионального опыта или опыта в сфере предпринимательства. Попытки привлечь финансирование поначалу не увенчались успехом.

Наконец представился шанс выйти из этого тупика. Роберт Лоу услышал, что легенда компьютерной индустрии Гордон Белл (Gordon Bell) собирается приехать в район залива Сан-Франциско. Роберт познакомился с ним, когда преподавал. Роберт Лоу выяснил, в каком отеле остановился Белл, и, воспользовавшись случаем, рассказал ему о нашей идее. Белл сказал, что идея интересная. Возможно, он просто хотел быть вежливым. Но этого было достаточно! Во всех последующих презентациях для венчурных компаний Роберт Лоу не забывал упоминать, что Белл назвал эту идею интересной. Хотите верьте, хотите нет, но через два месяца три венчурные компании выделили по 200 000 долларов США в качестве стартового капитала, чтобы мы могли продолжить доработку нашей идеи.

Мы решили использовать UNIX версии 5 от American Telephone and Telegraph (AT&T) в качестве операционной системы для нашего нового компьютера. Нам нужен был специалист по операционным системам, чтобы установить её на наш новый компьютер. Лучшим специалистом по UNIX, которого я знал, был мой брат Янь Вэйцюнь, работавший в то время в лабораториях Hew. С другой стороны, для эффективной работы архитектуры VLIW требовалась мощная поддержка со стороны компилятора. Роберт Лоу пригласил в нашу команду эксперта по компиляторам Росса Тоула (Ross Towle). В июне 1984 года мы впятером основали стартап по производству мини-суперкомпьютеров под названием «Axiom».

Поскольку это название уже было занято другой компанией, во избежание юридических споров о нарушении прав мы позже переименовали компанию в «Cydrome». Мы потратили 50 000 долларов на услуги лингвистической компании из Сан-Франциско под названием «Name Lab». Говорят, что именно эта компания в своё время придумала название для известной нефтяной компании «Эксон» (Exxon). Сначала мы впятером пытались придумать название самостоятельно. К сожалению, никому из нас не нравились варианты, предложенные другими. Задача, казавшаяся простой, превратилась в многочасовую дискуссию. Когда «Name Lab» придумала новое слово «Cydrome», лингвисты заявили, что оно символизирует гоночную трассу для умных автомобилей. Никому из нас оно не понравилось. Но благодаря этому у нас не осталось никаких предубеждений. Деньги уже были потрачены, и в итоге мы всё-таки выбрали это название.

Дни стартапа

Этот стартовый капитал в размере 600 000 долларов США требовал от нас разработки полного набора технических спецификаций для архитектуры, аппаратного обеспечения и программного обеспечения, необходимых для создания предложенного нами мини-суперкомпьютера.

В то время рыночные перспективы таких мини-суперкомпьютеров казались весьма обнадеживающими. Популярный мини-компьютер VAX-11/780 компании Data Equipment продавался тогда по цене около 250 000 долларов США. Эта цена была вполне доступной для обычных организаций и учебных заведений. В то же время мощный суперкомпьютер Cray-1 стоил более 1 миллиона долларов США, что было недостижимо для большинства организаций. На рынке высокопроизводительного вычислительного оборудования между этими двумя моделями не было никаких других продуктов. Именно это и стало причиной, по которой компания TRW создала свой стартап по производству массивных процессоров. TRW использовала VAX-11/780 во многих своих государственных проектах. Для повышения вычислительной производительности 780 часто приходилось устанавливать ускорители, и массивный процессор AP-120B компании Floating Point Systems из Сиэтла стал одним из таких решений. Со временем стало очевидно, что TRW устала от этих дополнительных расходов. Поэтому она решила заняться этим самостоятельно, хотя и не довела дело до конца.

SaiZhong не была первой стартап-компанией, ориентировавшейся на эту нишу рынка. Техасская компания Convex и Alliant с восточного побережья США были основаны ещё до нас. В течение следующих двух лет появились ещё четыре-пять стартапов. Все эти компании использовали свои инновационные проприетарные архитектуры, стремясь достичь производительности, сопоставимой с Cray, при цене ниже одного миллиона долларов. Период с 1983 по 1989 год можно назвать «золотым веком» разработки компьютерных архитектур.

Мы, пятеро парней чуть за тридцать, в том числе четверо докторов наук и один бухгалтер, были полны энтузиазма, но не имели практически никакого опыта работы в промышленности. Тогда, в начале 80-х, компания Data Equipment Corporation (DEC) из Массачусетса переживала расцвет благодаря своему VAX-11/780. Мы твердо решили стать второй компанией DEC. Хотя среди основателей компании я был единственным специалистом по аппаратному обеспечению и впоследствии создал команду из более чем сорока человек, включая инженеров, техников и менеджеров, венчурный фонд не позволил мне занять должность вице-президента по аппаратному обеспечению, поскольку в IBM я был всего лишь научным сотрудником и руководителем небольших проектов. Мне пришлось нанять более опытного менеджера из DEC в качестве своего начальника.

Затратив более трёх лет, мы создали довольно крупную компьютерную систему, и в сентябре 1987 года поставили шесть прототипов заинтересованным покупателям. В наших машинах использовались новейшие на тот момент микросхемы Fairchild и Motorola, называемые матрицами логических вентилей (gate arrays). По сравнению с сегодняшней плотностью логических вентилей в микросхемах «массивы вентилей», плотность в те времена была довольно низкой. Из-за этого в корпус шириной 19 дюймов приходилось устанавливать множество печатных плат размером 20 на 20 дюймов. Массивное использование аппаратного обеспечения привело к тому, что цена нашей машины превысила 500 000 долларов США. К сожалению, хотя впечатляющая производительность нашей машины соответствовала первоначально поставленным целям, рынок за это время уже изменился.

Все студенты-инженеры-компьютерщики, знакомые хотя бы немного с историей вычислительной техники, должны знать о радикальной реформе, произошедшей в области центральных процессоров (Central Processing Unit, или CPU) в середине 80-х годов. После десятилетий стремления к созданию сложного набора команд (Complicated Instruction Set, ) в попытке приблизиться к высокоуровневым языкам программирования и добиться высокой производительности, все более длительные задержки между работой логических схем процессора и оперативной памятью (memory) подтолкнули к появлению нового подхода.

В 1986 году появилась новая архитектурная концепция, получившая название «вычисления с сокращённым набором команд» (Reduced Instruction Set Computing, RISC). Вместо поддержки множества сложных команд, обеспечивающих прямой доступ к данным в памяти, архитектура RISC использует в процессоре большое количество регистров. Это позволяет ускорить доступ к операндам. Кроме того, кодер становится проще оптимизировать. Прямой доступ к данным в памяти ограничивается командами LOAD и STORE. Все команды имеют одинаковую длину и легко декодируются. Их выполнение также легче организовать в конвейерном режиме. Все это повышает производительность вычислений.

В 1986 году архитектуру RISC представляли процессоры SPARC, изобретённый Дейвом Паттерсоном (Dave Patterson) из Калифорнийского университета в Беркли, и MIPS, изобретённый Джоном Хеннесси (John Hennessy) из Стэнфордского университета.ARM, хотя и была разработана в то же время, изначально полностью ориентировалась на встраиваемые системы. Компания Sun Microsystems из Кремниевой долины быстро выбрала SPARC, а Silicon Graphics — MIPS для производства своих рабочих станций.

К осени 1987 года, когда множество стартапов, занимающихся мини-суперкомпьютерами, включая Saizhong, начали выпускать свою продукцию, рабочие станции Sun Microsystems и Silicon Graphics, отличавшиеся доступной ценой и высокой производительностью (10 миллионов команд в секунду), стали пользоваться популярностью на рынке. Кроме того, ходили слухи о скором выпуске их версий, способных обрабатывать 20 миллионов команд в секунду. Многие клиенты из сферы высокопроизводительных вычислений, которые в самом начале проявляли к нам большой интерес — в том числе голливудские производители цифрового кино и несколько государственных исследовательских лабораторий, — начали колебаться. Они заявили нам, что вместо того, чтобы тратить 500–600 тысяч долларов и специально разрабатывать приложения под проприетарные архитектуры различных мини-суперкомпьютеров, они предпочли бы приобрести 10–20 рабочих станций Sun или Silicon Graphics для достижения той же цели. Не говоря уже о том, что для этих популярных рабочих станций уже существовал огромный выбор прикладного программного обеспечения.

Конкуренция за тех клиентов, которые по-прежнему интересовались высокопроизводительными вычислениями, стала обостряться. Стартапы, занимающиеся производством мини-суперкомпьютеров, начали предлагать заинтересованным клиентам шестимесячное бесплатное тестирование. Таким образом, по крайней мере, серверные помещения этих клиентов были заняты, и они не могли опробовать продукты других компаний.

К сожалению, хотя клиенты временно не платили, нам всё равно приходилось тратиться на техническую поддержку поставленных машин. В начале 1988 года нам позвонили из Питтсбургской лаборатории суперкомпьютеров. В их компьютерном зале произошёл небольшой пожар, и сработала автоматическая система пожаротушения на крыше. Химикат для тушения попал на наши машины Cydra-5. Возможно, они были повреждены. Мы, несколько инженеров, срочно обсудили, как справиться с этой ситуацией. Именно в этот момент наш финансовый директор Элен Кума громко рассмеялся. Он сказал, что мы скоро получим первый доход, потому что страховая компания должна будет за это заплатить!

К 1988 году компания Saizhong, пройдя три раунда инвестиций на общую сумму 50 миллионов долларов США, выросла до штата в 150 человек. К сожалению, из-за плохих рыночных перспектив мини-суперкомпьютеров наш ведущий инвестор, компания Prime Computers, решила выйти из проекта. Расположенная на шоссе 128 в штате Массачусетс, Prime Computers в то время была весьма успешным производителем мини-компьютеров. Изначально они проявляли большой интерес к технологиям Saizhong и даже собирались использовать Cydra-5 в качестве основы для своей продукции следующего поколения. Поскольку они были лидерами в этой отрасли, многие венчурные компании, инвестировавшие в Saizhong, фактически следовали за ними. В начале 1988 года генеральный директор (CEO) Prime Computers захотел приобрести Cydra ещё до её выхода на биржу. В результате совет директоров Prime Computers направил двух опытных директоров в Калифорнию, чтобы они лично оценили компанию Cydra и рынок мини-суперкомпьютеров. Они провели два дня, осматривая компанию, беседуя с каждым ключевым сотрудником и изучая рынок. В итоге они пришли к шокирующему выводу. Они не только отклонили предложение генерального директора о слиянии, но и потребовали, чтобы «Прайм» полностью ушла с этого жестокого рынка, включая свои инвестиции.

Вывод инвестиций компанией «Прайм» полностью подорвал доверие всех остальных венчурных инвесторов. Они заморозили оставшиеся на банковских счетах «Сайчжун» средства. После четырёх подряд волн сокращений «Сайчжун» наконец закрыла свои двери в конце 1988 года. Компания HP за 50 000 долларов США приобрела все права на интеллектуальную собственность, включая три моих патента в США, а также два работающих прототипа, которые были в нашей компании. Одновременно они наняли Роберта Лоу в лабораторию HP для продолжения разработки этой архитектуры.

К концу 1989 года рынок мини-суперкомпьютеров фактически полностью исчез. Интересно, что порядок закрытия этих компаний был прямо противоположен порядку их создания. Поскольку к моменту, когда рабочие станции начали серьезно подрывать рынок мини-суперкомпьютеров, у Compath и Eyrient уже было значительное количество клиентов, им удалось продержаться ещё несколько лет за счёт доходов от сервисного обслуживания.