Звездный странник – 5. Господин инспектор

Глава 1. Начало

Тьму свистящего в ушах сжатого пространства вдруг прорезал резкий свет. Свет сотен солнц заставил сильно зажмурить глаза стремительно падающего вниз человека. А уж потом тело влетело в рыхлый снежный сугроб, погрузившись метра на два – на три, вскользь больно ударившись плечом обо что-то твердое. И тот час кожу обожгло ледяным холодом колючего снега, накрывшего его с головой. Судорожно замахав руками, человек тут же попытался выбраться, но не смог – голова сильно кружилась, неимоверно тошнило, и от всего этого он все никак не мог сориентироваться – где же здесь верх, а где – низ. И куда, собственно, надо пробиваться.

Стуча зубами, Сергей наконец-то ухватился за что-то – явно колесо машины, и потянулся, стараясь выбраться из сугроба.

Пробираясь на ощупь в рыхлом снегу по промятому им при падении тоннелю, и машинально прикидывая про себя – в какой мир он попал на этот раз, и самое главное – в какое время, Сергей высунул голову наружу и на мгновенье замер. Он находился в центре огромной свалки старой дорожной техники, а вокруг него мрачной тесной стеной возвышались гигантские монолиты Мегаполиса, заслоняя и без того серое небо. А солнце здесь, внизу, никогда не появлялось, только отсвечивая от миллионов окон, свет от которых отражали миллиарды снежинок.

Выбравшись на боковое колесо перевернутого трейлера, скорчившись и мелко дрожа, он зачерпнул пригоршню грязного снега и энергично растер им лицо, стараясь прийти в себя. Стало немного полегче.

Как же там мужики? – подумал он о восставших, о Стокере. – Удалось ли им? Живы?

Перед его взором почему-то предстали коридоры космической базы, залитые кровью и усеянные разорванными трупами, медленно разлагающиеся нейтринными парами. Сергей решительно потряс головой, прогоняя эти видения. Сейчас я в другом мире, одернул он себя, и космическая база – это еще только очень уж глубокое будущее.

Он оглянулся. Вроде бы где-то здесь я и в прошлый раз очутился, подумал он, внимательно рассматривая окрестности. Вон, точно – знакомое место. Стенка ближайшего монолита довольно основательно была завалена горой мусора, явно накиданного не менее чем за сотни лет. В свое время на этой помойке он провел достаточно много времени. Но не этим она была интересна в данный момент, а тем, что правее от нее должен был находиться вход в старую подземку, а там – посты наблюдения разных группировок – чтобы первыми успеть к свежесброшенному хламу.

Шагах в пяти от себя Сергей заметил канавку хорошо протоптанной тропинки, уходящей вниз.

Не чувствуя уже холода и увязая в глубоком грязном снегу, он попытался добраться до ухоженной тропинки.

– Ха! Саксонец! – вдруг услышал он громкий голос. – И опять – голый!

Сергей резко обернулся, потирая ушибленное плечо. Из помятого автобуса через разбитое окно выглядывал Рябой Джонни.

– Рябой, какое сегодня число? – первым делом спросил Сергей, быстренько сворачивая к автобусу.

– Восемнадцатое, – недоуменно ответил дежурный, глядя на приближающего голого человека.

– А месяц? – продолжал свои расспросы Сергей, стараясь ступать на резину порванных шин.

– Февраль, – ответил Джонни, выбираясь из своего наблюдательного пункта.

– Год?

– Пятьдесят второй?!

Рябой с силой отодвинул обломок двери, выбираясь наружу.

Сергей кивнул, мысленно производя несложные подсчеты – дату своего исчезновения из этого мира он помнил прекрасно, не смотря на все дальнейшие передряги. Сегодня Элора ляжет на медицинское обследование, вдруг промелькнуло в голове.

Криво усмехаясь, Рябой быстро скинул свою куртку. Подал Сергею.

– Побежали к нашим, а то околеешь, – предложил он.

Торопливо закутавшись и радуясь теплу Сергей посмотрел на свои ноги – бежать босиком по груде мусора…

– У тебя, случаем, нет каких-нибудь тряпок – на ноги? – спросил Сергей, энергично переминаясь с ноги на ногу и по-прежнему дрожа.

Бомж неторопливо порылся в своем рюкзачке. Вытащил несколько дежурных тряпичных мешков – под свежий мусор.

– Пойдет? – все-так же усмехаясь, спросил он.

Огненная жидкость мутного самогона, раздирая горло, жестко прокатилась по пищеводу, вызвав спазм в желудке. Сергей резко выдохнул воздух – стало полегче.

– Опять неудачное самоубийство? – криво улыбаясь гнилыми зубами спросила старая Флу, впрочем вполне добродушно.

– Опять, – кивнул Сергей, соглашаясь и кутаясь в худенькую накидку. – Но это все не по моей воле.

– Мы так и подумали…

– А почему снова голый? – поинтересовался Рябой.

– В этом вся и фишка, – неопределенно ответил Сергей, наклоняясь поближе к костру в слабой попытке согреться. Отвратительная, с плесневелым привкусом, самогонка пока не помогала.

Бомжы заулыбались.

– На, закуси, – сказал Джонни, протягивая ему кусок засохшей колбасы, явно – с помойки.

Сергей взял. В прошлое свое пребывание в Подземке ему приходилось и не такими продуктами питаться.

Откусив небольшой затхлый кусочек, он подбросил в огонь пару обломков какой-то мебели.

Прошло уже больше месяца, подумал Сергей. Дрейпер, поди, рвет и мечет. Надо срочно увидеться с ним. А то он наломает дров и загубит все дело. И к базе потом уже не подберешься – доступ будет закрыт. Предстоящее слияние племен – единственный шанс туда попасть. Там чужаков не жалуют – особенно из-за слухов о каннибализме. А это все-таки последняя возможность разделаться с Электронным мозгом будущего и изменить ход истории этого мира.

Впрочем, Дрейпер вполне мог и сам попытаться. Вожди племен, по всем срокам, уже должны были начать съезжаться.

– А что? – спросил Сергей. – У Рыжего Яна ничего не слышно?

– Он сейчас зовется императором Клавдием, – засмеялись бомжи.

– Да все спокойно, – ответил Дикарь, вожак племени. – Что ему сделается?

Значит еще не начинал. Есть шанс его перехватить. А то с моим исчезновением было ему о чем задуматься.

Озноб судорогой пробежал по телу и Сергей скрючился еще больше, невольно посмотрев на бутыль с самогоном.

– Что, еще не пробрало? – спросил Дикарь, заметив его состояние.

Сергей промолчал, стуча зубами.

Вожак встал, похлопал Сергея по плечу.

– Пойдем, – сказал он.

Сергей покорно встал, плотнее кутаясь и борясь с ознобом.

– А как же Угрюмый? – спросил кто-то.

– Объясним, если что, – ответил Дикарь. – Оправдаемся. Отступной, в крайнем случае, Саксонец даст.

– Он же голый?

– Найдет где-нибудь.

Пройдя по низкому тоннелю, скудно освещаемому электрическими лампочками (значит моя геоэлектростанция все еще работает, с легким удовлетворением подумал Сергей – приятно все-таки приносить пользу), они очутились у ряда каморок, сложенных из разношерстного упаковочного материала, Дикарь откинул одну из тряпичных ширм и вошел внутрь. Сергей меланхолично вошел следом.

– Лучшее средство – это женское тело, – назидательно сказал Дикарь, закрывая за собой накидку. – Оза! – позвал он в темноту каморки.

И уловив удивленный взгляд Сергея, пояснил.

– Она снова осталась одна.

В темноте что-то зашевелилось.

– Не кричите, – услышали они тихий девичий голос. – Дети только что уснули.

Действительно, Оза! – поразился Сергей с облегчением. – А Дрейпер пугал, что возьмет ее в заложники.

– Ложись с ней, – усмехаясь сказал Дикарь. – Она же – твоя жена. Согреет лучше всякой грелки.

Да, жена, совершенно невесело подумал он, неловко топчась у порога и растирая свои плечи. Я словно какой-то восточный падишах. Такое обилие жен. Есть вот эта жена – девочка-женщина, рано состарившаяся от тягот жизни. И есть еще жена наверху, молодая аристократка, стойко переносящая вдруг свалившиеся на нее проблемы. Есть еще одна Элора – которой уже двадцать восемь лет, и которая, несмотря на такой молодой возраст, уже много повидала, испытала, и уже успела устать от жизни. Есть другая Элора, которая с "Атланта", загадочная и неотразимая. И есть еще Элора из Леса, родная и вместе с тем совершенно непонятная… Итого получается уже пять жен, причем четыре из них – Элоры.

– Законы ты знаешь, – кряхтя сказал Дикарь, хлопая себя по коленям серыми заскорузлыми ладонями. – В голодуху каждый мужик должен содержать хотя бы одну бабу.

Он вышел, задернув за собой ширму. Стало совсем темно.

Сергей замер, потихоньку ожидая, когда глаза хоть немного привыкнут к темноте.

– Иди сюда, – услышал он шепот и покорно пошел на звук, шаря перед собой руками.

Наконец наткнулся на топчан. И тот час крепкие худенькие руки ухватили его и потянули на себя. Он повалился на ворох тряпья.

– Привет, Сержик, – прошептал тихий голос. Только она так его называла, с самой первой их встречи. – Вот мы снова и встретились.

– Здравствуй, Оза, – ответил он сквозь стиснутые зубы, трясясь от холода.

– Совсем озяб, – пробормотала она.

Привстав на кровати девушка быстро раздела его (он с трудом разжимал пальцы, чтобы отдать свое тряпье – организм ужасно не хотел с ним расставаться – так было холодно). Разделась сама. Легла рядом. Укутала их обоих толстым слоем рваных одеял. Плотно прижалась грудью к его груди, обжигая.

Он хотел было извиниться за свое состояние, но сил уже никаких не осталось. Ослабленный сражением на базе и переходом сквозь миры, организм был окончательно добит холодом.

Она принялась мягко поглаживать его спину. А он вдруг отрешенно подумал, что всего лишь меньше часа назад он держал оборону на космической базе, а в соседней комнате жгли Густава с Игорьком и его девушкой. И теперь как-то странно даже подумать, что отсюда до тех совсем ведь еще недавних событий – целых тринадцать тысяч лет глубокого будущего!

Надо решить, что теперь делать, подумал он, прогоняя все постороннее прочь, и невольно прижимаясь к Озе. Наверное, еще с первобытных времен, сложилось у мужчин – ночью, когда особенно остро всплывают воспоминания о всех своих проблемах, искать панацею у женщин. Все-таки женщины ночью чувствуют себя более уверенно, чем мужчины. Так заложено природой. И явно – неспроста.

С одной стороны он – в Подземке, принялся анализировать Сергей возникшую ситуацию. Есть хорошая возможность попасть на военную базу. И нетерпеливый Дрейпер, который может не ждать его, действовать самому и, независимо от результата, только испортить все дело.

А с другой стороны, скоро дата смерти Элоры – двадцать девятое февраля, в воскресенье, и необходимо быть рядом с ней, постараться ее защитить – не сидеть же в этот день сложа руки? А уж тем более – в бессилии метаться по камере.

Поднимешься наверх – арестуют, и ни к Элоре, ни к электронному мозгу уже не попадешь.

Если сейчас идти к Дрейперу, то с чем? Все мои данные остались наверху. Только часть – схема базы и мотоцикл с оружием – здесь в тайнике. Из всех остальных сведений помню-то я много. Но и все же. Да и лишняя техника не помешала бы. Хотя сейчас где мне ее взять? Появление у Дебюсси или в конторе – однозначный арест.

Итак, осталось одно – надо сразу решать с базой, так как второго шанса попасть в Подземку может и не быть.

Значит все-таки первым делом необходимо отправиться к Дрейперу. Для этого: сходить к тайнику, и на мотоцикле быстренько добраться до точки связи с Дрейпером, и здесь ждать связного, чтобы уже с ним – к Дрейперу. В голове все равно многое что осталось по поводу ловушек. Заодно – хоть какая-то гарантия безопасности.

А может, мои усилия совершенно напрасны? – вдруг сами собой переключились его мысли. – Может, уничтожение этой военной базы не поможет? Ведь существует же в будущем Суперкомпьютер и мир, которым он управляет? Зачем тогда вся эта суета? Но все же… Почему бы не попробовать и не довести начатое дело до конца? Тем более, что это оставшаяся вычислительная сеть, наделенная какой-то реальной силой, которая может еще захватить какую-то власть и диктовать свои условия – последняя, так как все остальные я уничтожил. В-общем, жизнь покажет, кто был прав.

Как я устал, – тяжело подумал он, невольно плотнее прижимаясь к худенькой жилистой девочке, – от всей этой жизни, от болтаний по мирам! Скорей бы уж конец!

Женское целительное тепло, обжигая, волнами разливалось по его телу, заставляя мурашки, щекоча, бежать вверх, к голове, под самую черепную коробку, к макушке.

Он и не заметил, как уснул.

И снилась ему космическая база, квартирка Рёника. Веселье. И тут же – Элора, Ричард, Женька с Капитаном… Все улыбаются друг другу, шутят… И так ему вдруг стало хорошо!..

Что-то его разбудило. Прислушался, не открывая глаз и стараясь ничем не выдать своего пробуждения. Как он понял по своим внутренним часам – спал не более часа, а то и меньше.

Первая мысль – где это я?

Рядом кто-то шевельнулся, обвил его худенькими ручками, прижимаясь. Он почувствовал обнаженное женское тело.

И тут же тяжесть предстоящих забот навалилась на него, усиливая тяжесть проснувшихся воспоминаний о восстании.

Но в этот момент он услышал тихий детский шепот. Тут же открыл глаза – узкая полоска света проникала из-за ширмы. Осторожно приподнялся. Увидел любопытные детские глазки. Явно – близнецы. Тут же рядом с ними – полуторагодовалый ребенок в голубенькой одежде.

Карапузы не спали. Серьезно смотрели в четыре глаза на незнакомого дяденьку. Не спал и самый маленький.

Наконец самый маленький, не сводя настороженных глаз с Сергея, взял в руки старенького плюшевого мышонка. Посадил его рядом с собой.

– Пи-пи. Пи-пи. Пи-пи, – проговорил он.

– Писить? – тихо спросил Сергей.

– Неа, – недовольно проговорил карапуз, тряся мышонком. – Пи-пи, пи-пи!

– Мышонок, – наконец сообразил Сергей – так ведь мышки пищат.

– Сесь! Сесь! Сесь! – радостно продолжил карапуз, наконец-то улыбнувшись, а кто-то из близнецов, осмелев, тоже сел рядом.

– Сидит! – догадался Сергей.

– Саня! Саня! Саня! – еще более радостно закричал малыш.

– С Саней! – понял Сергей.

Все трое радостно засмеялись, и проснувшаяся Оза, тоже улыбнувшись, протянула руку из под одеяла и потрепала их по добрым доверчивым головкам.

– Самый маленький – мой сын? – спросил он.

– Кто его знает, – равнодушно ответила она. – Но скорее всего – вряд-ли.

Мой, твердо подумал Сергей, глядя на маленький комочек. Сердце защемило. Ведь только так Эдик мог стать его потомком. Надо же?! У меня есть сын! – снова повторил он про себя, все больше и больше волнуясь. Вот я уже и отец!

Он смотрел на детишек, на таких серьезных близнецов, на малыша, и вдруг ярко вспомнил Эдика. Эти малыши со временем умрут, умрут их дети, и дети их детей, и еще многие дети детей, прежде чем родится Эдик! Сергей энергично потряс головой, прогоняя это мрачное, хоть и верное, наваждение.

Оза прижалась к нему, погладила ему живот, опуская руку все ниже и ниже.

Однако давно она одна, подумал Сергей, убирая ее руку. Без мужчины здесь очень тяжело. Тем более – с детьми.

Он встал. Принялся одеваться.

– Ты куда? – озадаченно спросила Оза.

– Мне надо идти. Тороплюсь, – пробормотал он. Вдаваться в долгие объяснения ему не хотелось.

Оза только промолчала. В подземке мужчина – всегда главный, каким-бы слабаком он не был.

О чем это мы с Дрейпером договорились? – сосредоточенно вспоминал Сергей, вышаривая в полумраке свои тряпку за тряпкой, пытаясь восстановить в деталях такую далекую сейчас беседу, и прогоняя перекрывающие их воспоминания о Лесе и космической базе.

Оделся. Вышел, не обернувшись.

Сергей вернулся к костру. Ничего здесь не изменилось со времени его ухода. Те же лица, в тех же позах. Ему тут же подали стакан с мутной самогонкой.

– Мне нужно в Заброшенный город, – сказал он Дикарю, садясь на свое место. – Дашь одежду, еду, какое-нибудь оружие?

– Прям сейчас? – удивился тот.

– Да.

Вожак пожал плечами, неспешно подкидывая пару ножек от стульев в костер.

– Там сильно неспокойно. Что ты там забыл? – с любопытством, пристально посмотрел он на Сергея.

– Должок отдать, – демонстративно поморщился Сергей, стараясь не глядеть на Вожака – тот, умудренный огромным жизненным опытом, запросто проникал в душу сидящего перед ним человека и видел его насквозь.

Бомж понимающе кивнул.

– Дело твое, – только и сказал он. – Только старый путь сейчас наглухо закрыт. А нового пути ты не знаешь – давно не был в наших краях. Многое что изменилось.

– Объясни дорогу. У меня хорошая память, – тут же принялся настаивать Сергей.

Дикарь покачал головой.

– Сложно сильно, – сказал он. – Нужен провожатый.

– А кто знает, как туда добраться? – не унимался в своих расспросах Сергей.

– Многие знают. Но вряд ли кто пойдет.

– Почему?

– На днях на наш караван напали. Неподалеку от ворот. Еле отбились. Так что бандиты где-то еще поблизости. Переждать надо.

Сергей отрицательно покачал головой.

– Нет времени, – коротко ответил он.

Дикарь кивнул. Встал. Скрылся в глубине ходов. Вернулся довольно быстро.

– Нашел я тебе провожатого, – улыбаясь, произнес он. – Пойдет Оза.

– Нет, – отрицательно покачал головой Сергей, решив, что не зачем ей самой лезть в лапы Дрейперу. – Дай другого.

– Никто с тобой не пойдет, – возразил Дикарь. – А она к тому же сама вызвалась.

Вот даже как! – удивился про себя Сергей.

К костру вышла Оза. И теперь, при свете, он поразился, как же сильно она изменилась! Подросла. Взгляд усталый, серьезный. И зачем-то – три черных горизонтальны точки на переносице – по линии бровей.

– Зачем ты пошла? – спросил ее Сергей.

– Надоело на одном месте, – отмахнулась Оза. – А так – хоть какая-то смена обстановки. Хоть что-то новенькое. Я рада что ты снова появился, – вдруг добавила она.

– А я слышал, ты вроде как замуж собралась?

– Это не мешает, – чуть заметно покривилась Оза.

Ладно, решил он про себя, выйдем на знакомую дорогу, и я ее тут же отправлю домой.

Быстро собрали вещи в дорогу, тем более, что их оказалось совсем немного – одежда Сергею, немного еды (собрала старая Флу), спальник (как показывала суровая практика подземных жителей – даже если ты отлучился из племени ненадолго – спальник и запас еды должен быть обязательно), старый полусточенный ножик для мелочей – хорошего ножа дать не могли – не было лишних.

Из оружия – два остро заточенных прута арматуры.

Да еще страшная ценность – фонарик. Личный. Озы. Очень старый, в разбитом корпусе, туго перебинтованный неровно порванными полосками какого-то тряпья. И комплект запасных батареек, разложенный по нескольким герметичным, непромокаемым коробочкам, которые вместе с зажигалками они распихали себе по разным внутренним карманам – для надежности.

За детьми осталась присматривать старая Флу.

Глава 2. В пути

Первые полчаса они шли по караванному пути. Тоннель был широкий, дорога – очищенной. На некотором расстоянии располагались наблюдательные посты, которые прятались в завалах и нишах. Озу знали, пропускали. Хотя у них с собой была пропускная бумага, написанная Дикарем.

Оза шла первой, держа свой фонарь чуть в стороне – на случай если будут стрелять на свет. Наклон вниз – чтобы освещать только впереди себя. Кусок арматурины был привязан за ее спиной. Сергей послушно шел за девушкой, неся оба вещмешка. Железный прут он держал в правой руке.

Вдруг Оза остановилась. Тихонько свистнула.

– Ну, что надо? – раздался откуда-то сверху недовольный голос.

– Левая тропа в каком состоянии? – весело спросила девушка, игриво подсвечивая фонариком вверх, но никого не видя. – Пройти можно?

– Дня три назад Косой по ней вернулся, – донеслось в ответ. – Свет убери. Демаскируешь.

Оза послушно отвела фонарик.

Повернулась к Сергею.

– Пошли, что ли?

Только теперь он заметил рядом с девушкой трещину в тяжелом древнем бетоне. Явно – результат взрыва.

Оза решительно юркнула первой, унося с собой фонарик и в тоннеле сразу же стало темно.

Сергей замешкался – уж очень не похоже было на ухоженную тропу.

– Удачи, – донеслось сверху.

– Спасибо, – машинально ответил Сергей и втиснулся в узкую щель, стараясь не зацепиться за торчащие прутья старой арматуры.

Бетон с торчащим железом быстро закончился и какое-то время они пробирались по сильно искривленному земляному лазу, с примитивным крепежом стен и сводов. Молчали. И не потому, что говорить было не о чем – опасно на свободной территории.

И когда этим петляниям казалось не будет конца, лаз наконец-то выплеснулся в узкий, без рельс, тоннель.

Еще четыре часа энергичной ходьбы и они выбрались на простор – заброшенное депо. После узости бетонных лабиринтов высокие потолки и невидимые стены поражали. Когда-то здесь было большое городище. То ли перебили всех, то ли сами ушли. Но, судя по всему – это произошло очень давно – лет сто назад, а то и больше. Остался только один хлам.

Оза свернула в узкий проход, с любопытством освещая стоявшие по обеим сторонам вагоны – явно бывшие дома, судя по отделке вокруг, по разукрашенным всякими рисунками стенам, остаткам цветников. А этот проход – древняя улица. Луч выхватил полустертую надпись – "Аллея влюбленных". Сразу стало грустно. Когда-то здесь было много света, жили люди, радовались чему-то, строили планы, влюблялись, растили детей, стремились дать им хорошее образование… Здесь звучал детский смех, играли в игры, кипели страсти, влюблялись, ревновали, женились, растили детей, разводились, жестоко мстили… Куда все это исчезло? Только темнота да могильный холод.

Оза вдруг остановилась у какого-то непонятного сооружения.

– Здесь и заночуем, – сказала она и достала из вещмешка веревку с крюком на конце. Ловко кинула, зацепившись за куски торчавшей под потолком арматуры.

И только теперь Сергей понял что там под потолком – узкая ниша, фактически невидимая снизу.

Девушка быстро поднялась по завязанным узелкам. Посветила в нишу фонариком. Ловко забралась внутрь. Снова выглянула.

– Здесь никого не было, – удовлетворенно сказала она Сергею. – Только мои следы. Хорошее место. Я тут обустроюсь, а ты пока поищи дров. Только фонарик дать не могу.

Сергей кивнул, опустил вещмешок на землю, и, держа в правой руке арматурину, молча ушел в темноту, стараясь отдалиться метров на сто так как полагал, что ближайшие к месту ночевки дрова Оза соберет и без него.

Абсолютно ничего не видя, он медленно шел, держась левой стороны улицы. Сергей осторожно ощупывал попадавшиеся предметы, надеясь натолкнуться на остатки заборов, штакетника, кустарников. Иногда везло – попадались какие-то деревянные обломки – либо просто валялись, либо были прикреплены к чему-то, и тогда Сергей, ничего не видя, с осторожностью отламывал их, почему-то в глубине души считая, что он варварски разрушает чью-то жизнь, и мысленно и искренне прося за это прощения. Пару раз он наткнулся на что-то острое, порезался – и каждый раз, сплевывая, быстро отсасывал кровь – чтобы грязь не попала =– не хватало еще заражения крови. И когда решил, что для ужина собранных им дров вполне достаточно, повернул обратно, снова держась левой для себя стороны – вдруг попадется что-нибудь еще?

Рука его уткнулась в гранитный фундамент монолита и он вдруг остановился. Ему показалось, что гигантский муравейник наверху все еще живет своей собственной жизнью. И он вдруг закрыл глаза и прижался правой ладонью к холодной стене – в левой он держал дрова и железный прут. Попытался сосредоточиться и мысленно проникнуть вглубь. И тот час одернул руку – ему показалось, что все тот же бесцветный голос, тот же, что и тогда, у дриад, требовательно окликнул его откуда-то из глубин мироздания – "Ты где?"

И Сергей поспешно вернулся к нише, в которой уже разгорался костер. Поднялся по узелкам, зацепив веревкой дрова к спине. Ввалился в нишу.

– Ты что? – тихо прошептала Оза, мгновенно настораживаясь от выражения его лица и быстро хватаясь за нож.

– Так, показалось, – ответил Сергей вытирая пот, и девочка недоверчиво покосилась на него, но ничего не сказала, быстро закрыв за ним отверстие заранее припасенными щитами.

Походный ужин быстро сготовился и так же быстро, в полном молчании, уничтожился. Настроение у путешественников улучшилось. Глаза Озы заблестели.

– А твой-то знаешь что учудил? – вдруг лукаво сказала она, тщательно, чтобы не пахла, вытирая посуду, и складывая ее в рюкзак.

– Что? – непроизвольно поддавшись ее влиянию спросил он. Да и самому было интересно. Тем более, что Оза только что невольно проговорилась, что младшенький – действительно его сын.

– Полностью разобрал кварцевый регулятор. И даже током ни разу не ударился!