Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»

Саудовская Аравия. Пустыня. Январь 1988 года

В нескольких километрах от захваченного пункта нефтепереработки, прямо в пустыне остановился небольшой грузовичок – пикап японской фирмы Тойота. Совершенно обычная здесь машина, очень удобная, потому что крепкая и имеет отключающийся полный привод. Если надо – включило и едешь по пескам, заезжаешь куда угодно в пустыню – машина крепкая и проходимая. Если надо – отключил полный привод и едешь по нормальным дорогам, которых в Королевстве, хвала Аллаху – все больше и больше… И бензина много не жрет, это тебе не профессиональный вездеход. И стоит недорого, не то, что РейнджРоверы и почти не ломается…

Кузов у машины был удлиненный, да еще накрытый специальным высоким кунгом. Ничего необычного в такой машине не было – на таких развозили небольшие бригады по строительным объектам и нефтяным скважинам: удобно и не надо гонять тяжелые Кенуорты. Надпись большими буквами на борту schlumberger16 – почти гарантировало от любой дорожной проверки.

В машине сидели два человека. Один среднего роста, лет сорока на вид, бородатый, с монголоидным разрезом глаз и хитрым выражением лица – когда оно не скрыто шемахом, как сейчас. Второй – повыше, но ненамного, загоревший и заросший кудлатой бородой. Оба они были одеты в спецовки от Шлумбергера, на голове – шемахи и очки, что совсем неудивительно. Только идиот суется в пустыню с неприкрытым лицом… песок как пыль, будешь потом не один день кашлять, а можно им силикоз заработать.

Молодой был за рулем, старший сидел на пассажирском сидении и насвистывал какую-то песенку. Даже с обеими подключенными мостами машина шла тяжело, проваливаясь сдвоенными задними колесами в песок. Видимо, груз, который она везла – был тяжелым.

– Кем хе бейад17? – спросил молодой, внимательно следя за малейшими изменениями цвета песка впереди. С этим шутить нельзя, песок очень коварен – и если попадешь в зыбучие пески – машину не вытащишь и вертолетом и дай Аллах спастись самому

– Швайя – швайя18

И снова начал напевать свою дурацкую песенку…

Скворцов понял, что это – «Учкудук, три колодца» – и чуть не рассмеялся, когда вдруг старший сказал «хина», что значило – здесь. Они говорили по-арабски, они не произнесли за несколько дней ни одного слова по-русски – а теперь этот мудак поет советский – Учкудук, три колодца. Мало того, что песня советская, так еще и секретный объект19рассекречивает!

Впрочем – полковник, еще и иракский. То есть – не наш. Голова большая, пусть думает, что поет. В глубоком тылу противника…

– Хуна – внезапно сказал полковник – икаф ас-сайя20

Скворцов остановил машину. Тишина – навалилась подобно большому, ватному одеялу. Вышел из машины, огляделся по сторонам. Никого.

– Бесораам, бесораам21! – поторопил его полковник.

Скворцов откинул задний борт машины и выкинул на свет божий лист профилированного железа, как шиферный, только железный, его они достали утром на шуке – то есть на рынке. Пототм еще один. Полковник потащил первый лист на гребень бархана – и Скворцов понял, что ракеты придется доставать ему одному.

Ракета Града в укупорке – весит сто десять килограммов. Как-то раз, не от большого ума, в Афганистане – они взялись тягать эти ракеты, вроде как на спор. Победил, конечно же, Шило – но ему что, здоровый бугаина, с детства штангой занимается. А вот он – с детства стрельбой занимается, еще маман в свое время записала к модному консерваторскому профессору – на пианино играть, типа. От музыкальных пыток он сбежал после седьмого занятия, а вот от ракет – сбежать было невозможно.

Чтобы не думать, обо всей об этой дряни – он начал вспоминать, как будет по-арабски «помоги мне» – слова, которые он никогда не скажет, ни на одном языке. Если память не изменяет – то саадини, почти как русское «соедини». Но хрен тебе, полковник гэбешный, от меня ты этих слов не услышишь.

Ракета тяжело плюхнулась на песок, он потащил ее на бархан, выкладываясь изо всех сил. Полковник подскочил, схватил с другой стороны. Коротко бросил – ахбаль, что значило – идиот. Наверное, он и в самом деле – идиот.

Минут двадцать – у них ушло, чтобы освободить ракеты от укупорки и положить их на лист железа. Эти ракеты – они взяли не из Советского союза – они были… кажется, румынского производства и поставлены они были в Северный Йемен, капиталистический и имеющий какие-то особые отношения с саудами, в отличие от социалистического Южного Йемена, где совсем недавно – была проплаченная саудами и кое-кем еще резня. Эти ракеты были украдены, а упаковку… пусть найдут упаковку. Задумаются…

Затем – гэбешный полковник стал вымерять какие-то показатели с помощью компаса и строительного отвеса – а Скворцов – полез в кузов, вытащил большой, свежезаряженный японский аккумулятор и связку заранее нарезанных высоковольтных проводов. Пока полковник продолжал свои измерения и подсчеты на калькуляторе – он начал вязать взрывную цепь.

В принципе – ничего хитрого, точно так же делают и духи в Афгане. Лист шифера, несколько снарядов Град, купленных, оставленных, украденных у Советской армии или у зеленых, партнеров – так называли то, что по какому-то недоразумению называлось афганской армией. Запускается или так – с помощью автомобильного аккумулятора, или даже огневым способом – разводится костер, и… Хорошо было бы Ураганом, не Градом шарахнуть, у него не обычная, а вакуумная боеголовка – но и так нормально будет. Учитывая – по чему они бьют.

Вашим добром – да вам же челом.

– Джайд – наконец удовлетворенно сказал полковник – бисмиллахи22. Яллах…

Скворцов завел машину, осторожно, чтобы не закопались колеса, прижал педаль газа. Машина тронулась намного веселее, чем когда они ехали сюда – неудивительно, кузов то пустой.

– Рафик полковник – сказал он внезапно по-русски – разрешите на русском вопрос задать?

– Задавай. Раз на нормальном языке не можешь.

– Товарищ полковник, а где вы таким вещам научились?

– У вас же и научился – охотно пояснил полковник, по-русски он говорил совершенно свободно, лучше иного русского – я у вас, в Союзе учился. Одесское высшее артиллерийское командное училище имени Фрунзе. Я сначала артиллеристом был, потом в специальную республиканскую гвардию перешел.

– А что, разве там такому учат? – с сомнением спросил Скворцов – я имею в виду – ракеты запускать огневым и электрическим способом, без установки? Нас такому только в Афгане учили, и то – ГРУшники.

– Учат, Николай, учат – вздохнул полковник – ты за дорогой следи. Нам еще до верблюдов добраться, пока не увели…

Двое спецназовцев, иракский полковник и, советский, с недавнего времени капитан – ехали на японском пикапе через саудовскую пустыню, направляясь к границе с Кувейтом, которая почти никак не обозначена, нормально не охраняется. У них за спиной – остались восемь ракет Град, привязанных к двум параллельным электрическим инициирующим сетям и нацеленных на громадный нефтеперерабатывающий комплекс в Абкейке. Две трети саудовской нефти, идущей на экспорт в качестве нефтепродуктов – перерабатывалось именно там.

Через сорок минут – известие о скоординированной атаке крупнейших саудовских нефтяных промыслом достигло Лондонской биржи, а еще через двадцать минут – Нью-Йоркской и Чикагской товарно-сырьевых бирж и офисов крупнейших нефтяных компаний в Хьюстоне. На момент начала торговой сессии – цена на нефть держалась в районе двадцати семи долларов за баррель: год с небольшим назад, когда сталинисты совершили государственный переворот в Советском союзе она взлетала до сорока – но потом совместными действиями США, Кувейта и Саудовской Аравии ее планомерно продавили вниз и намеревались продавливать и дальше.

Известие о произошедшем настигло американские товарно-сырьевые площадки в самом начале торговой сессии – и биржевики принялись за дело. Уже к концу торговой сессии нефть стоила тридцать пять долларов за баррель, поднявшись разом на восемь долларов, а фьючерсные котировки – ушли еще выше и достигли тридцати восьми долларов за баррель по девяностодневным контрактам и сорока – по ста восьмидесятидневным. Уже к концу торговой сессии пришло сообщение о том, что разрушения предельно серьезны, пострадали не только сами скважины, но и инфраструктура и восстановить все это удастся не ранее, чем через несколько месяцев. А пока – даже не потушены пожары. Но важен был сам факт – в мире появилась террористическая организация, способная нанести разом несколько скоординированных ударов по стратегически важным для западного мира объектам нефтяной инфраструктуры. Этот факт – заставлял кардинально пересматривать риски по всем долгосрочным контрактам и вообще – ставил под сомнение самую систему долгосрочных контрактов. Кому они нужны – если твоего контрагента могут взорвать в любую минуту?

На следующий день – торги открылись только в Лондоне, Комиссия по ценным бумагам США приостановила торговлю нефтью и всеми энергетическими контрактами до особого распоряжения. В Лондоне – торги открылись на тридцати восьми, и цена быстро достигла сорока одного доллара за баррель – что было почти катастрофой. В середине дня – выступил президент США Джордж Буш и заявил, что США расконсервирует национальный нефтяной резерв – впервые с эмбарго семьдесят третьего года, а при необходимости – расконсервирует все свои законсервированные скважины и распечатает нефтяные запасы на Аляске, которые до этого были закрыты к освоению из-за экологических требований. Кроме того – США направляют в Персидский залив авианосец Джон Ф. Кеннеди и десантные вертолетоносцы Уосп и Тарава с экспедиционной группой морской пехоты и отрядами спецназа на борту. Президент США в своем выступлении подчеркнул, что Соединенные штаты Америки готовы защищать своих друзей любыми средствами и не допустят новых террористических атак на жизненно важные для США объекты.

Это немного охладило пыл биржевых быков – и к концу торговой сессии котировки опустились до тридцати девяти долларов за баррель. В те времена – не менее девяноста процентов нефти продавались по долгосрочным контрактам – и всплеск цен на спотовом рынке не оказал немедленного негативного действия на западную экономику. Однако все понимали: процесс пересмотра цен на долгосрочном рынке начнется уже завтра, адвокаты, представляющие интересы продавцов уже сидят на телефонах, готовые ринуться в бой – и новые контакты будут заключаться по цене никак не низе тридцати трех – тридцати четырех долларов за баррель с тенденцией к повышению. Новые риски должны быть заложены в цену – иначе никак. Медвежий тренд на рынке энергоносителей был сломан и сломан жестко.

От автора: некто Вадим Кучеренко (Максим Калашников) написал книгу «Вьюга в пустыне». Задача ставится примерно та же самая – но решается она почему-то путем массированного ракетного нападения с территории СССР. Ну, а как сделать умнее – описанным выше путем или как у Калашникова – решать вам, читатели.

США, штат Мэриленд. Кэмп-Дэвид. Январь 1988 года

Не так часто можно увидеть столь незабываемое зрелище – как Президент Соединенных штатов Америки, бегущий босиком по снегу.

Президент Соединенных штатов Америки Джордж Герберт Уокер Буш после утомительных рождественских праздников решил дать себе небольшой отдых – хотя бы пару дней. Не мальчик все-таки, здоровье уже пошаливает. И сын… пошаливает, на Рождество он опять напился до утраты человеческого облика, несмотря на то, что больше обещал не пить. Ему уже подыскали специальную клинику, он наотрез отказался. Но не исключено, что придется класть в клинику силой, потому что это – уже алкоголизм.

Сообщение о чрезвычайной ситуации в Саудовской Аравии достигло Белого Дома примерно в два часа ночи – причем не из доклада ЦРУ, а из выпусков новостей CNN, которые кто-то постоянно смотрел. В ночную смену это был стажер, увидев на экране рвущееся к небу красно-желто-черное пламя и клубы черного дыма, закрывающие все небо – он испугался и ночью начал звонить руководителю секретариата Белого Дома. Когда руководитель секретариата подошла к телефону – стажер закричал в трубку – война. На Саудовскую Аравию напали.

Примерно через сорок минут – спешно примчавшаяся в Белый Дом руководитель президентского секретариата набирала номер Кэмп-Дэвида с ужасом поглядывая на творившееся на телеэкране. Было понимание того, что началась большая война.

В этот же момент – по экстренной системе сбора собирались сотрудники Объединенного Комитета Начальников Штабов Пентагона. Неподалеку отсюда – в Форт Драме квартировал батальон военной полиции, их подняли по тревоге. Оперативные группы – два сотрудника военной полиции, автомат, ружье, два пистолета, две рации, автомобиль Шевроле или Форд цвета хаки и приказ. Любой ценой найти… неважно, дома, у любовницы, в подпольном казино, в борделе… доставить на место. Процедуры, подобные этой – применялись тогда, когда страна стояла на пороге ядерной войны. Может быть, она и сейчас – стояла.

В Кэмп-Дэвиде трубку поднял старший смены Секретной службы, офицер по фамилии Николс. После того, как в Советском Союзе произошел государственный переворот – ночную смену охраны увеличили с восьми человек до двенадцати, а на крышах – расположились снайперы Морской пехоты США вооруженные бесшумными винтовками с новейшими термооптическими прицелами Магнавокс. Русские – после Афганистана получили мощные силы спецназначения, готовые к выполнению любых задач – и возможность появления в окрестностях Кэмп-Дэвида отряда советского спецназа рассматривалось Секретной службой вполне серьезно.

– Николс.

– Вы смотрите телевизор? – чуть истеричным, напористым голосом осведомилась начальник секретариата Белого Дома

– Нет, мэм – вежливо сказал Николс. Он недолюбливал эту истеричную и склочную бабенку… еще с тех самых пор, когда она обвинила одного из сотрудников Секретной Службы в приставании, за ней шла недобрая слава

– Так включите немедленно. И надо будить президента.

– Мэм, вы уверены? Президент устал, он до позднего вечера…

– Черт возьми, делайте, что говорят!

– Да, мэм.

Николс усвоил – с психопатками лучше не спорить. Опыт собственного развода неопровержимо свидетельствовал об этом.

Он открыл ящик стола и взял фонарь, на котором была специальная линза, отсекающая видимый спектр и оставляющая только инфракрасный. Надел куртку… было холодно, не прохладно – а именно холодно. Вчера выпал снег.

Он шагнул за дверь, во тьму, остановился на крыльце. Фонарем отсигналил требуемый код, увидел красную точку лазерного прицела на своей левой руке. Он махнул рукой, и точка погасла – можно идти. Новые меры безопасности раздражали всех, и даже Президента, но теперь без них было нельзя. Одно дело – психопат с револьвером или отставной морской пехотинец с выписанной по почте винтовкой. И совершенно другое – отряд профессионалов, хорошо вооруженный и прошедший… Афганистан, кажется. Да, так это место называется.

Президент вместе с семьей спал в месте, которое называется Аспен Лодж – оно использовалось и для переговоров и для проживания семьи президента, если та желала остановиться именно там. Офицер безопасности постоял на пороге, чувствуя живое тепло дома и ровное дыхание спящих людей. Он даже пожалел президента… он больше, чем кто бы то ни было от них зависит от обстоятельств, и если в мире произошло какое-то дерьмо… неважно какое, если у кого-то сдали нервы или нет мозгов – его будят и он заступает на пост. На пост, на котором приходится принимать совсем непростые решения.

Очень непростые.

Глава государства был худым и долговязым, в отличие от супруги, поэтому офицер безошибочно понял, с какой стороны кровати он спит. Президент спал на боку и тяжело дышал: он не мог спать на спине, потому что у него были проблемы со спиной, появившиеся со временем в результате катапультирования. События в Ереване – сильно усугубили это, проблема требовала хирургического вмешательства, но сейчас это было невозможно. Это скрывали.

– Сэр? – негромко, почти шепотом сказал офицер, стараясь не разбудить миссис Буш

Ответа не было

– Сэр… – немного громче сказал офицер и потряс президента за плечо.

Тот что-то заворчал – но проснулся. Протер глаза.

– Господи… который час?

– Чуть больше четырех, сэр. Надо идти. Давайте, я вам помогу…

– Нет… – президент отбросил руку

– Джордж? – проснулась миссис Буш.

– Все нормально, Барбара, спи.

– Джордж, что случилось? – после событий в Ереване миссис Барбара Буш стала с тревогой относиться ко всему, даже ко всяким мелочам, страх навсегда поселился в ней – что происходит? Это война?

– Нет. Просто неприятности. Спи…

Президент набросил теплый халат и пошлепал по деревянному полу Аспен-Лоджа. Миссис Буш смотрела ему вслед с тревогой – теперь она не заснет.

– Что случилось? – задал первый вопрос президент – русские?

– Нет, сэр. Нападения на нефтяные прииски… где-то на Востоке. Горит завод в Абкейке.

– Господи Боже… – как и все техасцы президент разбирался в нефти – господи боже мой…

И, отбросив протянутую теплую куртку так и бросился на улицу…

Околоземная орбита

Бесконечный холодный мрак, не греющий свет звезд и пугающе близкое, на полнеба солнце. Космос, в который первыми вышли не они, а русские, дети крестьян. С того самого времени – каждый американец чувствовал, что он проигрывает, что они проигрывают, огромные деньги тратились на космические программы только для того, чтобы приглушить боль от этой пощечины. Тот, кто помнит запуск русскими первого человека в космос – уже никогда этого не забудет…

Но на сегодняшний день – американцы выигрывали в космосе, немного – но выигрывали. У них не было долговременной космической станции как у русских – но у них были орбитальные челноки и даже катастрофа Челленджера, в которой многие подозревали русских – ничего не изменила. В последние годы – Америка совершила прорыв, настоящий прорыв в области военного использования космоса – только об этом никто не знал.

Имя его было «Кихоул», среди своих проект назывался КЕННЕН, затем КРИСТАЛЛ, кодовое обозначение 1010, производитель – фирма Локхид. Это был первый спутник наблюдения, позволяющий вести наблюдение за земной поверхностью в реальном режиме времени, используя электрооптическую схему работы, и делая снимки в цифре. Первый спутник был запущен девятнадцатого декабря 1968 года – и с этого момента началось отставание Советского союза в космосе. Оно было вызвано отставанием русских в области современной электроники – но это было неважно. Неважно, почему ты проигрываешь – главное, что проигрываешь…

Схема была довольно проста, но работала, причем работала так, что русские, до появления предателя из АНБ даже не понимали, что происходит. Обычно – спутник обменивается информацией с землей при прохождении его над центром управления, этот обмен можно засечь. Спутники серии Кихоул – ничего не излучали, отчего русские какое-то время думали, что их запуски прошли неудачно. На самом деле – американцы придумали гениальную схему: спутник обменивался данными не с землей, а с другим спутником, висевшим на геостационарной орбите над территорией США постоянно и уже он – посылал снимки на землю, в центр управления. Таким образом, удалось сократить время, когда были доступны снимки того или иного района – на порядок, что позволяло на порядок сократить время реагирования на ту или иную ситуацию. Проблемой было то, что аппараты были очень дорогими – они были размером с междугородний автобус и вся программа стоила миллиарды, безжалостно пожирая и так не безразмерные средства бюджета. Аппараты были столь дорогими, что они могли позволить себе только два, заменяя их каждые три года. Аппараты назывались Восток и Запад, и были настроены так, что один из них проходил над территорией всего СССР, а другой – захватывал Восток. И там и там – у американцев были свои интересы, и, соответственно, свои проблемы.

Информации о налете на Абкейк, гигантский нефтеперерабатывающий комплекс, крупнейший в мире – поступила ночью и сейчас – аналитики с нетерпением ждали прохода аппарата над этим местом, чтобы начать получать снимки. Информация не относилась к категории, позволяющей поднимать по тревоге американские вооруженные силы и повышать уровень готовности стратегических сил – но все понимали ее важность. В конце концов, у каждого из них была машина, на которой он приехал на работу – если до этого им удалось поехать домой и поспать. Все так же помнили нефтяной кризис, случившийся относительно недавно – когда на заправках были очереди, а дома, совсем не приспособленные чтобы держать тепло – превратились в ледяные пещеры. Если сейчас арабы прекратят подачу нефти – будет то же самое. Да, у них теперь есть государственные запасы нефти, но хватит их ненадолго. Потом – все равно холод и мрак. В условиях, когда русские стали намного агрессивнее – это очень опасно. Если у них не будет топлива – русские возьмут их голыми руками, просто захватив базы. С танками, которые не сдвинутся с места и самолетами, которые не смогут взлететь…

И потому – за спиной аналитика к которому к первому должны были поступить снимки – столпилось все руководство Национального офиса рекогносцировки, а так же и гости из ЦРУ и Пентагона…

Несмотря на наличие технологии – здесь до сих пор просматривали снимки на просмотровых столах, распечатанные – а не на персональных компьютерах в электронном виде – на последние просто не было денег. И когда сержант принес рулоны только что просохших снимков – все бросились к столу, подобно изжаждавшимся – увидевших водопой.

Глен Картрайт, старший аналитик НОР – нарочито неторопливо расписался в журнале, развернул рулоны снимков, выбрал из них нужный, расстелил на просмотровом столе с прозрачной столешницей и лампах под ним, закрепил зажимами. Освещение – включалось ножным переключателем, он включил его и вывел на максимум. Раздался общий, разочарованный выдох.