- -
- 100%
- +
– Конечно! – Жена хозяина, в противоположность дородному супругу невысокая и худощавая, поставила на стол тарелку с нарезанным полосками вяленым мясом. – Что в Каневской у чёрта на куличках жили, что в Новой Одессе, хватит уже. Здесь вон хоть в город пешком выйти можно. А до участка на машине доехать можно, ничего страшного.
Иван развёл руками, как бы говоря «ну вот, видишь, что тут поделаешь?». Нет, на самом деле, мне вот лично самому больше в городе нравится. Только чтоб в своём доме, и участок был нормальный. Ну, здесь-то в этом плане всё хорошо – участки под строительство выделяют по двадцать четыре сотки.
Одолев ещё стопку, интересуюсь, что заставило перебраться из Новороссии. Если не секрет, конечно.
– Да не секрет… – Иван наполняет стопки в третий раз. Блин, надо завязывать, так-то штука свирепая, градусов пятьдесят будет, если не больше. Стопки хоть и маленькие, но окосею. – Напрягов там многовато. Раньше ещё ничего было, но с каждым годом гайки закручивают помаленьку. Землю в собственность нельзя, только аренда, рабочих нанимать нельзя, только кооператив, с торговлей тоже заморочки… нафига мне всё это? Я сам себе хозяином хочу быть. Хотели сначала в Техас переезжать, а тут услышали, что на Дальнем Юге русскую колонию делают, ну и… со своими-то оно лучше, всё равно. Да и в Техасе вся земля уже поделена, только если покупать… купить-то можно, кое-что скопил, но на что хозяйство развивать потом? Кредит как-то не хочется брать…
– Ага. Берёшь чужое и на время, отдаёшь своё и навсегда.
– Во-во!
На самом деле, конечно, кредит штука вполне полезная, если есть понимание, на что его использовать и как отдавать. Но вот если окажется, что это понимание было ошибочным, возникают проблемы, видали мы такое, и даже на себе испытывали…
– А проблем с выездом не было?
– Да нет. – Пожатие плечами. – Ну, в горком пригласили, поспрашивали, что да как, да может помочь чем надо, чтобы остался. Но без нажима.
Задумчиво киваю. Это, конечно, хорошо, что ограничений на выезд нет. Для нас, прежде всего – за прошлый год из Новороссии под полтысячи человек переселилось. Вопрос, насколько такое положение вещей долговечно. Пятьсот человек из двух миллионов – не страшно, может быть, даже хорошо, уезжают-то те, кто недоволен тамошними порядками. Но вот если народ поедет тысячами, отношение Демидовска к проблеме может радикально измениться – не следует забывать, что уезжают, в основном, наиболее деятельные и энергичные, а такие люди на Новой Земле пока что являются ценным активом для любого государства, а не угрозой сложившейся системе. Когда-нибудь ситуация изменится, наверное, но до этого ещё явно далеко.
Помимо употребления настойки и разговоров за жизнь, удалось сделать и кое-что полезное – младшей представительнице Гесимчуков, семилетней Даше, было торжественно поручено кормить Василису пока меня не будет. Кошек девочка, судя по постоянному увиванию вокруг неё аж трёх штук, любит, так что, хочется верить, Вася не пропадёт.
Вернувшись домой вместе с Еленой и Дашей, представил их Василисе, а Василису, соответственно, им. Впрочем, кошке было явно не до новых знакомств, она внимательно изучала укромные закутки дома – похоже, скоро будет рожать. По совету многоопытных в деревенском котоводстве дам, я снял одну из досок, открывая Васе доступ под крыльцо. Кажется, убежище ей понравилось, остаётся надеяться, что к дому она уже хоть немного, но привыкла, и сбегать никуда не планирует.
А вот садом, как вернусь из Новгорода, надо будет заняться, а то пока что он больше на огороженный штакетником кусок степи похож. Каковым, собственно, и является.
***Русь, верхнее течение Аустралиса,
чуть ниже Новгорода, десантный катер «Ушкуй»
«…не равнина, тут климат иной», ага. Нет, на самом-то деле именно тут, как раз, равнина и есть – предгорья Анд, большую часть плавания синевшие у горизонта слева, отступили на запад, скрывшись из поля зрения, а Урал отсюда тоже не виден, далековато до него ещё. Но вот климат действительно иной, уже в Суздали это чувствовалось. Солнце печёт со страшной силой, температура воздуха хорошо так за двадцать, душно…
Флора и фауна тоже изменились, причём не только на берегу – Серёга, капитан «Ушкуя», строго-настрого предупредил держаться от воды подальше. По его словам, крокодилами и пираньями (ну, местными аналогами таковых) здешние опасности не ограничиваются – обитатели непрозрачной, взбаламученной после порогов реки могут и током вдарить, причём сразу насмерть, и ядом ужалить. С тем же результатом.
Медленно проплывающая по бокам влажная саванна буквально кишит жизнью, никогда такого не видел. Даже когда мы полтора года назад прогуливались вблизи турецкого анклава, было не совсем то. То есть, рогачей-то там хватало, но, при этом, чувствовалось, что ситуация временная, они просто мигрируют. А здесь, похоже, всегда так. Ух ты ж, ё-моё!..
– Серёг, а что это за слонопотам?!
Огромная, с трёх слонов размером животина, больше всего похожая на атлетически сложенного, длинноногого бегемота, лениво выбралась из реки на пляж, низвергая с себя потоки воды и меланхолично пережёвывая на ходу какую-то длиннющую водоросль.
Наш шкипер коротко хохотнул:
– Ага, точняк – слонопотам. Так и назвали. В реке пасутся, водоросли жрут. На них, кстати, запрещено охотиться, а то тут придурков хватало поначалу – чуть всё вокруг не перестреляли.
Хм… нет, я, конечно, всей душой за охрану природы, но о нравах бегемотов наслышан – самое опасное животное в Африке, между прочим, не считая… ну, вы поняли. От их нападений э-э… людей, скажем так, гибнет больше, чем от всего остального зверья, вместе взятого.
– А они не агрессивные?
– Не… – Серёга помотал головой. – Смирные. И друг с другом не дерутся, и на лодки особо внимания не обращают. Если с детёнышами только, тогда лучше не подходить.
Ну, тогда и правда, не надо их отстреливать, даже возле города, пусть живут.
Из-под раскинутого в носу катера навеса, сонно зевая, выбрался Сметанин.
– Чё, Серёг, долго ещё?
– Не, час остался. Вон, фермы уже пошли.
Поворачиваюсь в направлении, указанном кивком шкипера. И правда, на холме, в паре километров от реки, стоит солидный, срубленный из толстых брёвен дом и какое-то дощатые хозпостройки. Высокий флагшток, на нём красное полотнище с белым коловратом, прям как в Америке, хе-хе. Только лучше, потому что наше.
Честно сказать, я бы среди всего этого зверья за городом жить побоялся. Тут не то, что скот – самого сожрут за милую душу. Но, видимо, хозяева ранчо со мной не согласны – в бинокль видно небольшое стадо мирно пасущихся коров, две суетящихся вокруг них здоровенных кудлатых псины и мужик на лошади, за всем этим присматривающий.
В принципе, не так уж это и опасно, наверное. Хищников собаки учуют, предупредят хозяина, а против ружья приличного калибра ни один саблезуб не устоит. Да и животные, насколько я слышал, быстро понимают, что с вооружёнными людьми лучше не связываться. Не все, правда, вот до носорогов, например, никак не дойдёт, ну так потому они вечно то вымирают, то в «Красной книге», то ещё с ними какие-то неприятности…
Новгород, в отличии от всех поселений ниже по течению, кроме нашей Ладоги, расположен не у самой реки, а чуть в стороне. Хотя, не так уж и «чуть» – от уреза воды до невысокой гряды холмов, на которой стоит город, почти три километра. Берега Аустралиса, как мне объяснили, в этих жарких северных краях для жизни подходят не слишком – насекомые и прочая ползучая нечисть заедят. Да и уровень воды, в зависимости от идущих в Зауралье дождей, может повышаться на метр-полтора, подтапливая приречные низменности.
Тембр дизелей сменился – «Ушкуй», сбросив скорость, начал поворачивать к причалу.
***Русь, верхнее течение Аустралиса,
левый берег, Новгород, Речная площадь
Вообще, конечно, странное название для площади, занимающей плоскую верхушку холма в трёх километрах от реки, ну да ладно – не всё в топонимике должно быть логичным, загадки тоже нужны. По крайней мере, выглядит симпатично – асфальт, сквер в центре, магазины и ресторанчики вокруг, краснокирпичная городская управа с одной стороны и белое, навевающее ассоциации с чем-то античным здание Совета основателей с другой. Чувствуется рука Глеба: «на идеологии не экономим» и всё такое. Ну, может, и правильно – люди должны чувствовать, что мы здесь обосновались прочно, навсегда.
Наш фюрер и его правая рука перехватили меня у входа в здание Совета. Судя по нарочито невинному выражению лиц, не случайно. Интересно, что им нужно? Позавчера же ещё всё обсудили, сразу по моему прибытию…
Поздоровавшись, Глеб сразу переходит к делу:
– Переговорил. Они согласны брать по сто экю за тройскую унцию.5 Вернее, официально сто десять, но десять придётся… ты понял.
Невольно «крякаю» от возмущения:
– Офигеть! Это даже не половина биржевой цены получается. Процентов сорок, максимум.
Больших философски пожимает плечами:
– Ну, а что ты хотел? Монопсония6 в чистом виде – на Новой Земле это пока не нужно. По крайней мере, не придётся геморроиться с доставкой – они самолёт будут присылать. Заодно воздушный транспорт появится.
– Хм… прямо туда, что ли?
– Не, сюда. Там и садиться негде, и заправлять нечем.
Игорь, старательно балансирующий на двух костылях и одной ноге, добавил:
– Гемор всё равно будет – надо же сюда доставить. А это ни фига не просто… – Он кивнул на вторую, загипсованную ногу. Квадр неудачно перевернулся на горной дороге, в результате получился сложный перелом и наш главный специалист по геологоразведочной части выбыл из строя как раз тогда, когда он больше всего нужен…
Я всё ещё киплю негодованием:
– Не, ну сорок процентов от биржи… «чёрные старатели» в заленточной Африке и то дороже продают.
Глеб отмахнулся:
– Забей. Главное, они согласились с тем, что разрабатывать будем мы. Появятся деньги на дальнейшее развитие, по крайней мере.
– Если не отожмёт никто.
– Ну, тут уж придётся постараться. Ладно, пойдём внутрь, пора уже…
Зал заседаний у нас с круглым столом, всё как у короля Артура. Даже лучше – очень сомневаюсь, что его стол был из красного дерева. Рыцарей только не хватает, ну да тут уж ничего не поделаешь – не выпускают такого больше. Мы вместо них.
Господа основатели уже на месте, не хватает только сменившего меня в Ладоге Олега (ибо оставлять совсем без присмотра наши единственные ворота в мир не годится, не говоря уж о нефтянке) и Сани Фролова, нашего главного (и, увы, практически единственного) силовика. Сразу по нескольким причинам «увы», мдя…
Наскоро здороваюсь со всеми, кое с кем уже почти два года не виделся вживую, и сажусь на своё место уже под укоризненным взглядом председателя, которому я мешаю начинать собрание.
– …уже сообщалось, собрание посвящено двум основным вопросам: итогам геологоразведочной экспедиции в Зауралье и рассмотрению поступивших от японцев предложений о согласовании границ. Если никто не возражает, начнём с результатов экспедиции. – Глеб обвёл взглядом аудиторию, убедился, что никто не возражает, и предоставил слово Желтову. – Игорь Дмитриевич, прошу.
Тот, поколдовав немного с пультом проектора, начал:
– Экспедиция, как все помнят, была организована с целью поиска золота и алмазов в Зауралье. Были сведения, что негры их там добывают кустарными способами.
Как же, помним – от меня эти сведения и пришли.
– …золота, ни алмазов обнаружить не удалось. Хотя, на теле одного из застреленных по дороге негров была найдена коробочка с пятью необработанными алмазами, среднего качества и довольно скромных размеров. То есть, где-то месторождения всё-таки есть.
Аудитория оживлённо зашевелилась, переглядываясь – новость явно всех воодушевила. Есть у алмазов такое свойство – сводить с ума даже вполне здравомыслящих людей, по себе знаю. «Копни лопатой, и ты богатый», ага. Но у меня-то это уже прошло, а вот у большинства присутствующих ещё и не начиналось.
– …удалось обнаружить кое-что, не менее ценное – россыпное месторождение самородной платины! Фролов и ещё трое остались там, чтобы никто не занял, пока нас нет.
Гомон стал громче – найденная платина возбудила публику сильнее, чем ненайденное золото. Глебу даже пришлось пору раз постучать молоточком по столу, призывая присутствующих к порядку.
Докладчик, страдальчески поморщившись, обернулся к экрану проектора:
– Вот здесь – бассейн реки, впадающей в Онежское озеро. Реку мы Свирь назвали, кстати. Природные условия очень сложные, местность по берегам Свири практически непроходима – либо скалы, заросшие сплошными джунглями, либо болота. При ливнях вода сильно поднимается, на несколько метров. До верховьев дойти не удалось, предположительно, в бассейне реки расположены сразу несколько коренных месторождений, в горах. Образовавшиеся в ходе эрозии аллювиальные… – Игорь вовремя перевёл взгляд с экрана на слушателей, осознал, что его понесло куда-то не туда, и поправился. – В общем, основные залежи где-то в горах, возле притоков Свири, их потихоньку размывает, платину смывает в реку, она оседает ниже по течению. В основном, вот на этом участке…
Часть реки в среднем течении загорелась красным.
– …есть и ниже, но уже заметно меньше, есть и выше, но там очень трудно организовать нормальную добычу. Хотя, на выделенном участке тоже легко не будет – условия там полный звиздец, я серьёзно говорю.
Э-хе-хех… ну вот что за несправедливость мироздания? Почему, как что-то ценное, так обязательно в какой-нибудь Заднице Мира. Ни разу не слышал, чтобы платину в Порто-Черво7 нашли. Хотя, может, скрывают просто. На какие-то же деньги они там живут…
– …можно организовать с имеющимися у нас ресурсами. Промприбор есть, мехмастерская может ещё собрать. Драгу бы нормальную, конечно, но это надо будет покумекать… ну, в общем, вот так.
– Самородок-то покажи! – утробный бас Вити Медведева выразил общее мнение. Игорь улыбнулся:
– А, ну да. Вот, это самый большой из найденных.
Он выложил на стол серебристо-серый, чуть крупнее фаланги большого пальца размером кусочек металла. Зрелище, судя по разочарованным лицам, никого особо не впечатлило. Ха, это они ещё необработанных алмазов не видели – там вообще мутные стекляшки, и только…
– Сто тридцать один грамм. Всего мы за три недели исследований добыли девять с половиной килограммов. Причём, мы же не занимались именно добычей с утра до ночи, а изучали территорию…
Плюс, сколько-то участники экспедиции по карманам распихали, без этого никак.
– …содержание платины, насколько я тут уже смог установить по нескольким образцам, от семидесяти девяти до восьмидесяти трёх процентов.
– А остальное что? – Степаныч, всю жизнь занимавшейся торговлей, проявил хозяйственность.
– В основном – железо. Примерно один процент – минерал из группы осмистых иридиев, какой-то незнакомый, на Старой Земле такой разновидности нет. Содержит, как ясно из названия, осмий и иридий, ещё, кажется, палладий, рутений и родий.8 Я, всё-таки, не химик, и редкозёмами никогда не занимался, так что точно сказать не могу.
– А стоят они дорого? – Ростовский градоначальник не дал сбить себя с толку. Желтов сделал неопределённый жест:
– Стоят-то дорого, но, во-первых, их, в наших кустарных условиях, будет очень сложно выделять, а во-вторых, и в главных – по эту сторону Ворот они никому не нужны. Платиноиды используются в высокотехнологичной промышленности, которой здесь просто нет. Вообще. – Он развёл руками. – Ну, по организационно-коммерческой части это уже Глеб, наверное, расскажет.
Больших энергично кивнул, мотнув окладистой бородой:
– Спасибо, Игорь. К организационно-коммерческой, как вы выразились, части, мы перейдём, разрабатывать месторождение надо, это однозначно.
Одобрительный гул в зале. Деньги нужны всем и всегда, а уж когда они, можно сказать, просто лежат на земле, и достаточно лишь нагнуться и поднять – тем более.
– …вначале, предлагаю обсудить предложения японцев по разграничению. Тем более, что бассейн Свири там тоже затрагивается. Александр Юрьевич, вам слово.
Запойно-слесарского облика мужичок в круглых очках привычно откашлялся, готовясь к выступлению. Внешность обманчива – Солоневич был успешным адвокатом и в Нью-Рино, и, в своё время, ещё в заленточном Лос-Анджелесе. У нас же он стал председателем (ну, и единственным членом, пока что) Верховного суда, да и вообще главным по юридической части.
– К нам поступило предложение от руководства японского анклава по разграничению территорий. В качестве линий разграничения они предлагают водоразделы Урала, который, кстати, упорно называют Бордер-Маунтинс, и Анд – до самого юга.
Да уж, губа не дура у сынов богини Аматерасу. Зал наполняется возмущённым гулом, чей-то выкрик: «А с чего бы это вдруг?!»
Тон Солоневича не меняется, оставаясь всё таким же официально-отстранённым:
– В обоснование своих претензий они ссылаются на право первого хозяйственного освоения – по их словам, японские поселенцы ведут активную хозяйственную деятельность и в Зауралье, и на всём западном побережье, а больше там никого нет.
Игорь Желтов хмыкнул:
– Что-то я ни одного японца не встречал там. И на западе ребята их не видели.
Ну, насчёт западного побережья – не факт, честно говоря. У нас, пока что, руки (и ноги, что важнее) до туда толком не доходили, тут берега Аустралиса бы освоить. Одна группа ходила от Ростова на запад, нашли более-менее удобный перевал через Анды, вышли на побережье, пожили недельку и ушли обратно. Ничего особо интересного не нашли – прохладно, дождливо и очень ветрено. Леса и рыбы много, а в остальном…
Глеб призвал всех к порядку, после чего повернулся к докладчику:
– Александр Юрьевич, с формальной точки зрения, насколько их претензии вообще законны?
– Однозначно ответить сложно. – Пожал плечами юрист. – Орден, за все эти годы, так и не сформулировал чётких и однозначных правил на этот счёт. Думаю, не случайно – хотят быть арбитрами. Право первого освоения действительно признаётся – например, граница между Индийским Союзом и Китаем именно так устанавливалась. Хотя первыми обследовали и изучили территорию именно китайцы, хозяйственную деятельность там начали индусы, и, в целом, спор решился в их пользу. С другой стороны, когда устанавливали границу между Калифорнией и Латинским Союзом, в южной Калифорнии уже были латинские поселения, но приоритет отдали принципу эффективного управления,9 и латиносам пришлось отступить – обеспечить там порядок и законность они не могли. В общем, как я уже сказал, однозначного ответа здесь нет – решение вопроса зависит от сил и воли участников спора, и их отношений с Орденом, а уж юридическое обоснование потом найдут, дело нехитрое. В любом случае, нам нужно ответить официально, и закрепить свою позицию – как юридически, так и практически.
Глава совета задумчиво пригладил бороду.
– Ясно. Предлагаю рассмотреть вопрос по двум отдельным блокам – Зауралье и побережье. Возражения? – Таковых не последовало. – Хорошо… Зауралье, я считаю, отдавать нельзя ни в коем случае. Тем более, что оно и по правде наше – мы первыми туда пришли, начали…
Ну, вообще-то, первыми туда негры с южного побережья Большого залива пришли, но, разумеется, это не повод, чтобы им отдавать такое богатство. Такая корова нужна самому.
– …ответить, что мы там уже ведём хозяйственную деятельность и основали город, с населением… э-э… сто пятьдесят человек. Муром называется. На бумаге отразится, и пусть потом доказывают, что это не так.
Мдя, Глеб своего не упустит – вроде как невзначай, под сурдинку, вбросил название, которое ему нравится. Есть у него такая привычка. Не то, чтоб я имел что-то против Мурома, но можно было бы со всеми обсудить, вообще-то.
– …у кого какие мнения?
Других мнений не оказалось – с бухты-барахты отдавать японцам землю, на которой уже при самом беглом обследовании найдены такие сокровища, было бы очень странно, мягко говоря. Идиоты, раздающие кемские волости направо и налево, остались по ту сторону Ворот.
– В таком случае, предлагаю в ответном письме предложить линию разграничения в Зауралье по водоразделу Анд. Тем более, логистика на нашей стороне, в данном случае – устанут они что-то через джунгли до озёр тащить, а у нас есть удобный подход через Урал.
Ну, не то чтоб прям такой уж удобный, тяжелее квадра ничего не пройдёт, надо ещё над дорогой поработать в инженерном отношении. Но японцам будет тяжелее, и намного, это точно.
– …к западному побережью. У кого какие мысли?
– Ну… так-то там ничего ценного нет. – Неуверенно протянул Владимир Перебейнос, наш главный (и, пока что, единственный) «машиностроитель», то есть хозяин мехмастерской. – И климат хреновый. Если можно у японцев обменять на Зауралье, мне кажется, отличный вариант.
Думаю, раздражение, вспыхнувшее на лице Глеба, было лишь отражением моего, но наш фюрер успел ответить первым:
– Владимир, ну что значит «обменять»? Во-первых, им ни то, ни другое не принадлежит, вообще-то. Во-вторых, если мы согласимся отдать им побережье, это ведь не значит, что они откажутся от притязаний на Зауралье. Просто откусят палец и начнут руку отгрызать, а мы с этого ничего не получим, только сами себе перекроем возможности. Не надо землёй разбрасываться – это единственный товар, который больше не производят.
Ну, учитывая, что мы находимся на Новой Земле, последняя фраза звучит несколько натянуто, но с остальным согласен полностью.
– И что значит «ничего ценного нет»? – Вступил в разговор Желтов. – Вов, ты там геологоразведку проводил, втайне от всех, или как?
Перебейнос, столкнувшись с таким отпором, лишь смущённо развёл руками.
– Вот то-то. Там, между прочим, по геологии полно всего должно быть – золото и серебро в том числе. Искать надо, и осваивать, а не раздавать направо и налево.
Глеб перешёл к практической части:
– Понятно, что отдавать нельзя. Вопрос в том, как закрепить наши права.
О, уже и права, хе-хе. Не, так-то я только за, разумеется. Но звучит забавно, если немного абстрагироваться.
– …анклав растёт быстро – всего за год основали три города, по численности они нам если и уступают, то не сильно. И логистика, в данном случае, на их стороне – нам нужно идти по суше до перевалов, переходить горы, а они спокойно по морю могут плыть.
– Надо посёлок на той стороне Анд основать, на берегу, и перекрыть им путь на юг! – Это Сметанин решил проявить геополитическое мышление. – Вон, бухта же есть удобная! – Он ткнул пальцем в сторону карты, показывая на полукруглую бухту, врезающуюся в западное побережье тысячей километров южнее Японии. – И климат там нормальный.
Народ зашушукался, обсуждая предложение. Большинство, похоже, согласны, если это не повлечёт слишком уж больших расходов. Не знаю, не знаю… широко шагаем, как бы штаны не порвать.
– А как мы этот посёлок защищать будем? – Пробую несколько остудить горячие головы. – Это же не «Цивилизация», всё-таки. Поставив посёлок так близко от японцев и не обеспечив его защитой, мы провоцируем их на удар. «Пираты» приплывут, «из Имамата», и всё. А если защиту обеспечивать – это надо пару десятков бойцов, как минимум, плюс вооружение. Сможем мы себе такое позволить сейчас?
Аудитория немного поскучнела – все в курсе бюджетных проблем. Впрочем, желание поиграть в империализм осталось.
– Ну, а ты что предлагаешь? – Поинтересовался Игорь. – Отдать им побережье, что ли?
В последней фразе прозвучали явные обвинительные нотки.
– Нет конечно. Но надо реально на жизнь смотреть, и не пытаться укусить больше, чем можем, а то морда треснет. Для начала, организуем добычу и продажу платины, деньги пойдут – тогда и в бухте этой можно будет обосноваться. За три-четыре месяца никуда она денется.
– Может деться. – Не согласился Солоневич. – Японцы, получив наш ответ, наверняка начнут действовать. В Зауралье они вряд ли что смогут, а вот самим обосноваться в таком удобном месте на берегу – вполне. Людей у них примерно столько же, сколько и у нас, а численность растёт быстрее – японцев на Севере больше, чем русских вне Новороссии.
– Так-то оно так, но, повторюсь – ставя посёлок так близко к ним, мы сильно рискуем. Они это воспримут как провокацию, и ответят. Скорее всего – силой. И мы его защитить не сможем. Можно организовать небольшое поселение ещё на тысячу километров южнее, где наши к морю выходили. Там, по крайней мере, уже дорога через горы известна. От японцев далековато, перевал там невысокий – можно из Ростова скот своим ходом перегонять к морю. В будущем пригодится.
Желтов с сомнением покрутил носом:
– Погоды там уж больно поганые, типа Камчатки. Кто селиться захочет?