Врата скорби. Повелители огня

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд.Но нет Востока и Запада нет, что племя, родина, род,Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?Р. Киплинг

Транспортное судно Катарина было спущено на воду верфью Фишере-Норд в Порте-Любек и представляло собой судно класса «Дженерал карго» с грузоподъемностью до семи с половиной тысяч метрических тонн – именно так оно и было зарегистрировано в общепризнанном Судовом регистре Ллойда. Первоначально – оно так и ходило из порта Любек, в основном с грузами машиностроения по различным северным маршрутам – Брест, Санкт Петербург, Николаев на Мурмане. Его владельцем – была Ганза-Ллойд, известное объединение судовладельцев. Берущее свое начало еще от вольных купеческих обществ. Все изменилось в сорок первом году, когда в Северной Америке изобрели стандартный транспортный контейнер и судно для его перевозки – контейнеровоз. Это изменило отрасль перевозок по морю навсегда: доходило первоначально до того, что докеры – портовые грузчики устраивали саботаж и диверсии на судах нового типа, потому что время и трудоемкость их погрузки-разгрузки сократилась в семь – десять раз. Но вырвавшегося из бутылки джина прогресса не загонишь назад: в одночасье устарела большая часть наличного торгового флота, а Катарину – продали в сорок шестом году. Почти новое судно – за треть его цены каким-то подозрительным типам.

Сброс огромного количества еще ходких судов за бесценок – привел к совершеннейшему беспорядку на море, появились десятки новых контор, которые чаще всего состояли из конторки где-нибудь в порту, стола и стула, они набирали экипажи на один рейс и экономили буквально на всем в погоне за конкурентоспособностью. Стало намного легче договариваться о перевозках явно незаконного груза – теперь, ради хоть какой-то прибыли портовая шваль, ставшая судовладельцами, готова была на все.

* * *

Вообще, если брать торговлю современным огнестрельным оружием в этом мире – то она прошла долгий путь и как раз в это время – менялась качественно. Еще в десятых годах – пулемет Мадсен, первый успешный по конструкции ручной пулемет стоил примерно шесть тысяч рейхсмарок, то есть столько же, сколько недорогой домик в провинции. Уинстон Спенсер Черчилль, отправляясь в поход подобно своему знаменитому предку[18] – приобрел для своих странствий лучший на тот момент пистолет – карабин Маузера, отдав за него больше, чем стоила хорошая верховая лошадь, основное средство передвижения в те времена[19]. Пистолет – покупали примерно как дорогое садочное ружье, пулемет же был и вовсе покупкой немыслимой – хотя законодательство большинства стран мира это позволяло. Оружейной торговли тогда как таковой не было, торговали в основном снятым с вооружения (типа знаменитой британской Браун Бесс) и трофейным вооружением со складов, продавая их втридорога. На свете тогда еще были места, где за роскошь почиталось даже старинное кремневое ружье.

Великая война все изменила. Проблема была в том, что она не была закончена – и должна была возобновиться. Обе стороны – и Британское содружество и Россия видели эту войну чрезвычайно кровопролитной, с вооружением огромных масс людей. К тому же при действиях в Африке и на Ближнем Востоке отлично проявили себя пулеметы, особенно ручные и пистолеты повышенной огневой мощи – те же Маузеры. Действия конной кавалерийской группы Бичерахова, армий генерала Баратова, изобретение тачанки Буденным – стали ключевыми элементами в разгроме экспедиционной армии лорда Китченера и взятии Багдада. Стало понятно, что кавалерийские карабины Мосина надо менять на автоматические винтовки, по крайней мере, в соотношении 1/1, а ручных пулеметов Мадсена надо иметь два – три на взвод. Группа, вооруженная таким образом, мобильная, способная действовать по-драгунски – то есть прибывать к месту боя верхом, спешиваться и атаковать пешими – способна за счет огневой мощи и маневренности победить впятеро большего неприятеля. Как результат – за огромные деньги была куплена лицензия у Мадсена, построен целый завод в Коврове, наладили производство федоровок. Сестрорецк – начал сотрудничество с Браунингом. Но почти сразу после войны стало понятно: ни Тула, ни Ковров, ни тем более Сестрорецк не подходят в качестве основного центра производства оружия вследствие их уязвимости. Единственным русским оружейным заводом, расположенным так далеко в глубине страны, что его не могли достать ни современные, ни перспективные стратегические бомбардировщики – был Ижевск и именно там – построили два новых завода, именно там – развернули производство пулеметов Браунинга всех типов, в том числе и ружей-пулеметов Браунинга[20] и пистолетов Браунинга. Именно туда, и еще в один завод, строящийся в маленьком поселке Вятские Поляны с нуля – перевели лучших конструкторов для налаживания производства автоматического оружия. Именно в Ижевске – внедряли на тот момент самые современные в мире технологии, в том числе технологии электрохимического редуцирования и хромирования стволов в потоке – это позволило поднять производительность по самому критическому элементу оружия – стволу – на порядок. Британцы ответили на это строительством фабрик в своих доминионах, чего раньше они отказывались делать по принципиальным соображениям – так появился крупный арсенал в Ишрапуре и фактория имени Лорда Китченера в Канаде. Оружие становилось действительно массовым – настолько, что винтовку мог себе позволить простой крестьянин[21].

Одним из итогов разгрома британо-французско-итальянской коалиции на суше – было попадание на склады огромного количества трофейного оружия. Оружие это отличалось от штатного калибром, и первоначально – его либо уничтожали (довольно редко), либо клали на склады на случай тотальной войны. Через какое-то время, когда промышленность освоила методы массового производства стрелкового оружия – трофейное стало проблемой. Тяжестью на руках. В итоге – большей частью оно попало в руки не совсем чистых на руку личностей, которые принялись им торговать – направо и налево. Так – впервые на черном рынке появилось относительно современное пехотное оружие, продаваемое по сносным ценам и крупными партиями, уже достаточными для вооружения полков и даже бригад. Вдобавок – Великая война привела к появлению двух осколков – очень небольших государств, в которых оказались оружейные производства имперского уровня. От Австро-Венгрии отделилась славянская, чрезвычайно развитая промышленно Богемия, в которой производили все, от осадных гаубиц до легких пулеметов, и Бельгия, тогда еще не разделенная на Валлонию и Фландрию – одна из первых в Европе построила мощное оружейное производство на новых технологиях и пригласила лучшего конструктора того времени – Джона Моисея Браунинга. Ни одна крупная страна в мире, ни одна империя – не станет вооружаться чужим оружием, поэтому у таких стран, с небольшими армиями и мощнейшей оборонной промышленностью не оставалось никакого другого выхода, кроме как ввязываться в сомнительные сделки. Помимо предложения – на рынке возник и спрос. Рухнула сверхдержава – Франция, ее заморские колонии – Индокитай и Алжир – отказались войти в состав Священной Римской Империи и объявили о независимости. В ответ – Священная Римская Империя приняла меры к тому, чтобы удушить новорожденные государства, в том числе и не давая им оружия. Ни Богемия, ни Бельгия не могли официально поставлять оружие – но свято место пусто не бывает, место официальных сделок заняли криминальные и полукриминальные. Бурская конфедерация – стремительно перевооружалась, готовясь отстаивать свою вновь полученную независимость от Великобритании – а на юге стремительно вооружалась оказавшаяся во враждебном окружении пробританская Родезия. В Мексике – с трудом удалось подавить вооруженный, троцкистско-большевистский мятеж, с европейского континента, преследуемые секретной полицией, побежали троцкисты, эсеры, большевики, социал-демократы – в основном в Новый свет. Начали перевооружаться, почуяв неладное небольшие, но кровавые диктатуры и диктатурки. Сверхдержавы – оказавшись в непривычной для себя ситуации глобального противостояния без возможности разрешения – тоже начали понимать, что нелегальная торговля оружием выгодна и им. Никому не хотелось до поры давать casus belli, повод к войне. Но за двадцать лет мира – все сверхдержавы освоили немыслимые ранее, чрезвычайно тонкие и опасные методы подрыва мощи противника. Разжигание мятежей на окраинах вынуждает отвлекать ресурсы, раздергивать армию, создает социальное напряжение в обществе и мешает единству, столь нужному в военный, предгрозовой час. Но если в руках мятежников найдут оружие, принадлежащее противоборствующей державе – может начаться война: когда есть желание начать войну, к тому подойдет любой повод. И потому – спецслужбы быстро освоили сотрудничество с частными оружейными торговцами черного рынка, в том числе уже появившимися крупными, за несколько часов – способными выставить на погрузку несколько тысяч тонн оружия и снаряжения…

Этот человек – прибыл в Европу из Великобритании: у него не было британского подданства, но он последние несколько лет жил в Лондоне и обтяпывал все свои дела оттуда же, из конторы в районе доков. Это был солидный пожилой господин, представительный, с типично британским породистым бульдожьим лицом и копной тщательно подстриженных седых волос. Весь его облик – ботинки от Брукс Бразерс из телячьей кожи особой выделки, заказной костюм с Гемини-стрит, трость дорогого дерева с набалдашником в виде позолоченного орла – внушал уважение и доверие. Никто не мог бы и подумать, что под столь представительной личиной типичного британского сэра, который смотрелся бы и в Палате лордов – скрывается русский-юрист неудачник, педераст и убийца.

Андрюшенька Щербатов с детства страдал от того, что его ветвь дворянского рода Щербатовых была побочной и не признавалась остальными Щербатовыми. Несмотря на это, жили они весьма состоятельно, отец был Инспектором почт и имел земельные и лесные наделы. Сына он отдал в Казанский университет, одно из старейших учебных заведений России. Там он, под воздействием студенческой среды радикализовался и познакомился с другим таким же студентом, сыном мелкопоместного дворянина из Симбирска, который уделял учебе совсем немного времени – зато имел крайне радикальные политические взгляды и высказывал их. Звали его Владимир Ульянов…

В четырнадцатом году Андрюша, когда его пришла брать полиция – оказался в компании опытных партийных боевиков – те только что совершили экспроприацию, то есть – похитили сына у одного богатея и потребовали с папы денег. Когда полиция стала ломиться в дверь – Андрюша разрядил в дверь браунинг перед тем, как выскочить в окно. Дело было в Туле и тульские полицейские были не столь опытны, как их столичные коллеги: на следующий день из газет они узнали, что стоявший перед дверью филер был убит, а два жандарма ранены. Запахло виселицей – и партия отправила Андрюшу, как человека представительного в Лондон. Одна из задач, которые ему поставили – скупать оружие для переправки в Россию.

Через несколько дней Андрюшу задержали. И не царские сатрапы – а британские полицейские, которые, доставляя его в Скотланд-Ярд, сильно избили. Контрразведки – MI5 – тогда еще не было, по крайней мере, официально, подобными делами занимался спецотдел полиции, известный как The sweeny, летучий отряд. Британская полиция хорошо помнила тот случай, когда литовские экстремисты устроили пальбу из Маузеров в центре Лондона – и потому к русским революционерам, шатающимся по нехорошим местам и задающим вопросы насчет оружия – имели предвзятое отношение. Андрюша уже успел вспотеть и обоссаться – он узнал, что в Британии смертная казнь применяется за двести сорок видов преступлений[22] и скупка оружия с целью причинить вред короне – в это число, безусловно, войдет. Как вдруг открылась дверь и вошли два достопочтенных джентльмена, которые, если их спросить о роде их занятий, вежливо отвечали, что работают на правительство Его Величества, но не конкретизировали далее. Они забрали Андрюшу из ужасного Скотланд-Ярда и, в дорогом рыбном ресторане, где персонал был столь вышколен, что не заметил исходящего от Андрюши неподобающего джентльмену запаха, объяснили, что так дела не делаются. Если русским революционерам нужно оружие – то нужно обратиться к ним, а не шляться по злачным местам в доках, где можно расстаться с кошельком, а то и жизнью. Со своей стороны – и британский Форин Офис крайне интересует настоящее положение дел в России, и если бы партия большевиков, несомненно, обладающая солидными связями в России, согласилась бы получше осветить некоторые вопросы…

Так, Андрей Щербатов получил некую индульгенцию, устроился в Лондоне, и закупал оружие для большевиков на половину тех денег, которые они присылали – а если расходы на жизнь были большими, то и на треть. В Англии же – он научился одеваться, вести себя как полагается в присутственных местах, и заниматься мужеложством. Последнее было милой британской традицией – хотя и в России оно получало все большее распространение, особенно среди радикально настроенных личностей – уж кто-кто, а Андрюша это знал.

Потом – кровавая романовская диктатура расстреляла из пушек Иваново-Вознесенск и выиграла Великую войну, а его давнего друга, Владимира Ульянова, взявшего себе псевдоним Ленин в память о Ленском расстреле – убили в Швейцарии. Лидерство в стане большевиков перехватил удачливый писатель и военный корреспондент родом из Одессы Лейба Давидович Бронштейн, известный как Лев Троцкий. В отличие от Владимира Ленина, лично знавшего Андрея Щербатова – у Лейбы Бронштейна были свои каналы поступления оружия, берущие свои начала в еврейских местечках Нью-Йорка. Андрей Щербатов оказался не только без работы – Лева Бронштейн, сам не совсем чистый на руку послал к нему ревизора, чтобы тот проверил расходование средств, отправлявшихся на закупку оружия. Андрюша поговорил со своими кураторами – и ревизора нашли в Темзе. Поэтому, когда часть боевой организации эсеров, находясь в прямой конфронтации с большевиками и лично с Троцким, перешли на сторону правительства и начали убивать революционеров в Европе – Андрея Щербатова не тронули, всему революционному подполью было известно, что большевики сами едва ли не приговорили его к смерти. Сам же Андрей Щербатов смекнул, чем пахнет это дело – и решил, используя наработанные связи и контакты, а так же небольшой капитал из уведенных партийных денег – открыть собственное дело по торговле оружием. На сей раз – без всяких лишних политических пристрастий. Кто платит – на того и работаем. Британская разведка, конечно, была недовольна потерей ценного актива по России – но иметь карманного оружейного торговца, тем более через которого можно продолжать поставки в Россию – ее тоже устроило.

Действующий заказ – был столь крупным, что Щербатов решил заняться им лично. У него не было собственного авто, как и многие британцы – он передвигался либо на такси, которые здесь звали «кэб», либо на автобусах, либо даже на метро, которое здесь звали «тюб», труба. В Лондоне – были приличные расходы на личный транспорт, дорого стоил бензин – а кэбов было столь много, что лондонцы предпочитали кликнуть кэб, нежели связываться с собственным транспортным средством. Щербатов для отказа от собственного авто имел еще одно основание – один из его конкурентов взлетел на воздух, повернув ключ в замке зажигания. Торговля оружием – дело крайне опасное и рискованное.

Он добрался до вокзала Сент Панкрас и купил там билет на поезд до Амстердама. Можно было полететь на континент на самолете – но он не любил самолеты, а заказчик поставил приемлемые временные рамки для исполнения заказа. В небольшом чемоданчике у него были деньги для внесения залога. Конечно же, не наличными – ни один идиот не станет носить с собой такую сумму наличными. В чемоданчике – у него были безымянные боны, выданные на Цюрихское отделение Барклайс-Банка на два миллиона швейцарских франков, по сто тысяч за лист, с двухнедельным сроком погашения. Номера бон – были переписаны его лондонским адвокатом, сэром Майклом Гордоном в его конторе Гордон – Слейтер. И если даже его ограбят – предъявить к оплате боны[23] грабители не смогут, в этом смысле боны были наиболее безопасным способом транспортировки крупных сумм.

Сообщение с континентом, при котором туристам не приходилось пересаживаться на корабль, чтоб потом снова сесть на поезд – окончательно наладили в двадцатые. Теперь между континентом и «мировым островом» ходили паромы столь огромные, что на них загоняли железнодорожные составы целиком. Главным портом Великобритании по отправке железнодорожных вагонов на континент был Дувр, ближайший германский, бывший французский – Кале. Но были и другие паромы, один из них – ходил в Роттердам, на побережье Северного моря.

Роттердам….

Непростой порт, совсем непростой. Достаточно сказать, что он одновременно и речной и морской. Он стоит на реке Маас, протекающей по чрезвычайно развитой промышленно части европейского континента. А один из городов, которые стоят на ней – Люттих[24]. Важнейший центр европейского производства оружия…

Северное море, в основном коварное и неспокойное – сейчас порадовало своей тишиной, и они прибыли в Роттердам немного раньше срока. Роттердам – уже тогда был больше портом, чем городом, куда ни кинь взгляд – угольные, пшеничные, нефтяные терминалы. Там – Щербатов, покрутившись по вокзалу и откушав в вокзальном ресторане – тогда они были еще ресторанами высшего класса, а не закусочными как сейчас – сел на местный поезд, идущий в Люттих. По пути – он тупо смотрел на мелькающие за окном картины – маленькие, почти игрушечные поселки, прорытые каналы, со всех сторон окружающие острова с зеленой травой неправдоподобно правильной формой. Все здесь, в Европе – было каким-то неправильным. Хотя и не таким как в России. Он не любил Европу, с ее маниакальной правильностью, квадратностью, насаждаемой немцами тягой к порядку. Только в Англии он понял, что он – англичанин, случайно родившийся в России и за это ее ненавидящий. Странный чудак, с тягой и терпимостью к разнообразию, скептически относящийся к власти в любой ее форме. Европа тоже в последнее время пошла по неправильному пути, насыщаясь прусским духом. Тоже во многом русским – одни фамилии «германских» офицеров чего стоят. Фон Бредов, фон Белов, Гaдов, Бокин, Деникен (Деникин), фон Тресков, Штрелов (Стрелов), фон Лоссов (Лосев). Прусское дворянство, офицерство – сейчас захватившее всю Европу.

Люттих – был городом необычным, возможно даже единственным на всю Европу – в Ухерском Броде[25] такого не было. Здесь торговали оружием и жили оружием, причем практически любым – Бельгия славилась промышленностью и имела отличный доступ к морю. Потому – в городе действовало сразу несколько постоянных оружейных выставок и люди прогуливались мимо экспозиций пулек, танков, автоматов и винтовок, выставленных так, как в других городах выставляют на продажу… скажем, авто.

Сойдя с поезда на Льеж Гийемен – Щербатов посмотрел на часы. Время еще было – немного, но было. Они не договаривались о встрече – но он знал распорядок дня своего основного европейского контрагента.

Одна из таких выставок – располагалась прямо напротив вокзала, достаточно было просто пересечь привокзальную площадь, заполненную непривычными для европейца одноэтажными, в основном синего цвета автобусами. Здесь торговали военной техникой, самых разных стран, как доработанной, так и первозданном виде. Экспозиция – намекала на характер сделок, которые заключались на ней. Ничего тяжелого – полноприводные автомобили, мотоциклы Минерва, выпускаемые здесь же, легкие грузовики. Переделанные, обшитые легкой броней – здесь была лучшая металлургия после Рура, оснащенная пулеметами, произведенными на одной из лучших фабрик мира. В самом начале века – Король принял решение построить крупнейшую на тот момент оружейную фабрику мира для полного исключения кустарного производства оружия. Этому воспротивились местные кустари – но кого-то приняли на завод, кто-то остался делать охотничье оружие высокого разбора. Кто-то просто разорился. Но здесь, гением Джона Мозеса Браунинга – выпустили первое в мире надежное полуавтоматическое гладкоствольное ружье – Ауто-5. Вон оно, на витрине, в разных модификациях, включая вариант с длинным цевьем и магазином на восемь патронов и десятый калибр, усиленное. Здесь изготовили первый в мире пистолет с емким магазином на тринадцать патронов – Хай Пауэр тридцать пять, сейчас есть к нему магазины и на семнадцать и на двадцать два патрона, есть и короткий, карманный на восемь. Сейчас их производят в Сестрорецке по лицензии и в Канаде, британском доминионе. Да, еще в Аргентине. Здесь производили и производят всю линейку пулеметов Браунинга – вероятно, самого успешного автоматического оружия в мире. Пулемет Браунинг М2 поставил своеобразный рекорд – он был принят на вооружение, хотя бы ограниченное во всех пяти империях мира. Легкий БАР – стал новой эрой в легком стрелковом оружии – его мог переносить один пулеметчик, появилась возможность выделить отделение солдат в отдельное тактическое подразделение, способное действовать самостоятельно.

А ведь жизнь не стоит на месте. Вон – новая винтовка. Легкая, короткая, калибр 7,92*33 – новый германский. Двадцать патронов в коротком, коробчатом магазине[26]. Режим одиночного и автоматического огня. С такой винтовкой – каждый солдат становится отдельной тактической единицей, и способен действовать самостоятельно, а не в составе поддерживаемого ручным или становым пулеметом отделения. Выработанная германцами благодаря их великолепным пулеметам концепция «группирования вокруг пулемета», при которой солдаты стрелкового отделения лишь поддерживают действия пулемета, переносят боеприпасы и защищают его позицию, устаревает. Теперь – по видимому, каждый будет сам по себе, возможно – будут введены более мелкие подразделения – двойки, как в армии САСШ, тройки, как в германской и русской армии, четверки как в британском САС и североамериканской морской пехоте.

Здесь же – более мощная, полуавтоматическая модификация этой винтовки, с тяжелым стволом под германского образца винтовочный патрон, по желанию можно установить оптический прицел небольшой кратности или электрический прицел как на бомбардировщиках— новинка, быстро пробивающая себе дорогу. Вон пулемет – лентового питания, на базе Браунинга БАР, североамериканского образца – лицензионный, бельгийцы никогда не стеснялись покупать лицензии на лучшее оружие, они зарабатывают благодаря высочайшему качеству изготовления, отличной репутации и политической нейтральности, означающей готовность продавать оружие тому, кто больше заплатит[27]. Вон знаменитые Браунинги-3, в пехотном и тумбовом варианте, в том числе и спаренные. Североамериканцы – в свое время не приняли их на вооружение, отдавая предпочтение пулеметам Кольт М1895, названным впоследствии «копателями картошки» – потом пришлось перевооружаться, тратя огромные деньги. Эти пулеметы существовали и в виде ручного, правда – это уже был явный эрзац, приспособление. А вон – Браунинги М2 и авиационный М3 – авиационные тоже переделывали в пехотные. И даже Браунинг М2, переделанный в пехотный вариант, то есть способный вести огонь без станка и перемещаться в боевых порядках войск одним – двумя пулеметчиками[28].

Здесь же – легкая техника. Бельгийцы – не стали изобретать велосипеда и тут: купили лицензии у североамериканских Студебеккер и Кайзер-Джип и сейчас производили всю эту технику под названием Минерва. Бельгийцы – немало пережили в Африке, их король самолично владел огромной африканской провинцией под названием «Конго» из-за чего между королем и парламентом существовали постоянные склоки: король пытался переложить максимум расходов по африканской колонии на государственную казну, парламент ожесточенно сопротивлялся, требуя или передать колонию в госсобственность, или нести расходы самостоятельно. Еще бельгийцы торговали и с родезийцами и с бурами и с германцами, и с французами – они торговали со всеми. Поэтому, они отлично знали, какими должны быть машины для дикой местности. Внедорожники, обшитые стальными листами, большие пулеметные щиты, защищающие стрелка с трех сторон, высокие бронированные сидения с бронированными же подголовниками. Даже полностью бронированные кабины для грузовиков, а иногда и кузова – на таких перевозили важные и ценные грузы – золото, алмазы, жалование на прииски. Некоторые внедорожники были переделаны по образцу пустынных рейдеров, какие первыми начали применять итальянцы на юго-востоке Африки. Канистры с водой и топливом, закрепленные где угодно, как минимум два пулемета – один на капоте, им управляет передний пассажир, другой сзади, на турели – крупнокалиберный или спарка обычных, среднего калибра. И все это – бельгийцы могли продать кому угодно и за что угодно. Нет денег – они брали золото, алмазы, все что угодно, что имеет какую-то ценность, и может быть доставлено в Конго, их африканскую провинцию. Чтобы к ним не было никаких претензий – они прикидывались, что добыли все это сами, вот почему Конго считалась сокровищницей Африки. Где можно было добыть все что угодно. Были кстати и броневики – с легкой руки англичан, первыми соорудившие такие в Индии к ним приклеилось прозвище «Пигс», свиньи. Все просто – шасси внедорожника или легкого грузовика, примитивный, защищающий только от пуль, но с равным по всем сторонам бронированием кузов, вооружение – максимум один пулемет. Такая вот «свинка» в случае масштабных военных действий – на поле боя прожила бы максимум час, первый же крупнокалиберный пулемет, не говоря о противотанковой пушке – разделал бы ее вдребезги. Но такие броневики предназначались для другого: они должны были быть дешевыми, они должны были чиниться там же и тем же, что и грузовики, и их должно было быть много – настолько много, чтобы передать их каждому отдаленному посту, каждому полицейскому участку в дикарской глуши. В случае, когда в дикарских землях начинается мятеж – он распространяется как лесной пожар, если не подавить его в зародыше. А группа белых людей с броневиком и пулеметом – способна выстоять против целой дикарской армии…