Золотой город. Возвращение мирров

© Аркадий Афонин, 2020

ISBN 978-5-0051-3636-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Нью-Дели

2018

ЗОЛОТОЙ ГОРОД ВОЗВРАЩЕНИЕ МИРРОВ

Серые скалы, обожжённые яркой, пылающей звездой, росли на глазах и медленно расступались, как огромные каменные идолы, которые тяжело вдыхали горячий воздух жгучих песков. Навстречу им, подгоняемые ветром, плыли и пересыпались бесконечные волны пустыни. Они поглощали все на своем пути, и только эти скалы стояли неприступными островами в огромном, бескрайнем сыпучем море. Они разбивали эту желтую массу на маленькие ручейки, не давая им свободы и простора. Песок, пересыпаясь, переливался и медленно катился дальше между скал, теряя свою силу.

По одному из таких ручейков, как маленькое суденышко, медленно плывущее вверх, шел молодой человек. Тяжело ступая по песку, он не обращал внимания на горячий ветер, обсыпающий его лицо золотым, сияющим песком, срывающий с его головы шляпу, терзающий длинный двухцветный плащ. Обойдя несколько высоких камней, напоминавших бредущих старцев, юноша наконец вышел из лабиринта скал и оказался посреди пылающей от жары пустыни.

Молодой человек шел вперед, не задумываясь, куда и зачем. Его глаза пристально оглядывали незнакомые места, а привыкшие к странствиям ноги вели всё дальше и дальше.

На плече юноши, как талисман, сидела маленькая птаха, сияющая ярким, как звезда, опереньем. Днем, когда палящая Роция входила в зенит, птица слетала с его плеча и пряталась под широкий воротник его белоснежной рубахи, щебеча ему на ухо незатейливую песню. Иногда она вылетала из своего убежища и, покружив над головой странника, летела вперед, показывая ему дальнейший путь. Молодой человек следовал за ней, негромко насвистывая знакомую только им мелодию.

Иногда юноша опускался на колено и осматривал что-то, заинтересовавшее его взгляд, даже если это был всего лишь камень необычной формы, напоминающий надувшегося малыша, или маленький сучок, похожий на руку танцовщицы. Он тут же начинал рассказывать своему спутнику историю про этого малыша, который своим дыханием разгоняет горячие пески, чтобы освободить юную девушку, захваченную свирепым духом пустыни. Так они продолжали свой путь.

Юноша с любопытством смотрел вокруг, радуясь и маленькой быстроногой ящерице, проскользнувшей между его ног, и длинноногому пауку, быстро перебирающему тонкими лапками-веслами по песку. Иногда его лицо озарялось, и он присаживался, доставал из своего деревянного ящика лист бумаги, кусок угля и начинал рисовать быстро и взволнованно то, что ему понравилось. Рука легко скользила по белоснежному бархату бумаги, следуя за его взглядом.

После быстрых зарисовок он вставал и снова шел навстречу яркой звезде и ветру, который трепал его длинные темные волосы, алый шарф и зеленый, как молодая трава, плащ.

Пройдя еще немного, юноша поднялся на один из самых высоких барханов и огляделся. Впереди, там, где сливается небо с землей, он увидел странное видение, мираж, напоминающий огромный серый гриб, над которым сияла Роция.

Путь туда был не близок, а желание рассмотреть это чудо огромно. Молодой человек поспешил вперед. Вдруг в двух шагах от себя он заметил блеск металла. Он опустился на колено, чтобы рассмотреть странный, обжигающий своим сиянием предмет, но внезапный порыв ветра подхватил диск и отбросил его на несколько шагов. Юноша поднялся и поспешил за находкой. С каждой секундой его шаги убыстрялись. Сильный ветер все мощнее и настойчивее толкал его в спину. Наконец молодой человек настиг диск, схватил его и потянул к себе. Внезапно под диском появилась маленькая воронка, которая начала расти. Воронка всё увеличивалась и увеличивалась, и наконец достигла таких огромных размеров, что засосала юношу со всей его поклажей в свою утробу. Он стремительно понесся по темному тоннелю, как легкая песчинка, пытаясь, хотя бы за что-то ухватиться. Но все было бесполезно. Сознание его помутилось, он был как во сне. Видения, странные птицы кружились вокруг, змеи опоясывали его тело, и во всем этом он будто тонул. Молодой человек очнулся, сжимая в своей руке странный диск, на котором две ящерицы бегали друг за другом,

желая схватить хвост соперницы. Их тела были оплетены тончайшей металлической паутиной. Вещь была столь искусно выполнена, что юноша еще долго не мог оторвать свой взор от этого чуда. Его сознание будто засасывалось в эту спираль, в этот странный диск. Только пение птахи разбудило его, и он смог оторвать взгляд от своей находки.

Юноша оказался не у серого, как ему казалось гриба, к которому он стремился, а у высоких городских стен. Над его головой угрожающее висела огромная грозовая туча.

Путник поднялся с песка и стал с интересом рассматривать серые, как будто вымазанные сажей, ворота. Вдруг его руку что-то обожгло. Юноша посмотрел на свою находку, и в ту же секунду городские ворота со скрежетом приоткрылись, обнажив безликие, едва видимые сквозь туман или дымку строения.

Город был мертв. Путник протер глаза своим шарфом, не веря тому, что видел. Но наваждение не пропадало. Пелена продолжала застилать его глаза. Дома, как будто сотканные из миллиарда мелких капель, колебались и вздрагивали. Они словно дышали. Казалось, дунь, и это виденье пропадет. Вокруг стояла странная, ничем не нарушаемая тишина. Мираж, увиденный юношей, не исчез, он только приблизился и будто наплывал на него.

Не было слышно ни единого звука, кроме неприятного, едва уловимого шипения и легкого треска. Путник осторожно ступил в пределы города, еще не зная, что его ждет. Город поглотил его.

******

ТУМАН

Ни один странник, ни один житель ни разу не вышли за пределы чёрных стен этого странного города посреди пустыни.

Как только юноша сделал шаг и пересек невидимую границу, тяжелые ворота за его спиной зловеще заскрежетали и с глухим грохотом захлопнулись, превратившись в каменную стену без единого просвета. Стоявшие вблизи дома задрожали и заколебались, как туман от дуновения ветра. Путнику показалось, что перед ним огромный грязный холст – потертые и потрепанные временем декорации к странному представлению.

Юноша, осторожно ступая, двинулся дальше и оказался в центре узкой улицы, в сером непроницаемом тумане, низко парящем над мостовой. Он коснулся рукой ближайшей стены. Его пальцы покрылись неприятной, маслянистой сажей, от которой невозможно было избавиться.

«Что за странный город? – подумал юноша. – Ни одного светлого пятна». Размышляя так, он продолжал свой путь, разглядывая серые дома и удивляясь тому, что улицу разделяет каменная, очень высокая стена. Казалось, будто идешь по дну очень глубокого ущелья и скалы накрывают и поглощают тебя. Стена превращала улицу в два узких прохода, где с трудом могли разъехаться два всадника. Молодой человек двигался дальше уже по пояс в лиловом тумане. За все то время, пока он находился в городе, Роция, голубая в этой части света, ни разу не коснулась своим светом его лица: так высоки были стены, узка улица и низка тяжелая туча. Ему показалось, что звезды где-то бесконечно далеко. У него возникло жгучее желание взобраться на эту высокую стену, ближе к голубому небу,

от которого его отделяли темные грозовые тучи, повисшие над городом. Оглядывая мертвый, неуютный город, путник размышлял, куда его может завести эта дорога. Спросить было не у кого. Лишь холодный назойливый ветер поднимал облака пыли среди неподвижного лилового тумана, срывал с головы его шляпу, путал волосы, как будто злясь на него и пытаясь выгнать из мрачного лабиринта.

Ветер, как попавший в плен зверь, носился по узким улочкам, сбивая с ног и опрокидывая все, что попадалась ему на пути, в поисках выхода. Не находя его, он бился о стены домов, срывая ставни, которые стучали и скрежетали, как старые засохшие от времени флаги.

Но ни этот ветер, ни туман, постепенно поднимавшийся выше, ни глухие звуки, наводившие ужас, – ничто не могло остановить молодого человека. Он заметил впереди меж домов просвет и поспешил к нему.

Юноша шёл, вглядываясь в черные, слепые окна домов, в надежде увидеть свет и живое лицо. Но в закопчённых окнах он видел только свое серое отражение и яркий свет оперенья своего спутника. Птаха испуганно прижалась к его воротнику и больше не щебетала.

Скоро перед ними предстала длинная площадь, показавшаяся огромной после того узкого прохода, из которого они вышли. Здесь было больше света. Туман, так долго сопровождавший юношу, пропал и будто затаился в тени улицы. Путник снял шляпу и поднял лицо к небу, прищурив глаза, глядя на пробивающийся сквозь тучи обжигающий свет Роции. Он несколько мгновений не двигался, давая возможность ветру поиграть с его темными кудрями.

Площадь напоминала половинку огромного циферблата и как будто светилась изнутри, высвечивая высокую серую башню, стоящую в центре, а вместе с ней и стены, разделяющие площадь и город на равные части. Стены особенно раздражали путника.

«Площадь звездных часов, – прошептал юноша, оглядываясь вокруг. – Интересно, кому в голову пришла столь глупая мысль поставить эти стены посреди улиц и площади? А может, здесь обитают странные существа, от которых необходимо защищаться?» Ответа на эти вопросы он не знал, и он подошел ближе к башне с желанием осмотреться и, может быть, попасть внутрь её, чтобы посмотреть на город сверху.

«Нужно из этого мрачного лабиринта создать что-то другое, – вновь подумал юноша, внимательно оглядывая площадь. – Снести серые стены, а вместо черно-белого штандарта на крыше башни установить золотой, сияющий шпиль, чтобы в час звездостояния здесь, у подножия башни, собирались горожане, а Роция вращалась вокруг этого шпиля и собирала в свой хоровод всех жителей, которые, может быть, еще остались в этом странном мертвом городе.

В эту минуту он снова обратил внимание на штандарт, висящий на башне. Рисунок показался ему очень знакомым. Мысли его вновь поплыли, но тут, к счастью, сквозь глухое шипение, доносившееся из каждой улочки, он услышал топот быстрых шагов, а вскоре уже увидел бегущих среди тумана, часто озирающихся мальчишек. Их трудно было заметить в серых, как окружающие стены, одеждах. Только

живые, испуганные лица с искрящимися глазами выделяли их.

Вели себя они очень странно, подобно бьющейся о берег волне: то весело прыгали и шалили, но без звука, как немые, то замирали и испуганно смотрели вверх на зубцы стен, будто боясь, что их кто-то заметит.

Молодой человек тоже посмотрел вверх на стену, по которой, как оказалось, ходил вооруженный человек в шлеме, украшенном чёрными и белыми перьями. Стражник то исчезал, то появлялся у края стены, внимательно озирая площадь и улицы. Как только его перья пропадали за каменным частоколом стены, ребята начинали прыгать и возиться друг с другом. Наконец сорванцы заметили путника и замерли, не зная, что предпринять. Однако увидев его улыбающееся лицо и очень яркую одежду, поспешили окружить незнакомца. Правда, стояли они на почтенном расстоянии, внимательно осматривая незнакомца издали и ожидая его действий.

Путник улыбался, разглядывая чумазые лица детей, и те в ответ тоже заулыбались, совсем забыв о стражнике на стене. Они стали осторожно подходить ближе к молодому человеку. Один из них, видимо, самый смелый, даже посмел коснуться его одежды.

– Почему твоя шляпа такого странного цвета? Плащ как добрые глаза тетушки Цили, а шарф как железо, нагретое в горне дядюшки Плэя? – спросил после небольшой паузы этот боевой мальчишка с измазанным в саже лицом и белыми кудряшками пыльных волос.

Путник удивился его странным вопросам. Мальчишка даже не знал названия цветов.

«Может, они просто шутят?» – подумал он. Однако по лицам детей было видно, что они действительно удивлены и восхищены его костюмом. Мальчишки с нетерпением ждали ответов.

– Хорошо, ребята, – сказал молодой человек, – расскажу вам, кто я такой и почему на мне такая одежда.

Он снял с одного плеча большой плоский ящик на кожаном ремне, а с другого плеча небольшой холщовый мешок.

– Я путник, случайно зашедший в ваш город после долгого путешествия по миру. Я обошел много прекрасных и удивительных мест, и в каждом из них добрые люди дарили мне вещи, которые сопровождают меня в моих странствиях. Я украшаю жилища своими работами и красками. Делаю все, что меня окружает, красивым. Превращаю скучное в веселое, серое – в цветное, мертвое – в живое!

– Ты МАГ? – удивились ребята, широко открыв глаза и не совсем понимая смысла его слов.

– Нет, я Художник! – сказал он, доставая из мешочка на поясе маленькую кисть, кончик которой все время менял свой цвет от

голубого до малинового. Глаза мальчишек от удивления загорелись. Такого они никогда не видели. Путник стал раскрашивать их носы. Грязные физиономии мальчишек превратились в разноцветные маски с огромными цветными носами.

Эти превращения так развеселили ребят, что они начали хохотать, указывая друг на друга пальцами, и бегать вокруг незнакомца.

Когда они успокоились, путник продолжил:

– Я художник и потому не люблю безликие, серые стены. Ваш город пуст и печален.

А на мне голубая, как небо, шляпа, – сказал он, снимая ее со своей головы, зеленый, как трава, плащ и алый, как огонь, шарф.

– Трава? – спросили удивленные мальчишки.

– Вы не знаете, что такое трава и листья?

– Нет! – загалдела вся дружная компания.

Тогда молодой человек наклонился и провел своей удивительной кистью у самой земли. В тот же миг меж камней появился маленький нежно-зеленый росток, который устремился вверх, за кистью. Он покачивал своей головкой, будто здороваясь со всеми, и каждое следующее мгновение на его стебле появлялись все новые и новые нежно-зеленые листочки.

Мальчишки с восхищением присели и замерли, не отводя взгляда от этого чуда. Они с опаской стали подносить свои тонкие пальцы к маленькому, тянущемуся к небу ростку, который ласкал их грязные ладони своими листьями.

Художник продолжил свой рассказ:

– Я всю жизнь путешествую, брожу вслед за звездами и ветром, смотрю и рисую все, что вижу. По моим рисункам можно узнать мир: увидеть реки, горы, леса и животных, обитающих в них. У меня нет дома: он просто не поместился бы в мою котомку, – пошутил художник, – и потому, когда ночь застает меня в дороге, все, что мне нужно, это шарф под голову и плащ на тело. Мой дом – моя одежда. Моя шляпа – это крыша, плащ – постель. Когда я ложусь спать в лесу или в степи, то укрываюсь зеленой стороной плаща, чтобы утром, когда птицы запоют свои песни и начнут рассказывать друг другу свои сны, а животные потягиваться и кувыркаться на зеленой полянке в утренней росе, мой плащ не испугал их. Я лежу и слушаю их истории, узнаю все свежие новости.

С этими словами он достал из своего загадочного ящика лист

бумаги с нарисованными птицами, и мальчишки с интересом

окружили его, стараясь разглядеть новое за сегодняшний день чудо.

– И они не боятся тебя? – удивились мальчишки, пораженные его рассказом.

– Нет. Часто звери и птицы собираются возле меня, чтобы поделиться своей радостью и печалью, и если они жалуются или чего-то просят, то я помогаю им, чем могу: достаю олененка, попавшего в яму, сажаю выпавшего птенца в гнездо.

И как только он это сказал, в тот же миг из-под воротника его рубахи выпорхнул яркий,

слепящий глаза комок. Птица – свет, переливаясь, весело щебеча мелодию, перелетела с одного плеча художника на другое. Путник едва слышно просвистел что-то, и она успокоилась, лишь иногда подрагивая от волнения своим длинным хвостом и сияющим хохолком.

Мальчишки с еще большим восхищением уставились на художника и на его маленького спутника.

– Знакомьтесь, это Клик – мой будильник и проводник. Он просыпается с первыми лучами Роции и всегда помогает мне в пути, – приподнимая шляпу, сказал художник и погладил мизинцем хохолок птахи.

– А как ты понимаешь Клика и других животных? – спрашивали удивленные сорванцы.

– Я очень хочу понять и понимаю, – ответил путник. – Тем более, что я все время общаюсь только с животными и подолгу не вижу людей. Да разве вы сами без слов, только по взгляду, не можете понять друг друга?

Мальчишки одобрительно закивали.

– А почему у тебя такой странный плащ? – спросил самый шустрый из мальчишек, заметив, что внутренняя сторона плаща другого цвета.

Юноша продолжил рассказ:

– Бывают дни, когда я путешествую по жёлтым пескам. И вот тогда я накрываюсь внутренней стороной плаща и сливаюсь с жаркими барханами, а утром нахожу рядом с собой ящериц, степных птиц и змей.

– Они не трогают тебя? – удивлённо переглянувшись, спросили мальчишки.

– Нет, ведь я не делаю им ничего плохого.

Тут лица беспечных мальчишек изменились.

– Змеи города куда страшнее! – испуганно прошептали они и стали с опаской озирать тучи над их головой. Но самый смелый мальчуган быстро успокоился и вновь обратился к художнику, с восторгом глядя на Клика:

– А зачем тебе такая шляпа?

Путник поднял голову вверх. Над городом все так же висели тяжелые, серые тучи, и их покрывало заглушало глубину синего неба. Сумрак накрывал город и усиливал и без того печальные оттенки.

Мальчишки тоже задрали головы, пытаясь что-то разглядеть в вышине.

– Когда вам плохо и когда хорошо, когда грустно и весело, смотрите в небо, – проговорил художник, – и вы поймете, почему я ношу свою шляпу. Вы смотрите вверх и видите серое грустное небо, а я – синеву широких полей моей шляпы. В странствиях бывают такие же серые дни, когда совсем не весело. Тогда я опускаю поля своей шляпы низко на глаза, и вокруг меня простирается нежная синева неба. Моя шляпа, как чистое небо, даёт мне силы. Вечером, когда я ложусь спать, всегда кладу ее рядом, чтобы утром, как из маленького родника, умыться ее голубым светом. Мое тело наполняется свежестью и радостью. Вот почему я никогда не расстаюсь со своей небесной шляпой.

Мальчишки, задрав голову, заворожено смотрели вверх, стараясь понять, о чем говорит художник. Огромная туча над городом была серой и бесцветной. Она всегда пугала их, извергая бесформенные сгустки из своей серой массы. Яркие всполохи молний блистали сквозь неё и со зловещим шипением каждую секунду рвали эту огромную тучу в клочья.

Они еще долго смотрели вверх, удивленные и поражённые рассказом нового знакомого, не совсем его понимая.

– Вы долго расспрашивали меня, – прервал молчание художник, – а теперь ответьте, что это за город, кто в нем живет и где здесь мог бы найти приют уставший путник?

Мальчишки, перебивая друг друга, стали объяснять, что это Пиррштад – один из самых больших городов королевства и главный среди городов – мастеров.

Последний вопрос их удивил: они не знали, как на него ответить. За все время, что они жили и помнили себя, ни один гость не посетил их город и не общался с ними. К мэру в большие праздники приезжали важные гости из столицы, но все они оставались на ночлег в замке. Для богатых гостей были парадные ворота и своя дорога, которая проходила прямо по высокой стене, разделяющей город, в крепость. Ребята, не сговариваясь, стали показывать в сторону чёрного замка и высокой башни, как будто облитых черной, блестящей смолой, еще более мрачных, чем сам город. Они ядовито поблескивали на фоне серого, сумрачного неба.

С площади башня казалась чёрной громадной свечой, глядящей на город очень узкими и невероятно высокими окнами, с черно – белым флагом, развевающимся на ее шпиле.

Только теперь художник обратил свое внимание на замок, раньше казавшийся ему просто большой черной вершиной горы. Сейчас же, увидев флаг, художник присмотрелся внимательнее и разглядел, как ему показалось, в черном пятне огромную хищную птицу, севшую на край каменного гнезда и распластавшую свои огромные крылья. Казалось, она держала во власти все, и ни одно движение в городе не ускользало от взгляда оконных щелей, внимательно следивших за всем происходящим.

Художник и ребята внимательно рассматривали замок. В их глазах была тревога. Она закралась в души стоящих на площади, и никто не нарушал молчания. Все, сдвинув брови, смотрели вверх на крепостную стену.

И вдруг, как кусок льда, разбившийся рядом со спящим, всех потряс звонкий голос, раздавшийся с городской башни:

Мальчишки испуганно встрепенулись и попытались спрятаться за спину художника. Как они могли забыть об опасности? Самый старший из ребят шепнул путнику:

– Надо бежать. Если он махнет своим копьем, то на площади появятся стражники Пирра и схватят нас. Тогда мы уже никогда не увидим друг друга.

Но стражник почему-то не торопился махать копьем и стоял, надеясь, что его слова сделали свое дело и нарушители спокойствия как обычно разбегутся.

То, что произошло дальше, поразило стражника больше, чем сборище детей вокруг незнакомца в яркой одежде. Вместо того чтобы

разбегаться в разные стороны, как бывало раньше, мальчишки остались стоять на своих местах. К тому же, в ответ он услышал дерзкое к себе обращение, как будто с ним говорил начальник городской стражи.

– Я не привык бегать, – заговорил художник так, чтобы его услышал вояка на стене. – Я свободный человек, и никто не смеет приказывать мне, что делать и куда идти! Как ты смеешь так обращаться к гостю города? Или тебе надоело занимать свой пост, грея железный котелок на своей макушке? Ты хочешь с этой башни попасть в крепость? – грозно спросил художник, указывая рукой с горящим диском в сторону развевающегося черно – белого флага.

Эти слова, а главное уверенный жест и диск незнакомца, так сильно подействовали на стражника, что он побелел, как перья на его шлеме, и стал усердно кланяться и извиняться, объясняя, что не сразу узнал такого важного гостя:

Я признаюсь честно вам

В том, что стражники Пиррштада

Очень рады всем гостям.

– Мне так не показалось, – ответил смелый путешественник. – Только эти юные господа, не жалея драгоценного времени, согласились показать мне ваш город.

Услышав такие речи, окружавшие путника мальчишки разом утерли свои цветные носы и подтянули штаны, всё ещё с опаской поглядывая на охранника. Каждый из них старался принять гордую осанку, но так, чтобы в нужную минуту дать деру с площади.

Стражник ничего не понимал, лицо его вытянулось, глаза широко открылись. Все перепуталось в его голове. Как это так: его, воина городской стражи, называют «железной башкой», а этих оборванцев – господами.

От таких мыслей пот выступил на его лице и покатился под тяжелый панцирь амуниции, неприятно щекоча тело. Чужой огромный шлем съехал ему на уши. Он весь сжался и чувствовал себя очень неуютно, не зная, как себя вести и как разговаривать с незнакомцем, который был очень вызывающе одет и не походил на простолюдина.

Тут ему в голову пришла счастливая мысль задобрить странника и показать гостю город с высоты башни. Он предложил путнику подняться:

– Хорошо, даю тебе возможность показать свое гостеприимство, – согласился художник, понимая, что проникнуть в башню не так просто и совсем не каждый может пройти по столь мрачной городской стене. Сейчас ему очень хотелось посмотреть на город сверху, чтобы иметь представление о его устройстве.

– Но как я смогу попасть к тебе? – спросил путник.

Стражник был доволен, что все закончилось так хорошо для него. Гость уже не так резок с ним и, видимо, не держит на него зла. Он стал показывать рукой на еле заметно выступающий камень у двери башни:

– говорил стражник как можно тише, стараясь, чтобы только гость мог его услышать и понять.

Художник попросил ребят присмотреть за его вещами, а сам приблизился к темной двери и с силой нажал на указанный камень. Тяжелая дверь со скрежетом отворилась. Вход был свободен. Он вошел и замер, увидев в глубине тайного хода огромное каменное изваяние воина с поднятым мечом. Как только молодой человек сделал первый шаг, дверь за его спиной со скрипом закрылась, и в ту же секунду перед его лицом, едва не срезав поля шляпы, пронесся тяжелый каменный меч, острие которого ударилось в пол рядом с носками его сапог.

В то же мгновение из того места, куда ударил тяжелый меч, появилось тусклое сиянье голубоватого цвета, и художник услышал неприятное шипение, которое усиливалось и заполняло все пространство. Юноша, не желая оказаться жертвой нового нападения, ловко перескочил через меч и поспешил к темной, едва заметной во мраке лестнице.

Слепые глаза каменного идола неожиданно вспыхнули холодным светом, ожили и повернулись в сторону быстро удаляющегося художника, который уже поднимался вверх по узкой винтовой лестнице.