- -
- 100%
- +
– Ну, уж несколько семей-то найдём. Подкинуть им всякого-разного за счёт казны…
– Которая, как ты и сам в курсе, от денег ни разу не лопается. – Закончил за меня фразу Больших. – Нет уж, если что-то делать, надо делать хорошо. В бухте… как она там называется, я забыл?
– Сил-Бей, «Тюленья бухта». – Подсказал Игорь. – Это там эти… менониты пробовали обосноваться, которых абреки вырезали.
– Ага, спасибо. Так вот – город надо ставить в самом лучшем месте из возможных, то есть, там. Нет смысла самих себя наказывать, селясь в какой-то холодной «тмутаракани». Японцы начнут возмущаться – ничего страшного, разберёмся. Повозмущаются и успокоятся, а город останется. И южнее него они уже селиться не будут – тут явная провокация получится. Оружие выделим, несколько охранников тоже. Зато в нормальное место и люди с удовольствием поедут.
Я согласен не был, но убедить остальных не получилось – большинство поддержало Глеба. В ответе японцам решено предложить границу на юге по двадцать второй параллели, то есть, выше Тюленьей бухты. Э-хе-хех…
Нет, я, конечно, двумя руками за то, чтобы прирасти территорией, особенно стратегически важной и, вдобавок, комфортной для жизни. Но, что-то мне подсказывает, в данном случае излишняя жадность до добра не доведёт…
Закончив с внешнеполитическими делами, совет вернулся к экономике.
– … предлагаю в форме товарищества с ограниченной ответственностью. Примерный расчёт необходимых вложений для начала добычи подготовлен, ознакомьтесь. Дальше, соответственно, предприятие будет расширяться уже за счёт прибыли.
Глеб вытащил из кожаной папки тонкую стопку листов бумаги с расчётами и запустил по кругу. Все присутствующие в бизнесе кое-что понимают, соответственно, с цифрами работать умеют, так что народ с интересом углубился в изучение розданного, пока председательствующий голосом докладывал основные моменты.
– …исходя из предполагаемой численности в шестьдесят человек, оборудования, вооружения, транспорта и прочего, минимальный необходимый бюджет составит двести сорок тысяч. Это при использовании принадлежащих анклаву лодок и квадров, без выкупа. Месяц работы будет обходиться в сто шестьдесят тысяч. Орден согласен закупать у нас платину по сто экю за тройскую унцию. Получается, порог безубыточности – пятьдесят килограммов добычи в месяц. – Он перевёл взгляд на Желтова, тот утвердительно кивнул:
– Намоем без проблем, за неделю максимум.
Хм… ну, хочется верить. Особенно, с учётом всего, что мы до собрания приватно обсуждали…
– …по двадцать тысяч с человека. Не хватит вдруг – докапитализируем. Кто-нибудь не хочет участвовать? Время терять смысла нет, так что паи нужно внести в ближайшие дни.
Участвовать хотели все, с возможностями дела обстояли не так однозначно – до меня донеслась пара шёпотов в духе «Займёшь налик?». У меня, кстати, у самого денег после этого остаётся не так уж много. Тем не менее, проголосовали единогласно. Каких-либо альтернативных форм организации тоже никто не предложил. Ну, и правда, не госпредприятие же создавать. Свою шерсть с государственной мы не путаем, налоги будем платить, а в остальном…
– …руководителем предприятия, конечно, лучше идеально было бы назначить Игоря Дмитриевича, но он, к сожалению, встанет в строй только месяца через три. Терять столько времени нет смысла, поэтому, предлагаю кандидатуру Виталия Сергеевича. – Глеб сделал жест в мою сторону. – У него есть опыт добычи алмазов и золота в Африке, ещё в старом мире, так что…
Ну, «есть опыт добычи» – сильно сказано, если честно. Так, рядом постоял, посмотрел, помог с кое-какими административными делами. Но углубляться в такие подробности не стоит, разумеется – половина собравшихся и так восприняли новость без малейшего воодушевления. Оно и понятно – многие до сих пор точат на нас зуб за нефтянку, соответственно, моё назначение воспринимается как «опять эти что-то для себя мутят». Интересно, открытые возражения будут?
Будут. Степаныч, при явном сочувствии нескольких членов совета, предложил альтернативную кандидатуру, а именно себя. Мол, он тоже не дурак, справится. Ладно, будем опускать на землю…
– Сергей Степаныч, ты вообще майнингом когда-нибудь занимался? В морфологии россыпей что-нибудь понимаешь? Легкий шлих от тяжёлого на глаз отличишь? – Надо было ещё спросить, умеет ли он оптические оси спиртом протирать, хе-хе.
Невысокий, круглый соискатель должности отрицательно помотал головой, и открыл было рот, чтобы рассказать, насколько это всё непринципиально, но я не позволил ему перехватить инициативу:
– Ну вот… тебе же работяги, кто хоть чуть-чуть разбирается, любой лапши на уши навешают, и лучшие самородки уведут!
– Научусь! – Не стал капитулировать сразу оппонент. – Не боги горшки обжигают.
Вот это он зря сказал, ха-ха, подставился. Лица его «группы поддержки» мгновенно посмурнели, а общее настроение выразил Перебейнос:
– Не, Степаныч, ты это… учёба – в личное время, за личный счёт. А тут деньги зарабатывать надо, а не квалификацию повышать.
Мой соперник побухтел ещё немного, но уже явно по инерции, и сдался. Голосование по моей кандидатуре – единогласно. Даже Степаныч поддержал. «Дан приказ ему на север», ага. Блин, когда же я своим виноградником-то займусь наконец, а?
II
Русь, верхнее течение Аустралиса, левый берег,
Новгород, Тенистый бульвар,
офис ТОО «Свирская платина»
Блин, вот как люди умудряются всерьёз накидываться алкоголем на такой жаре? И, ещё интереснее, зачем? Я лично при температуре воздуха под тридцатник больше кружки холодного пива или бокала ледяного джин-тоника не осилю. Сидящий же напротив меня «страдалец», судя по выражению лица, красным, воспалённым глазам и густому вчерашнему перегару, к подобным ограничениям не склонен…
– Маловато будет, полторы-то. Двушку хотя бы надо…
Ишь, какой шустрый. Я вообще тебя ещё не выгнал отсюда к чёртовой матери только потому, что ты шахтёром когда-то был. Если не врёшь.
– Полторы – начальная ставка. Нормально себя проявишь – пойдёшь на старшего смены, там уже двушка. Да и полторы совсем не плохо – ну вот где ты за месяц столько поднимешь? Кормёжка и патроны за счёт компании, опять же, тратить там негде – через три месяца вернёшься, уже четыре с половиной в кармане. А за дополнительную выработку ещё и премия будет – если дурью не маяться, можно и шесть привезти.
Потенциальный труженик лотка и лопаты задумчиво кивнул, и тут же скривился – последствия вчерашнего явно сказывались. Пожалуй, надо бы уточнение внести…
– Но сразу предупреждаю: кого поймаю с бухлом, или, тем более, с чем похуже – пятихатка штрафа, на первый раз, на второй – пинком под зад.
– Та не… – Мужик осторожно покачал головой, стараясь не расплескать содержимое. – Днюха у кореша вчера была просто, вот и того… так-то я не это…
Ну, хорошо, если так.
– Так что, записываешься?
– Эм-м…
– Аванс триста экю, получаешь сразу.
– Записываюсь!
Вот она, волшебная сила капитализма. Но надо бы ещё один момент прояснить…
– Только смотри, чтоб потом без всяких «я такой внезапный, передумал». Передумал – возвращаешь аванс, не можешь – идёшь на общественные работы.
И отрабатываешь те самые триста экю, которые мне казна за тебя компенсирует. Всё-таки, определённые плюсы в олигархии есть. Если ты олигарх, конечно. Впрочем, загнить система не успеет, полагаю – три года осталось до перехода к демократии и всеобщему счастью. Ну, к демократии – точно, а со счастьем уж как получится.
– Не, сказал – записываюсь, значит, записываюсь.
Ну-ну. Впрочем, посмотрим. Вписав данные посетителя в стандартный бланк трудового договора, прошу расписаться, отдаю один бланк ему, второй оставляю себе.
– А… это…
– Сейчас, погоди, в журнал тебя впишу. Порядок должен быть.
Олег Олегович Конев, одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, уважительно примолкает. К бюрократии у нас народ относится со странной смесью почтения и презрения, причём если второе носит теоретический характер, то первое – практический.
– Всё. Вот тут расписывайся.
Получив на руки три сотенных купюры, уроженец города Лубны Полтавской области заметно повеселел и, по-прежнему распространяя вокруг себя густое амбре, поспешно распрощался. Наконец-то.
Так, что у нас тут получается… с учётом Конева, сорок два рабочих. В принципе, укомплектовались. По плану, нужно ещё троих найти, но и без них обойдёмся, если что. Два геолога есть, механик есть, повар есть, двое докторов тоже в наличии. Как и десять охранников – этих-то найти вообще ни малейших проблем не составило, таскать автомат за деньги желающих куда больше, чем за них же махать лопатой. Способности этих желающих – другой вопрос, но, вроде как, получилось отобрать толковых.
По материально-технической части подготовка тоже практически закончена. Мехмастерская Перебейноса собрала…
В дверь постучали. Транжирить деньги на большой офис и секретаршу я не стал, снял маленькую комнатушку в одном из двух офисных зданий столицы. Оба, кстати, принадлежат Глебу. Всё по-простому, вход прямо с улицы, самая элементарная мебель, окно и кондиционер в нём. Я, правда, кондиционеры не люблю, так что окно открыл, а для дополнительного сквозняка включил вентилятор под потолком.
Хм… чего они не заходят-то? Интеллигенты, что ли?
– Войдите! – Приходится орать.
Одного из вошедших я знаю – широкоплечий и белобрысый, с выгоревшей на солнце до помидорного цвета физиономией, Гриша Усольский одно время раздумывал над тем, чтобы стать пайщиком, но это почти обнуляло его капиталы, так что, в итоге, решил поехать обычным переселенцем. Вернее, не совсем обычным – всё-таки, триста тысяч экю есть далеко не у всех, мягко говоря. У меня вот нет, уже. Хотя были. В общем, приехав без статуса, зато с деньгами, Гриша на сэкономленные средства развернул активную деятельность – от скотоводства и кукурузных полей до угольного разреза и мраморного карьера. Здание Совета основателей, кстати, из его белого мрамора построено. Интересно, что ему нужно? Уж точно не рабочим решил наниматься. И кто это… ага, этого я тоже вспомнил – Андреев… э-э… Александр, что ли? Самозванный борец за счастье трудового народа, вопреки моим настояниям не ссаженный с борта в Фолькстаате. Интересная парочка…
Встаю из-за стола, обмениваемся рукопожатиями. Андреев оказывается Сергеем, а не Саней. Ну да, точно.
Гриша, с присущей ему деликатностью, сразу берёт быка за рога:
– Слушай, вы когда выходите?
Хм… ему-то что? С другой стороны, секрета в этом нет, полгорода и так знает…
– Через неделю планируем. – Поднятием бровей спрашиваю: «А что?»
– Да мы с вами хотели идти. Ну, вместе чтоб. Так безопаснее же будет.
Всё интересатее и интересатее.
– А куда идёте-то? И в каком количестве?
По натужно-беззаботному лицу Гриши я понял, что ответ мне не понравится, и он об этом догадывается.
– Так на Свирь. – Усольский правильно прочитал мой взгляд и заторопился. – Не, мы вам-то мешать не будем, река длинная. Отдельным лагерем встанем, подальше. Идти только вместе предлагаю. Человек двадцать нас будет.
Кажется, картинка начинает проясняться. А «народный трибун», значит, для моральной поддержки…
– Гриш, а что вы там делать собрались? Если не секрет, конечно.
Судя по тому, как блондин ощетинился, ехидство в моём голосе можно резать ножом и намазывать на хлеб.
– Платину мыть!
Ага. Платину он мыть будет. Ну-ну.
– Экий ты шустрый. А с каких пор на чужой земле что-то добывать стало можно?
Усольский набычился:
– Земля ничейная! Она за пределами колонии! Любой может разрабатывать! Мы вам мешать не собираемся, но и вы к нам не лезьте!
– Не угадал. Бассейн реки Свирь является территорией Руси. Резидентом которой ты, между прочим, являешься. Он отдан в концессию ТОО «Свирская платина» на двадцать пять лет для добычи полезных ископаемых. Так что, никто другой там ничего мыть не может.
– Ага, сами себе отдали…
Ну конечно, ты бы хотел, чтобы мы отдали тебе, правда?
– …более того, это ещё и Орден согласовано, они утвердили концессию. Что ты и без меня прекрасно знаешь, но, зачем-то устраиваешь цирк.
Вообще-то, не совсем так, Орден просто подписал с нами договор о закупках платины, никаких признаний наших прав на Зауралье (или, хотя бы, бассейн Свири) там нет – в юротделе на Нью-Хейвене не идиоты сидят. Но, тем не менее, некую тень легитимности это всё нашим претензиям придаёт, конечно.
Андреев подключился к разговору:
– Виталий Сергеевич, ну давайте рассуждать, как нормальные люди…
– Попробуйте.
– …не собираюсь касаться того вопроса, что одни и те же лица являются высшей властью в анклаве и, в то же время, его крупнейшими бизнесменами…
– Не собираетесь – так и не касайтесь. Эти бизнесмены оплатили ваш переезд сюда, если вы вдруг забыли. Как и вообще всё формирование анклава. За это анклав в течении пяти лет управляется советом основателей, с чем вы и согласились ещё на Севере.
Худощавый шатен скорбно кивнул.
– Да, к сожалению, вы воспользовались бедственным, отчаянным положением большинства переселенцев, заставив нас заранее согласиться на эти кабальные условия…
Желание достать кольт и вышибить этому уроду мозги поднимается с уровня «на периферии сознания» до «ясное и отчётливое». Ненавижу левацкую сволочь с её демагогией.
– Сергей, вы не на митинге, во-первых, и я не обязан этот ваш бред выслушивать, во-вторых. Есть что сказать по существу – говорите. Нет – у меня много работы.
– Вы не имеете права запрещать простым русским людям самим зарабатывать себе на хлеб.
Нет, всё-таки, слишком он много агитработой занимается – разучился по-человечески разговаривать.
– А мы кому-то запрещаем? Если у вас лично жизнь не складывается, может, нужно в себе проблему поискать? Вот у Григория, почему-то, с хлебом насущным всё в порядке.
Слабенькая попытка вбить клин, конечно, ну да почему бы не попробовать?
– Вы без малейших на то оснований присвоили себе целую реку! И запрещаете людям там работать!
Картина сползающих по стене мозгов этого кретина становится в моём воображении всё заманчивей. Я даже запах готов перенести. Ничего страшного, потерплю, проветрю…
– Во-первых, туда через неделю шестьдесят человек поедут, работать…
– В качестве ваших батраков!
– …во-вторых, если кого-то это не устраивает, он имеет полное право за свой счёт организовать экспедицию – хоть в Зауралье, хоть куда-либо ещё, найти там свои платиновые, алмазные, да хоть урановые россыпи и разрабатывать до посинения. Что касается Свири – мы нашли, мы и разрабатываем. Не понимаю я ваших претензий, честно говоря. Гриша! – Я повернулся к Усольскому. – Ты вот уголь и мрамор добываешь – мы как-то пытались к тебе влезть? Что-то отжать?
Крепыш угрюмо покачал головой:
– Причём тут это? С речкой этой вы реально беспределом занимаетесь. Зарабатываете сами – не вопрос, но другим-то зачем мешать? Река большая, на всех хватит.
– И озёра большие, и рек там много. Найди себе свою и делай на ней, что хочешь. Налоги только платить не забывай.
– Млять, можно подумать, вы их платите!
– Конечно. – Киваю с полной искренностью. – В следующем месяце и начнём, вместе со всеми.
Паскуда Андреев скривил недоверчивую физиономию:
– И мы должны вам верить на слово?
Чувствую, как моё терпение истощается:
– Вы, Сергей, мне ничего не должны, и уж тем более – верить. Но и я вам тоже. Если вас не устраивает что-то – никоим образом не мешаю покинуть территорию Руси и переехать в приглянувшееся место. Считаете, что мы нарушаем закон – обращайтесь в суд.
– К судье, который сам является одним из вас. – Выражать голосом иронию у «активиста» тоже получается неплохо.
– К нему самому. Не нравится власть – через три года выборы, голосуйте за других. Или сами выдвигайтесь.
– А ещё три года мы должны терпеть вашу олигархическую диктатуру?! Народ имеет право…
Перебиваю его витийства, обращаясь к Усольскому:
– Гриш, ты зачем этого клоуна сюда привёл?
– Что вы себе позволяете?! – «Этот клоун» с возмущённым видом вскочил со стула. На лице Григория проступило отчётливое раздражение, непонятно, правда, в чей адрес. Нас обоих, наверное.
– Короче, ты не хочешь до реки вместе идти?
– Не хочу. – Кивком подтверждаю его умозаключение. – И официально тебя предупреждаю: попробуешь на нашей земле что-то добывать – поимеешь только неприятности.
Усольцев рывком поднялся, зло пробормотал себе под нос что-то вроде «Это мы ещё посмотри» и, не прощаясь, вышел. Хотя, возможно, резкий хлопок дверью именно прощание и означал – не силён я в невербалике.
Андреев, вопреки моим ожиданиям, за ним не последовал. Более того, вновь присел на стул, и даже согнал с физиономии гневно-оскорблённое выражение, заменив его на деловое. Что ему ещё надо…
– Вы что-то ещё хотели?
– Да. – Он с достоинством кивнул. – Хотел бы обсудить вопросы социальных гарантий рабочих «Свирской платины», а также их участие в прибылях компании.
О как.
– В качестве кого?
– В смысле? – «Народный трибун» явно не понял мою мысль. – В качестве трудового коллектива, конечно. Рабочие, труд которых вы эксплуатируете, забирая прибавочную стоимость, имеют право на участие…
С демонстративной утомлённостью перебиваю:
– Вы в качестве кого это собрались со мной обсуждать? Что-то не припомню, когда вас приняли на работу в компанию.
– Я, как представитель общественности…
– Никакого отношения к делу не имеете, правильно. Поэтому, никаких вопросов относительно работы компании я с вами обсуждать не собираюсь. А сейчас простите, у меня много работы. До свидания.
Чёртов «борец за народное счастье» молча встал, скорбно поджав губы, и (наконец-то!) вышел. Правда, в отличие от своего напарника, всё-таки попрощался, уже от двери.
Блин, два урода, испортили настроение. Умники, понимаешь, на всё готовенькое хотят. А вот хрен им – кто первый встал, того и тапки. Попробуют дёрнуться всерьёз – сломаем. Не, ну вот же козлы, а…
Уже успокоившись и вернувшись к документам, ловлю за хвост ускользавшую мысль – Андреев, уходя, не выглядел расстроенным. Пытался, но не выглядел. Значит, разговор прошёл примерно так, как он того и ожидал, и цели были достигнуты. Не знаю, какие именно, но как-то всё это мне не нравится…
***Русь, верхнее течение Аустралиса, левый берег,
окрестности Новгорода, поместье Глеба Больших
Влажная, распаренная горячим северным солнцем саванна немилосердно парила, заставляя тело истекать потом. Нет, всё-таки, в Ростове мне климат больше нравится. Понятно, что дело привычки, но, тем не менее, вечная жара днём и ночью утомляет.
Бурёнки, почти три десятка которых забилось в тень под кроной огромного… э-э… баобаба, назовём это так, явно разделяли моё мнение. Воздух прогрелся градусов до тридцати пяти, не меньше, а уж сколько на солнце, и подумать страшно. И ведь ещё утро только. Отвык я за два года на холодном юге от такого, отвык…
Хэк!
Хозяин поместья, звучно выдохнув, расколол последнее полено и, отложив топор в сторону, утёр пот со лба. Двужильный человек – я вот лично в такую погоду максимум, на что могу себя сподвигнуть, это сидеть в тени и тихонько потягивать холодное пиво. Чем, собственно, и занимаюсь.
– Ну, что, можно приступать?
Мы, вообще-то, собирались шашлыки делать, и даже мясо ещё со вчера замариновали, но как-то мне лениво пока. Опять же, целая миска нарубленных длинными полосками копчёностей и вяленостей из антилопы стоит рядом, от голода не умрём.
– Может, попозже чуток? Неохота пока.
Глеб, кипучая натура которого требовала активности, в лёгкой растерянности оглянулся по сторонам, словно решая, куда применить энергию. Наконец, наполнил себе литровую кружку пива из большого кувшина и развалился на соседнем плетёном кресле.
– Как там с «походом на запад»? – Занимаясь делами «Свирской платины», я как-то снял руку с пульса прочих событий.
– Работаем. – Собеседник сделал большой глоток холодного пива и с удовольствием выдохнул. – Хорошо…
Вообще, конечно, особого толка от питья в жару нет – всё мгновенно выходит с потом, но, по крайней мере, получаешь удовольствие.
– …желающие есть, тем более, навигация же открылась, новые люди приезжают, которые пока нигде корни не пустили. С деньгами хуже.
Ну, это понятно. То, что желающие поселиться на западном побережье (и, что немаловажно, остаться при этом в нашей юрисдикции) нашлись – замечательно, но их надо туда доставить, вооружить, помочь обустроиться на новом месте и так далее. А люди и правда прибывают – за три недели, что мы готовимся походу на север, население Руси возросло на триста с лишним человек, по радио слышал, пока в офисе над бумагами корпел. Теперь, когда ехать можно уже не в неизвестность, а в более-менее обжитое место, желающих резко прибавилось.
– …пока что две небольшие группы отправили – перевал поближе к Новгороду искать. От того, что возле Ростова, подниматься далековато будет. Корабль же отсюда на ту сторону не перетащишь через горы.
Хм…
– А если не через горы, а с Севера? У бразильцев купить, например, такую же дэкашку, как наши здешние? Для каботажа пойдёт.
– Да думали уже. – Глеб досадливо цокнул. – Дороговато получается, нет сейчас таких денег. Вот от платины доход пойдёт, тогда можно будет подумать…
– Японцы что-нибудь ещё говорили?
– Не-а. Как тогда ответили, что наши предложения даже рассматривать не имеет смысла, так и всё, больше не общались. Думаешь, проблемы будут?
– Думаю, да. Народ упёртый. Вопрос только в том, где именно решат действовать – на севере или на западе.
Как по мне, конечно, лучше бы на западе – в Зауралье у нас проблем и без них хватит.
Наш вождь философски вздохнул:
– Полезут – дадим по зубам. По-другому никак. То, что случилось с турками, многих остудило, я думаю, иначе у нас бы тут уже не протолкнуться было. Да, кстати, в тему – ирландцы интересуются, не будем ли мы против, если они поселятся на юго-восточном побережье, южнее осетин.
Пытаюсь вспомнить, что я знаю об ирландцах в этом мире. Немного, собственно: знаю, что в Новой Ирландии, которая часть Британского Союза, их, вопреки названию, практически нет – там изначально селились протестанты из Ольстера. В Евросоюзе… хм, не помню. Кажется, есть небольшой анклав где-то в центре.
– А как это с формальной стороны будет выглядеть? Если как часть ирландского анклава Евросоюза, то нафиг нам такого счастья не надо…
– Да нет. – Глеб помотал головой. – Это какие-то энтузиасты-активисты, типа «Настоящую Ирландию» хотят организовать, чтоб там на ирландском10 говорили, а не на английском. Независимый анклав, не часть Евросоюза.
– А… ну, тогда отлично, надо соглашаться. Их максимум несколько сотен наберётся, а землю займут, больше там ни для кого места и не останется. Буры-осетины-ирландцы-мы, нормально.
– Мм… – Задумчиво протянул Больших. – Землю-то мы и сами могли бы занять.
Опять двадцать пять.
– Теоретически-то могли бы, конечно. А на практике – нам на куда более ценные места сил не хватает. Кусок холодной сухой степи – пусть занимают. Иначе придёт кто-нибудь посильнее и понеприятнее, кто спрашивать не будет. А второй раз такой фокус, как с турками, не прокатит.
На лице собеседника смесь вынужденного согласия и нежелания смиряться с обстоятельствами.
– Не люблю я ирландцев, если честно. – Неожиданно признался он.
Хм… ну, у меня какого-то определённого мнения о них нет, в общем-то. Да и я с настоящими ирландцами, которые не бостонские и австралийские, а непосредственно с Изумрудного острова, как-то не очень и общался.
– А чего так?
– Да бестолковые они. Отдыхать с ними можно, а работать и дела делать – нафиг.
– Ну и хорошо – зачем нам шибко толковые в соседях? Вот если бы евреи попросились, был бы повод задуматься, а так… по мне, надо давать добро – пусть едут.
– Может быть. – Задумчиво пробормотал Глеб. – Может быть…
– Да хрен с ними, с ирландцами. – Перехожу к более насущным вопросам. – У нас тут поактуальнее проблемы есть. Я же говорил, что надо было этого Андреева или у буров высадить, или грохнуть. А теперь он людей баламутит…
Борец за счастье трудового народа и правда развил в последние дни активную деятельность, рассказывая всем, желающим слушать, о проклятых олигархах-эксплуататорах, захвативших власть и наживающихся на народном труде. Желающие, кстати, находились. И чёрт бы с ними, но ограничиваться общей критикой Андреев не желал, постоянно вбрасывая внешне заманчивые, но на практике идиотские идеи, вроде «недра должны принадлежать народу», «каждому гражданину Руси – долю в природных богатствах» или «даёшь право на добычу каждому». В итоге, некоторые из уже завербованных рабочих стали приходить с чуть ли не требованиями перезаключить контракт, вписав туда их полагающуюся долю от прибыли компании. Разумеется, мозги я им вправил, но добрых чувств к товарищу Андрееву мне все эти совершенно излишние хлопоты не добавили, мягко говоря.