Визит на грешную землю

Решительным шагом из конторы направился в котельную, чтобы озадачить парней на ревизию. И по дороге нагнал Белова с Расуловым, беседующих и идущих в том же направлении. Какие интересные люди! И что их связывает?

Расулов – тот самый полковник в отставке, бывший при Кожевникове главным инженером комхоза. Однажды он нагрянул с самолично собранной комиссией в Восточную котельную и учинил самостийную ревизию моей производственной деятельности. Сделал жесткий вывод о профессиональной непригодности вашего покорного слуги. Однако Кожевников ему посоветовал этим актом подтереть себе задницу. Отношения у нас с Расуловым стали с тех пор неважнецкими.

Сейчас он где-то в Администрации района отирался в советниках по коммунальной части у Шумакова С. В., строго придерживаясь принципа отставных военных – все равно где и кем числиться, лишь бы служить, но не работать.

Я замедлил шаг и прислушался, когда понял, что Белов во всю мощь голоса и прокисших амбиций с яростной энергией закладывает Расулову нашего директора. Разговор этот меня очень заинтересовал.

– … она посадила своего сынка смотрящим за сауной в бане. Билетов там нет – кто бывает, сколько платят, никто не знает… Просто семейную вотчину организовала.

Расулов молчал, Белов продолжал:

– Мне очень трудно с ней работать – совершенно некомпетентна ни в одном вопросе. Ни одного дела до конца не доводит. Только сплетничает дни напролет с бабами в конторе да против меня интригует. Хвастает, что с Шумаковым спит. Трудно сработаться с таким начальством…

Заговорщики прошли котельную и направились в баню. Мне пришлось прекратить преследование с подслушиванием, чтобы не вызвать их подозрений.

В операторской другая засада. За столом, как всегда, Истомин иже с ним – Иван Степанович, Натаха-прачка и Тевелев-младший. На столе почти пустая литровая банка – судя по запаху, самогона. Ничуть меня не смущаясь, сварщик наливает полстакана:

– Пей.

Интересно кого это он угощает? Истомин – диабетик, ему нельзя. Евгений – спортсмен, потому и не пьет. Ну, не мне же, в конце-то концов…

Стакан взяла прачка.

– Наталья, – говорю ей вместо тоста, – накажу.

Она томно потягивается, нацеливая в мою сторону упругие груди:

– Ах, накажи меня, начальник, пару раз да так, чтобы еще хотелось – и выпивает.

Закусила долькой лука на корке хлеба и говорит:

– Кстати, я оставила резюме в «Ресурсе» – надеюсь скоро от вас уйти. Знаешь там сколько фасовщицам платят? Тебе и не снилось…

Ну, о чем с ней говорить? Обращаюсь к виночерпию:

– Иван Степаныч, ты тоже подыскивай себе работу. Я сделал заказ на сварщика в Центр Занятости. Как подгонят, тебя уволю…

– А слесарем возьмешь? – просит он.

– Возьму, если пить бросишь.

– Вот сейчас допью и сразу брошу, – он выливает остатки пойла из банки в стакан.

– Где, Григорий? – спрашиваю Тевелева.

– Ложку режет.

– В смысле?

– А вон там, – он кивает в котельный зал.

Нахожу Витаминыча в закутке на лавочке. У этого свое хобби – в свободное от работы время вырезает из березовых чурок деревянные ложки. И не плохо, скажу, получается. Он без дела сидеть не может – трудоголик хренов!

– Пьют, етиихумать! – пожаловался я и присел рядом. – Ты – одна у меня отрада.

Помолчали, задумавшись о роли пьянства в обществе.

– Я не понимаю таких людей, – соглашается Витаминыч.

– Я тоже. Пить и работать – не по мне. Либо пить, либо работать – не могу себе представить, как можно сочетать неприятное с бесполезным.

Наверное, хотел сказать иначе, но получился каламбур, который мне понравился, и не стал поправлять.

– Иван Степаныч – всяко-разно не сварщик, но просится в слесари. Ты ведь тоже не хочешь в операторы возвращаться, и я планирую тебя бригадиром назначить. Ну, и тогда за пьянство в бригаде буду спрашивать с тебя.

– Много бездельничаем, от того и пьем, – высказал Григорий интересную мысль.

Я тоже свою озвучил:

– Окладников трудно мотивировать, а орать я не люблю – поэтому планирую выдавать задания на рабочий день. Сделал – топай домой, не успел до пяти – задержись.

– Да если бы мы работали по своему профилю, а то черте куда посылают, – обреченно сказал Тевелев.

– Все, с этим покончено. С завтрашнего дня начинаем подготовку котельной и трасс к отопительному сезону – делаем ревизию и ремонт. И задания буду планировать на день. Ты вот что, Григорий, начинай на толпу покрикивать, а я постараюсь для тебя выбить бригадирские десять процентов.

Витаминыч уставился на меня несколько удивленный. Потом кивнул, соглашаясь.

Разговор с Тевелевым словно придал мне сил. Но на душе оставалось паршиво. Напряги с Беловым выбивали из колеи. Зря я его идиотом назвал. Стоило бы язык придержать.

В прежней своей производственной деятельности всегда раздражался, если встречал некомпетентность или не успевал что-то сделать. Сейчас можно было столько не волноваться. Определенные изменение, произошедшие с возрастом, казалось, делали меня неуязвимым для человеческой глупости и выхолостили суетливость – иначе бы не пошел «в люди». Полвека просуществовав на Земле, постиг, что прошедшего времени не бывает. Точно так же, как не существует будущего. Таким образом, не может быть ни потерянного времени, ни сэкономленного. Единственно важное – то, что ты сделал.

Раньше, в моем инженерном прошлом, такой философии не наблюдалось – я все время куда-то спешил. Теперь мое кредо изменилось. Жизнь – это игра случая, вечный поток заманчивых предложений, из которых можно выбрать то, что более по душе. Все работают за оклад и воруют. Я не ворую, но организую новые темы, дающие дополнительные доходы – хотя их можно назвать «подпольными». Так было в Восточной котельной. На новый уровень этого бизнеса мне хочется выйти на новом поприще. Обстановку уже знаю. Осталось сделать самое важное – определить, чем заниматься.

Но пока оттягивал принятие решения. В мечтах не оставляло пьянящее ощущение полноты жизни. В мечтах я был властелином всех и вся. Мне блазнилось – дайте срок, и каждый здесь будет работать на меня. Но на практике что-то сковывало. До последнего момента…

Теперь все стало легко. Или почти все. Замышляева и Белов, похоже, сцепились в смертельной схватке за власть. Никто из этих двух идиотов не понимает, что выгода не в чине и воровстве, а в разумном подходе к любой ситуации и возможностях дополнительно заработать, которые предоставляет муниципальное предприятие. Самое время мне начинать собственные темы на базе комхоза. Думаю, везение меня не оставит, стоит только вырваться из порочного круга недовольства сложившимся положением и немного напрячь мозги.

Ильич был не прав: самое важное искусство – это не кино, а умение владеть собой.

Возможно, Расулов что-то пообещал Белову по поводу карьеры директора, и Владимир Михайлович был в самом прекрасном расположении духа, когда я явился в наш с ним общий кабинет.

– Что с Элеватором? – как ни в чем не бывало, спрашивает меня главный инженер.

– А ничего. У меня приказ директора – начать подготовку котельной и теплотрасс к отопительному сезону. Народ я уже озадачил ревизией. Сам хочу свозить газовый счетчик на поверку в Тюмень. Кстати, могу воспользоваться для этой цели комхозовским «бобиком»?

Не закончив общения с Беловым, набрал номер МУП «Теплосервис». Мне нужен был Кузаков – бывший начальник Центральной котельный, перебравшийся к пенсии на казенные харчи.

Белов:

– Какая поверка? Какой счетчик? Ты не мудри, а толком скажи.