Крымские войны. 22 века боев на рубеже цивилизаций
- -
- 100%
- +
Митридат форсировал события: он отправил своих дочерей, в сопровождении евнухов и военного отряда, к скифам, с предложением принять этих девушек в жены и выслать взамен скифское войско на помощь Пантикапею. Солдаты эскорта по дороге перебили евнухов, которых давно ненавидели за слишком большое влияние при царском дворе. А сын Митридата Фарнак ночью сбежал в ближайший боспорский военный лагерь – это было расположение весьма специфической военной части, римских перебежчиков. Из всех войск Митридата, именно эта часть стояла лагерем ближе всех к царю, ей он доверял более всего. Фарнак объявил римским перебежчикам, что решил выступить против отца. И разослал гонцов с этой вестью в другие близлежащие лагеря. Наутро большая часть войска подняла слаженный крик, с требованием передачи власти от Митридата Фарнаку.
Слово Аппиану: «Узнaв об этом, Митридaт вышел, чтобы переговорить с ними. Большое число из его личной гвaрдии перешло к (римским) перебежчикaм. Они же откaзaлись их принять, прежде чем они в докaзaтельство своей верности не сделaют что-либо непопрaвимое в знaк верности, нaмекaя тем нa личность Митридaтa. И вот они успели убить коня Митридaтa, когдa он бросился бежaть, и, считaя себя уже победителями, объявили Фaрнaкa цaрем; кто-то вынес из хрaмa плоский стебель, и Фaрнaкa увенчaли им вместо диaдемы. Видя все это с высокого открытого местa, Митридaт стaл посылaть к Фaрнaку одного зa другим вестников, требуя для себя прaвa свободного и безопaсного выходa. Тaк кaк никто из послaнных не возврaщaлся, то он побоялся, кaк бы его не выдaли римлянaм, и, воздaв похвaлу своей личной охрaне и друзьям, которые еще остaвaлись при нем, он отпустил их к новому цaрю; некоторых из них войско по недорaзумению убило» [5].
Далее, продолжает римский историк, Митридат пытался покончить с собой, выпив яду, но из этого ничего не вышло. Великий правитель долго тренировался противостоять коварным отравителям, многие годы принимал некие профилактические противоядия. Теперь же данные меры предосторожности сыграли с ним злую шутку. Современные пользователи интернета посоветовали бы ему, наверное, убиться о стену. Однако свои услуги в деле добровольного ухода из жизни предложил верный слуга, начальник галльского формирования. Этот офицер убил Митридата VI Евпатора по его просьбе. Описанное событие произошло в 63 г. до н. эры.
Фарнак отправил тело отца на корабле в город Синопу (ныне – г. Синоп в Турции), полководцу Помпею, и получил от римлян право оставить себе Боспорское царство, за исключением Фанагории. По случаю окончательной победы над Митридатом, в Риме Помпею в 61 г. до н. э. устроили один из величайших триумфов в истории Вечного Города.
Сын Митридата Фарнак, утвержденный римлянами как царь Боспора, вынашивал реваншистские планы. Сначала он провел победоносную войну с Фанагорией и заставил ее вернуться в состав Боспорского царства. Затем, воспользовавшись развернувшейся в Римской республике гражданской войной, отправился завоевывать исконные отцовские земли в Понт. Сначала все шло хорошо, он разбил римского полководца Домиция. Но в 47 г. до н. э. ему пришлось вступить в Понте, близ города Зела, в бой с Юлием Цезарем, который незадолго до этого разбил самого Помпея.
Такой противник был Фарнаку не по зубам. Армия боспорского царя сражалась храбро и была близка к победе, но профессионализм римских воинов оказался выше. В своем письме, отправленном в Рим, Цезарь описал ход и результаты битвы так: «Veni, vidi, vici (пришел, увидел, победил)». Фраза отправилась в народ, мелькая в античных, средневековых и позднейших текстах, и даже красуется на пачках сигарет «Мальборо», хоть Юлий Цезарь и не курил.
Побежденный Фарнак с одной тысячей всадников бежал в Синопу, а оттуда морем в Боспорское царство. Боевых коней он перед погрузкой приказал убить (Так не доставайся же ты никому!), чем вызвал, естественно, большое неудовольствие кавалеристов. Прибыв в Крым, Фарнак столкнулся с мятежом Асандра, которого ранее поставил править Боспором. Наскоро сколотив сармато-скифское войско, Фарнак сумел захватить важнейшие крымские города Боспора – Феодосию и Пантикапей. Но у Асандра все же оказалось больше союзников в этой гражданской войне; основной его опорой стало население азиатской части Боспорского царства. Да и сказалось отсутствие лошадей у фарнаковских кавалеристов, помноженное, скорее всего, на упадок их боевого духа.
Аппиан: «Всaдники Фaрнaкa, не имея лошaдей и не умея срaжaться пешим строем, были побеждены, a сaм Фaрнaк, геройски срaжaясь один, был убит, покрытый рaнaми, 50 лет от роду и процaрствовaв нaд Боспором 15 лет» [5].
Укрепление римского влияния в Боспорском царстве
После смерти Фарнака, правитель Боспора Асандр продолжил укреплять свою власть. Попытался добиться от Цезаря утверждения своих прав на царствование, но получил отказ. Впрочем, Цезарь поспешил в Рим, и пучина столичной политики поглотила его, предоставив Асандру возможность действовать самостоятельно. Асандр был, по всей видимости, представителем сарматской знати из числа боспорских придворных. Для пущей легитимизации своего положения, он женился на дочери Фарнака – Динамии, объявил себя царем в 47 г. до н. э. и правил до 17 г. до н. эры. Краткое пребывание Пантикапея в статусе ставки великого Митридата оказало, очевидно, сильное влияние на умы местных аристократов и окрестного варварского населения. Да и боевой опыт боспорских воинов, должно быть, возрос в результате войн Митридата и Фарнака. Собрав под своим началом боспорские города и пользуясь временным отходом римских полководцев от активного вмешательства в дела региона, в связи с гражданской войной в Риме, Асандр развернул широкомасштабное военное строительство.
При этом царе был укреплен древний Узунларский вал, пересекающий Керченский полуостров между Узунларским озером и Казантипским заливом, протяженностью около 35 км.
Скорее всего, именно к фортификационной активности Асандра относится крепость в Кутлакской бухте (ныне бухта Веселовская, невдалеке от села Веселое и поселка Новый Свет). Эта крепость, по мнению археологов и историков, была спланирована военным инженером. Общая площадь – 2,5 тыс. кв. м, территория плотно застроена, стены толщиной до 3 м, с четырьмя башнями. Гарнизон состоял из сотни наемных воинов – вероятнее всего, из варварского населения Феодосии или набранных за пределами Крыма. Снабжалась крепость по морю, из Феодосии, которая в то время представляла собой очень малолюдный городок. Скорее всего, Кутлакская крепость была очень дальним западным аванпостом Боспорского царства, находящимся посреди земель тавров, и основали ее для борьбы с пиратством. Тавры, населявшие горную часть Крыма, много веков грабили корабли, ходившие вдоль побережья. Свирепые черноморские штормы и коварные туманы часто приводили к тому, что галеры разбивались о скалы этих берегов или заходили в бухты на срочный ремонт. Не исключено, что тавры использовали и собственные плавсредства для нападения на те корабли, которые неосторожно приближались к горной части побережья. Есть сведения, что Асандр одержал несколько побед над пиратами. Вероятно, Кутлакская крепость как-то связана с этими событиями.
От брака Асандра и Динамии остался сын с иранским именем Аспург. После некольких лет дворцовых интриг, смены римских ставленников, Аспург утвердился в 14. г. н. э. на боспорском троне, для чего ему пришлось съездить на поклон в Рим и прибавить к своему титулу формулировку «друг римлян», то есть признать над собой власть империи. Аспург опирался на так называемых аспургиан, которые были, очевидно, не просто чем-то вроде группы ситуативных сторонников, а сильным кланом, племенем, из числа сарматских племен азиатской части Боспорского царства.
В степной части Крыма продолжался процесс сарматизации скифского населения. В крымский «плавильный котел» этносов втягивались и тавры.
Между 14 и 23 гг. н. э. Аспург провел крупную военную экспедицию. Результатом его решительных действий стало подчинение скифов и тавров Боспору. Археологи отмечают, что в эти годы в городах западнокрымского побережья, долгое время бывших предметом спора между херсонеситами и скифами, произошли большие разрушения, пожары и прочие события, типичные для военных действий. Жизнь в Керкинитиде в это время вообще прекращается.
Слабеющий Херсонес все больше входил в сферу влияния усиливающегося Боспора. Такой дисбаланс сильно беспокоил правителей Римской империии. Сын Аспурга, Митридат VIII, был не только тезкой и потомком Митридата Великого, но и обладателем очень похожих амбиций. Утвержденный римским императором Клавдием на Боспорском троне, этот новый Митридат задумал добиваться полной независимости от Рима. Чтобы усыпить бдительность римлян, он отправил своего младшего брата Котиса в имперскую столицу. Но Котис «слил» его планы Клавдию, и в Риме приняли решение: Митридата VIII от власти отстранить, а новым боспорским царем утвердить Котиса. В 45/46 гг. н. э. римская военная экспедиция во главе с Авлом Дидием Галллом, будущим наместником Британии, прибыла в Боспорское царство и реализовала данное решение.
Митридат VIII бежал, но не смирился с поражением. Он дождался, когда основные силы римлян во главе с Дидием были выведены из региона, и начал войну против оставшихся нескольких римских когорт. Пара тысяч римлян, под командованием Юлия Аквилы, совместно с верными Котису боспоритами, снабженными римским оружием, в союзе с кочевым сарматским племен аорсов, развернули боевые действия на Кубани против Митридата VIII и его союзников, тоже из местных ираноязычных племен. Хотя эта война происходила не в Крыму, однако тактические приемы, зафиксированные историком Тацитом, отображенные в описании этих событий, были характерны, очевидно, для ведения войны римлянами и в других землях Северного Причерноморья – возможно, и в Крыму. Итак, слово Тациту, события 49 г. н. э. на Кубани:
«Враг был отброшен, и они (боспориты Котиса и римляне. – Прим. авт.) дошли до покинутого Митридатом вследствие ненадежности горожан дандарского города Созы; было принято решение им овладеть и оставить в нем гарнизон. Отсюда они направляются в земли сираков и, перейдя реку Панду, со всех сторон подступают к городу Успе, расположенному на высоте и укрепленному стенами и рвами; впрочем, его стены были не из камня, а из сплетенных прутьев с насыпанной посередине землей и поэтому не могли противостоять натиску нападавших, которые приводили в смятение осажденных, забрасывая их с возведенных для этого высоких башен пылавшими головнями и копьями. И если бы ночь не прервала сражения, город был бы обложен и взят приступом в течение одного дня. На следующий день осажденные прислали послов, просивших пощадить горожан свободного состояния и предлагавших победителям десять тысяч рабов. Эти условия были отвергнуты, так как перебить сдавшихся было бы бесчеловечной жестокостью, а сторожить такое множество – затруднительно: пусть уж лучше они падут по закону войны; и проникшим в город с помощью лестниц воинам был подан знак к беспощадной резне. Истребление жителей Успе вселило страх во всех остальных, решивших, что больше не стало безопасных убежищ, раз неприятеля не могут остановить ни оружие, ни крепости, ни труднодоступные и высокогорные местности, ни реки, ни города» [107].
Римляне выиграли эту войну малой кровью. Но Черное море, совместно с таврами, отомстило римлянам. Возвращаясь из Боспора, римские корабли попали в шторм. Несколько военных судов были выброшены на берег, контролировавшийся таврами. По своей давней привычке, тавры сочли это подарком моря, перебили множество римских воинов и убили даже префекта когорты, то есть командира нескольких сотен человек.
Проиграв войну, Митридат VIII при посредничестве вождя аорсов сдался римлянам на почетных условиях, был доставлен в Рим и прожил там до 68 г. н. эры.
Котис остался править Боспорским царством. И он, и последующие правители Боспора, использовали в своей титулатуре выражение «друг Цезаря и друг римлян», признавая верховенство Рима. Котис даже взял себе второе имя – Тиберий Юлий, ввел на Боспоре культ римского императора и стал жрецом этого культа. Тибериями Юлиями стали называть себя и наследники Котиса на престоле, в дополнение к их местным тронным именам. Дружба с Римом позволяла боспорским царям обращаться за военной помощью к римлянам, в случае опасности, и не мешала расширять свое влияние на полуострове.
После разгрома Митридата VIII, основными противниками Боспора были ираноязычные племена скиифов и сарматов, а также давний конкурент – Херсонес.
Римские войска на территории Херсонеса в I—III вв. н. эры
При Митридате Великом, до 89—85 г. до н. э., в прибрежных городах Юго-Западного Крыма, являвшихся зоной непосредственных политических интересов Херсонеса, стояли понтийские гарнизоны. На заключительном этапе Митридатовых войн херсонеситы выступили на стороне Рима, и Гай Юлий Цезарь принял Херсонес под римский протекторат.
В середине I в. н. э. в Центральной и Восточной Европе произошли крупные перемещения народов. Скандинавы, готы и сарматы совершили целую череду миграций, войн, взаимовлияний. В этом сложном процессе непосредственное отношение к Крыму имеет натиск сарматских племен на запад и установление первых контактов между сарматами и германцами. Сарматы с этого времени явно преобладают в степном и предгорном Крыму, скифы перенимают их культуру и смешиваются с сарматами. Среди сарматских племен во второй половине I в. н. э. начинают выделяться аланы, племя энергичных и умелых воинов. По одной из гипотез, аланы первоначально были чем-то вроде рыцарского ордена – объединения знатных тяжеловооруженных воинов, которое постепенно собрало под своей властью несколько сарматских племен. Предположительно, основной людской массой этого племенного союза стали аорсы, которые в ходе римско-боспорской войны воевали с сираками.
Царь с сарматским именем Фарзой в середине I в. н. э. распространил свою власть в низовьях Днепра и степном Крыму, объединил скифские кланы, которые в Крыму были разрозненными со времен Диофантовых войн. Фарзой начал чеканить в Ольвии золотые монеты со своим именем. Это был прямой вызов Риму, а Рим считал Северное Причерноморье важным регионом. Воспоминания о Митридате Великом и его планах были еще свежи. Римская империя не могла допустить создания мощного объединения варваров, которое бы охватило все степи Северного Причерноморья. Тем более, что сарматское племя языгов в 50-е гг. I в. н. э. поселилось на венгерской равнине и могло бы стать одним из передовых отрядов великого нашествия варваров на Рим, вроде того, которое замышлял Митридат VI Евпатор.
Сарматы и скифы в начале 60-х гг. I в. н. э. осадили Херсонес – не исключено, что подстрекаемые боспоритами. Скорее всего, участвовали в этих атаках и тавры, которые в то время смешивались с выходцами из степного Крыма. Собственно, во второй половине I в. н. э уже в разгаре формирование нового этноса – тавро-скифо-сарматов, под сильным влиянием сарматской культуры.
Жители Херсонеса обратились за помощью к своей метрополии. Рим отправил в 62 г. н. э. Тиберия Плавтия Сильвана, наместника провинции Мёзия (ныне, в основном, – территория Болгарии, частично Сербии и Румынии), против «поднявших волнения сарматов». Римляне в то время уже вовсю использовали варваров в качестве союзников в войнах против других варваров. И в этой войне, несмотря на наличие крупных морских и сухопутных сил у Плавтия Сильвана, римляне привлекли к участию на своей стороне племена даков, бастарнов и роксоланов. Коалиция нанесла поражение Фарзою. Римские войска, предположительно, взяли Ольвию. Они сняли осаду с Херсонеса и, очевидно, провели несколько военных операций в Юго-Западном и Северо-Западном Крыму. В составе войск Т. Плавтия Сильвана были не только легионеры, но и моряки Равеннской эскадры – грозная римская морская пехота, способная и к абордажному бою, и к военным действиям на суше. Предположительно, во время этой военной кампании морские пехотинцы основали римскую крепость Харакс на мысе Ай-Тодор, где сейчас находится особняк «Ласточкино гнездо». На границах сельскохозяйственной округи Херсонеса в эти годы был возведен оборонительный вал – обычная практика для римской армии на границах с варварами.
В 68—69 гг. в Риме настал «год четырех императоров». В связи с гражданской войной, римляне вывели свой экспедиционный корпус из Крыма. Катастрофических последствий для Херсонеса это не повлекло. Катастрофа произошла у их врагов. Поселения Северо-Западного Крыма на рубеже I – II вв. пришли в запустение, в других степных крымских районах население сократилось, зато в предгорьях выросло. Археологи связывают эти события с очередным этапом передвижения воинственных сарматских племен. Спасаясь от агрессивных сарматских племен, группы скифов уходили в горы и были там ассимилированы таврами. Наряду с ираноязычными тавроскифами, разные группы которых восприняли элементы сарматской культуры в разной степени, в Крыму присутствовали и сугубо сарматские племена. Пользуясь затуханием скифского влияния в Крыму, боспорский царь Рескупорид I (правил в 68/69—123/124 гг. н. э.) успешно воевал с варварами. Боспорское царство во второй половине I в. н. э. устроило свою военную базу в цитадели Калос-Лимена. База просуществовала, предположительно, до начала II в. н. эры.
Основным населением Херсонеса и городов крымской части Боспорского царства были греки. Поселявшиеся в этих городах немногочисленные варвары быстро усваивали греческую культуру и растворялись в греческой среде. Впрочем, династия боспорских царей после смерти Митридата была сарматской, имелись также династические контакты Боспора с фракийцами. Население сельской округи приморских городов Крыма было варварским, сармато-скифским, и в большой степени зависело от городской знати греческого происхождения. Впрочем, на исторической родине греки считали городское население черноморских греческих колоний полуварварами, высмеивали их произношение, простоту нравов, суеверия, элементы варварских культов, проникших в городскую жизнь колонистов Причерноморья.
Более обособленно, чем греки-колонисты, в Крыму держались римляне. Со второй половины I в. н. э. римские гарнизоны время от времени вводились в некоторые места крымского побережья, по мере изменений политической обстановки в Крыму и на других участках имперской границы.
Римляне в прибрежных водах Крыма использовали, в основном, либурны: одно-двухъярусные гребные суда, иногда на них ставили большой парус. 50—80 гребцов и 30—50 морских пехотинцев, при свойственной этому классу судов значительной маневренности, обеспечивали высоую эффективность абордажного боя, десантных операций. 20 либурн, не самых крупных, могли перевезти целую когорту римской армии (около 600 человек). Эти корабли прекрасно себя зарекомендовали в действиях против пиратов.
В середине II в. н. э. в Херсонес и его окрестности были введены солдаты V Македонского легиона, а через несколько лет их сменила вексилляция (особый отряд, подразделение, выделенное из более крупного подразделения, для разведки, гарнизонной службы или выполнения других задач) I Италийского легиона, во главе с военным трибуном.
Во II—III вв. н. э. один из крымских римских военных лагерей был многие годы на большом отдалении от Херсонеса – в среднем течении р. Альма, на территории современного села Заветное, Бахчисарайского района. В этом лагере римские солдаты XI Клавдиева легиона так основательно обустроились, что даже развернули производство стекла.
Вероятно, в 173—174 гг. н. э. в Крым прибыл с военным отрядом Т. Аврелий Кальпурниан Аполлонид, объединил римские гарнизоны в Крыму под единым командованием и разгромил угрожавших Херсонесу варваров. Сразу после этих событий либо с рубежа I—II вв. н. э. вексилляции на Крымском полуострове формировались, в основном, на основе военнослужащих XI Клавдиева легиона. Кроме легионеров, во II в. н. э. в Крыму появилось много вспомогательных подразделений, находившихся в оперативном подчинении XI Клавдиева легиона. В частности, среди таких вспомогательных частей были кавалеристы I алы (конного подразделения) Атекторигианы.
Римляне размещались не только в самом городе Херсонес, но и на находившейся за его пределами Северной стороне современной территории г. Севастополь, на высоте Казацкая и гребне Сапун-горы и на территории современной Балаклавы. Гарнизон расположенной в Балаклаве крепости насчитывал несколько сотен человек и поддерживал связь с башней, находившейся на высоте Казацкая, и с другими постами оборонительной системы. В случае наступления врагов на Херсонес с востока, вдоль юго-восточного склона Сапун-горы, гарнизон мог нанести фланговый контрудар. Кроме того, крепость преграждала самый удобный путь с суши, с севера, к Балаклавской бухте. Эта крепость была вынесена довольно далеко за линию небольших укреплений и сторожевых постов, окаймлявших принадлежавшую херсонеситам сельскохозяйственную территорию. Такие крепости, находившиеся чуть дальше за пределами лимеса (границы), были очень характерны для имперского пограничья того времени. Удобная Балаклавская бухта использовалсь для стоянки римских военных кораблей.
Формально этот херсонесский укрепрайон принадлежал со второй половины II в. н. э. не имперскому лимесу, а пограничью союзного, формально независимого, хотя фактически и очень зависимого, государства Херсонес. Но на деле римские военные действовали здесь так, как на собственно имперских границах.
Крупной римской крепостью на крымском берегу стал Харакс на мысе Ай-Тодор. Его гарнизон составлял, вероятно, до 500 человек. Римляне то вводили сюда войска, то эвакуировали их. Харакс служил и маяком, и дозорным пунктом. Главным предназначением этой крепости была борьба с морским и сухопутным разбоем тавров: римляне боялись повторения событий 49 г. н. э., когда тавры вырезали множество воинов, потерпевших кораблекрушение. Римские легионеры изготовили глиняные водопроводные трубы и провели со склонов Ай-Петринской гряды воду в крепость, построили казармы, термы, мощные оборонительные стены. С севера вход в крепость прикрывали двухбашенные ворота. Паровое отопление согревало мозаичный пол. Помещения были украшены рельефными изображениями. Судя по обилию найденных женских украшений, в крепости Харакс жили и женщины. Здесь обнаружены также медицинские инструменты, распространенные в Древнем Риме.
С Южного берега Крыма в глубину полуострова, в том числе к Херсонесу, римские легионеры ходили через перевал Шайтан-Мердвень (Чертова лестница) и сделали эту древнюю горную тропу более удобной.
К сожалению, историкам почти ничего не известно о подробностях военных действий римлян против варваров в Крыму II в. н. эры. Остается реконструировать тактику римских войск этого периода для крымского театра военных действий, основываясь на тех источниках, которые относятся к военным кампаниям, проводившимся в соседних регионах. Офицер Флавий Арриан оставил очень ценные свидетельства в своей «Диспозиции против алан». Это инструкция, которую он написал в 135 г., готовясь к битве с воинственными конниками алан, в Каппадокии (Малая Азия, территория современной Турции).
Арриан советовал для продвижения в походном порядке использовать следующее построение. Впереди конные разведчики, по двое; за ними – конные лучники; за лучниками – другие вспомогательные кавалерийские соединения, тоже построенные по два. За кавалерией должны следовать пехотные части, построенные по 4 тяжеловооруженных воина в ряд, прикрытые вперед лучниками, а по флангам – всадниками; позади пеших воинов – отборные всадники, кавалерийская элита; затем – всадники, входящие в легионы; следом – повозки с катапультами (торсионные машины, метавшие тяжелые стрелы, расчет состоял из 11 человек), в качестве тягловой силы использовались обычно мулы); затем – группа высших офицеров, командование всего войска, за ними – лучшая когорта, причем двойная (около 1 200 человек), набранная из самых образованных, знатных и рослых (172—178 см вместо обычных для римлянина 165 см) воинов, построение по 4 в ряд, впереди идут дротикометатели; за двойной когортой – еще несколько подразделений пеших воинов; за ними – обозы; замыкает войско на марше вспомогательная кавалерийская часть; по флангам войско сопровождают параллельным курсом кавалеристы, построенные в один ряд.
Придя на место битвы, пехотинцы начинают вооружаться, расчехлять щиты, делать другие приготовления, причем молча, а кавалеристы должны выстроиться по периметру лагеря, чтобы прикрыть пехотинцев от возможного нападения. Далее, для битвы, войско должно выстроиться, по мысли Арриана, следующим образом.
Левое крыло (половина построенного войска от левого края фронта до середины), состоящее из пехотинцев-союзников, занимает позицию на возвышенности; тяжеловооруженные воины стоят впереди дротикометателей, а последние кидают дротики поверх голов передовых рядов.
Правое крыло строится на другой возвышенности, причем союзники-лучники ставятся на самый дальний край правого крыла. Впереди лучников – лучшая когорта, италийские легионеры.