Стальное поколение

Пролог. Ереван, Армянская ССР. Аэропорт Звартноц. 11 сентября 1988 года

– Сэр, снижаемся, заходим на посадку. Пристегните ремни…

Вице-президент США и основной кандидат на выборах от республиканской партии США Д.Г.У Буш щелкнул замком ремня, притянув себя к удобному, даже роскошному креслу самолета VC-135, принадлежащего к специальной, восемьдесят девятой эскадрилье ВВС США, предназначенной для транспортировки особо важных персон. Ему, как вице-президенту США полагался более роскошный VC-137, бывший борт ВВС-1, но для целей полета во враждебный СССР – Секретная служба настояла на использовании VC-135, более укрепленного и обладающего более совершенными средствами связи. Буш, бывший директор ЦРУ, достоверно знал о том, что этот самолет оснащен еще и шпионской аппаратурой, которая будет собирать информацию во время полета.

Просто замечательно…

Немного развлечься, смотря в иллюминаторы, здесь было нельзя – у этого самолета их просто не было, он переделывался из грузовой версии Боинг-707 – потому кандидат в Президенты погрузился в мрачные размышления. Надо было признать, что русские переиграли опять – переиграли и его и демократов. История с иранскими заложниками – повторилась в виде трагедии. Мало кто из американцев знал, что в последний год президентства Джимми Картера люди республиканского кандидата Рейгана вели тайные переговоры с представителями иранских революционных гвардейцев и платили им за то, чтобы они не выпускали (!!!) американских дипломатов[1] из захваченного посольства в Тегеране. Как известно – Джимми Картер проиграл Рейгану с почти катастрофическим счетом, и именно из-за национального унижения, связанного с заложниками в Тегеране. А сами заложники были освобождены ровно через пять минут после того, как в США был приведен к присяге президент Рональд Рейган. Сейчас – вице-президент Буш в переговорах с русскими настаивал на том, чтобы заложники были освобождены к концу октября, аккурат к выборам, демократы – попытались прощупать контакты с русскими с тем, чтобы сыграть в такую же волынку и убедить не отпускать захваченных в Афганистане американцев. Русские категорически отказались идти на контакт с представителями демократов (на посла СССР в Вашингтоне выходил сам Генри Киссинджер) а перед действующей американской командой поставили условие: либо американцы обмениваются прямо сейчас, немедленно – либо уже никогда не обмениваются и идут по суд по обвинению в терроризме, диверсиях, нападении на советских солдат и тому подобное. Сцепив зубы, американцы были вынуждены принять предложение русских и договориться о немедленном обмене. За пленными – полетел сам вице-президент и основной кандидат от республиканцев на выборах Джордж Герберт Уокер Буш, справедливо полагая, что появление вслед за пленными перед морем телекамер на трапе – будет лучшим пиаром для него в этот непростой час и прибавит ему как минимум четыре – пять процентов на выборах. Это было немаловажно – демократы ошиблись, выставили не самого сильного кандидата – но вся рейгановская команда была сильно замазана делом Иран-Контрас и находилась под огнем общественной критики за сдачу позиций в Пакистане. Русские шли в наступление, и американцы были этим недовольны.

Вице-президент Буш принял нетривиальное решение – сначала лететь не в Москву. После коротких переговоров «с кем надо» в Турции – он должен был сначала посетить Армению, маленькую горную республику Советского союза, сильно пострадавшую от катастрофического землетрясения. Практически сразу после землетрясения – американцы отправили сюда транспортный самолет с медикаментами от имени Америкэр, американского благотворительного общества. Конечно же, с медикаментами летели и американские разведчики – оценить масштабы разрушений и понять, насколько серьезные ресурсы будет вынужден вложить сюда Советский Союз для того, чтобы восстановить республику. Как оказалось – разрушения были катастрофическими и несколько городов – требовалось отстраивать почти что заново. Вместе с американским самолетом – летел сын вице-президента Буша, Джеб Буш со своим сыном и внуком вице-президента[2]. Они летели не как разведчики – помогали, чем могли, разговаривали с пострадавшими, раздавали помощь и Джеб Буш даже заплакал. Но этот визит – тоже был не просто так, только что произошел государственный переворот и американская разведка (да и не только разведка), разом потеряв множество контактов принялась заигрывать с армянами, большие общины которых жили на Западе и поддерживали контакт с советскими армянами. Кто же мог знать, чем все это может кончиться…

Сейчас – Буш должен был на несколько часов остановиться в Армении, чтобы проверить, как ведутся спасательные работы и передать еще некоторое количество гуманитарной помощи. Она уже была заранее переброшена несколькими самолетами С130 с авиабазы Инжирлик в Турции, сейчас – садился один из последних…

Самолет – тяжело коснулся бетонной полосы, вздрогнул всем телом, побежал по бетонке, замедляя ход. Специалисты Секретной службы, охранявшие вице-президента, отстегнулись и встали первыми, готовясь выйти на поле для оценки ситуации.

Небольшой русский бело-желтый автомобильчик с большим транспарантом Follow Me – уже ждал совершивший посадку американский самолет, чтобы провести его на стоянку, где уже выстроился почетный караул…

Визит высокопоставленного американского государственного деятеля, охраняемого Секретной Службой США в какую-то страну, тем более в такую враждебную как СССР – начинается отнюдь не с того момента, как самолет этого деятеля – касается взлетно-посадочной полосы. Он начинается куда раньше.

Подготовка визита в этот раз шла в большой спешке – на нее выделялось всего десять дней, потому что договоренности об обмене были достигнуты в последний момент и дата – тоже была согласована в последний момент. Как и принято при такого рода визитах – американская Секретная служба вышла на КГБ СССР с предложениями по совместным действиям. Как и принято при такого рода визитах – советская сторона предложение приняла.

Были организованы два оперативных штаба – основной, в Москве и запасной, в Ереване. В Ереване – в состав оперативного штаба включили представителей УКГБ по Армянской ССР (как потом оказалось, эта ошибка привела к тяжелейшим последствиям), поскольку они лучше всего знали обстановку на местах. В республике было неспокойно – в Нагорном Карабахе развивалось сепаратистское движение, недавно Внутренними войсками была разогнана демонстрация, были погибшие и раненые. Неспокойно было и на границах Армении и Азербайджана, особенно – на границе с родной для товарища Алиева Нахичеванью – кто-то старательно нагнетал обстановку в Закавказье. С целью обеспечить безопасность визита – были приняты стандартные меры безопасности как при визите советского государственного деятеля – были соответствующим образом сориентированы негласные осведомители, в административном порядке задержаны на пятнадцать суток хулиганы и бузотеры, лица, в отношении которых имелась оперативная информация, помещены в психиатрические больницы сумасшедшие. Были подготовлены два основных маршрута движения делегации и три запасных, здания армянского Совмина и несколько больниц, где лежали пострадавшие от землетрясения – взяты под усиленную охрану. В республике – было достаточно армейских частей и подразделений внутренних войск центрального подчинения, они одновременно и боролись с преступностью и мародерством в зоне землетрясения (а оно было!) и оказывали помощь, какую могли. Техники не хватало для такого объема работ и солдаты разбирали завалы просто руками. Тем не менее, в Ереван направили роту особого назначения из Москвы для усиления охраны, а в самой Москве – вице-президента США должна была охранять группа А – Альфа.

Десятого августа, когда точно было понятно, что визит состоится, и договоренности об обмене не сорваны – в аэропортах Звартноц, Армения и Шереметьево-2, Россия совершили посадку по два огромных, темно-зеленых транспортника С5А Галактика, зафрахтованных Секретной службой США для спецперевозки. Они доставили мобильные штабы и транспорт, которым должен пользоваться вице-президент США в своих поездках. Было признано нецелесообразным, чтобы одни и те же машины работали и в Москве и в Ереване, поэтому самолеты доставили и туда и туда совершенно одинаковый комплект автомобилей. Вице-президент должен был передвигаться на удлиненном бронированном Линкольне из президентского гаража, весящем примерно две с половиной тонны. Его должны были сопровождать три спецавтомобиля, два Линкольна и Форд, тоже бронированные, с сотрудниками Секретной службы внутри. Завершать процессию должен был небольшой, черный фургончик – вэн с удлиненным кузовом и специальной аппаратурой внутри, подавляющей возможные радиосигналы на радиоуправляемое взрывное устройство. Поскольку СССР относился к числу мест, чрезвычайно опасных для визита американских государственных деятелей – агенты Секретной службы вооружились по полной программе, в багажнике каждой машины лежали автоматы Коммандо и даже пулемет. Советская сторона тоже должна была выделить сопровождение – малый мотоциклетный эскорт из девяти (большой из шестнадцати) мотоциклов и не менее пяти машин, набитых вооруженными сотрудниками КГБ. В Армении – кортеж должны были сопровождать два грузовика с бойцами Внутренних войск.

Американские самолеты приняли и загнали на самую дальнюю стоянку. Американцы хотели разместить снайперов на крыше аэропорта – но им сказали, что это не Америка и не Колумбия и от такого следует воздержаться. Во всем остальном – им не отказали, быстро создали временный штаб с сотрудниками КГБ, начальником милиции аэропорта и американцами. От усердия – советская сторона подогнала к аэропорту четыре бронетранспортера, приведя американцев в легкую оторопь.

Собираться начали еще с утра. Встретить президента – не такая простая задача, тут нужно решить массу вопросов, начиная от «хлеба-соли» и заканчивая проверкой территории на наличие взрывных устройств. Самой большой проблемой оказался тот самый хлеб – в Армении не пекут такой хлеб, каким принято встречать гостей по русской традиции. Заранее переданный заказ в специальную пекарню, обсуживающую республиканский Совмин и ЦК Армянской компартии конечно же не выполнили – то ли забыли, то ли заказ потерялся – и примерно за полчаса до начала визита начали подпрыгивать. Закончилось это тем, что один из сотрудников Армянского УКГБ позвонил домой родителям и объяснил что нужно. За хлебом отправили три машины с мигалками – но это стоило того. Идеальный каравай – ожидал вице-президента США, что называется «с пылу с жару»…

Когда заканчивали стелить дорожку – приехал Первый секретарь ЦК Компартии Армении Карен Серобович Демирчян. Уже немолодой, посеревший от усталости и горя политик, был на плохом счету в Москве и понимал, что ему, скорее всего, осталось недолго. Генерал Алиев недолюбливал армян и совсем недавно – вышло постановление по результатам массовых беспорядков в Нагорно-Карабахской АО, где на ЦК Компартии Армении была возложена ответственность за значительные упущения в работе и потворствование националистическим и антисоветским настроениям в Армении. О персональной ответственности пока речи не шло – но Демирчян хорошо понимал – еще одна вспышка насилия и ему можно писать заявление по состоянию здоровья и хорошо, если не отдадут под суд. Он уже побывал в Москве, где ему устроил форменный разнос на Политбюро маршал Соколов – а Алиев тогда молчал и лишь под самый конец негромко сказал – им весь Советский союз помогает, такое горе, а они антисоветчину у себя развели!

Самое страшное, что Демирчян понимал и правоту Соколова и слова Алиева. Но ничего с этим поделать не мог. Он знал о существовании в республике некоторых сил и знал, что тот, кто будет говорить лишнее – рискует тем, что убьют и его и всю его семью…

Поставив машины, сразу за машинами американского кортежа, армянская делегация стала ждать. В машине было душно – и армянский первый секретарь вышел из машины глотнуть воздуха, а за ним потянулись и все остальные.

На небе не было ни единого облачка, в легкой дымке – виднелись величественные горы. День обещал быть жарким…

Самолет уже приземлился, опытный пилот остановил его прямо у трапа, заранее подогнанного и тоже выстеленного красной ковровой дорожкой – но вице-президента выводить не спешили. Несколько сотрудников Секретной службы вышли через второй выход в хвосте самолета, там тоже был подогнан трап. Внизу – его ждали двое американцев и трое русских.

Один из американцев, стоящих на летном поле у трапа – сделал внешне ничем не примечательный условный жест, когда заместитель начальника смены Секретной службы появился на трапе. Этот жест означал, что все нормально, если бы его не было – то это означало бы, что вся передовая группа захвачена русскими, а сам начальник передовой группы – находится под прицелом русского снайпера. В этом случае – американцы были готовы попытаться взлететь прямо с летного поля, оставляя всю передовую группу в руках русских.

Но все было нормально, и американцы спустились с трапа.

– Все нормально? – осведомился начальник смены.

– Да, сэр. Все выглядит нормально.

Слово «выглядит» тоже было кодовым, применение другого слова обозначало бы опасность. Было заранее согласовано несколько возможных конструкций этого предложения, и каждое – должно было указывать на степень и характер опасности.

– Это наши русские коллеги. Сидоренко, Пафнутьев, Волк – из КГБ.

– Внутренние войска – поправил один из русских, открыто держащий на ремне автомат.

По второму трапу – спускались еще американцы, явного знака не было, видимо – передали по какой-то скрытой связи.

– Донахью. Это Лайза Малруни. Грэг Колдуэлл.

Американка заметила, что один из русских украдкой смотрит на нее – этот самый самец в форме и с автоматом. Метр девяносто, не меньше, косая сажень в плечах… неужели у него все такое огромное. В Вашингтоне с такими вот самцами было плохо, выбирать приходилось из всяких слюнтяев – адвокатов, нытиков и старичков – политиканов. Хватало и педиков. У агента Лайзы Малруни уже был один неудавшийся брак и сейчас – она не считала нужным сдерживать себя, раз мужики не сдерживают. Поэтому – агент Малруни ответила русскому таким откровенным взглядом, что он сразу потерялся и даже покраснел…

Грэг Колдуэл уже закончил пожимать руки, осмотрелся по сторонам, чтобы наметить маршрут выезда машин – и заметил какой то большой, желтый грузовик, приближающийся к ним издалека. Кажется, топливозаправщик.

– А это что? – резко спросил он, и поскольку русские могли не понимать английский, толкнул русского с автоматом и показал ему на движущуюся машину. Русский был тот самый, покрасневший от взгляда американки – но он был еще и профессионалом.

В отличие от американцев – командир специальной роты ОМСДОН[3], выделенной для охраны американской делегации, капитан Волк – сразу понял, что происходит, упал на колено, передергивая затвор своего автомата. Заорал изо всех сил.

– Внимание, цель! На десять! Движущаяся! Короткими! По кабине водителя!

Несколько автоматов ударили по кабине приближающегося КрАЗа, полетели стекла. Кроме русских – успел открыть огонь только один из американцев – бывший морской пехотинец, сражавшийся в Бейруте, до него тоже дошло быстро, что может означать большая желтая машина[4], приближающаяся к Борту-2. КрАЗ катился вперед, к борту номер один еще несколько секунд, казалось, что им никто не управляет. А потом – он взорвался, мгновенно и страшно, исторгнув из себя море огня. И это море огня, распространяющееся со скоростью несколько сот метров в секунду накрыло и русских и американцев и почетный караул и почетную делегацию во главе с Первым секретарем ЦК Компартии Армянской ССР Кареном Демирчяном. И самолет, который был выкрашен в бело-синий цвет и на котором был изображен горделивый американский орел. Вырвавшийся наружу огонь был голоден и ему было все равно, что перед ним – он хотел жрать и не намеревался успокаиваться. Миг – и американский самолет исчез в ревущем огненном облаке, немыслимая сила взрыва сбила и отшвырнула его на добрые три десятка метров…

Взметнувшееся пламя и столб черного дыма – были видны по всему Еревану…

Немыслимой силы ударная волна – моментально смела всех находящихся на поле, понеслась по полю, швыряя самолеты друг на друга. Невидимым молотом – она ударила по построенному в восьмидесятом году зданию аэровокзала. Одновременно лопнуло все остекление здания, как раз выходившее на летное поле – и осколки полетели по зданию, калеча и убивая людей как пули. За несколько секунд – волна раскаленного воздуха пронеслась по полю, разом лишив жизни больше тысячи человек и искалечив вдвое больше. В здании аэропорта – ждали люди, скопившиеся в ожидании пока уедет правительственная делегация и дадут отправление гражданским рейсам. Именно на них – рухнула крыла второго этажа аэропорта, не выдержавшая удара – при строительстве воровали цемент, строили кое как. Но большинство пострадавших – к этому времени были уже мертвы.

Выведенных в резерв солдат Специальных моторизованных частей милиции и внутренних войск, переброшенных сюда из Спитака – спасло только то, что они укрывались за своими машинами и бронетранспортерами, которые остановили летящие осколки. А самой по себе ударной волне на таком расстоянии – не хватило силы, чтобы перевернуть тяжелые машины или обеспечить людям смерть от баротравмы.

Командир отделения, ефрейтор Николай Пигузов из Иванова, солдат расквартированной под Пермью пятьдесят четвертой дивизии внутренних войск, части которой были переброшены в Армению для помощи пострадавшим от землетрясения – очнулся одним из первых, он даже не понял, что произошло. Первой мыслью было – еще одно землетрясение, только на сей раз под Ереваном. Их инструктировали на случай повторных толчков. Миллионный город – и если в нем произошло то же самое, что и в Спитаке…

Перед глазами была какая-то пелена, во рту – вкус крови. Он не сразу понял, что это дым…

Их бронетранспортер стоял рядом, он уцепился за колесо, потом за борт, поднялся. Его вырвало – прямо на броню.

Лязгнул люк, показалась голова их мехвода, Лехи с Перми, в танковом шлеме. Глаза со старый советский рубль.

– Это чё это, а? – спросил он и нецензурно выразился.

Держась за борт бронетранспортера, ефрейтор прошел несколько метров – и буквально остолбенел от увиденного.

Аэропорта – не было. Вместо него – клубы черного дыма, где-то – и пламени.

Делегация…

Он знал, что будет какая-то делегация, но до него не довели, какая. Предполагали, что приедет товарищ Соломенцев, Генеральный секретарь партии. Теперь – он похолодел от осознания того, что произошло. Взорвали генерального секретаря Партии – он видел садящийся самолет, по связи передавали – усилить бдительность.

Взорвали генерального секретаря Партии…

Скорее всего, все их командование уже погибло – они были или у самолета, или в здании аэропорта.

За спиной – поднимались солдаты, кашляли, их рвало. Это были советские солдаты. Его солдаты. И командовать – было некому.

– А ну! – закричал он – помогите товарищам! И по машинам! Быстро!

Несколько бронетранспортеров и грузовиков Урал – выдвинулись к зданию аэропорта. Командовать, кроме него было некому – старшие по званию до лейтенанта включительно не проявляли ни желания ни способностей, отвечавший за резерв капитан ушел к аэропорту – посоветоваться. Посоветовался…

Ефрейтор соскочил с брони.

– Вы, вы и вы – помогите людям в аэропорту. Остальные – за мной.

Решение было правильным – четыре бронетранспортера выдвигались на поле, где возможны были и повторные взрывы, моторизованные части милиции на Уралах – оставались, чтобы разбирать завалы в аэропорту. В Армении восемьдесят восьмого – разбирать завалы было уже привычным делом, и объяснять, как это делается, как помочь раненым – не приходилось.

На поле – бронетранспортеры пришлось остановить. Просто не видно было куда ехать, и можно было наехать на кого-то, лежащего на бетонке. Особо сильного пожара не было – но очаги были, они давали дым, из-за которого не было видно ничего на поле.

– Надеть противогазы! Цепью! Дистанция на прямую видимость! Не стрелять! Шагом марш! – командовал ефрейтор.

Все поспешно натянули противогазы – они были у каждого. В том же Спитаке – в некоторых местах на завалах без противогаза достаточно было подышать минут пятнадцать, чтобы свалиться без сознания.

Солдаты внутренних войск – выстроились, как смогли, цепью и пошли по искореженному летному полю…

Идти было сложно – они то и дело спотыкались.

Они набрели на воронку от взрыва и обошли ее по краям – один из солдат едва не упал в нее. Когда обходили – поняли, насколько она была огромной, какой была силы перекорежившегося все взрыва.

Попадались люди, точнее – фрагменты людей. Привычные к такому зрелище после разбора завалов солдаты только останавливались, если фрагмент был достаточно крупным, чтобы понять – может ли этот человек быть живым. Выживших – не попадалось…

Так получилось, что ефрейтор и еще несколько человек вышли на самолет. Странный самолет. Одно крыло оторвано полностью, другое – отсюда не видно. Следы пожара, фюзеляж относительно цел, только хвост оторван. Высокий хвост Боинга сыграл дурную шутку – удара взрывной волны он не выдержал, оторвав и хвостовую часть фюзеляжа. Самолет перевернулся на бок, каким-то чудом уцелела носовая стойка шасси, сейчас он частично опирался на нее и лежал на боку. В одном месте был виден пожар, горело где-то в районе носа.

Естественно, они взяли ручные огнетушители из бронетранспортеров, тут не знаешь, с чем столкнешься на поле и как бы не загореться самому. Люди они не видели, но хвост был оторван и получилось, что заходить лучше всего с кормы, с линии разлома фюзеляжа. Там тоже что-то горело – но один из солдат активировал огнетушитель и быстро потушил пожар.

У всех у них было оружие, но никто не держал его в руках – они не искали здесь врагов, они хотели помочь. Ефрейтор – привычно полез вперед, тем более что он – прихватил из бронетранспортера шанцевый инструмент – короткую, загнутую с одной стороны монтировку, которая была очень к месту если приходилось разбирать завалы.

Сам самолет обгорел, но салон пострадал несильно – за исключением того, что все было вверх дном, потому что самолет похоже, кувыркнулся. Пассажирский Боинг – скорее всего не выдержал бы удара, но это был переделанный военный заправщик – транспортник с повышенными требованиями по прочности фюзеляжа, да еще и дополнительно усиленный при переделке в самолет для транспортировки особо важных персон. Ударная волна, столкнувшись с плоской стеной здания аэропорта просто разнесла ее вдребезги и убила людей, но самолет – фюзеляж самолета был круглого сечения, специально предназначенный для того, чтобы оказывать минимальное сопротивление воздушным массам на высокой скорости. Поэтому – большая часть энергии ударной волны просто обтекла его, и ушла дальше и самолет был относительно цел. Повезло американцам и в том, что носовой и центральные отсеки были закрыты, а топлива в баках было немного – самолет рассчитывали дозаправить в Ереване, чтобы лететь до Москвы. Сами баки, как и на любом военном самолете – были дополнительно защищены и не взорвались – иначе бы на месте «Борта № 2» остался бы погребальный костер. Повезло американцам и в том, что американский агент безопасности заметил приближающуюся машину, а советский офицер вовремя принял решение стрелять. В отличие от пассажиров, скопившихся в аэропорту Звартноц – американцам повезло в этот день и не раз…

В хвостовом отсеке – ефрейтор наткнулся на трупы. Из-за противогаза было видно плохо, он постоянно протирал стекла и получилось так, что они были испачканы какими-то разводами. Ощущался жар – он был в обычной военной форме, не в пожарной брезентухе, которая лучше подходит для таких случаев – и он понимал, что сам может в любой момент вспыхнуть. Ефрейтор принял решение, что лучше всего пока никого не вытаскивать из самолета. Здесь и мертвые и живые – по крайней мере защищены от огня, частично и от удушливого дыма, а у них – недостаточно людей, чтобы организовать живую цепочку и передавать выживших и тела убитых туда, где их будут ждать машины скорой помощи. Лучше попытаться найти уцелевших, тех, кто может двигаться и попытаться вывести их из этого ада.

Продвинувшись дальше, он натолкнулся на дверь и не смог ее открыть. Попытался сделать это ломиком – и не смог, просто не за что было зацепиться. Он не входил в нештатную группу, которая отрабатывала возможное освобождение захваченных угонщиками самолетов – но подумал, что все равно таких крепких дверей в самолете быть не должно… если это не самолет генерального секретаря. Пытаясь дать понять, что он здесь и готов оказать помощь – он начал стучать ломиком по двери – три длинных, три коротких, международный сигнал чрезвычайной ситуации, который он знал, потому что в детстве занимался в мореходном кружке. После нескольких циклов – он услышал ответ…