- -
- 100%
- +
Севастополь всегда был городом контрастов: суровые морские ветра и тёплые объятия солнца, древние крепости и современные технологии. В этот день, когда город ожил и наполнился гордостью, мы чувствовали себя частью чего-то великого. И хотя мы не смогли увидеть всё, каждый момент этого парада остался в моём сердце.
После удачного выступления с карабинами наша рота уступила поле стадиона морским пехотинцам.
Мы покидали стадион, украдкой наблюдая за их выступлением. Морские пехотинцы – воплощение силы и грации, каждый из них – образец мужества и красоты.
Стадион неоднократно прерывал их представление бурными овациями, выражая восхищение и гордость.
Нас погрузили в кузов военного грузовика, укрытый брезентом, и отвезли в расположение части. Там нас ждал праздничный вкусный обед и целый день отдыха. Лишь немногие из нас смогли остаться в городе, поскольку только те, кого навестили родители, получили это право.
После праздников снова начались изнурительные тренировки на плацу. Как выяснилось позже, эти тренировки оказались бесполезными для службы на крейсере. На боевой службе ценится быть хорошим специалистом в освоенной тобой военной специальности.
Некоторые не выдерживали такой нагрузки и падали в обморок, но тренировки продолжались.
Учебный отряд запомнился мне на всю жизнь.
Время неумолимо бежит вперёд, и вот уже совсем скоро нас отправят для прохождения дальнейшей службы на корабли.
Но командование части решило преподнести нам очередной сюрприз.
Утро начинается с учебной тревоги.
Казарма наполняется суетой: матросы спешат получить своё оружие и снаряжение, сталкиваясь друг с другом в этом хаосе. Звенят котелки и столовые принадлежности, а ротный уже подает новую команду:
– Рота, в две шеренги становись!
И тут толкучка. Каждый старается в шеренге занять свое место, но его упорно выталкивают успевшие занять своё место в шеренге матросы, быстрее, чем он.
«Как это у муравьёв всё чётко налажено. Наверное, оттого, что у них это происходит каждый день и всю их жизнь, а у нас спонтанно, несколько раз за учебу», – подумал я.
Наконец мы построились и вышли на плац со своим походным снаряжением.
Командиры отделений получают задачи, и мы отправляемся за ворота КПП части. Походным шагом мы идём в сторону Балаклавы. Прошли километра два.
– Привал! – командует старшина команды.
Расположились на поляне среди небольших деревьев кизила.
Яркие ягоды привлекают внимание каждого из нас, и каждый старается сорвать и попробовать их. Однако, к моему удивлению, они оказались очень кислыми, и я с моим соседом по койке решили перекурить.
Не успели мы закурить, как снова прозвучала команда для матросов:
– Воздух!
Все бросились врассыпную или спрятались под кусты кизила, но, поняв, что это ложная тревога, продолжили собирать ягоды.
Наконец-то за нами приехали машины. Мы погрузились в кузов и отправились в сторону Балаклавы.
Балаклава нас встретила слезоточивым газом, наверное, где-то идут учения.
В горле першит.
Примечательно, что ни военные, ни гражданские, проходящие по тротуару или проживающие в этом городе, не обращают на это внимания.
Наша машина, проехав через контрольно-пропускной пункт какой-то военной части, остановилась.
«Взвод, покинуть машину!» – скомандовал наш командир, и мы, как мешки с песком, посыпались с кузова на асфальт, выстроившись в одну шеренгу.
Несмотря на все усилия наших взводных превратить нас в полевых солдат, мы остались матросами-техниками, как корабль, который не может оторваться от причала. Наши навыки и знания, как якорь, крепко держат нас в технической сфере, несмотря на все порывы ветра перемен. Мы, словно роботы, запрограммированные на обслуживание ракетной техники, а не на сражения. Даже если нас сейчас бросить в бой, мы будем, словно слепые котята, осматриваться по сторонам, прежде чем принять самостоятельно какое-то решение, чтобы защитить себя от врага.
У нас оказалась «боевая» задача, где нас разместили в подвале для сортировки картофеля, собранного с полей шефского совхоза.
«Вот где нужны противогазы!»
Картофель загорелся в больших буртах и издавал такую вонь, что пришлось противогазы надевать без какой-либо команды.
Выполнив норму по переборке картофеля, нас хорошо покормили на камбузе.
Оказалось, здесь отдыхают подводники после прихода с боевого дежурства.
Пообедав, мы устроились на перекуре на высоком бордюре.
Вид на бухту был завораживающим, словно картина, написанная рукой мастера.
Солнце, миновав верхнюю точку своего небосвода, своими лучами играло в водах бухты, словно в ней разбросаны россыпи несметных богатств, спрятанных еще в далекие времена морскими пиратами, да так и не вернувшимися за ними по причине своей гибели.
Легкий ветерок приносил прохладу, а волны мягко бились о берег, создавая умиротворяющий ритм. В такие моменты кажется, что время замирает, и весь мир вокруг становится частью этой волшебной сказки.
В бухте сновал небольшой буксир.
Подошедший капитан-лейтенант, согнавший нас с бетонных выдвигающихся крышек, под которыми находились выдвижные средства ПВО, охранявшие саму бухту.
На вопрос, что делает этот буксир, объяснил, что у него одна работа: открывает и закрывает «боновые» ворота после подводного захода или выхода в море подводной лодки. Всплывает эта лодка далеко от бухты, а сам выход в бухту закрывают скалы.
Военизированная охрана здесь просматривалась везде. Четыре ряда колючей проволоки опоясывали бухту, и в случае её повреждения объявлялась боевая тревога.
На случай захвата объектов противником было предусмотрено самоуничтожение комплекса.
Только позже я узнал, что здесь в скалах расположены подводные цеха – туннели, в которых проводится ремонт и стоянка подводных лодок, загрузка боеприпасов, заправка и все необходимое для жизнедеятельности секретной части.
В подземных цехах могли поместиться сразу до десяти подводных лодок и около трехсот человек личного состава.
Даже прямое попадание ядерного заряда мощностью до ста килотонн не могло разрушить этот комплекс. Можете себе представить, это в семь раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму.
Балаклаву нельзя было найти с 1950 года на карте СССР. Закрытая зона, для посещения которой требовался специальный пропуск. Балаклава – секретный объект времен холодной войны.
Нас, конечно, в подземные цеха не пустили, а, покормив, усадили на все те же автомашины ГАЗ-66, отправили в «учебку».
Дорога в неизвестность
Ну вот, подошло время, и наша учеба закончилась.
Десять человек только с нашей роты попали по распределению на Тихоокеанский флот.
Двенадцать суток провели мы в дороге в поезде. Это была незабываемая поездка. Столько времени проваляться в общем вагоне на верхней полке!
За окном мелькали малые и большие станции.
Сопровождающие нас старшины с вагона никуда не выпускали, чтобы мы не отстали от поезда. Всё у нас с собой, только спиртного нет.
Питались в вагоне-ресторане. Всё оплачено.
Меня лично не волновал вопрос алкоголя, но для некоторых это стало настоящим испытанием.
Однако решение было найдено.
Как только сопровождающие нас старшины позволили себе немного расслабиться, первая нормальная остановка с пересадкой в Харькове, и здесь выход был найден. В нашем вагоне ехал моряк из Харькова, который помог нам уладить все проблемы по щекотливому вопросу.
В город нас, конечно, не выпускали, но находились люди, которые хотели помочь. Однако некоторые из них брали деньги и потом исчезали. В наш вагон гражданским вход был запрещён, так что мы оказались в своего рода изоляции.
Чем дальше на восток, тем больше лесных массивов, а среди них маленькие деревушки, затерявшиеся в этой глуши.
Монотонно стучали колеса вагона. Это убаюкивало.
Просыпался, а панорама за окном не менялась.
Вот проплыла величавая река матушка Волга. Действительно река широкая, полноводная и судоходная. Дальше снова скучная панорама.
Так доехали до Уссурийска. А здесь, оказывается, ещё паровоз тянет наш состав. Не построили ещё электролинию. Пришлось окно закрывать. Дым с трубы паровоза сразу наполнил наш вагон.
Владивосток встретил нас утренней прохладой.
Так как станция Владивосток конечная, собирались мы не спеша.
© Copyright: *Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062800810
КРАСНОЗНАМЕННЫЙ ТИХООКЕАНСКИЙ ФЛОТ
Гвардейский крейсер «Варяг»
1969 год. Командир гвардейского ракетного крейсера «Варяг» капитан первого ранга Андрей Андреевич Пинчук
Номер 822 гвардейский ракетный крейсер «Варяг» получил по прибытию в порт приписки Тихоокеанского флота, пройдя Северным морским путем.
1965 год. Командир крейсера капитан первого ранга Сергей Турченко. Гвардейский ракетный крейсер 58-го проекта. Основной ракетный комплекс: 2 пусковые установки СМ-70 по четыре ракеты в каждой установке и по четыре в погребе боезапаса. Одна из ракет боекомплекта могла нести ядерную боевую часть
Звание гвардейца нужно заслужить
Проехав двенадцать тысяч километров от юга до Дальнего Востока, осознаешь, что знания, полученные в учебной части, оказываются бесполезными. Здесь необходимо освоить новые навыки и подходы.
Боевой корабль – это не учебное заведение, здесь требуется довести все действия на корабле до автоматизма, чтобы в любое время дня и ночи, сидя за пультом управления боевой ракетой, ты мог в нужный момент довести ее до цели и поразить ее.
Но пока мы только добрались до поселка Тихоокеанский, он же «Техас», на КПП десятой оперативной эскадры надводных кораблей. За нами прибыли офицеры с кораблей, на которые мы попали по распределению. Меня и еще одного морячка забрал к себе лейтенант Демченко, и мы, через некоторое время, пройдя по пирсу, мимо пришвартованных с десяток кораблей, попали на палубу крейсера «Варяг».
Добрались мы к ноябрьским праздникам.
В наш кубрик набилось много моряков даже с других кубриков, ища нет среди нас своих земляков.
С Запорожской области ко мне пришло двое.
– Привет, зема*. Как зовут? – спросил, протягивая мне руку, один из них.
– Леонид.
– А меня Владимир, а это Николай. Теперь нас трое. Если что, обращайся.
Сверхсрочник главный старшина Артамонов всех зевак разогнал. Показал, где моя койка и рундук, где будет храниться моя одежда.
Так началась моя служба на корабле.
Мой командир отделения Стафиевский, ознакомление с кораблем начал с боевого поста, где пройдет моя служба. Приборы – компьютеры, в общем, были знакомы еще с учебки, но здесь они выглядели как-то по-другому.
– Ничего, освоишь, подбодрил меня Стафиевский. И тебе это нужно будет сделать в самый короткий срок. Тебе на все про все месяц. Вот тебе боевая книжка, носи её с собой и то, что в ней написано, знай как Отче наш.
Знакомство с кораблем заняло больше часа. Завтра еще пойдем изучать расположение боевых постов на корабле.
Так начались мои будни на боевом корабле.
Познакомился я с «машкой», так любезно на корабле называют моряки швабру. Тяжелая и капризная. С ней нужно обращаться только на «вы», иначе сто потов сойдет, а палуба будет грязная.
«Ничего, найдем правильный подход», – подбодрил я себя.
Белый танец
*Леонид Иванов 5
Фото создано https://chatgpt.com/. Белый танец
Мы, новобранцы, еще не успели сменить погоны Черноморского флота на новые погоны Тихоокеанского флота, а нас уже пригласили на праздничные мероприятия. К нам на корабль приехали шефы – девчата из местной средней школы.
Пока нас, как молодых, отправили во второй ряд, а впереди заняли передовую позицию бравые старшины и матросы, собравшиеся на дембель.
Мелодии сменялись одна за другой, пары менялись. Все хотели потанцевать с красивыми девушками, только не мы. Сказывалась перемена климата и часовых поясов. Огромная разница – семь часов. В это время мы дома уже видели десятый сон, а здесь вечер был в самом разгаре. Но вот ведущий вечера объявил, что сейчас будет «Белый танец».
– Дамы приглашают кавалеров!
Все замерли в ожидании, особенно первая шеренга. Мне казалось, что у меня нет шансов. Но я ошибался.
Вдруг ко мне подошла девушка и протянула руку, приглашая на танец. Ее голубые глаза смотрели на меня так приветливо, словно я был принцем, а не необтесанным новобранцем. Я был ошеломлен от неожиданности и, подталкиваемый стоящими рядом со мной ребятами, каждый из которых хотел бы оказаться на моем месте, послушно откликнулся на её приглашение на танец (только девушка знала, почему из всех присутствующих она выбрала именно меня).
Музыка звучала, словно взмах волшебной палочки, приглашая на танец. Моя любимая певица София Ротару исполняла песню:
«Навсегда запомни этот белый танец,А хочешь – забудь,Просто я всегда тебя ждала,Одного тебя всегда ждала…А сейчас я пришла, я пришла…»Девушка, словно опытная танцовщица, закружила меня в завораживающем танце. Мои ноги, поначалу неуклюже пытавшиеся попасть в такт, который задавала моя партнерша, сразу путались и сбивались с такта, но потом всё наладилось. Девушка, следящая за движениями моих ног, подняла на меня свои голубые глаза, похожие на наше южное голубое безграничное небо. От этого взгляда я словно провалился в них, как беспомощно барахтающийся щенок, брошенный в воду.
Мелодия закончилась, но девушка не отпустила меня из своих объятий, не обращая внимания на недовольство окружающих нас моряков.
Зазвучала новая песня в исполнении Валерия Ободзинского:
«…Пусть я впадаю, пустьВ сентиментальность и грусть.Воли моей супротив эти глаза напротив.Вот и свела судьба, вот и свела судьба,Вот и свела судьба нас.Только не подведи, только не подведи,Только не отведи глаз».Второй танец, а я даже не успел представиться своей партнёрше. Неужели такое бывает в жизни?
Но, набравшись смелости, я все-таки сказал:
– Меня зовут Леонид. Я с Украины. Фамилия Иванов. Меня зачислили во вторую батарею боевой части два.
– Вот как, – улыбнулась девушка, – а я думала, вы немой.
– Нет, просто у меня не было опыта общения с девушками, поэтому я немного растерялся. И не ожидал, что буду выбран среди таких бравых и красивых моряков.
– Меня зовут Валентина. Я планирую после школы поступить в институт культуры. А с тобой, давай на «ты», я выбрала стройного молодого человека, который немного устал, но перспектива нашего знакомства, судя по твоим погонам, продлится два года.
Мы уединились в стороне и, не обращая внимания на реплики опытных моряков, продолжали узнавать друг друга.
Мы еще о чем-то беседовали, но на корабле прозвучала учебная тревога, и все побежали по своим боевым постам.
– Я напишу тебе! – вдогонку мне прокричала девушка.
Для гражданских лиц тревога на корабле вызвала удивление, а для военных моряков это норма. Наоборот, в праздничные дни на кораблях устанавливается пятнадцатиминутная готовность, чтобы корабль через указанное время обязан выйти в море.
В боевом посту у меня ещё и места моего нет. Его занимает мой командир отделения. Я здесь ещё никто и звать меня никак.
Пока Стафиевский ловко работал за прибором управления, я стоял в сторонке и только наблюдал за его действиями.
Вводных команд с центрального поста на наш пост не последовало, и сидевший рядом со Стафиевским годок, резко повернувшись в своём кресле в мою сторону, сказал, ехидно улыбаясь:
– Ты чего это, *«карась», прилип к школьнице? В увольнение пойдёшь, а там таких красавиц пруд пруди. Мотай себе на ус. Или ты хочешь, чтобы тебя девка на себе женила, припишет тебя к квартире, и ты навсегда останешься военный?
Собравшиеся в боевом посту матросы дружно захохотали.
– Разговорчики! – охладил их пыл старшина-сверхсрочник боевого поста и добавил: – Ничего в этом плохого не вижу.
Я покраснел, словно меня ошпарили кипятком, и что-то в оправдание промычал.
– Не обращай на них внимания, – заступился за меня старшина.
– Это они тебе позавидовали. Сверхсрочник – это работа хорошо оплачиваемая. Ты откуда родом, из села?
– Да.
– Это тебе не в колхозе задаром быкам хвосты крутить, а тут ты всегда в чистеньком ходишь, и зарплата вовремя, квартиру получишь, если женишься.
Я молча слушал, но в моих мозгах отложилось, что дома всегда лучше. Что поделаешь, молодо-зелено, взрослой жизни еще не видел.
Через неделю я получил письмо от Валентины. Она писала, что хочет встретиться со мной.
Я понимал, что это невозможно. Мне нужно было выполнить все задачи, которые поставил передо мной мой наставник, готовящийся к дембелю.
Командир отделения говорил:
– Пока не сдашь все задачи и не займешь моё место в боевом ряду, увольнительную не получишь.
Спрос с меня был повышен. Но Валентина добилась, чтобы меня отпустили на проходную базы. Она ждала меня там.
– Привет. Как тебе это удалось? – спросил я, увидев её.
– Очень просто. У меня здесь папа служит на *бпк «Строгом».
– Тогда понятно.
– Не удивляйся, если тебя будут вызывать на проходную «родственники» в следующий раз.
Мы уединились за пределами проходной, и она стала для меня своеобразным лучом света в этом мире. Хотя формально я не был заключённым, я ощущал себя пленником обстоятельств, словно находился в пространстве, из которого без разрешения старших не имел права сделать ни шагу. В её глазах я находил тепло и свет, которые согревали мою душу и позволяли забыть о своих обязанностях. В назначенное время мне предстояло вернуться на корабль, но в эти мгновения я был полностью поглощён её присутствием.
Дальзавод
Прошел месяц.
Экзамены сдал.
Мой командир отделения под звуки «Славянки» отправлен на дембель.
Сегодня снова меня вызвали родственники на проходную. Я, естественно, не шел, а летел на встречу с девушкой.
– Вы завтра уходите во Владивосток. Становитесь на ремонт в Дальзавод в Док.
– Всё-то ты знаешь.
– Это мне папа сказал.
– А чего я об этом ничего не знаю?
– Военная тайна, – улыбнулась она.
Только спустя неделю после полученной информации от Валентины наш корабль, снявшись со швартовых, сделал переход с бухты Абрек военно-морской базы «Стрелок» во Владивосток, в *Док*.
Прошел месяц.
Естественно, в Доке главная у нас задача – работы по нарядам.
Вахты никто не отменял. Распорядок дня не изменился, но добавилась бригада, которая ежедневно отправлялась в цеха Дальзавода, в которую попал и я.
Сегодня по наряду мы уходим в котельный цех.
Соответственно, что мы можем делать? Принеси, подай или вторая специальность, наверное, самая ходовая, бери побольше, кидай подальше. Вот на вторую нас и направили.
Рабочие цеха сразу мне предложили отбойный молоток и указали, где нужно долбить. Никогда не держав в руках отбойного молотка и сразу стать профессионалом, такого не бывает.
Дядя Жора понял это, когда я только взял молоток в руки и словно в музее стал его вертеть в руках, изучая, как это устройство работает.
– Вот, смотри, – он продемонстрировал, как работать с отбойным молотком.
Молоток сразу подчинился его умелым действиям и отколол небольшой кусок бетона. Показав это несколько раз, спросил:
– Понял?
Я кивнул. Вроде нехитрое устройство. Нажав на пусковое устройство, молоток запрыгал в руках, словно необъезженный конь.
– Крепче держи! – прокричал дядя Жора.
Дело пошло.
К обеду бригада выкопала котлован под основание перекачивающего насоса.
Уставший, но доволен результатом своего труда, в обеденный перерыв ел честно заработанный обед. А какой обед был вкусный, особенно пастеризованное молоко в треугольных пакетах. Мне, конечно, было не положено молоко, но какая-то женщина поставила на стол мне такой пакет молока.
– Кушай, сынок, а то от этих работников не дождешься.
– Ладно, Катерина, мы исправимся, парировал укол женщины дядя Жора.
На заводе все работы на корабле предусмотрены для ремонта и наладки всего внутреннего пространства корабля. Задача судоремонтников заключается в обеспечении моряков и судна как единого целого механизма.
За это время, что корабль стоял в Доке, Валентина ко мне не наведывалась, наверное, готовилась к экзаменам в школе.
А мне больше всего понравилась работа в цехе снабжения.
Дородная женщина лет сорока, Варвара, доверила мне работать на электрокаре. Вождению транспортного средства я научился еще на гражданке. Там управлял уборочным комбайном, так что рулить я умел.
Заявку в цех женщина оформляла ежедневно, и меня отправляли работать именно в этот цех. В цехе было изобилие продуктов: особенно фруктов и молока разных сортов. Уходил я после работы на корабль с приличной сумкой для своей батареи.
Ну вот, все работы в Доке закончились. Корабль покидает Дальзавод. С виду словно новая иголка. Запахи свежей краски еще не улетучились.
Это для всех событие №1.
Весь личный состав расположился на своих боевых местах и приготовился устранять все нештатные проблемы, которые могли появиться после ремонта. Короче, борьба за живучесть корабля.
Благодаря рабочим дока все работы по живучести корабля были выполнены отлично.
Наши машинисты, покидая Владивосток, постарались, бросив на прощание из своих труб «шапку» дыма – морская традиция, придуманная не нашим поколением, взяли курс в залив Стрелок, где в бухте Абрек базировалась бригада ракетных кораблей Тихоокеанского флота.
При швартовке к пирсу на всех присутствующих в бухте Абрек кораблях были подняты флаги расцвечивания, приветствующие наше появление в базе.
Волнения на воде большого не было, и опытный боевой офицер, капитан второго ранга Евлахов, ловко пришвартовал корабль кормой к *стенке.
Задача швартовой команды, в которую входил по боевому расписанию и я, закрепить швартовые, чтобы корабль надежно был пришвартован к стенке и не мешал другим кораблям выполнять возложенные на них боевые задачи.
Теперь отсюда наш корабль будет выполнять все поставленные боевые задачи командованием флота.
Ну, это впереди, а сегодня заступаю в наряд в поселок Тихоокеанский, на охрану склада боеприпасов. Этот склад оказывается в стороне от дороги в поселок. Огражден склад колючей проволокой в два ряда. Старший наряда от нашей команды принял склад боеприпасов, помещение и небольшой арсенал, находившийся в ней, под нашу охрану. Теперь вся ответственность лежит на нём, а мы ему помогаем сохранить объект в целостности и сохранности.
Первый заступил матрос Майоров, вторым в ночь иду я.
Пошли знакомиться с местностью.
Да, вахта здесь словно на курорте. Птицы поют, лесной воздух свежий, а вот целая лужайка цветущих ландышей. Спрятаться от непогоды можно под небольшим деревянным грибком. Ну и то хорошо. Дождик здесь часто срывается.
Покушав вкусно приготовленную старшиной наряда пюрешку с китайской тушёнкой, улегся отдыхать.
В двадцать два часа заступил на вахту.
Проверил все замки и пластилиновые пломбы, которые размещались рядом с замками, начал прохаживаться по периметру, постоянно держа в поле зрения замки на складе.
Воздух свежий, дурманящий, за полночь начал меня склонять ко сну. Любым путем противостоял этому. Но тут мне помог бурундук, который начал шелестеть прошлогодней листвой. Я напрягся, не видя нарушителя.
Дремоту как рукой сняло.
Снял карабин с плеча и был готов применить его в любой момент, если обнаружу противника.
Не успел я подать команду «Стой, кто идёт! Стрелять буду!», как в поле моего зрения попала небольшая зверушка, которая, передвигаясь по сухим листьям, издавала в звенящей ночной тишине, что кто-то перебежкой приближается к сетке.
Увидев бурундука, улыбнулся, но держал его в поле зрения, пока он не покинул охраняемую территорию, ловко юркнув под колючую ограду.