- -
- 100%
- +
Отчего всемогущий творец наших тел
Даровать нам бессмертия не захотел?
Если мы совершенны – зачем умираем?
Если несовершенны – то кто бракодел?
/О. Хайям/
1
Был вечер апреля – удивительно ясный и теплый для этого времени года. Чистое голубое небо не портил ни единый росчерк облачка. Воздух, казалось, звенел от свежести и вкусно пах прошлогодними листьями, водой и едва уловимым ароматом последнего снега, который ещё сохранился в сосновом бору.
Наслаждаясь хрустальным воздухом, небом, озером, днями освободившимся ото льда, у пирамидки сучьев, сложенных для костра, возлежал на спальном мешке крепкий мужчина лет сорока. На нем теплый тренировочный костюм, кроссовки и спортивная шапочка…
– Эй, ты кто, выходи – поговорим. Костер запалю – погреешься.
Из-под куста на него глянули два черных глаза на острой мордочке. Маленький комочек шерсти, неимоверно грязный, непонятного цвета, с поникшими ушками дрожал крупной дрожью, переступая с лапки на лапку.
– Ты ещё маленький или такой вообще? Бедняжка. Откуда здесь? До села три версты.
Он подтянул сумку, похожую на рюкзак – стал в ней копаться.
– Что тут у меня есть? Ну, пиво ты, пожалуй не будешь. Или будешь? Ага, хот-дог! Давай по-братски – сосиску тебе, булку мне.
Мужчина кинул сосиску под куст. Животное отпрянуло.
– Ты давай лопай, не модничай, – проворчал человек с полным ртом, уплетая булку с кетчупом.
Собачонок совсем по-человечески вздохнул, тихо тявкнул и осторожно потянулся носом к гостинцу. А когда набросился на сосиску, задрожал всем тельцем от возбуждения.
– Голодный, – сочувственно прокомментировал путешественник. – Сюда подойдешь, ещё дам.
И столько тепла и доброты было в его голосе, что местный житель, уже умявший сосиску, нервно облизнувшись, шагнул на нетвердых лапках к человеку. Стало видно – какой он худой, истощенный: ребра проступали под шкурой.
Но когда мужчина попытался его погладить, зверек тяпнул его за палец и умчался под спасительный куст. Возможно, там была лисья нора. Или барсучья… Главное, что пустая, и малыш её занял.
Не желая терять собеседника на долгий вечер, путешественник достал ещё одну сосиску и положил неподалеку. Пригласил собачонка на трапезу:
– Ешь, твоя.
Сам занялся костром.
Ползком-ползком, как сатрап к трону царя царей, бедолага добрался до сосиски. Съел половину, неожиданно икнул, хвостиком вяло махнул и зевнул, показав розовый язычок.
Путешественник, запалив костерок, потрепал разомлевшего гостя между ушами и добродушно усмехнулся.
– Правильно – с голодухи не стоит сильно усердствовать. Лучше поспи. Сейчас будет тепло. Хочешь, в мешок положу тебя спальный?
Но собачонок ничего уже не хотел – он спал. Спал, свернувшись клубочком, сунув нос в пушистый хвост, умиротворенно посапывая. Наелся, тепло и в безопасности – хорошо…
Человек не стал его беспокоить.
День был готов закончиться. Солнце осторожно спустилось за лес, а потом и за горизонт. Подступили сумерки. От озера поднималась свежесть, словно вода хранила память о недавнем льде, которым была покрыта целых шесть месяцев.
Именно в этот момент с шоссе на проселок, петлявший по берегу, съехала машина. Это был черный джип, отполированный до блеска. Его вид лишь немного портила пыль, осевшая на металле и стекле окон. В остальном же он казался крутым и изящным.
Степенно и мягко преодолевала машина неровности дороги, а из-под её колес доносился лёгкий шелест. Других звуков этот автомобиль практически не издавал – разве что лёгкий гул, доносившийся из-под капота. Да и тот уже не был слышен на расстоянии пяти метров.
На лесной дороге в преддверье ночи джип казался гостем из будущего, неведомо каким образом оказавшийся в этих краях. А тут костер между берегом и дорогой. И одинокий человек возле него. Автомобиль остановился, съехав с проселка…
Открытие двери было почти бесшумным – лишь тихий короткий щелчок обозначил его в практически абсолютной вечерней тишине. Она распахнулась, и из машины на землю шагнул мужчина лет шестидесяти с лишком, в ковбойке и джинсах.
Лёгким движением руки он убрал длинные волосы назад и надел шляпу ковбойским жестом. Немного потянувшись, достал из нагрудного кармана куртки пачку сигарет и вытянул одну, зацепив губами.
Ещё один бесшумный щелчок сообщил о том, что дверь закрыта. После этого приезжий, скрестив ноги, как-то небрежно и легко оперся на машину спиной. Поднес к сигарете зажигалку. Лёгкий звенящий звук, и пламя лизнуло её кончик.
Теперь он обратил свой взор к костру и возлежащему возле него человеку.
По лицу его трудно было прочесть по какому делу он здесь.
Добродушно улыбнувшись, приезжий шагнул к костру.
– Добрый вечер, – подходя, сказал.
– Добрый. Чем обязан?
– В санаторий ехал заночевать, гляжу с трассы – огонек на берегу. Дай, думаю, подрулю. В такой день, в такой час наверняка у костра человек интересный. Я путешественник. Зовут меня Петров Сергей Максимович.
– Хорошо. Я Михайлов Максим Сергеевич. Тоже своего рода путешествую. Кофе?
– Не откажусь. А это кто такой грязный?
Устанавливая треногу над огнем, хозяин костра объяснил:
– Приблуда. Щенок из села.
– Да нет, это отнюдь не щенок, а взрослая псина китайской породы – больше ей и не вымахать. И, думаю, не заблудился он, а брошен хозяевами в прошлый купальный сезон и где-то здесь зимовал.
– Может быть. Кружка есть? У меня одна.
Сергей Максимович сходил к джипу и вернулся с пакетом полным снеди. В нем и кружка была.
Вода в котелке закипела. Максим Сергеевич отправил в неё две ложки растворимого кофе из жестяной банки. Как только вода вновь закипела и поднялась пеной, он снял котелок с треноги, разлил напиток в две кружки и между ними положил открытую коробку с кусочками сахара – на любителя.
Кофе получился отменный – совсем не такой, какой можно было ожидать от дымящего костра. Мужчины увлеклись им, хотя в пору уже было начинать разговор. Но интригующе из пакета Сергея Максимовича торчало горлышко бутылки – похоже, что водки.
Она и была. Допив кофе, только что познакомившиеся налили в кружки «огненной воды» и, вооружив вторую руку плохо очищенными «охотничьими» колбасками из пакета, замерли в торжественную минуту.
– За что пьем? – спросил Максим Сергеевич.
– Точно не за нас. Давай за что-нибудь абстрактное, – добродушно улыбнулся Сергей Максимович.
– Вот как! Ну, тогда давай за окружающую природу, это озеро, костер наш и приблудную псину, которую я, так и быть, назову Мао.
– Это же все реальное!
– Тогда что?
– За дальние дали, где мы не бывали… Годится?
– Пойдет!
Мужчины замахнули по пол кружки крепкой водки и разом выдохнули. Все получилось в унисон…
– Так ты говоришь, по дороге ехал, глядь – огонек, решил завернуть. Это было спонтанное решение?
– Правильнее сказать неожиданное.
– И часто с тобой такое случается?
– Хочешь послушать что-нибудь из моих приключений?
– С удовольствием.
– Рассказывать я люблю. Но и слушать тоже. Кинем жребий, кто первый начнет. Ночь ведь с нами, и бутыль эта не последняя…
– Хотите пари? – погасив улыбку, чтобы придать разговору серьезность, предложил Сергей Максимович.
– Пари? – недоуменно переспросил его новый знакомый.
– Да. Пари. Чей рассказ окажется наиболее интересный.
– И что в презент?
Владелец джипа немного задумался. В его выражении лица Максим Сергеевич прочитал некоторую заинтересованность. Чутьё подсказывало, что перед ним, если не самый крутой путешественник в мире, то рассказчик необыкновенный. А поскольку сказанное не проверить, то придется поверить…
– Да хоть что! – Сергей Максимович рукой махнул. – Хоть эту вот собачонку.
– Берите так.
– Не-ет, так не интересно. Вот если мой рассказ будет сногсшибательнее, то собачатина поедет со мной. Идёт?
Самоуверенность приезжего задела.
– Идёт, – твердо согласился Максим Сергеевич. – По рукам?
– Вот это уже дело! По рукам, дорогой.
Мужчины сжали друг другу крепкие ладони. Сергей Максимович – с твердой уверенностью либо победить своим рассказом, либо уехать и больше не появляться в этих местах.
– Так кто начинает? – даже с некоторым оттенком участия к сопернику спросил владелец джипа.
– Ну, вы гость – вам и карты в руки.
– А если я буду бренчать до восхода солнца?
– Ну и бренчите на здоровье. Днем отдохнем, заночуем и следующим вечером я начну.
– Ну, тогда давай ещё по пол кружечке за победу, да я, пожалуй, начну.
Налили, выпили, закусили.
Сергей Максимович закурил, глубоко вздохнул и начал…
Почему-то сейчас Максиму Сергеевичу начало казаться, что он зря ввязался в это пари – рассказчик он не великий… Но мужской азарт и выпитая водка… Ещё ему было интересно послушать, что такого удивительного расскажет бродяга на джипе.
– Путешествую я давно. Много, где побывал. Ещё больше есть не посещённых мест. Но всегда четко знал – если ехать, то дикарем, а не в качестве гостя дорогого отеля. Вот и костер твой предпочел санаторию. Но это я уже говорил… Иначе ничего не увидишь. Пара экскурсий с болтливым гидом не в счет.
О деньгах не задумывался – они у меня есть и будут всегда. Я играю на бирже. Вот сейчас болтаю, а мне денежки кап-кап-капают не переставая. Все свои дела я могу выполнить за полчаса на ноутбуке у костра – все равно где и когда. Жизнь удалась. Мне не требуется думать о завтрашнем дне. И потому, наверное, серо как-то все. Ничего, никого и никуда нестерпимо не хочется – так пролетают день за днем.
Но ведь я хочу жить, ясный свет! Вот только не так – не в праздном спокойствии обеспеченного человека. Я хочу рваться куда-то! Биться с кем-то! Хочу выживать в экстремальных условиях. Хочу прогрызать себе дорогу, пробивать её кулаками, отпихивать и расталкивать локтями толпу…
Мужик должен оставаться мужиком. Должен каждый день рвать жилы ради достижения крайне трудной цели. Каждый день! И плохо, когда этой цели нет. Очень плохо, когда один сытый день сменяется другим сытым и пустым днем.
Как бы встряхнуться?
И знаете, на что я отважился? Решил убить человека. Нет, не прохожего, не случайного, а конкретного…
Я знал одного такого – законченный мерзавец и подлец. Он столько всякого натворил, что не имел права жить. И я его приговорил – был он старым моим врагом.
Не знаю откуда ко мне эта мысль пришла. Может, с той поры, когда он был главой сельского района и творил над ним все, что хотел. И с того дня, когда его подлость коснулась меня, мысль об убийстве подонка угнездилась где-то глубоко-глубоко в моей душе.
Может, вы удитесь – обеспеченный мужик, не совсем ещё старый, страдает от того, что все у него хорошо. И хочет встряхнуться убийством негодяя, уплатив старые долги. Он либо зажрался, либо потерял связь с реальностью…
Нет, мне нестерпимо захотелось убить негодяя – причем, мерзавца при власти. И чтобы менты начали на меня охоту. Впрочем, не на меня, а на преступника. Я сделаю все так четко, что комар носа не подточит, а легавые пусть с ног сбиваются, рыская по следам, но не моим.
Вот такая жизнь по мне! Ходить и усмехаться над следаками. В крови адреналин, а враг мой в сырой земле…
Я долго его выслеживал и наконец подловил один на один. Впрочем, я был вооружен, а он нет.
Когда негодяй понял, что сейчас будет убит, в лупых глазах его застыл страх – жуткий, давнишний… А в моей душе сразу же отпали сомнения – я должен его убить. Даже он знает, что это однажды случится. И ждет своей участи…
Гордый и величавый на публике теперь он напоминал мне затравленного зверька – хорька какого-нибудь. Он дрожал как осиновый лист, мышцы на лице дергались как у невротика, а взгляд… взгляд был цепкий – он искал пути к спасению. Он очень хотел жить. И творить подлости…
А я не люблю убивать – сейчас это понял. Но надо. Это просто необходимо. Иначе…
И я выстрелил.
От разнесенного дробью черепа кровь брызнула во все стороны. К счастью, на меня не попало ни капли. Кровь вообще плохо отстирывается, а кровь мерзавцев тем более. Видно, её состав какой-то особо гадкий…
Господи, и о чем я думаю в такую минуту?!
Мне очень повезло выследить его в пансионате пьяным, в такой же компании. Вышло все случайно, но помповое ружье оказалось со мной. Выстрел прозвучал в унисон взрывающимся петардам фейерверка. Приехавшая с ним ватага мужчин и женщин веселится, ничего не подозревая. Вода озера красочно отражала небесную феерию вспыхивающих огней…
Я засмотрелся, не спеша дать деру с места убийства…
Позади внезапно раздался странный шорох, от которого у меня мороз по коже пробежал. Я резко обернулся и замер на месте.
Убитый уже не лежал там, где упал – он успел подняться и медленно шел прямо на меня, слегка шаркая ногами по траве.
Кровь залила его лицо и рубашку. Бессмысленные глаза живучего мерзавца были широко распахнуты. Зрачки невероятно расширились и почернели…
Или все это казалось мне в окружающей темноте и от ярких вспышек ракет в небе?
Недобиток вытянул ко мне руки, всем своим видом напоминая классического зомби, какими их показывают на экранах.
– Ты-ы-ы! – вдруг промычало это нечто. – Ты-ы-ы…
Движения его стали быстрее и осмысленнее. Ещё чуть-чуть, понял я, и мерзавец воскреснет окончательно. А этого допустить нельзя.
Дождавшись очередного взрыва петарды, выстрелил, направив ствол ружья ему в лоб.
Дробь вдребезги разнесла чело этой сволочи, который и при жизни-то человеком не был,. Опрокинула на спину. Но не угомонила – он продолжал тянуть ко мне руки и шевелить их пальцами.
Вот тварь живучая! Как же прикончить тебя, приятель?
Через несколько минут он разлепил залитые кровью глаза. По телу его пробежала волна легкой дрожи. И снова открылась пасть, и снова непонятные эти звуки:
– Ты-ы-ы…
В такой ситуации мне лучше всего было уехать. Но что-то держало – любопытство чертово!
На его очередное: «Ты-ы-ы…», я посоветовал:
– Лучше молчи. Ведь ты же убит. Так что успокойся и прими свою судьбу, какая она есть.
Существо (недобиток? зомби?) попыталось встать, и мне это очень не понравилось.
– Замри и не двигайся! – приказал я. – А то следующий заряд пошлю в морду и лишу тебя зрения.
Надо же, проявил заботу!
Следует сказать, в подобную переделку я впервые попал. Нет, на охоте бывал – про уток не говорю, а вот коз, кабанов добывал… даже медведя однажды убил. Но вот чтобы они воскресали – такого прежде не случалось.
Может, не человек совсем враг мой – оборотень какой-нибудь…
На всякий случай, дождавшись очередного грохота фейерверка, всадил ему дроби заряд прямо в лицо. И вот что скажу по результату – не у всякого художника-сатаниста хватит фантазии изобразить столь мрачную и разгромную картину, которую являла физиономия моего теперь уже бывшего врага.
Все, что оставалось, глядя на дело ружья моего, это нервно рассмеяться, надеясь, что я не сошел с ума. Потом собрал стрелянные гильзы и уехал…
На следующий день криминальная бригада, обследовавшая место убийства политика республиканского масштаба, ничего порочащего меня не нашла.
Прошло несколько дней. Разговоры по поводу громкого убийства иссякли, а я не мог успокоиться – все никак не мог убедить себя, что произошедшее мне не привиделось.
Попробовал свое средство – раньше всегда помогало в стрессовых ситуациях. Налил водки в стакан до самого верха и опустошил его одним долгим глотком. Закусывать при этом не стал.
Пищевод обожгло, но пришло облегчение.
Вновь воскрес в памяти ночной пансионат – почти пустой от отдыхающих, но заполненный весельем и криками подъехавшей гоп-компании.
Я следил за ними и, припарковав машину, тоже вышел. Здесь уже проще было прикинуться постояльцем.
Я следил за своим врагом, а потом, уловив момент, когда он в кустики отошел, взял на мушку и отвел в лес. Он молчал и слушался. Он надеялся, что состоится лишь разговор, и я не посмею его убить.
А я убил. Причем, три раза. И дважды он воскресал…
Только теперь почувствовал, что опьянел. А предстоит напиться до бесчувственного состояния – иначе не стоило и начинать. Иначе моя тренированная нервная система дала бы сбой. А безумия вокруг и так хватает…
Когда проспался, почувствовал, что не все так плохо. Голова была тяжелой, но мысли бежали бодро. Жить буду, но воспоминания о произошедшем все равно останутся угнетать. С той поры я еду куда-то и никак не могу приехать…
При этих словах во взгляде невозмутимого внешне Сергея Максимовича мелькнули смешливые искорки.
Максим Сергеевич кивнул, спрятав усмешку – мол, принято, если это конец истории.
– Ну и как? – улыбнулся владелец джипа.
– Годится.
– И только-то? Ну, тогда вы…
– Хорошо, – Максим Сергеевич подбросил сучьев в костер, сел по удобнее и…
– Замахнем? – предложил гость.
– Давай.
Разлили водку в кружки, в закуску леща сушеного разломили – выпили, закусили…
Максим Сергеевич стал рассказывать:
– В 70-м году прошлого века служил я под Ленинградом в ПВО….
– Простите, а сколько вам лет? Тридцать? Тридцать пять? Сорок?
– Семьдесят шесть. Не верите? Ну, так послушайте….
В 1970-м году служил капитан Михайлов в ПВО на истребителе-перехватчике. Жил в гарнизоне, а жена в Питере – она преподавателем в консерватории работала. Двое детишек – сынишка и дочка. Навещал семью по выходным.
Вот как-то засекли на РЛС цель воздушную, пересекшую с запада нашу границу. По тревоге подняли сверхзвуковой истребитель. По наводке оператора вышел капитан Михайлов на перехват и на одном Махе настиг нарушителя. Вошел в визуальный контакт. Твою мать! Это не «фантом» и не «мираж», и не… это нечто удивительное без крыльев и сопел летит на почти звуковой скорости. Перехватчик слева зашел, справа зашел, отстал, обогнал – цель опознать не может. Летит какая-то конструкция из двух склеенных тарелок раз в двадцать больше его «МИГ-17».
С земли командуют – сбивай!
Михайлов – не могу; может, там люди; цель никому не угрожает.
Мать-перемать! – кричат с земли. – Не собьешь нарушителя, под трибунал пойдешь.
Капитан – давайте его сопроводим до посадки или выхода из нашего воздушного пространства; поднимайте по курсу другой перехватчик.
Возвращайся на базу – говорит земля.
На аэродроме его тут же арестовали – посидел в КПЗ, потом трибунал. Погоны сняли, из армии прогнали – в тюрьму ходили посадить, но сам военный прокурор не дал. Вы, говорит, летать его научили, воевать научили, а убивать – нет. Так какой с него спрос? За это вас надо наказать.
Покатилась жизнь под откос. Жена ни в квартиру его не пускает, ни к детям. Устроился Михайлов комендантом в студенческое общежитие. А через год она его разыскала. Откажись, – говорит, – от детей. Выгодную партию себе нашла – за иностранца замуж собралась. Только без «добра» отца мальцов не выпустят из Союза.
Поехали к детям.
Михайлов спрашивает – нужен вам папка?
Не-а, – сын отвечает, – мы за границу хотим.
Катитесь, хоть к черту! Подписал он бумаги и запил. Дворником стал работать, а жил в подвальной бендежке. Жилье, надо сказать, паршивое – женщину в такое не приведешь. Но ничего более приличного он позволить себе не мог. В этом подвале Михайлов и утратил всякую тягу к личной жизни.
Утром помашет метлой, либо скребком поскребет и к себе – бутылку возьмет, и кайф на весь день. Он уже алкоголиком стал – с полстакана с ног слетал.
Видения, как водится, начались.
Боженька с иконы в углу пальцем грозит – Михайлов, кончай пить.
Черти с рогами, хвостами и коленки назад гроб притащили, на стол водрузили и уговаривают – ложись, мы тебя в рай доставим.
Потом зеленые человечки появились, диктофон включили, а там мать-перемать… – диалог с землей из последнего перехвата.
Ты, говорят, не стал в нас стрелять – так мы тебя отблагодарим. Штуку одну подарим – в ней ты будешь жить долго…
Проснулся Михайлов после такого видения и бросил пить. Новую жизнь начал. Завербовался в геологическую экспедицию, потом на нефтепромыслы, потом…. Когда в 1975-м году вышел приказ по войскам ПВО – по Неопознанным Летающим Объектам не стрелять! – он аппеляцию подал. Его простили, вернули в армию и погоны, только самолет уже не дали: новые пришли – переучиваться надо. Стал он служить в Военном училище командиром учебной роты. Потом кандидатскую диссертацию защитил и начал читать курсантам лекции по Газодинамике…
На пенсию вышел в чине полковника.
Теперь нигде не работает и подолгу в одном месте не живет – не стареет и не болеет, а молодеет год от года. И это очень заметно людям – боится ученым в лапы попасть. Начал скрываться и кочевать….
Жена бывшая и сын схоронены заграницей. И дочь там живет – ей уже пятьдесят.
Вот такая история.
Сергей Максимович усомнился в её правдивости:
– Почему это ты не стареешь, а молодеешь? Секрет?
И тут же:
– А эти, зеленые которые… из видений, случайно не на летающей тарелке приезжали?
Разволновался Сергей Максимович – хоть и простенький рассказец у соперника, а таки… пожалуй, круче. Если правда, конечно.
– Да, на ней, – неохотно подтвердил Максим Сергеевич.
Он почему-то утратил интерес к происходящему и пытался о чем-то своем задуматься.
Чтобы вернуть собеседника в реальность, Сергей Максимович налил по пол кружке.
– Я так понимаю – наши рассказы закончились, но наши проблемы нет. Они только начинаются. Мы должны выяснить, чья байка лучше…
– И правдивее, – вставил Максим Сергеевич.
– Вы сомневаетесь, что я убил человека? Могу доказать. Прямо сейчас.
Он поднялся на ноги резко и, немного пошатываясь, проследовал к джипу, по дороге справив нужду. Вернулся с помповым ружьем и ткнул его ствол полковнику в грудь – прямо на уровне сердца.
– Веришь или не веришь, что я могу убить человека? Отвечай…
Тот особо не расстроился и сказал с горестным вздохом:
– Если ты меня сейчас убьешь, как же я докажу, что не вру.
– Да ты никак не докажешь свою чушь. Потому как нет никаких тарелок летающих, инопланетян и про возраст наврал свой… Одному лишь готов поверить, что ты служил в ПВО и, возможно, полковник. Хотя вряд ли: по годам – капитан. Так что я победил. Признавай своё поражение, или я тебя застрелю!
– Давай выпьем и обсудим без угроз и ружья, – предложил Максим Сергеевич.
– Давай, – согласился Сергей Максимович.
Бросил ружье и сел на спальный мешок. Сел неудачно – на Приблуду. Тот с визгом унесся под куст. И оттуда облаял владельца джипа. Впрочем, беззлобно…
– Ты что, действительно мог шмальнуть? – разливая водку по кружкам уныло спросил полковник.
– Понятия не имею. Нашло что-то.
– Недоперепил? – подсказал Максим Сергеевич.
– Возможно, – согласился гость и взял в руку кружку. – Помногу наливаем – и вот результат… Затуманенные алкоголем головы плохо соображают.
Выпили, что-то погрызли, плохо соображая.
– Ну, старик, есть что добавить к той брехне, что ты наплел? – едва ворочая языком, спросил Сергей Максимович и покосился на свое помповое ружье. – Если нет, признавай свое поражение…
– А ты, значит, победил?
– Ну ты же не можешь доказать, что встречал инопланетян.
– А как ты докажешь, что убил своего врага.
– Тебя убью… если хочешь, – Сергей Максимович рассмеялся с мрачным лицом. – Ну, последний раз спрашиваю – чем докажешь враки свои?
– А потом что? – вяло спросил Максим Сергеевич.
– Выпьем за окончание нашего пари.
Полковник сказал слова, полные сарказма:
– Ставь на пари машину свою, и я тебе докажу свою правоту.
– Так докажешь, что я поверю?
– Не сомневайся.
– Тогда по рукам. Ставлю джип против твоего замудалого собачонка, что вранье история твоя про инопланетян.
Дуэлянты-рассказчики ударили по рукам.
– Сейчас, сейчас докажу, – Максим Сергеевич попытался встать, но его развезло. – Помоги подняться! Моё доказательство рядом – сейчас дойдем и покажу.
Собутыльники, обнявшись и поддерживая друг друга, побрели к берегу озера.
Сергей Максимович ворчал:
– Джип ему подавай! А права у тебя есть?
Подошли к кромке воды. Взгляд полковника был устремлен куда-то в её глубины.
Владельца помпового ружья так и подмывало спросить: «Ну, где же твои доказательства?», но он сдержался и промолчал. А между тем…
Ветра не было. Гладь озера сплошной поверхностью отражала лунный свет – будто бетоном залитая площадка. И вдруг идиллия плоскости сама собой начала нарушаться, и вспучился некий пузырь пирамидально-сферической формы. Постепенно он увеличивался в размерах и в какой-то момент будто отразился в воде, повторив внизу верхнюю часть.