Сборник рассказов. Истории жизни

1

Онкология. Диагноз прозвучал как приговор. Ольга вышла на крыльцо онкодиспансера с мыслями: «Нет, всё это неправда. Доктор ошибся». Лёгкий ветерок запутался в густых волосах. «Скоро их не будет. Химия. Нет! Всё это происходит не со мной». Глаза предательски наполнились слезами. «Ведь мне всего двадцать восемь. Что там доктор говорил? Год? От силы полтора? Нет, это всё не про меня! А как же мои планы? И как я скажу родителям?»

Ольга осмотрелась вокруг. С неба падал первый снег. «Боже… а может это в последний раз? В последний раз я вижу, как идёт первый снег…»

Её внимание привлекла женщина. На ней было чёрное пальто-оверсайз до пят, а на голове красовалась причудливая ярко-жёлтая чалма. Она стояла, задрав голову к небу. Странная незнакомка раскинула руки, словно принимала солнечные ванны. Но солнца не было. Небо затянуло серыми тучами.

«Похоже, снег надолго. Онко. Ну вот уже и рифма сложилась. Надолго – онко», – смахнув слезу, Ольга направилась к парковке. – «Моя новенькая красавица. Недолго осталось мне на тебе ездить».

Проходя мимо странной женщины, Ольга замедлила шаг. С закрытыми глазами женщина блаженно улыбалась.

– Ты не бойся. Это не страшно! Волосы отрастут. Родители поймут и помогут.

Ольга уже прошла таинственную незнакомку и поэтому оглянулась. Та по-прежнему не двигалась, устремив лицо к небу.

– Это Вы мне? – Ольга решила, что ей послышалось.

– Тебе, тебе, Ольга Владиславовна Пичугина. Ох, и намучаюсь я с тобой. Чует моё сердце. Приставили меня к тебе. – Она открыла глаза и повернулась к Ольге.

– Как это приставили? Вообще, откуда Вы знаете как меня зовут, – Ольга уставилась на незнакомку, ничего не понимая.

– Ладно давай знакомиться. Амалия Петровна – твой ангел-хранитель. – Женщина протянула руку для пожатия.

– Кто? – Ольга начала сомневаться в диагнозе врачей: у неё – не онкология, у неё – шизофрения.

– Ладно, пойдем, а то на самом деле рехнёшься ещё на радостях. Ну, ты идёшь? – Амалия уже обошла Ольгу и направилась к парковке. – Слушай, а почему синенькая машина? Мне больше жёлтый цвет нравится.

Амалия бодро вышагивала по больничному скверу. Ошарашенная Ольга тащилась за ней, плохо понимая, что происходит. Она подошла к машине и отключила сигналку. Амалия уселась на пассажирское сиденье. Ольга приземлилась рядом и уставилась на руль.

– Э-э-э, мать, так дело не пойдет! – ангел пощëлкала пальцами у своей подопечной перед носом. – Не хватало ещё, чтоб ты раньше времени себя угробила!

Ольга с ненавистью посмотрела на Амалию и истерично закричала:

– Да что Вы ко мне привязались? Какое Вам дело до меня? Может я жить не хочу!

⠀В боковое окно постучали. Полицейский жестом попросил опустить стекло.

⠀ – Он меня не видит. Это я так, для общей информации, если что, – предупредила Амалия, мило улыбнувшись подопечной, и отвернулась.

⠀ «Нет, я на самом деле схожу с ума!» – с этой мыслью Ольга открыла окно.

– С вами всё в порядке? – заботливо спросил полицейский.

Ольга повернулась к Амалии. Та отчуждённо смотрела перед собой.

– Да, да. Всё хорошо.

– Точно?

– Да, да!

– Скажи ему о том, что у тебя нет онкологии, и ты этому безгранично рада, – произнесла Амалия, не поворачивая головы.

– Зачем?

– Что, зачем? – Полицейский недоумëнно смотрел на странную девушку.

– Я спрашиваю: зачем вот он запер меня? Ой, а он уже уехал! Я могу ехать?

Полицейский ещё больше удивился. Он точно помнил, что когда подходил, никого перед машиной странной девушки не было.

– Давай уже, поехали, поехали, пока он тебя в дурку не сдал! – Амалия Петровна замахала руками.

Ольга повернула ключ зажигания, выжала газ, машина резко дёрнулась.

– Ровнее, ровнее! Ты что, в первый раз за рулём?

– Да нет, у меня вообще-то семь лет водительского стажа, – задиристо ответила Ольга.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

Такой была их первая встреча. Им предстояло пройти трудный путь вместе. А сейчас они ехали на синенькой машине и дружно подпевали Эльдару Джафарову:

«Я в моменте

И пролетел который день, я не заметил

На своих двух, и мне навстречу только ветер

Мне светит солнце, хоть и говорили все тут

Что мне ничё не светит».

2

К следующему утру Амалия и Ольга уже стали лучшими подругами и пили чай на кухне.

⠀ – Я так понимаю, ты не очень-то хочешь, чтобы кто-то узнал о твоей болезни? – Амалия размакивала калачик в чае, а потом с наслаждением отправляла его в рот.

– Не хочу, чтобы охали и ахали все вокруг, и видели меня…

– Лысой, – закончила за неё ангел. – Ты знаешь, быть лысой не так уж и плохо. ⠀

Амалия сняла свою солнечную чалму, и Ольга чуть не поперхнулась. Под ней оказалась совершенно лысая голова. Амалия натянула чалму обратно и мило улыбнулась.

– Если ты не готова потерять свою роскошную шевелюру из-за химии, то ты должна сделать это по собственной инициативе.

Она взяла телефон Ольги и быстро написала что-то в поисковике.

– Вот, любуйся. Стрижка пикси – стильно, модно, молодёжно!

С экрана телефона на неё смотрели девушки с короткими, почти мальчиковскими стрижками.

Амалия явно была довольна собой и вошла в раж:

– Я бы ещё и перекрасилась! Уж если меняться, то кардинально!

Ольга рассматривала фото и размышляла: «А что? Очень даже может быть».

– Вот эта! – выбрала стрижку Ольга.

Амалия взглянула в телефон, одобряюще улыбнулась и скомандовала:

– Давай, ищи мастера!

– Прямо сейчас? – Ольга не была готова к переменам, тем более к таким кардинальным.

– А чего тянуть! У тебя сегодня выходной? Выходной! Давай, давай! Вперёд, и с песней!

Амалия принялась убирать со стола, допивая свой чай на ходу.

– Давай! – снова повторила она настойчиво. Ольга была вынуждена подчиниться.

В салоне красоты случился казус: Амалия ткнула в ярко-фиолетовый цвет на палитре – карте красок.

– Нет! Ты с ума сошла? – воскликнула Ольга.

– Одну прядочку! – — Амалия сложила руки в умоляющем жесте. – Классно же!

– Нет!

Ольга подняла глаза и встретилась с удивленным взглядом девушки-мастера. Ведь никто, кроме неё, не видел ангела-хранителя.

– Простите! – Ольга залилась краской.

Амалия же наклонилась к Ольге и прошептала:

– Одну только прядочку, пожалуйста!

Рассматривая отражение в зеркале, Ольга призналась, что ей очень даже нравится и эта короткая стрижка, и прядка ярко-фиолетового цвета. Она посмотрела на Амалию. Та восхищённо подняла большой палец. Потом были спа, макияж, маникюр, массаж, магазин одежды. Амалия чуть было не затащила Ольгу в тату-салон. Но подумав, она решила, что на первый раз достаточно.

Вечером, уставшая Ольга после ужина прилегла на диван, а притихшая Амалия смотрела в окно. За окном город переливался огнями гирлянд. Скоро новый год.

– Амалия, а ты знаешь, сколько мне осталось?

Амалия, не отрывая взгляда от вида за окном, ответила:

– Всё зависит от тебя. Захочешь жить – будешь жить. Я знаю одно: раз меня к тебе приставили, значит не всё так уж и плохо. Понимаешь, я ведь тоже очень хотела жить, я тоже боролась. Но вот… – голос Амалии предательски задрожал.

Она повернулась. Ольга, по-детски подложив руки под щеку, спала и улыбалась во сне. Ярко-фиолетовая прядь упала на лицо. Амалия ласково улыбнулась, подошла и укрыла пледом свою подопечную, подоткнув край. Смахнула со своей щеки слезу.

– Спи, тебе нужны силы. Ты должна бороться. Ты должна жить за себя и за меня.

Амалия снова отошла к окну. Город сверкал множеством огней. Таких же огней, как у той машины, которая сбила её. Огни машины – это последнее, что она запомнила из той земной жизни. А ведь она так хотела жить, и уже почти победила этот проклятый рак, будь он неладен. Амалия подошла к двери, посмотрела на спящую Ольгу, прошептала: «Спи, девочка, спи! Набирайся сил. Ты будешь жить, ты должна жить…». И тихо вышла из комнаты.

3

Утром Ольга проснулась с мыслью, что ей как-то надо сообщить родителям. Она рано уехала из родного дома и стала жить самостоятельно. Доверительных отношений с родителями особо никогда не было. «А стоит ли?» – подумывала Ольга на самом деле. Амалия села рядом, выслушала все «за» и «против» и уставилась на неё немигающим взглядом. Ольге от этого стало не по себе.

– Что ты на меня так смотришь? – раздражённо пробурчала она.

Амалия молчала.

– Узнают они, – Ольга не унималась, – кому от этого будет легче?

Амалия вздохнула.

– Девочка моя, это же самые родные для тебя люди. Ты пойми, если они не говорили тебе поминутно о своей любви – это не значит, что они тебя не любят. Или ты боишься, что тебя начнут жалеть? Ты ведь этого боишься? Возомнила себя сильной! Тебе сейчас как никогда нужна поддержка! Именно поддержка, а не жалость. Родители не будут тебя жалеть, они будут за тебя и вместе с тобой бороться. Подумай об этом!

Амалия встала и вышла, оставив Ольгу одну. Она вернулась через час, её подопечная уже собирала вещи.

– Ты поедешь со мной? – голос Ольги дрожал.

– Не бойся, ничего не бойся! – Амалия положила ей руки на плечи. Дрожь моментально прошла.

– Я отправила заявление об отпуске за свой счёт. Я правильно сделала?

– Если ты этого хочешь…

– Ты же знаешь, что я не могу, я не вынесу эти жалостливые взгляды, эти перешептывания за спиной. Кажется, всё, – Ольга застегнула дорожную сумку-саквояж, – присядем?

Сели. Амалия молчала. А Ольге отчего-то захотелось, чтобы она сейчас сказала, что всё будет хорошо, что волноваться не о чём. Но Амалия продолжала молчать. Ольга положила ей голову на плечо. Ангел обняла её и, как маленькую девочку, начала раскачивать. «Как мама в детстве… Мама».

4

Ехали молча. Ольга сосредоточилась на дороге. Амалия смотрела на пробегающие мимо голые деревья. Низкое небо низвергалось на землю ледяным колючим дождем. Поздняя осень не радовала снегом. Всё было серым. Впрочем, как и мысли Амалии.

Когда она узнала о своей болезни, её родителей уже унесла онкология. Мама ушла за месяц. Отец остался один. Год дикой тоски. Амалия так и не смогла его вывести из этого состояния. И когда ему поставили диагноз «рак», он сказал: «Слава богу! Наконец-то закончатся мои мучения». Если б он знал, что это только начало. В отличии от мамы, он уходил долго и мучительно.

Недаром говорят, что онкология передаëтся по генетической линии. Амалия не испугалась. Нет! Она решила бороться. Решила жить во чтобы ни стало. Бороться ради своих двух мальчиков. Ради мужа, который испугался настолько, что Амалии пришлось успокаивать его, а ведь ей так нужны были крепкая рука и плечо. Курсы химии проходили один за другим. Круги ада, казалось, никогда не закончатся. Но она смогла, она справилась. Полтора года научили её многому. Они научили её вере.

В тот день она с замиранием сердца открывала дверь лечащего врача. И вот он действительно настал – тот самый день. «Я чистая. Чистая!» – носилось в голове. Амалия не стала звонить мужу, чтобы он забрал её домой, а решила сделать сюрприз. Выйдя из онкодиспансера, она поймала такси.

«Мальчики! Как же я соскучилась по вам. Больше не будет наших слёз при расставании. Я чистая! Муж ещё на работе, мои мальчики в школе. Я приготовлю ужин. Настоящий ужин».

Она дома, а из спальни доносился женский смех. Потом стон, ещё стон, ещё… что же это такое! Амалия, конечно же, всё поняла. Она вышла из квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь. Пустота. Полная безоговорочная пустота. Нет никаких чувств. Совершенно никаких. Лишь пустота… Она бредёт по улице. Куда? Зачем? Именно сегодня, почему именно сегодня? Фонари, автомобильные стоп фонари. Последней мыслью было: «Я чистая!»

⠀Ольга несколько раз хотела заговорить с Амалией, но что-то её останавливало. Она думала о встрече с родителями. Как она им сообщит о своём несчастье? Ей казалось, что родителям всё равно до её жизни. Вот уже и знакомый поворот на грунтовку. Ольга затормозила на обочине. Отстегнула ремень безопасности, включила аварийку и вышла. Погода поменялась. На небе заиграло солнышко. Оно отражалось в миллионе капелек дождя на придорожных кустах. Амалия стояла рядом. Она, как и в первый день, когда они встретились, широко раскинула руки. Подставила лицо солнцу. Ольга смотрела на неё. Что-то в Амалии изменилось. Усталость? Нет, не усталость. Какая-то светлая грусть. Ольга зажмурилась, распрямила руки, словно птица крылья. Рот сам собой расплылся в улыбке. Так она и стояла одиноко на дороге, широко раскинув руки, и улыбалась уже холодному осеннему солнцу.

5

Дом. Родной дом. Окна на втором этаже. Всё те же тюлевые занавески. Всё те же герани на окнах. В детстве она терпеть не могла их запах. Ей казалось, что всё в доме пропиталось этим стойким ароматом. А сейчас ей хотелось вдохнуть этот запах полной грудью и купаться в нём.

Мама. Мамочка. Вспомнился Новый год в детском саду. Ольга почти месяц болела, и поэтому никакая роль на утреннике ей не досталась. Мама поговорила с воспитательницей. Та лишь пожала плечами:

– Весь сценарий разобрали, стихи раздали и выучили.

– Хорошо, стихи разобраны, но танец? Танец-то Оленька может станцевать?

– Танец? Так его же разучивать надо. До представления неделя.

– Мы разучим. Вы только скажите под какую музыку.

Каждый вечер мама разучивала с Оленькой танец конфетки. Потом полночи проверяла тетрадки учеников. Ведь мама была учителем русского языка. За два дня до новогоднего представления маленькая Оленька спросила:

– Мама, у меня будет костюм? Какой?

– Костюм? – мама за разучиванием танца совсем забыла про него. Она, ни секунды не думая, ответила, – самый лучший костюм у тебя будет!

Ночью мама не проверяла тетрадки. Она шила костюм. На утро на плечиках висело розовое платье. Изрезав штору из розовой вуали, мама соорудила пышную юбку. Обшила её самодельными конфетами из фантиков, которые маленькая Оленька бережно разглаживала и хранила в коробочке из-под чая. На голову из картона мама из картона соорудила шапочку в виде половинки конфеты. Покрасила её в розовый цвет и обклеила красной мишурой. Оленька тогда выделялась из всей белой стаи снежинок. Танец конфетки произвёл фурор. И она отчётливо помнила слёзы в маминых глазах.

Ольга сидела в машине перед домом. Она уткнулась лбом в руль. Амалия не мешала её воспоминаниям.

⠀Отец. Он никогда не проявлял своей любви. Но Ольга отчётливо помнила, как папа прижимал её к себе и говорил врачам всего лишь одно: «Не дам». Ольге было тогда лет пять, и она в детском саду умудрилась подхватить ротавирусную инфекцию. Обезвоживание. Врачи твердили, что нужны срочные капельницы, а он повторял: «Не дам!» По его щекам текли слёзы. Только всего два раза она видела отца плачущим. Второй раз это было на выпускном. Ольга получала золотую медаль, а он смахивал слёзы гордости.

«Боже, что же будет сейчас?» – Ольга выдохнула, оторвала лоб от руля и решительно вышла из машины. Окна и герань. В этот миг ей стало страшно. Страшно не за себя, а за них. «Что будет с родителями, когда меня не станет».

– Ты будешь жить! Ты должна жить не ради себя. Ради них! – прошептала ангел-хранитель и Ольга оглянулась. – Иди девочка, иди! Ради них.

Ольга словно очнулась. Она должна жить.

Шаг.

Ещё шаг.

И вот она уже не идёт, а бежит. Два лестничных пролёта, и она у дверей. Ольга замерла. Рука медленно потянулась к звонку, но дверь внезапно распахнулась, а на пороге стояла мама и кричала:

– Отец, я до магазина за хлебушком.

Мама повернула голову. Из её рук выпала холщовая сумка. Об пол глухо ударился кошелёк и звук эхом пронëсся в голове Ольги.

– Мамочка! – она снова, как в детстве, уткнулась в родную ложбинку у шеи. – Мамочка!

Руки мамы ласково гладили стриженную голову Ольги.

– Девочка моя… Доченька… Приехала…

6

– Отец! Отец, наша Оленька приехала.

– Да неужто сподобилась. А я уже думал, она и дорогу-то позабыла, – отец вышел из комнаты.

– Ну чего ты? Радость-то какая! Ты чего не позвонила, Оленька, я б вареников с вишней твоих любимых налепила. Мы с отцом знаешь, сколько вишни наморозили. Отец, пойди в магазин, а то у нас ни куска хлеба нет. Давай, давай! Оленька наша приехала.

– Пап, здравствуй! – они встретились взглядом. «Он догадался!» – пронеслось в голове у Ольги.

– Ну здравствуй, дочь! – отец раскрыл объятия, и Ольга бросилась в них. Он прижался щекой к её голове. Она почувствовала в объятиях отца спасательный круг.

– Теперь ты поняла? – это была Амалия.

Всё это время она наблюдала.

– Теперь ты поняла? – повторила свой вопрос ангел. Ольга уткнулась в грудь отца.

– Ну-ну, дочка, всё будет хорошо! «Он всё понял» – стучало у неё в голове.

Мать подняла с пола сумку и протянула её мужу:

– Давай собирайся, а я пока картошки пожарю. У нас ведь только борщ вчерашний. И сметаны купи, доели ж вчера. Да и в гараж зайди за настоечкой своей. Ох, и знатная настойка у отца нынче получилась. Радость-то какая! Наша доченька приехала.

Ольга сидела на маленькой кухне. Мать чистила картошку у мойки и безудержно болтала. Рассказывала про Светку – дочку тёти Зины, про оболтуса соседа Ваську, про сантехника дядю Гришу. Ольга, как в детстве, поджала одну ногу под себя, а другую поставила на табуретку.

– Ой, доченька, ноги замерзли? Что ж это я? Я сейчас.

Вытерла руки руки о фартук и умчалась в спальню.

– Мне кажется, папка догадался. Ты как думаешь? – Ольга решила воспользоваться моментом, пока мама вышла. Амалия стояла у окна и наблюдала, как с ветки на ветку клёна перелетали воробьи.

– Он понял, что что-то случилось и всего лишь. Иначе ты бы не приехала… – Амалия не договорила.

– Оленька, ну-ка примерь. Смотри, сколько я тебе навязала, – мама протянула ей аккуратно сложенные вязаные разноцветные носки, – кочегары опять загуляли. Не топят ни черта. Пол ледяной. Какие?

Глаза Ольги наполнились слезами.

– Ма-а-ам! – только и смогла сказать она, – спасибо.

Ольга подошла к маме. «Синие, розовые, белые, жёлтые, красные, зелёные. Куда столько?» – Ольга перебирала с любовью связанные носки.

– Так какие? – голос матери предательски задрожал. Ольга нежно обняла её и чмокнула в щёку.

– Спасибо. Давай жёлтые!

Хлопнула входная дверь.

– Ой, отец уже вернулся, а я ещё даже картошки не начистила, – спохватилась мама. Она сунула Ольге всю стопку носков, встала снова к мойке и продолжила чистить картошку.

– Ну, мать, ты даёшь, – шутя, возмутился отец, – дочь в кои-то веки приехала, голодная сидит, а у неё до сих пор стол не накрыт!

– Да ладно тебе, Слав, – отмахнулась мать, – я сейчас. Я быстро.

Отец поставил на стол полную холщовую сумку.

– Давай-ка, Олька, доставай салатницы. Я твоё любимое лечо принёс и рыжечков к картошечке. Будет, мать, картошечка-то у нас?

– А как же! – весело ответила хозяйка.

Ольга натянула жёлтые носки. Вместе с отцом они разобрали сумку и накрыли на стол. Не смогла удержаться и, как в детстве, залезла в банку с любимым лечо пальцем. И, также, как в детстве, получила по руке от отца.

– А вот и она родная, – он достал полторашку настойки, – ты только глянь, доча, какой цвет!

Он поднял бутыль на свет. Солнце заиграло в прозрачной бордовой жидкости.

– Ой, папка, совсем забыла. Я ж тебе подарок привезла.

Ольга бросилась к своей сумке в прихожую. Вернулась через минуту с бутылкой коньяка в руках.

– Вот. Настоящий. Французский.

– Ох, и гульнем сегодня. А, мать?

– Ага, – оторвалась та от плиты, где на сковородке уже аппетитно скворчала картошка, – а завтра снова скорую?

– Дак, ведь праздник у нас сегодня, – отец весело подмигнул Ольге, – дочь приехала. Где там у нас рюмки?

Наконец-то уселись за стол. Борщ со сметаной. Картошка на сковородке. Рыжики с лучком и постным маслом. Лечо.

– Ну что, девочки, давайте за встречу что ли? – отец поднял хрустальную рюмочку.

Мать чуть пригубила. Ольга махнула целую и поперхнулась. Внутри загорелся пожар, и в глазах выступили слёзы.

Отец захохотал:

– Извини, доча, не успел предупредить. Настоечка на самогоне семидесятиградусном сделана. Ты закуси, закуси!

Он пододвинул лечо дочке. Она жадно зачерпнула ложкой и с удовольствием отправила в рот любимую с детства заготовку. У Ольги от выпитой настойки прорезался зверский аппетит, и она с удовольствием ела борщ.

– Ну, а теперь, доча, может расскажешь, что у тебя стряслось?

Ложка Ольги на миг замерла, но тут же продолжила свой путь в тарелку. Ольга, не поднимая глаз, произнесла:

– У меня рак…

– Ой, божечки! Да как же это?

Мама всхлипнула и закрыла лицо руками.

На кухне воцарилась гнетущая тишина. Лишь ложка Ольги стучала о дно уже опустевшей тарелки.

– Так! – тишину нарушил отец. Ольга не поднимала глаз.

– И что врачи говорят?

– Химия, – голос предательски задрожал.

– Ой, божечки, – всхлипнула мать.

– Да погодь ты, мать, Бога-то вспоминать.

Отец налил уже не в рюмку, а в стакан.

– Слава, ну сердце же, – умоляюще произнесла мама, а он махнул рукой.

– Какое уж тут сердце.

Выпил. Тяжело поднялся из-за стола.

– Пойду пройдусь.

– Пап! – Ольга подняла глаза полные слёз, но он уже не видел. Махнул рукой. Ушёл.

«Да уж. Задачка», – Амалия направилась следом за ним.

Он шёл и утирал слёзы: «Как же так? Его доченька? Его маленькая Олюшка? За что?».

– А ни за что! – он оглянулся. Амалия стояла и смотрела прямо ему в глаза. – Ни за что. А зачем? Нужно понять – зачем вам всё это? Всё, что сейчас происходит.