Роуз Блэк

В оформлении обложки использован шрифт Novelist, разработанный Аленой Крачковской.

Das_Xenon Художник

Клавдия Шильденко Дизайнер

© Юлия Афиногенова, 2024

ISBN 978-5-0062-8533-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бешеная

Роуз Блэк не любила себя по многим причинам. Одной из причин были ее волосы. Она ненавидела, когда ее густые каштановые пряди пушатся, поэтому она каждое утро беспощадно выпрямляла их и выливала сверху тонну лака, который тихонько таскала из маминой комнаты.

Вторая существенная причина – необычные глаза: правый был темно-карий, а левый ярко-зеленый. Каждый раз, когда девушка гляделась в зеркало, ее маленький рот с пухлыми губами изгибался в усмешке над самой собой. «Натуральная ведьма», – думала она, мысленно закатывая глаза.

Третья причина – строгая школьная форма, состоящая из темно-серой юбки, такой же расцветки пиджака и белой блузки с малиновым галстуком, который Роуз от скуки превращала в удавку, сидя на уроках. Все ее нутро сопротивлялось тому, что ей приходилось одеваться как все. Она и сама не понимала, что ей нужно: быть как другие или отличаться. И то и другое сводило ее с ума. Впрочем, она сама еще не решила, чего хочет. Настроение ее, как и у многих подростков, менялось по сто раз в минуту, словно взбесившиеся часы, чья стрелка вращается, точно пропеллер.

Короткая юбка, из-под которой торчали острые колени, плохо прикрывала не только длинные ноги, но и истинную натуру обладательницы.

Обычная ученица на первый взгляд, но если бы вы познакомились с ней поближе, то ахнули бы от изумления и, возможно, стали бы молиться о спасении ее и своей души. Добро и Зло шли рука об руку с начала времен, но тут все было не так просто.

– Зи-зи, – она уже в третий раз услышала, как ее зовет дядя, но вновь сделала вид, что не замечает его присутствия. – Зи-зи, ты меня вообще слышишь?

– Ты что-то сказал? – ответила она, не поднимая головы и продолжая ковырять в тарелке застывшую кашу.

– Хочешь пойти голодная?

– Что-что?

– Ай, опять в том же духе. – Дядя замотал головой, махнул на нее рукой и быстро удалился в прихожую.

Вернувшись через какое-то время, мужчина вновь застал Роуз с нетронутой тарелкой. Его чуть спадающие на плечи волосы, завивающиеся в мелкие блестящие кудряшки, смешно подпрыгивали от резких движений и забавляли Роуз. Она еле заметно улыбнулась, но ухмылка не укрылась от черных глаз дяди.

– Роуз, как же с тобой тяжело, – вздохнул он и махом приземлился рядом с девушкой на мягкий диван, отчего та самопроизвольно подскочила. – Тебя возможно заставить вести себя как нормальный подросток?

– Нормальный подросток? – Тонкие брови взлетели вверх. – Ты видел «нормальных» подростков? – Разноцветные глаза говорили: «Что ты несешь?»

– Ты знаешь, что я имею в виду. Твоя мама была бы не очень довольна.

Девушка насупила брови и вновь уставилась в застывшую массу, которая когда-то была аппетитной кашей. Сморщив свой курносый нос с небольшой горбинкой, Роуз продолжила ковырять содержимое тарелки.

– Прекрати на нее обижаться, – снова вздохнул мужчина.

– Как скажешь, дядя, – она сделала упор на слове «дядя».

– Ради Бога, Роуз, называй меня просто Адам. У нас разница восемь лет.

– Как скажешь, дядя. – Она стала интенсивнее копаться ложкой в овсянке, пристывшей к стенкам тарелки.

– Если будешь так себя вести – выпорю.

– Да? – Она округлила свои глаза. – Тогда я скажу, что мой родной дядя лапает меня во всяких местах.

– Зачем ты это говоришь? – Адам закрыл ладонью свои глаза. Казалось, что таким образом он пытался сделать так, чтобы Роуз Блэк в его жизни стало хоть на чуточку меньше. – Думаешь, мне все это нравится? Я просто в восторге от твоих выходок и острот, и от всего, что в этом доме творится по ночам. Эти странности… твои разговоры с… Это все твой отец.

Роуз ничего не ответила, продолжая мучить овсянку.

– Дай сюда! – Адам выхватил тарелку из-под носа девушки и резким движением отправил в мойку.

Звон тарелок будто разбудил Роуз. Она вся насупилась, покраснела и исподлобья посмотрела на мужчину.

– А ты думаешь, мне все это нравится? Я не хочу всем этим заниматься. Разве я могу быть нормальной, если после школы… – Она резко умолкла, покраснев, вскочила из-за стола и пулей вылетела из кухни, оставив после себя лишь аромат мужского одеколона, которым пользовался Адам.

– И прекрати шарить в моей комнате! – крикнул он вслед девчонке, но след ее уже простыл.

Он не торопясь вышел в коридор и закрыл входную дверь, которую Роуз оставила распахнутой. Он взглянул на пол – его начищенные до блеска ботинки валялись как попало. «Бешеная», – пробубнил он, поправляя обувь.

Потом Адам взглянул на столик в прихожей и раздраженно вздохнул: «Снова стащила мои очки. И как отучить эту девчонку брать чужие вещи?»

Маньяки и цинизм

– Ты пахнешь так, будто тискалась с мальчишками, – фыркнула Анна, встретив Роуз у железных массивных ворот школы №13, представляющей собой три корпуса.

Роуз забавляло, что ей приходилось учиться в школе с таким мистическим номером. Вот только самым страшным тут был ремонт, термиты и маленькие кабинеты, в которых было слишком тесно. Роуз казалось, что еще немного, и у нее разовьется клаустрофобия. Еще больше ее волновало, что приходилось слишком близко сидеть к другим ученикам. Девушка надеялась, что вскоре покинет это место, ведь бесконечные переезды в их семье уже стали нормой после смерти ее отца.

– И тебе привет, – ответила Роуз, неохотно следуя за Анной.

С потолка на нос Роуз упала холодная капля воды, отчего та брезгливо поморщилась. «Отвратно», – подумала она. Потолки ужасно протекали, образуя лужи, которые не успевали вытираться.

– И что это за странные очки в такую темень?

– Молчание – золото, – тихо ответила Роуз.

Анна тут же поджала губы.

– Зачем ты встречаешь всех учеников? Для старосты слишком много обязательств.

– Так мне можно говорить, или как? – съязвила Анна.

Они шли по плохо освещенным коридорам с мигающими лампочками к кабинету математики. Старенькое покосившееся здание бывшего особняка, у которого так и не нашлось наследников, нуждалось в капитальном ремонте. Скрипучие полы, изъеденные термитами, окна, пропускающие сквозняк, и многое другое нагоняло на Роуз смертельную тоску.

– Слышала новости, но не думала, что все так серьезно.

– Да, тут теперь полно охраны и полиция прочесывает каждый закоулок в городе. Снова пропала ученица из выпускного класса предуниверситетской подготовки.

– Радует, что нам до этого еще два года, – невесело рассмеялась Роуз, улыбаясь одними лишь губами. Темные стекла очков надежно скрывали ее глаза.

– Твой цинизм сводит меня с ума, – покачала головой староста и закатила свои бесцветные серые глаза. – Этот маньяк вряд ли смог бы держать тебя у себя слишком долго, ты бы его доконала за пару минут.

– Спасибо за комплимент.

Анна фыркнула. Иногда этим фырканьем она напоминала Роуз маленькую злую пони. Ростом девушка была не больше 1,5 метра, полненькая, да и лицо у нее было немного лошадиное: вытянутое, с большим ртом и крупными зубами. Соломенного цвета волосы она всегда убирала в жиденькую косу. «Тебя точно не украдут», – ехидно подумала Роуз.

Уже третья пропавшая выпускница могла похвастаться модельной внешностью. Видимо, этот маньяк обладал отменным вкусом.

– Ты общалась с кем-нибудь из пропавших девушек? – спросила Роуз, чтобы хоть немного разбавить скуку.

– Нет, эти напыщенные курицы мне не интересны.

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, – последовал ответ.

– Роуз, ты меня все больше поражаешь, – возмутилась Анна, уставившись на девушку водянистыми глазами. – Почем ты знаешь, что их уже нет в живых?

– Предчувствие.

Анна снова фыркнула, а Роуз еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Вот только веселилась она не по-настоящему, а лишь пыталась замаскировать свои истинные чувства, сводя все в шутку.

– Мне нужно в туалет, можешь идти в класс без меня, – сообщила Роуз старосте, мечтая поскорее отделаться от ее общества.

– Смотри, не пропадай там, – последовало наставление.

– Это не то место, где бы мне хотелось пропадать, – с нажимом сказала Роуз и, сняв солнечные очки, таким взглядом посмотрела на Анну, что та поспешила оставить одноклассницу одну.

Все вокруг покрыто слоями пыли

За окном шел мелкий дождь, чьи капли стучали по карнизу и стекали по пыльному стеклу, оставляя мокрые прозрачные дорожки. Они привлекали внимание Роуз намного больше, чем мистер Стоун.

Это был совершенно безэмоциональный мужчина преклонных лет, от которого пахло старым затхлым шкафом. Медлительный в словах и движениях, он оправдывал свою фамилию. Его каменное лицо навевало на Роуз скуку, как и все вокруг.

Мистер Стоун медленно двигался по классу, декларируя стихи собственного сочинения, в смысл которых никто не вникал. Роуз взглянула на серый заношенный костюм своего учителя и мысленно представила, как бьет его мухобойкой. Раз! – и из волокон жесткой ткани, покрытой катышками, вырываются столпы пыли. Два! – все начинают громко чихать, а потом множество детских рук подхватывает мистера Стоуна, открывает окно и выставляет его прямо под дождь, который все усиливается. Три! – мистер Стоун очищается от скопившейся в нем пыли. Его старый костюм внезапно становится ярко-оранжевым, а с лица смывается угрюмое выражение, и на щеках появляется свежий румянец. Четыре! – мистер Стоун начинает радостно хохотать и благодарить своих учеников. Они освободили его от серости, вдохнув в его тело новую жизнь.

Но, думая о мистере Стоуне, Роуз на самом деле думала о себе. Ей казалось, что с недавнего времени ее жизнь остановилась, покрывшись толстыми слоями пыли, да такими, что никакой дождь не сможет их смыть. Если бы она знала, как избавиться от этих давящих на нее пыльных одеял, она бы давно начала уборку. Но она не знала.

Этот город оказался самым тусклым, старым и неинтересным из всех, в которых Роуз выдалось жить. Но он лучше всех характеризовал ее душу. Вся эта напряженная обстановка в городе, образовавшаяся из-за странных исчезновений школьниц, в какой-то степени пугала Роуз, а в какой-то рождала в ней другое чувство – возбуждающий вкус перемен. Что-то происходило, и пусть то были не самые радужные события, но они, определенно, должны были привести к чему-то интересному.

Ни одна из исчезнувших еще не была найдена. Да и прошло всего каких-то три недели с пропажи первой жертвы. Хотя и жертвами пропавших было называть рановато. Вдруг здесь и вовсе не был замешан маньяк, на которого все так яростно пеняли. Что, если то был продуманный побег подруг, которые решили устроить бунт, не желая подчиняться системе, диктующей им, как жить. И Роуз могла бы в это поверить, ведь подготовка к школьным экзаменам в ее глазах была сущим кошмаром. На своей шкуре ей пока не довелось прочувствовать всю прелесть бессонных ночей за зубрежкой километровых билетов, но она часто слышала жуткие истории о том, как бедные ученики сходили с ума, не в силах успокоить расшатанные нервы. Она слушала множество жизненных историй: ужасных, странных, обычных. Но лучшие из историй она вычитала из книг.

Роуз любила читать, погружаясь в многочисленные миры, потоком струящиеся по рекам ее сознания. Она читала много и жадно, все больше отстраняясь от своей настоящей жизни (если ее можно было так назвать). И сейчас, сидя на уроке литературы и предаваясь фантазиям, она жалела, что не взяла с собой ничего из папиной библиотеки, в которую не заходил никто, кроме нее.

Роуз была возмущена, что ни маму, ни Адама не интересовали внутренний мир ее отца с его фантастическими Вселенными, необитаемыми островами, населенными племенами, давно считающимися вымершими. Подводные царства, межвременные петли, гиганты, волшебники и сирены – вот что трогало душу отца Роуз. Но ее родным было проще считать ее отца чудаком и даже после его смерти не говорить о нем. Роуз сама наводила порядок в библиотеке, несмотря на недовольные взгляды матери. Мать держалась с ней эмоционально холодно, нехотя отвечая на вопросы об их семье. Все их общение ограничивалось нравоучениями и раздачей домашних обязанностей.

Девушка вспоминала, какой ее мама была до катастрофы, а именно мягче и теплее. Но разве Роуз виновата в том, что случилось? Почему ей приходилось видеть маску вместо привычной дружелюбной улыбки? Этого она не понимала. Да, мама страдала, но нельзя же заставлять страдать остальных.

Адама вообще по-настоящему интересовал только он сам. Экспрессивный художник, чьей эмоциональности хватило бы на двоих – ему и его сестре, эмоции которой остались где-то в прошлом. Адам часто раздражал Роуз, ведь его было слишком много в ее жизни. Бесконечные выставки и мастер-классы, на которые он таскал племянницу, чтобы чем-то занять и отвлечь ее от мрачных мыслей, мало интересовали саму Роуз. Она решила, что писать картины ей неинтересно. Это был мир Адама, но не ее. Ее мир был другим. Только книги могли на несколько часов увлечь ее, занять другими картинами, возникающими не на холсте, а в ее голове.

«Какая же ты сложная, – всплескивал руками Адам каждый раз, когда не мог найти в глазах Роуз заинтересованности в его увлечении. – Завихрень!» «Сам ты…» – надувалась она в ответ. Но Адам пытался вновь и вновь, и, казалось, еще не скоро перестанет. Это упорство восхищало Роуз, но она никогда не говорила об этом дяде. Она то ли вредничала, то ли завидовала ему в том, что не такая, как Адам. Его энергетика, бьющая живительным ключом, могла сбить Роуз с ног, а она не хотела открываться, не хотела принимать все как есть. Роуз не могла делать вид, что ей весело, что она не грустит об отце. Никакая арт-терапия не заставила бы ее «жить дальше», «жить счастливо» или «смотреть на мир сквозь розовые очки» – очки у Роуз были черными.

Ведьма!

Когда старые школьные часы пробили два по полудню, Роуз собрала свои вещи и побрела домой. В школе с ней даже никто не собирался заговорить, наверное, чувствовали ее недоброжелательную энергетику. «Не подходи, а то врежу», – таким взглядом девушка провожала одноклассников, и те держались как можно дальше.

В этой школе Роуз училась всего пару месяцев, но так и не завела друзей, или хотя бы кого-то, кто понимал ее. Но, на то были свои причины. Вряд ли кто-то из ее окружения смог бы понять ее натуру. Тем более, у Роуз была тайна, о которой знала лишь ее семья.

Кутаясь в шерстяной серый шарф, девушка представляла, как утопает в серости будней, сливаясь с угасающей природой, готовящейся к зимнему сну.

Погрузившись в себя Роуз не заметила, как забрела в лес. Ступая по прелым листьям и мягкому мху, хлюпающей под ногами глине, она вдохнула полной грудью, расправила плечи и задышала свободнее. Роуз хотелось отдаться без остатка совершенству елей, чьим мощным стволам и вечнозеленым иглам все было ни по чем. Эти деревья оставались прежними, несмотря на внешние условия. Здесь, в окружении хвойных гигантов, куда не проникал холодный осенний ветер, ее кровь согрелась, разливаясь по телу. Она почувствовала, как ее щеки запылали, и зашагала медленнее.

А потом Роуз услышала хруст деревьев где-то позади себя, но, обернувшись, не заметила ничего необычного. «Наверное, какая-то белка», – подумала она и пошла дальше чуть быстрее.

Пройдя еще несколько метров, девушка успокоилась и замедлилась, наслаждаясь тишиной. Здесь, в окружении безмолвной природы, Роуз думала об отце. Когда-то они вдвоем любили ходить в походы, а иногда он брал с собой своих закадычных друзей и их детей – ровесников Роуз. Песни под гитару у костра, страшные истории, рассказанные шепотом под хруст ветвей и стрекотание кузнечиков – казалось, все это останется в сердце девушки навсегда. Это было временем надежд, беззаботного детства, веры в то, что близкие будут рядом с нами вечно.

Теперь же моменты счастья стали сменяться разочарованием. Стоило Роуз порадоваться чему-либо, ее ждали боль и слезы. Поэтому она стала циничной и немногословной.

Вдруг вновь послышался громкий хруст веток. Роуз остановилась, огляделась – никого нет. Странно. Девушка занервничала и подняла голову, разглядывая макушки елей. Небо стало темным. Интересно, сколько времени она провела в лесу? Нужно было возвращаться домой, пока еще что-то можно было разглядеть, а темнело сейчас очень рано.

Так, куда идти дальше? Еще не хватало заблудиться. Но у Роуз был опыт хорошего следопыта, поэтому она взяла себя в руки и, включив все свои знания ориентирования на местности, пошла, как она считала, в нужном направлении.

Но, через какое-то время хруст за спиной Роуз повторился, и ее прошиб холодный пот. Неужто это маньяк? Девушка ускорила шаг, а затем и вовсе побежала. А потом она отчетливо услышала, как кто-то бежит следом. Она вложила все свои силы в бег, чувствуя, как колит в боку. Нет, боль не остановит Роуз. Она пережила столько душевной боли, что боль физическая уже не пугала ее. Пусть она сотрет ноги в кровь, но не позволит какому-то извращенцу поймать ее.

Так, она бежала не оглядываясь целую вечность, пока не выбежала из леса, а потом она побежала еще быстрее, и, очутившись на своей улице, резко остановилась и обернулась – никто уже не следовал за ней по пятам. Лишь случайные прохожие – пожилая пара – посмотрели на нее с интересом, а потом отвели взгляд и пошли дальше по своим делам.

Может, воображение сыграло с ней злую шутку? И что с ней в самом деле? Наверное, всеобщая паника так повлияла на ее и так расшатанную психику.

Вернувшуюся домой Роуз встретил пустой дом. Адам, наверняка, сейчас на работе, а мама еще не вернулась из поездки. Она часто так делала, когда происходило что-то, что она не могла выдержать. Она уходила в себя, развлекалась, а потом возвращалась как ни в чем ни бывало. Но сейчас ее так подкосило, что Роуз почти ничего не слышала о ней целый месяц. Лишь редкие короткие сообщения на телефон напоминали девушке, что у нее есть мать: «У меня все нормально. Как ты? Как уроки?» или «Скоро вернусь. Не звони. Деньги в чулане в первом ящике комода. Не трать много. Целую. Мама». СМС о том, что мама вернется скоро, Роуз получила две недели назад.

Ладно, пусть, решила Роуз. Она ляжет спать и проживет еще один день, потом еще и еще, пока не станет хоть чуточку легче.

Она сняла темные очки Адама и положила на комод в коридоре. Взглянула на себя в зеркало – волосы вновь начали виться. Во всем виновата сырость. Эта осень порядком затянулась. Закрыв входную дверь, Роуз представила, как в ее дом врывается маньяк и разделывается с ней прямо в коридоре, а потом утаскивает ее бездыханное тело в темноту. Это добило бы маму. Роуз невесело хмыкнула.

Она поднялась в свою комнату, прикрыла дверь и села на кровать, закрыв глаза. Темнота, подумала Роуз, в ней ничего нет. Приятнее было находиться в темноте, чем лицезреть все то, что ее окружало: старые пожелтевшие обои, разбросанные по полу учебники, множество нераспакованных коробок (ни к чему разбирать вещи, если и так придется переезжать вновь и вновь).

Вдруг мысли Роуз прервал странный звук, который она услышала будто бы издали. Щелчок, еще один. Она не поднимала век, прислушивалась. Звук раздался сильнее. Девушка открыла глаза и поняла откуда исходил источник шума – окно. Кто-то бросал маленькие камушки в стекло. Роуз медленно подошла к окну и прислонилась к стеклу. Звяк! – очередной камушек ударил рядом с ее лицом. Роуз дернулась, посмотрела вниз – ну конечно, это соседские мальчишки. Было плохо видно, но это точно были они – братья Рэд – рыжеволосые сорванцы с огненно-рыжими волосами. Старший всегда подначивал младшего. Впрочем, ничего не изменилось – младший бросал гальку, а старший стоял на стреме. Ох, и противные у них рожи. Конопатые, с большими носами и оттопыренными ушами. Младшему было от силы лет двенадцать, а старшему на днях исполнилось семнадцать.

Девушка аккуратно приоткрыла форточку и крикнула сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не послать их куда подальше:

– Ей вы, чего хотели?

– Блэк! Это она, – заскулил младший, мгновенно отскакивая подальше от окна.

«Правильно, – подумала Роуз. – А то вылью на тебя помои».

– Не ори, – рявкнул на него старший. – Иди погуляй.

– Так чего тебе надо? – повторила Роуз, обращаясь к зачинщику акта вандализма. – Хочешь поменять мне окно?

– Слушай, Блэк, – старший засунул руки в карманы и подошел ближе. – Тут поговаривают о странных вещах.

– Это о каких же?

– Анна Грин сказала про тебя кое-что.

– И что же?

– Да то, что ты пг❜оклятая ведьма! – раздался голос младшего откуда-то из кустов.

– Замолчи, Тим! – осадил его старший.

– Я смотрю, твой братик меня боится, – усмехнулась Роуз. – А ты что, Эд? Не думал, что я могу навести порчу, например? Зачем явился?

– Слушай Блэк, – сквозь зубы прошипел Эд. – Имей в виду, что тебе здесь житья не будет. И можешь не закрывать свои страшные глазища очками. Про тебя все уже знают.

– А что же ты не убил меня там в лесу? Это же ты за мной следил?

– Чего? – старший недоуменно уставился на Роуз. – Мне делать что ли нечего? У нас рыскает маньяк, а я буду гулять по лесу? Хм… а ты что делала в лесу? Ааа… колдовала!

– Ведьма! – вновь раздался голос младшего из темноты.

– Тим, иди домой! – заорал Эд.

– А чего потащил меня? – обиженно захныкал тот.

– Я непонятно выразился?

– Ну и ладно, – бросил младший, и, надувшись, поплелся в сторону дома. – Нужна мне была эта дуг❜а

– А с тобой я не договорил, – обратился Эд к Роуз.

– Так чего ты хочешь? – раздраженно вздохнула она. – Признания в том, что я колдунья?

– Нет, мне нужно кое-что другое, – ответил тот и уголки его губ поползли вверх. – Я гарантирую тебе защиту, если ты согласишься на мои условия.

– Какие еще условия? – усмехнулась Роуз.

Ну и странный разговор. Девушке поскорее хотелось закончить его и вновь погрузиться в себя.

– Пообещаешь мне каждый день после школы целовать тебя и я сделаю так, что никто тебя не тронет.

В ответ Роуз еще шире открыла форточку и громко рассмеялась:

– Пошел ты, Рэд! – крикнула она, что есть мочи. – Дальше целуй воображаемых подружек!

– Будь ты проклята, Блэк! – яростно крикнул Эд, выставив подбородок вперед. – Тебе конец.

– Ха! – только ответила Роуз и с силой захлопнула форточку.

Она смотрела, как старший Рэд удаляется, показывая ей неприличные жесты, и усмехалась про себя: «Все равно перееду, наплевать на этих придурков».

А потом она обернулась и на секунду застыла, не в силах пошевелиться: в самом темном углу своей комнаты она увидела неподвижный силуэт. Дрожь пробежала по ее телу, а ноги подкосились. Пальцы рук онемели, а сердце бешено забилось. Она прижалась к стене и смотрела на силуэт не моргая.

Силуэт пошевелился, медленно приблизился. Роуз открыла рот, набрав побольше воздуха, чтобы закричать, а потом… выдохнула. Он снова пришел. Она не видела его так давно, но он нашел ее здесь, в этом старом городке. Казалось, что тут она могла залечь на дно, забиться в угол, спрятавшись от всех и вся, но не тут-то было.

Роуз хмыкнула, вглядываясь в темноту, а потом уголки ее губ медленно поползли вверх и она произнесла:

– Ну здравствуй, Жрец.

Это случилось снова

– Здравствуй, дитя, – молвил Жрец и вышел из тени. Его лицо, словно глиняная маска, было строгим, с резкими чертами лица, будто высеченными из камня. Жрец, как всегда, явился к Роуз в образе человека, но, его настоящий облик по-прежнему оставался для девушки тайной.

– Я так понимаю, – вздохнула девушка, – это случилось снова.

То был не вопрос. Роуз знала, зачем Жрец вернулся. Он пришел за новой заблудшей душой, которая не желала прощаться с миром живых.

– Ты как всегда права, – молвил Жрец. Мускулы его лица ничуть не дрогнули, лишь черные глаза зажглись пламенем в ночи, выдавая его сверхъестественное происхождение. Он был одет в длинную просторную рясу белого цвета, а голову его украшала золотая пластина с древними символами, напоминающая корону. – Время пришло.

– Ну, понятно, – небрежно бросила Роуз, будто говорила не со служителем царства мертвых, а с одноклассником. – Снова переезжать, чтобы хоть немного от тебя отдохнуть.

– Разве ты не этого хотела? – глаза Жреца вновь запылали.

– Ты – чистое зло, – пробубнила Роуз, бросив на гостя обиженный взгляд.

– Глупое дитя, – бесстрастно ответил тот. – Я не есть ни Зло, ни Добро. Я нахожусь между, чтобы поддерживать баланс. Если баланс будет нарушен, ваш мир постигнет самая страшная участь. Тебе стоит это усвоить.