- -
- 100%
- +
Белов сказал:
– Значит, так… Следует обратить внимание на то, что в пакете теплотрасс четыре стальных трубы – две отопления и две подачи воды для бытовых нужд: горячей и холодной. Поэтому технология такова – разворачиваешь пакет, вырезаешь отопление и снова заворачиваешь оставшиеся трубы. Ясно-понятно?
Ничего яснее не стало.
– Владимир Михайлович, они же зимой перемерзнут.
– Кто?
– Трубы водоснабжения. Если циркуляции не будет, горячая вода быстро станет холодной, и все перемерзнет.
– Да? Ну и что? Не нашего ума дело!
Интересно – а чьего же?
– Начинать надо сначала – неизвестно сколько успеем, а здесь труба толше: значит больше металла вывезем.
Я бы и с этим тоже поспорил – наверняка в микрорайоне хоть один найдется чудак, который сделает все не так: возьмет и не отрежет свой коттедж от центрального отопления. Здесь разобрав, мы устроим ему кузькину мать. А потом он нам. Но не стал с Беловым спорить – сделаю по-своему, и будь что будет.
– Когда до коттеджей дойдешь, время разбора трасс надо будет согласовывать с хозяевами – чтобы пустили на территорию. И, возможно, придется работать вечерами, а также в выходные дни.
Вот не было-то печали!
– Владимир Михайлович, ты разрешишь мне для бригады писать особый табель-календарь – сколько фактически часов отработано, в какой день и сколько часов.
– Зачем? – нахмурился Белов.
– Чтобы люди знали, за что колготятся внеурочно и выходные дни.
– Это к чему? – не понял я, – главный инженер напрягся.
– Так неурочное время считается переработкой и как праздничные дни оплачивается двойным тарифом. Так по закону положено.
– Ага, усек! – просветлел Белов и выругался. – Иди ты в жопу со своим двойным тарифом. Отгулами компенсируешь переработку. Зимой им все равно делать в котельной нечего – пусть дома сидят за оклад.
Логично, хотя и противоречит закону.
Вернувшись в комхоз, занялся сборами на Элеватор. Забрал с КНСки Степаныча – резать-то может слепой черт! – приказал ему загрузить в тракторную тележку резак, шланги, кислород, пропан. Двух Тевелевых озадачил – собрать необходимый для демонтажа труб инструмент. Еще посоветовал запастись сталистой проволокой для обмотки гидротеплоизоляции – на случай, если старая будет рваться. Родионова Белов не отпустил, пояснив, что тот единственный человек, кто умеет работать на токарном станке – мол, в комхозе может в любой момент пригодиться. Ну, кажется, все…
Григорию приказал:
– Как все погрузите, ложитесь на дно кузова, чтобы менты вас не засекли, и поезжайте на Элеватор к микрорайону одноэтажных коттеджей у ФОКа. Я пешком выдвигаюсь, чтобы подготовить фронт работ.
Пошел напрямик, но парни на тракторе меня обогнали. Приехали, начальника не застали, выехали на поляну напротив крайнего коттеджа, разделись по пояс и легли на травку загорать. Погода благоприятствовала – было тепло, солнечно и совершенно безветренно.
Прибыв на место, я их сразу увидел, но не стал беспокоить – пусть пока загорают: мне нужно было подготовить им фронт работ. Подошел к крайнему коттеджу, точнее, к одной из его половин и утопил кнопку звонка на воротах – сим-сим, откройся!
Красивые дома построил «Злак» для своих сотрудников. И живут здесь прилично приличные люди – все обихожено и в цветах.
На мой звонок вышла в калитку миловидная женщина.
– Мы из комхоза. Приехали к вам, – я кивнул на тележку с трактором и загорающую братву, – разбирать трассы центрального отопления. У вас же теперь собственное тепло на газу?
– Да.
– Ну, вот. А старые сети мы разберем, поскольку их передали на баланс комхоза.
– Я не знаю, – неуверенно сказала женщина. – Надо бы мужа дождаться.
– А вы не можете ему позвонить?
Она промолчала. Я продолжил:
– Понимаете, дело не совсем добровольное – согласны вы на демонтаж или нет. Если вы нам сейчас не позволите теплотрассу разобрать, зимой комхоз вам выставит счет за её обслуживание. Вы хотите платить за то, чем не пользуетесь?
– Нет.
– Тогда пустите нас на приусадебный участок и мы отрежем трубы центрального отопления от вашего дома, поскольку они вам теперь не нужны.
Женщина недоуменно пожала плечами, не зная на что решиться.
– Знаете что… чтобы окончательно развеять сомнения и пустить нас в свои пенаты как муниципальных работников, а не разбойниками с большой дороги, вы позвоните в комхоз директору или главному инженеру… на худой конец в службу УУ ЖКХ, если им больше у вас доверия. А еще мужу, чтобы совсем быть уверенной…
Она кивнула мне, соглашаясь – да, мол, сейчас позвоню…
– Ну, тогда я подгоняю к воротам народ и трактор?
Она снова кивнула и, оставив калитку открытой, ушла в дом. Я пошел к мужикам.
– Вон калитка открытая – ваш первый объект. Задача такая – распаковать гидротеплоизоляцию у входа в дом. Если трубы отопления не уходят в стену, разбираем всю теплотрассу до магистрали. Если не отрезаны – все в исходное положение. Задача ясна? Плети резать метров по пять, чтоб в кузов прицепа входили и борт закрывался. А потом, когда отопление вырежете и вынесите, оставшиеся трубы водоснабжения снова упаковать в гидротеплоизоляцию. Все понятно?
– Какого хера? – возмутился многоопытный Степаныч. – Они ж перемерзнут.
– Ни наша забота, – процитировал я Белова, и посоветовал. – Вы бы оделись, мужики. Хозяйка – женщина приличная.
– Пусть полюбуется на мужские стати, – гордо заявил Тевелев-старший.
Кстати, Женька, сын его – культурист и неплохо смотрелся без рубашки.
Я отправился к воротам второй половины коттеджа, а демонтажники гурьбой к открытой калитке – следом трактор. Давил кнопку звонка и слушал дебаты бригады за палисадником.
– Степаныч, вперед! Если есть там собака, загони её в будку.
– Собаку-то я загоню без проблем. А как пройду, она выскочит и вас порвет.
– А ты конуру еёную чем-нибудь подопри…
Степаныч вошел, следом Тевелевы-богатыри, и тракторист не утерпел…
Не дождавшись реакции на звонок, вернулся и я к открытой калитке. Ребята разбирали гидротеплоизоляцию трассы, проложенную на шлакоблоках через весь огород. Она же служила границей двух соседних огородов. Над забором на двухметровых опорах – магистраль. Теплоснабжение в обеих квартирах было отрезано.
– Парни, зря голышом работаете – стекловаты нацепляете и зачешетесь…
– Мы аккуратненько, – пообещал Тевелев-старший.
Ну-ну…
– Степаныч, шлангов до магистрали хватит?
– Вряд ли. Да притащим сюда баллоны – делов-то…
– Ну, успехов в труде! Я пошел готовить вам фронт работ.
С собой запасливо взял блокнот, чтобы записывать пожелания хозяев – кто когда будет дома, и в какое время им удобнее принимать наш визит.
В следующем, открывшимся мне на звонок коттедже был мужчина. Я успел лишь представиться, и он пригласил меня во двор. Провел в тенистую беседку, увитую плющом, с удобными внутри скамьями и красивым самодельным столом. Предложил квасу – мол, не помешает освежиться в жаркий день – и ушел за ним в дом.
Я присел в прохладной беседке и откинулся на спинку скамьи. Очень удобно. Гораздо удобнее тех конторских стульев, что стоят в нашем с Беловым кабинете. Благодать! Прикрыл глаза, думая – не хватало еще здесь задремать.
Пришел гостеприимный хозяин с холодным квасом. Прихлебывая напиток, я поведал ему свои задачи.
– Не уверен, что понял вас, – удивился мужчина, судя по всему – бывший военный.
– Ну, не знаю, как еще объяснять – мне приказали, я исполняю.
– Наша роль какая?
– Нас пускать – не запирать калитки, не травить собаками…
– Мне надо с кем-нибудь поговорить из вашего начальства.
– Пожалуйста. У вас есть телефонный справочник? Все номера сохранились – и директора, и главного инженера. Еще можете позвонить в УУ ЖКХ – они-то нас и озадачили, – сказал и стал сомневаться. А может, нет государственной важности в нашем новом задании? Кому нужны были старые ржавые трубы? Кому-то колышками на забор дачи или металломом в чермет?
– Вы ведь оставите нас без воды.
– Не мы, а вы сами. Неужели думаете, что холодные трубы отопления спасут ваше водоснабжения.
– Так мы могли, отрезав тепло от домов, закольцевать теплоснабжение в трассах.
А что? Это выход. Как самому-то в голову не пришло. Эх ты, горе-котельщик… – это я про себя.
– Но ведь это повлечет для вас дополнительные затраты.
– Я думаю, водоснабжение того стоит. Не представляю, как можно жить без воды.
– Бурите скважину, ройте колодец…
– Но ведь есть готовое, да причем с горячей водой. Ну и ну…
– Я с вами согласен: идея с закольцовкой теплотрасс без ввода в дом – это выход. И пока не стало поздно, дуйте в Учреждение по Управлению ЖКХ, стучитесь в их твердые лбы. А меня поймите правильно – я не заказчик, но исполнитель.
– Короче, мы с вами договорились, – сказал гостеприимный хозяин подливая мне кваску в кружку из запотевшего кувшина. – Вы теплотрассу мою не трогаете.
– Без вашего разрешения нет.
– Добро.
Дальше я уже играл против комхоза. Продолжая обход, давил на звонок или стучал в калитку с надеждой, что в доме никого нет. А если открывали и выходили люди ко мне, всем обстоятельно объяснял свои задачи и их права с возможностями сохранить водоснабжение. Многие готовы были доплачивать. Иные нет, и я делал в блокноте соответствующие пометки. Народ попадался разный – кто-то присматривался ко мне с недоверием, кто оценивающе, кто вполне дружелюбно. Бывали такие, с которыми я вообще не знал, как разговаривать. Порой становилось стыдно, как нашалившему ребенку. Некоторые, мне казалось, испытывали шок от сообщения, что им придется доплачивать за теплоснабжение, которого у них не будет или лишиться горячей воды. Некоторые склонны были ругаться. Иные говорили таким голосом, что казалось, вот-вот зарыдают. Разговор во многом зависел от того, какое я производил на граждан впечатление, и потому старался быть дипломатом. Старался выдавать информацию как можно правдивее, потому что ложь всегда отталкивает.
В этот день парни успели порезать трубы только в одной усадьбе. Погрузили в прицеп обрезки с инструментом и пошли на карьер купаться – таки нахватали, демонтируя и монтируя теплогидроизоляцию, стекловаты и стали чесаться. А я, дома поужинав, вернулся в микрорайон элеваторских коттеджей и весь длинный теплый майский вечер собирал информацию – кого, как, когда?
Чертовски устал, но был доволен – люди оповещены, никто не сможет потом упрекнуть меня, что лишил их воды незаконно. Я понимал, что растолковываю обывателям о возможности сохранить теплотрассы на свой страх и риск – никто меня на это не уполномочивал. Более того, если мое начальство глаз положило на бесхозную трубу, то вряд ли будет довольно моей самодеятельностью.
Работал и в выходные. Примерно за неделю в моем блокноте были собраны записи, дающие полную картину – кто чего желает в коттеджном микрорайоне Элеватора по поводу отопления и водоснабжения. Четко знал, где и когда можно вырезать трубы, а где нет. Хорошо, что не последовал совету Белова и не стал крушить магистральных трасс. Люди сходили в УУ ЖКХ и пришла запоздалая коррекция к первоначальному приказу – разбирать только там, где хозяева не против.
М-да… Неделю я интенсивно работал, а потом месяц валял дурака. На оперативки ходить не надо. Ребята знают, что им делать утром на базе – погрузятся и на Элеватор. А я уже там… Озадачивал и, если подходящего собеседника не посылал Господь, уходил на поляну, где загорал на солнышке или отсыпался в тенечке. Благодать!
На любой внезапный наезд начальника были готовы секретный звонок мне от Гриши Тевелева и оправдание словами – работаю, мол, с населением в поте лица. Если сохранять самообладание, никто ни в чем меня не заподозрит.
С Витаминычем у нас установились очень дружественные отношения – он уважал меня, как начальника, я не допекал его наездами. Впрочем, Григорий был из числа трудоголиков. Ему не нужен был контроль – поручи дело, он сам придет и доложит о выполнении.
Наконец-то, работая в комхозе, я почувствовал что-то вроде удовлетворения, но постарался не расслабляться – самодовольство опасно. И еще азарт поблазнился. Тема такая – тупое начальство не догоняет, что вершит, а я поразмыслю и выдаю собственное оригинальное решение проблемы; без всякой помпезности, только лишь пользы ради.
Со временем стал довольно известной личностью в микрорайоне элеваторских коттеджей. Иду однажды своими делами по улице микрорайона мимо ФОКа – бах! – меня женщина останавливает. И по голосу сразу понял – разговор будет не о любви.
– Я хочу, чтобы вы мне объяснили одну вещь, – сказала она. – Коттедж мой собственный. Ну, пусть половина… Но все, что находится на ней – здание, пристройки, огород – моя частная собственность. За газ и электричество плачу по счетчику. Для канализации бочка зарыта. Ассенизаторскую машину сама вызываю и сама за неё плачу. Скажите – на черта мне нужен ваш комхоз?
– Значит, не нужен.
– Так какого черта, вы хотите забрать трубы, которые проложены в моем огороде?
– Как свою собственность.
– И когда стала?
– Как только «Злак» передал в муниципальную собственность свое коммунальное хозяйство.
– А то, что мы годами платили «Злаку» и за тепло и ремонт трасс, не сделало их нашей собственностью?
– Трассы принадлежали «Злаку» – теперь они наши.
– Может быть, где-то, но в моем огороде – все мое. Вы же их в чермет отвезете? Вот и берите то, что на улице, а наше не троньте. Я с соседом поговорю, и мы сами разберем трубы и отвезем в чермет. Все-таки деньги…
Блин! А ведь она права – я не нашел, что в ответ сказать.
Между тем, женщина возвещает:
– Так что можете ко мне не соваться – я приняла меры.
– И какие?
– Узнаете, когда появитесь.
Не было печали!
– Скажите адрес. Я запишу и к вам ни ногой.
Достал свой блокнот. Она покосилась на него настороженно:
– Досье на нас?
– Мне надо отчитываться перед начальством.
Женщина, будто себя убеждая:
– Пишите… И ничего мне не сделаете – ни вы, ни ваше начальство.
– Да мне-то достаточного вашего «нет», а про начальство этого не скажу.
Она покосилась на меня:
– В суд что ли на меня подадут?
– Есть и еще одна возможность – маловероятная и еще менее приятная. Мне о ней даже думать не хочется.
– Ну-ка, скажите! – требует женщина.
– Прийти с участковым.
– Без ордера прокурора я и участкового на три буквы пошлю.
– И какой из этого можно сделать вывод?
– Трубу я вам ни за что не отдам.
– Я записал.
Хозяин второй половины коттеджа, без согласования с которым мы демонтировали самый первый участок теплотрассы, сходил с жалобой на нас (на меня?) в УУ ЖКХ. Там его не очень дипломатично отфутболили. Он с упреками ко мне подкатил.
– Прошу прощения, – сказал я, придав голосу максимум сожаления. – Хотя, собственно, извинений мне нет. Просто вас не было дома, а соседка дала «добро». Вина моя и больше ничья – я принял решение.
Мне показалось, мужик был не против слупить с меня бутылку по поводу и по принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок. И уже не скрывая раздражения, добавил:
– Впрочем, я человек подневольный. И за мои ошибки несет ответственность мое начальство. Пожалуйте с жалобами в комхоз или УУ ЖКХ.
Мужик обреченно махнул рукой:
– Там я уже был…
До обеда еще больше часа. У меня разболелась голова, к тому же разыгрался аппетит. Сходил в элеваторский магазин «Южный» и купил себе мороженое. Потом уселся на поляне в тени куста, чтобы додумать одну мысль, которая не давала покоя.
В этой кампании по демонтажу бэушных труб как будто проглядывает чей-то корыстный умысел. Но покуда безликий – и Замышляева суетится, и УУ ЖКХ. Возможно, они друг другу моют руки, или директор комхоза такой же исполнитель, как я и моя бригада. В принципе, мне-то какая разница – кто на этом руки нагреет. Жуй мороженое, загорай и радуйся – скоро обед! Но привычка все подвергать сомнению, а потом понимать и объяснять не давала мне покоя.
3
Однажды архаровцы мои не приехали на Элеватор. Девять… десять часов… их все нет. И Гришака молчит. По уговору должен был позвонить в случай чего. Что же произошло? Голову сломал, но не мог понять – что? Решил – надо набраться терпения, несмотря на гложущую тревогу, и отдаться судьбе. Что-то странное происходит однако.
Ближе к полудню стало ясно, что делать – надо идти в комхоз. А Гришаку-чертяку изругаю за ослушание. Заторопился – сначала пораньше на обед, потом в контору свою. В котельной Истомин – он не ходит трапезничать домой.
– Что-нибудь новое? – спросил его.
Он меня понял.
– Бригаду нашу забрал Белов. Трубы в Южноуральске режут и грузят.
– В смысле? Какие трубы?
– Новые. УУ ЖКХ нам трубы оплатило для ремонта теплотрасс.
– Новые? А зачем же их резать?
– Чтобы трактором перевезти.
– Твою мать! А длинномер нанять ума не хватает?
– Я не знаю. Белов командует.
Мигом забыл про Элеватор и свои демонтажные заботы, пошел искать главного инженера, чтобы крепко-накрепко поругаться – с трубами мне кувыркаться, так зачем же их резать?
– Тупица и бездарь! – ругал я Белова, не скрывая ярости.
Правда, скрывать её было не от кого – народ весь на обеденном перерыве. Контора пуста, кабинеты закрыты. Я сел в тенёчек на лавочку во дворе комхоза с намерением выловить главного инженера и остановить его преступную деятельность. Но несмотря на нервозное состояние, накатил сон…
Точнее кошмар – я искал Белова в каком-то болоте, но на глаза попадали разные причудливые твари, совершенно неузнаваемые. Что к чему?
Так и не поняв, медленно вынырнул из сна. Тень переместилась в сторону, и я уж вспотел под солнечным гнетом. Отдохнувшим себя не почувствовал, к тому же мучила жажда. Глянул на дисплей мобильника – проспал почти полчаса. Сейчас народ хлынет. Белова все нет. Наверное, уже умотал паразит в Южноуральск – трубы резать…
Подъехала Замышляева на своей личной «Волге».
А была-не-была! Что я теряю кроме своих цепей?
– Елена Владимировна разрешите обратиться?
– Чего тебе? – директор остановилась, разглядывая меня – давно не видела: должно быть, соскучилась.
– Я – старый котельщик. И как все, продымленные насквозь мужчины, терпеть ненавижу, когда кто-то топчет мой огород.
– Ну-ка, ну-ка… В чем дело? – засмеялась Замышляева.
Постепенно она начала меня понимать, и разговор пошел живее.
– Отстраните Белова от труб – он их режет. Совершенно новые! Уму непостижимо, что за глупость.
– Ну, правильно, чтобы в тележку тракторную вошли.
– А длинномер внапряг найти?
– Чем за него платить?
– Я найду.
– Ну, если так, то берись сам.
– Так отстраните Белова. Прикажите ему трубы не трогать. Завтра они все будут здесь – целые и невредимые.
– Я позвоню сейчас Белову. Но если у тебя случится прокол…
– За слова отвечаю. Вы только не дайте этому идиоту портить новенький материал.
– Ух, ты его как! И не страшно? – ведь он же твой непосредственный начальник.
– А что, начальник не может быть идиотом, когда вот так поступает? – не посоветовавшись…
– Или наоборот… – раздумчиво сказала Замышляева и покачала головой.
Договорившись с директором, отправился в УУ ЖКХ к Савченко В. И.
На что я надеялся? Почему – вы спросите – только что поступивший на службу начальник базы может найти деньги для оплаты услуг длинномера, а директор и главный инженер комхоза нет? У меня школа и опыт МУП «Коммунсервис», у которого не было своей кассы приема налички от населения. В случае всякой финансовой нужды мы обращались в «Службу заказчика» (теперь Учреждение по Управлению ЖКХ) и практически никогда не имели отказа. У комхоза была своя касса для приема налички от населения – например, за услуги ассенизаторов. Баня общественная также сдавала сюда свою выручку. Короче, УУ ЖКХ на мелкие просьбы финансовой помощи привыкло комхозу отвечать – у вас есть свои деньги, злодействуйте. Ну, а я…
Я пришел к Савченко Валерию Ивановичу и объяснил ситуацию с трубами.
– Туп ваш главный инженер.
– Не то слово.
– Ну а ты-то, что хочешь?
– Я найду длинномер – оплатите его услуги?
– Договор надо сочинить.
– Не надо никакого договора. Сделаем проще – я подпишу водителю путевой лист, а вы рассчитаете сумму своими тарифами и оплатите. Расчетчик-сметчик-экономист, надеюсь, в конторе у вас есть? Помню, в «Службе заказчика» эти функции исполнял Быструшкин.
– Есть. Как не быть?
– Ну и все. Значит, договорились.
Я отправился домой к знакомому мужику – владельцу и водителю длинномера.
«Камаз» с длинным кузовом стоял возле частного дома практически на окраине поселка – да, такой машине вряд ли своими силами гараж построишь. Калитка из штакетника, собаки не видно. Я вошел во двор, поднялся на крыльцо и постучал в дверь костяшками пальцев. Подождал, потом постучал кулаком. Никто не откликнулся. Дернул за ручку – дверь заперта. Дальше не знал, что предпринять, но уходить не собирался. Машина нужна позарез, и времени нет.
Позади дома был фруктовый сад: яблони, вишня, сливы – все отцветает, а хозяина нет и там…
Вышел на улицу, прилег на травку в тени «камаза», решив – пока водилу не дождусь, не уйду…
Когда, очнувшись от сна, открыл глаза, надо мной стоял тот, кто мне был нужен.
– Сморило?
– Деловым отдыхать некогда.
– М-да… в чем-чем, а лени нас не упрекнешь. Какими судьбами?
– Работа есть.
– Говори.
Вникнув в суть, он поморщился:
– У вас, муниципалов, есть одна хреновая черта, которая делит задницу вашу пополам – вы никогда не держите слова. Без договора я не поеду.
– Можно и договор состряпать, но времени нет – трубы должны быть завтра в комхозе. Но чем, скажи, тебя не устраивает мой вариант? Я подпишу почасовую путевку. Всех делов тебе – прокатиться в Южноуральск, потом в комхоз. Там погрузят, здесь разгрузят. Всех затрат – ведро соляры. Чем дома стоять бесплатно, лучше за деньги в комхозе почалиться. А договор тебя прямиком приведет в налоговую инспекцию…
– И неизвестно, что заплатят.
– Я подпишу тебе столько часов, сколько отметишь в своей путевке. А в УУ ЖКХ тебе рассчитает зарплату грамотный специалист согласно принятых у них нормативов. И заметь – за этот калым не надо будет нигде отчитываться: подоходный налог они с тебя слупят. Кроме того, с тобой познакомятся и узнают – какой безотказный ты и добросовестный парень; возьмут на заметку, будут звонить. Калымы посыпятся, как из ведра… Ну что, договорились?
Видя, что он еще сомневается, добавил:
– Сейчас не уборочная. Не стоит попускаться ни одной возможностью заработать. Говори «да» или я к конкурентам пошел.
Он огорченно махнул рукой:
– Если бы не ты просил, ни за что не поехал… Завтра куда и во сколько?
Трубы были спасены!
После того, как я их доставил, Белов молчал и хмурился, даже здороваться перестал – видимо, про «идиота» ему передали.
А вот Замышляева стала приветливее.
– В твои годы надо спать по ночам, – как-то сказала вполне дружелюбно.
Я посмотрел на неё с удивлением:
– Неужели так заметно?
А потом понял, что особой прозорливости тут не нужно, вспомнив, как рассказывал секретарше о ночных бдениях при поступлении на работу. Но раз зашел разговор да к тому же приветливый, решил воспользоваться моментом.
– Кстати, Елена Владимировна, я в совершенстве владею Интернетом в плане реализации неликвидов. Если в комхозе есть, что продать, и не доходят руки, я к вашим услугам.
– Подумаю, – был ответ.
Напряженные отношения с Беловым не давали покоя. А может, к чертовой матери этого главного инженера? В глазах начальства я его опустил. Достаточно еще немножечко подтолкнуть и – прощай, Владимир Михайлович, освободи-ка кресло.
Но хочу ли я на его место? Точно нет. Просто идиота над собой терпеть больше не было сил. Но еще что-то сдерживало – может быть, стал бояться ответственности? Словно бы, сам того не ведая, прошел зенит деловой жизни, и теперь начался закат – медленное сползание к спокойному существованию без всяких напрягов.
Так и не протиснувшись к чему-то путному, решил, игнорируя главного инженера, работать напрямую с директором. Не откладывая в долгий ящик, тут же отправился к Замышляевой с предложением.
– Елена Владимировна, трубы теперь у нас есть, и задвижки на складе имеются… Надо делать ревизию теплотрассам и начинать ремонт. А то не успеешь оглянуться, как лето красное пройдет, и отопительный начнется сезон.
– Ну, так делайте, – сказала она. – Красный флаг в руки.
Я вышел из её кабинета с твердым намерением начать ревизию и ремонт теплотрасс, а на все наезды Белова отвечать просто – у меня приказ директора. Как известно, ничто и никогда не повторяется. И наши отношения с главным инженером теперь будут другими. Если снова надумает показать, кто главнее из нас, надеюсь, сумею его убедить, что он выбрал не ту аудиторию.