- -
- 100%
- +
Редактор Т. Евтеева
Корректор Е. Сергеева
Дизайнер обложки Д. Шилов
Художник Е. Запорожец
© Жанна Агасян, 2020
© Д. Шилов, дизайн обложки, 2020
ISBN 978-5-0051-8684-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Давайте разберемся
Повесть
1970 год
Сиротливо повисли в ночи пустые качели. Время от времени налетает на них ветер и раскачивает… Туда-обратно… Скрипят плохо смазанные качели, останавливаются, замирают, снова скрипят. С каждым взмахом скрип качелей все усиливается, и кажется, будто жалобно скулит бездомный дворовый пес… Будто зовет он людей за темными чужими глазницами пятиэтажек…
В доме напротив почти одновременно зажигаются три окна.
Окно на третьем этаже…
В нем появляется заспанное лицо девочки лет девяти. Торчат не расплетенные на ночь косички. Она смотрит вниз, на раскачивающиеся качели. Долго смотрит. Ее тонкая рука с растопыренными пальцами прижимается ладонью к стеклу окна… Скрипят, раскачиваются качели на площадке, замирают… снова скрипят.
Окно на пятом этаже…
В нем появляется женщина лет сорока… Изможденное лицо… Темные волосы рассыпаны по плечам. Дрожащие руки прижались к стеклу окна. Она долго смотрит вниз на качели.
Пронзительно скрипят, раскачиваются качели на площадке, замирают, снова скрипят…
…Вздрагивают тонкие детские пальцы на стекле окна на третьем этаже дома. Испуганное лицо девочки в окне.
…Замерли, прижались к стеклу окна на пятом этаже женские руки. Изможденное лицо женщины в окне.
Застыли на мгновение качели на детской площадке, но лишь на мгновение. Налетел ветер и… Скрип… Еще жалобнее, еще пронзительнее.
Почти одновременно:
Вздрагивает девочка в окне на третьем этаже… Вскидывает худые руки, зажимает уши и исчезает в окне.
Вскидывает руки женщина с изможденным лицом, зажимает уши и исчезает в окне пятого этажа.
Темно и тихо. Спит пятиэтажка.
Лишь одно окно не спит в этот час.
Теплая, чистая комната. Шторы задернуты. Лампа у стола зажжена. Широкая кровать с ажурным металлическим плетением. Большой тяжелый комод с множеством выдвижных ящиков. Избыток безделушек на нем. Перед комодом стоит маленькая, сухонькая старушка. Голова у нее повязана цветастым ситцевым платком. Женщина смотрит своими не по возрасту живыми, лучистыми глазами, глазами-лучиками на висящую перед ней икону, опускает голову, осеняет себя мелким крестом.
– Помер, горемычный… Не успел пожить, как помер… свадьбу играли, а обернулось поминками… Старушка замолкает. Опускает голову.
1980 год
Современные высотные дома. На одном из них рекламная надпись: «ДОМ МОДЫ». Внизу, на входной двери, висит объявление: «В демонстрационном зале Дома моды выставка-продажа современных моделей одежды». В здание то и дело входят представительницы прекрасного пола самого разного возраста. В фойе перед гардеробом посетители сдают пальто, подходят к зеркалам. Чуть поодаль – вход в демонстрационный зал. Слева – касса, справа – столик администратора. Здесь экстравагантно одетая молодая женщина отвечает на телефонные звонки. Мимо нее пробегает молоденькая работница Дома. Тряхнув шевелюрой из бесчисленных мелких завитков черных волос, она сбегает по лестнице к гардеробу, разыскивая кого-то. Ее окликнули:
– Джексон!
Она обернулась. У кассы, при входе в демонстрационный зал, стоит группа парней. Крикнув на ходу одному из них: «Сережа, я все подготовила!» – Джексон подбегает к девушке, поджидавшей ее у входа.
– Извини, Надя, что заставила тебя ждать…
Надя вскинула на нее свои темные глаза-вишенки, улыбнулась. На вид ей было лет семнадцать. Во всем ее облике было что-то такое, что немного смущало при первом с ней знакомстве. Наверное, странный блеск неподвижных, как бы застывших глаз.
К девушкам подходит Сергей. Бросались в глаза металлические пряжки, пуговицы, значки на черной кожаной куртке парня.
Он бесцеремонно рассматривает Надю.
– Что, нравится? – усмехается Джексон.
– Высший класс, – замечает Сергей.
– Я пригласила Надю на сегодняшний показ.
Джексон обнимает Надю за плечи, ведет в демонстрационный зал.
– Я подожду вас в кафе, – говорит им Сергей.
Элегантные работницы приветливо встречают посетителей, отрывают входные билеты, провожают их в примерочные. Джексон в роли гида водит Надю от манекена к манекену. Справа и слева от них – образцы модной одежды. Темные глаза-вишенки разбегаются…
Уютное кафе Дома моды со вкусом отделано под дерево. Разноцветные витражи на окнах и на дверях. В углу лампа под оранжевым абажуром рассеивает свет над баром. Звучит приятная музыка. Молодой бармен ловко заваривает кофе по-восточному. Несколько посетителей, среди них Сергей, стоят у стойки.
Подходит Джексон. Бармен протягивает ей пирожные, кивает на Надю, сидящую за столиком.
– Где откопала?
– На телеграфе. Она помогла мне с телеграммой.
– Тебе крупно повезло.
– Не мне одной.
Джексон и Сергей подходят к Наде, расставляют на столике кофе, пирожные. Сергей садится напротив Нади:
– Ты красивая… Очень красивая… Какие-то дьявольские глаза, неземные… И откуда ты взялась такая… Марсианка…
К их столику подходят две молоденькие металлистки.
Высокие, стройные, в ладно скроенных костюмах солдатского стиля с избытком металла в мыслимых и немыслимых местах. Волосы у девушек были вздыблены, подобно металлическим прутьям. Сергей представляет их Наде:
– Белка… Стрелка.
– Сережка, угости нас всех! – Белка откровенно рассматривала Надю.
Комната звуковика Дома моды. Вся компания переместилась сюда. Стереосистемы с многочисленными колонками усилителей. На стенах висят пестрые плакаты, фотографии. В стене напротив – небольшое окошко в зал. В углу комнаты за столиком сидят Надя, Джексон, металлистки и двое ребят. Слушают музыку. Один из них, здоровенный парень, что-то оживленно рассказывает Наде.
Сергей резко выключает музыку.
– Отдохни, Малыш, расслабься.
Малыш – здоровенный парень – громко хохочет:
– Ты что, выступить перед нами решил? Все смотрят на Сергея.
– Надя, выходи за меня замуж! – неожиданно предлагает Сергей.
Повисает пауза.
– Ништя-а-к… – протянула Белка.
Сергей обводит всех веселым взглядом:
– Перекур пять минут! Прошу всех вернуться сюда!
И вся компания шумно выходит за дверь. Сергей задерживается в дверях, поворачивается к ошалевшей Наде, говорит улыбаясь:
– Ответишь на мое предложение, когда все вернемся. Ну, смелее, Марсианка…
Оставшись одна, Надя рассматривает плакаты… Кинозвезды… Эстрадные звезды… На некоторых плакатах размашистые автографы… Фотографии незнакомых ребят… Фотография Сергея… крупно. Она водит пальцем по его лицу… Глазам… Губам… Откуда-то издалека слышен гул голосов. Голоса приближаются. Надя вздрагивает, смотрит на дверь… Быстро срывает со стены фотографию Сергея и прячет в сумку. Голоса уже отчетливо слышны. Надя испуганно прижимается к стене, прикрывая следы преступления. Глаза-вишенки не моргая смотрят на дверь. Щелчок замка, и на пороге появляется Сергей, а за ним все друзья-доммодовцы. Он быстро подходит к Наде, притягивает ее к себе, целует. Она отвечает на его поцелуй.
– Ура! Едем в ресторан! – ликуют доммодовцы.
1970 год
Яркий солнечный день. Медленно раскачивается на солнце улыбающееся лицо девочки с косичками. Глаза под светлой челкой полуприкрыты. Торчащие по бокам косички то и дело взлетают вверх-вниз… В такт им взлетает на качелях девочка, приседает, снова взлетает… Все выше и выше над детской площадкой… туда-обратно…
А у подъезда пятиэтажки веселится, гуляет свадьба. Нарядные мужчины, женщины весело приплясывают под звуки аккордеона.
И кажется девочке на качелях, что пролетает она над всей этой разгулявшейся толпой… Девочка выпрямляется на летящих вверх качелях, откидывает голову, замирает… В тот же миг чья-то тень накрывает сзади качели и резко останавливает их. В следующее мгновение кто-то сталкивает девочку в песок. Слышен смех.
Из песочницы, куда она попала, девочка смотрит вверх. Там, на качелях, уже раскачивался мальчик, ее ровесник – темноволосый, белолицый, с большими совиными глазами в очках. Оттуда, сверху, он улыбался ей.
Девочка вскочила, побежала за качелями, пыталась поймать их на лету:
– Васька-а!!! Так нечестно! Останови, слышишь?
Девочка гналась за своим обидчиком, размахивала руками… Отчаявшись, она заплакала и побежала к дому.
«Горько!» – кричали рядом. Игравшего гармониста откуда-то сверху пыталась перекричать эстрадная певица. Раскрасневшиеся женщины дружно плясали на асфальтовой дорожке возле подъезда.
Неожиданно из подъезда напротив выбегает женщина в домашнем халате, с бигуди на голове. Раскрасневшаяся, взволнованная, она ведет за руку заплаканную девочку с косичками. Не замечая соседей, женщина внимательно разглядывает детскую площадку. Заметив промелькнувшую там белую рубашку, она метнулась в сторону, схватила камень и швырнула его в белую рубашку.
– Негодный мальчишка! Ты за что избил мою дочь?!
Она бросается к мальчику.
– Не трогал я никого! – кричит мальчик.
Их мигом обступает толпа.
– Ты в какой школе учишься?!
Девочка с косичками бросается к матери:
– Мама! Да это не он!
– Так ты мне скажешь, как тебя зовут?
Женщина трясет мальчика. Она не слышит никого и ничего рядом.
– Не трогал я твою дочь, что ты ко мне пристала? – отбивался мальчик.
Высокий грузный мужчина с темным ежиком волос на голове энергично расталкивает людей.
– А ну-ка пропустите! Мальчишка! Ты чего хамишь?!
Полная мужская рука хватает мальчика за ухо.
– Как ты посмел взрослой женщине сказать «ты»?
Она тебе в матери годится!
Ежик впивается своими мутными глазами в мальчика, крутит ему ухо.
– Ты что, в милицию захотел?
Весь пунцовый, скорчившись от боли, мальчик отчаянно отбивается.
– Вы же пьяный, дяденька! Оставьте меня! Вас… вас самого надо в милицию!
И тут же получает удар в нос. Кровь мгновенно заливает его белую рубашку. Загудела, засвистела толпа:
– Пьяный, говоришь? А ты ему наливал?..
– Хулиганы кругом! Жизни никакой!..
– Милицию! Милицию позовите!
– Дяденьки! Оставьте его! Он не виноват! – кричала девочка с косичками и заплакала.
К девочке подходит старушка. Маленькая, сухонькая, в цветастом платке. Ее глаза-лучики печально смотрят на происходящее.
– Баба Настя, зачем они так? Ему же больно… Что им надо от него? – плакала девочка.
– Несчастные они, Надюша, сами не ведают, чего хотят, – грустно отвечала старушка.
– Надя! Надя! – звала женщина с бигуди на голове…
На городской улице мелькают лица прохожих, среди них – бледное лицо мальчика. Прохожие оборачиваются, смотрят ему вслед. Всклокоченные волосы, большие испуганные глаза, распухший нос. Утирая на ходу рукавом белой рубашки кровь на лице, мальчик перебегает улицу и подходит к кирпичному двухэтажному дому. На двери вывеска: «Пункт охраны общественного порядка». Мальчик быстро открывает дверь, замечает кого-то в глубине комнаты. Застывает на пороге. В светлых заплаканных глазах его появляется надежда. Дрожащим голосом он обращается в темноту комнаты:
– Скажите, куда мне обратиться? Меня… меня побил дяденька…
Из комнаты слышен насмешливый мужской голос:
– Что же ты этого дяденьку сюда не привел?
– Я… Я его не знаю. Я там случайно пробегал… Я только двор знаю… – отвечал мальчик.
– Тогда приводи сюда родителей. С ними и разбе-ремся.
– Я сам разберусь! – дрожащим голосом проговорил мальчик и убежал.
Поздний вечер. Из окон пятиэтажки слышна музыка.
В темноте двора видна одинокая, всеми покинутая мальчишеская фигура. Он осматривается, замечает человека. Подбегает к нему. Прохожий рассеянно смотрит на мальчика.
– А-а… явился? Ну, ну… как, а? Здорово тебя Володька отбрил?
– А в каком он подъезде живет? – обрадовался мальчик.
– Кто?
– Этот… дядя Володя? Мне нужно его найти.
– Как… Найти…
– Разобраться с ним… Я ему должен все объяснить.
Прохожий присвистнул:
– Сам объяснишь?.. Ты чей будешь?
– Мне никто не нужен! Я сам разберусь! Покажите мне только, где он живет!
Прохожий кивает в сторону подъезда. Мальчик мгновенно исчезает.
Мальчик стоит перед дверью квартиры. Звонит. Ждет ответа. Щелкает замок. Светлые глаза мальчика нетерпеливо смотрят на дверь. Он громко спрашивает:
– Здесь живет дядя Володя?
Хлопает дверь перед его окровавленным носом.
Мальчик прильнул к двери… подслушивал.
– Нюр! Кто это был?
– Хулиганы!
Дрожащей рукой водит мальчик по темному дерматину двери… Срывается с места, поднимается этажом выше, останавливается перед дверью, прислушивается. С улицы послышался пронзительный свист. Хлопнула внизу парадная дверь. Свист повторился. Потом все затихло. Мальчик нажал на кнопку звонка.
– Что нужно? – спросили за дверью.
– Здесь живет дядя Володя?
– Нету таких! Идите отсюда!
Еще один этаж… Еще одна дверь… Еще один вопрос… Еще одно «Нету таких! Идите отсюда!»
Полутемная лестничная площадка. Здесь, перед дверью в квартиру, стоит мальчик. По ту сторону двери – женщина с изможденным лицом. Она разглядывает мальчика, его окровавленный нос, пятна крови на белой рубахе. Потом тревожно озирается, кажется, ищет кого-то на лестничной площадке: – Ну, входи.
Она закрывает за мальчиком дверь.
…Дверь, обитая темным дерматином.
…Тишина на площадке перед дверью.
…Пронзительный свист на улице… Раздается выстрел.
Легко взлетают качели… Туда-обратно…
Налетает ветер, раскачивает пустые качели, останавливает…
Раскачивает снова и снова. Неожиданно появляется тень. Она накрывает качели, останавливает… постепенно растворяется в воздухе…
1980 год
…Круглое, жирное, хохочущее лицо женщины. Она смеется, обнажив золотые коронки зубов.
– Держите меня!.. Караул… Чтобы Серега женился?.. Ой! Ночью разбудят, сообщат – не поверю… Ой… Мама! Мамочки мои родненькие! Сергей женится!
Женщина сидит за накрытым столом в «Славянском базаре». Веселится, гуляет в ресторане вся компания из Дома моды. Пьют за здоровье Нади и Сергея. Раскрасневшаяся, подвыпившая Джексон бросает злые взгляды на толстуху. Но та не унимается:
– Ты что же, милочка, молчишь всю дорогу? Не смотри на меня так… Я не из пугливых… Можешь спросить у своего жениха… Мужа… Ха-ха… А вообще-то, Сережка, не в службу, а в дружбу скажу тебе…
Но она не договаривает, а противно визжит. Это Малыш ущипнул ее…
– Помолчи… ты, Барменша!
– У твоей невесты, Сережка, глаза бешеные…
Барменша хватает вилку, громко стучит ею по бутылке.
– Ну посмотрите, что скажете? Не права я, что ли?! Не глаза, а тормоза!
Ее голос тонет в общем хохоте. Сергей перегибается к ней через стол:
– Ты… Барменша, еще одно слово, и я вышвырну тебя отсюда! Ты меня знаешь.
Барменша хватает салфетку, вытирает вспотевшее лицо.
– Молчу, молчу. Ну что ты, ей-богу. И пошутить не-льзя.
Она тянется за второй салфеткой, как вдруг Наде, сидевшей напротив, кажется, что эта пухлая женская рука добирается до нее… Она невольно вздрагивает. Сергей ее успокоил:
– Не обращай внимания на эту сумасшедшую.
Голос Сергея доносится до Нади откуда-то издалека. Он сливается с гулом голосов. Надя смотрит на незнакомых ей людей. Гул голосов все ближе и ближе… И пухлая рука… Вот-вот дотянется до нее.
Сергей обнимает Надю и выводит ее из-за стола:
– Друзья! Мы уходим! Гуляйте без нас!
Сергей и Надя выходят из ресторана.
– Расписываться поехали! – доносится им вслед хриплый голос Барменши и… общий хохот.
Сергей и Надя подходят к зданию Дома моды со стороны служебного входа. Сторож, пожилой мужчина, встречает их с хитрой улыбкой:
– Ночная смена?
– Мы, Степан, всего на часок, – Сергей кладет перед ним две пачки фирменных сигарет. – Будем готовиться к завтрашнему показу.
Сторож понимающе кивает ему:
– Ты только смотри, со светом поаккуратнее. В про-шлый раз рубильник забыли выключить.
Сергей забирает ключи, обнимает Надю и увлекает к лестнице.
– На этот раз, Степан, все будет в порядке!
Сергей и Надя поднимаются на второй этаж. Он отворяет одну из рабочих комнат Дома моды. Надя входит и останавливается перед зеркалом во всю стену. На длинных узких столах разложены горы самых разных тканей. Повсюду торчат перья, перчатки, тесьма, бижутерия. Вдоль стены стоят манекены. Над ними – большой экран. Сергей включает его. Мелькают элегантные манекенщицы. Улыбаясь Наде, они лихо демонстрируют наряды. Надя смотрит, затаив дыхание. Мгновение и… у Сергея в руке возникает бутылка шампанского и два бокала.
– За тебя, моя Марсианка. Тебе здесь нравится?
Глаза-вишенки не отрываясь смотрят на мониторы с манекенщицами.
– Очень. Какие они красивые…
– Ты – лучше! Сейчас будешь королевой бала. Не веришь? Смотри! – Сергей подводит ее к манекенам. – Выбирай!!
Надя колеблется.
– Я разрешаю! Выбирай любое платье, шляпку, обувь.
Надя радостно целует его, хватает понравившийся ей манекен, кружит по комнате.
– Сережа! Вот это платье. И еще вот это и это!
– Примеряй! – он прижимает ее к себе, целует.
Надя замирает перед ним с платьем в руке. Сергей начинает раздевать ее, медленно-медленно. Потом так же медленно принимается одевать ее. Переходят к шляпкам. Она примеряет одну шляпку за другой. Сергей прикалывает перо к ее шляпке, заглядывает в глаза:
– Все! Готово! Теперь не хватает музыки!
Включают музыку. Пьют еще по бокалу шампанского. Потом переходят к рулонам тканей. Сергей разворачивает на полу рулон за рулоном.
– Ныряй, моя Марсианка!
Он заворачивает ее в ткани. Катаются в рулонах… Целуются…
– Стоп! Вылезай! Мы забыли про спецэффекты! Заби-рай свои платья и шляпки! Выходим на помост!
Защелкали выключатели над длинным узким помостом. Демонстрационный зал освещается спецэффектами. Музыка заполняет пространство зала. Надя, бесконечно счастливая, со светящимися глазами, демонстрирует Сергею платья и шляпки. В динамике звучит голос Сергея:
– Легче. Легче. Спинка прямая. Походка плавная. По прямой, по прямой линии, та-ак, правильно, теперь головка… Откинь голову. Грациозно, та-ак, пошла плавно, красиво, руки свободные, чуть прижаты к бедрам, плечи, плечи расслаблены, совсем расслаблены, та-ак, хорошо, стоп! Готово! Сеанс окончен! Иди ко мне.
Он смотрит на часы.
– Время вышло. Поехали ко мне? Надя ответила одними глазами.
Городская высотка. Раннее утро. Площадка с табличкой «5 этаж» на лестничной клетке. Медленно приоткрывается дверь одной из квартир, видны девичьи глаза-вишенки. Едва появившись, они исчезают. Дверь открывается, и на площадку выходят Надя и Сергей. Он запирает дверь, обнимает Надю, ведет к лифту, нажимает на кнопку вызова, ждет, зарывшись лицом в ее длинные волосы.
…Шахта лифта.
Лифт плавно опускает кабинку на первый этаж. В кабинке Надя и Сергей. Он протягивает руку, чтобы открыть дверцу лифта, оборачивается к Наде, застывает под ее завораживающим взглядом. Сергей быстро проводит рукой по своему лицу, порывисто, одной рукой привлекает ее к себе… Долгий поцелуй…
Длинные тонкие пальцы Нади плавно опускаются на кнопки с цифрами: 5… 3… 1…
На этажах, за сеткой шахты лифта, мелькают лица соседей, ожидающих лифт.
В новом жилом массиве города затесался аккуратный трехэтажный домик с табличкой на двери: «ЗАГС». К площадке перед дверью то и дело подъезжают нарядные автомобили, убранные цветами, лентами, куклами. В двери ЗАГСа входят влюбленные пары, а выходят – супружеские. Молодые женихи с неестественно напряженными лицами подходят к заветной двери, оборачиваются к своим нарядным невестам и, встретив их улыбки, застывают на доли секунды, прежде чем откроют заветную дверь…
Сюда приходят Надя и Сергей. Обняв ее за плечи, он подводит ее к ЗАГСу. Надя растерянно озирается по сторонам.
– Ну что ты, смелее, – обнимает ее Сергей.
Резкий скрежет автомобильных шин, громкий хохот, возгласы «Горько!». Надя вздрагивает, оборачивается на шум. Подъезжают Джексон, Белка, Малыш… Чья-то рука машет им шапочкой-кубанкой. Это Барменша из машины. Вся доммодовская компания выскакивает из машины, позвякивая металлической бижутерией и скандируя: – Се-ре-жа! На-дя! Горь-ко!
В центре всей какофонии – Барменша.
Вмиг собирается толпа любопытных. Их окружают кольцом. Женихи, невесты… Фотографы… щелкают фотоаппараты. Свист, улюлюканье, смех…
Темные глаза-вишенки Нади впились в толпу. В них были ужас и страх одновременно. И только сейчас она замечает подъехавшую черную «Волгу». Машина была, как и положено, разукрашена лентами. На переднем бампере красовалась большая кукла. Надя отчетливо видела, что кукла была почему-то с разорванными руками и ногами… Из торса куклы торчали концы разорванной резинки… Гул голосов толпы… Торс куклы… Пухлая рука Барменши… Скрежет автомобильных шин… Это Надя чуть не угодила под колеса очередной «Волги».
Вмиг замолкает толпа.
Оставшись без невесты у дверей ЗАГСа, Сергей замечает, как на противоположной стороне улицы мелькнула и тут же исчезла убегавшая Надя. Все с любопытством наблюдают разыгравшуюся на их глазах «семейную сцену» досемейной жизни.
Мгновенно оправившись от смущения, Сергей легко сбегает вниз по ступенькам и подходит к поджидавшей его компании.
– Кончен бал, погасли свечи! – объявляет он сухо.
Заключив Сергея в свои объятия, Барменша очень ловко бросает его на заднее сиденье машины.
– Ништя-а-к… – аплодирует Белка.
Машина разворачивается и выезжает на шоссе, набирая скорость.
1970 год
В небольшой полупустой комнатке за длинным узким столом сидят двое: следователь – по одну сторону стола и допрашиваемый, грузный мужчина с темным ежиком волос, – по другую. Черные беспокойные глаза его с надеждой смотрят на следователя.
– За что вы избили мальчика, Сашу Стахова? – задает вопрос следователь.
Секунду-другую Ежик колеблется с ответом. Потом нехотя отвечает:
– Он взрослой женщине сказал: «Ты».
– А следы крови на рубахе?
– Это не мои кулаки… Это он, наверное, кошку убил…
– Что же вы схватились за ружье? Мальчика испугались?
– Нет, я только попугать хотел. И потом нас с женой соседка Нюра предупредила: «…Идет к вам с кодлой ребят»… Я за ружье и схватился… Думал, хулиганы за дверью притаились, а пацана того на разведку прислали… Я не хотел нажимать на курок… Так получилось… Само собой…
Мужчину на допросе сменяет женщина. Изможденное лицо, грустные темные глаза. Следователь задает ей вопрос:
– Свидетельница Сизова Наталья Ивановна. Знали вы, когда впускали в свой дом мальчика, Сашу Стахова, знали вы тогда, что ваш муж ждал его с охотничьим ружьем?
– Нет! Нет! Муж взял ружье, когда мальчик бросился к окну, к хулиганам… К дружкам своим… Муж мой хотел их припугнуть… Он не хотел убивать. Ружье выстрелило случайно.
Женщина нервно проводит рукой по лицу, продолжает:
– Это все свадьба виновата, Володька тогда выпил… Нет! Нет! Это все Нюрка виновата. Нюрка с первого этажа. Плачет.
Несколько секунд следователь терпеливо ждет, пока женщина закончит плакать. Наконец она откидывает голову, смотрит перед собой, начинает вспоминать…
…В комнате на стене висит большая фотография. На ней – спокойное лицо мужчины с темным ежиком волос. Под фотографией в кресле сидит его жена Наташа. Она взволнованно говорит по телефону. Темные глаза ее застыли на аппарате. В трубке слышен грубый женский голос.
Наталья рассказывает следователю о событиях той трагической ночи. Тогда соседка Нюра позвонила ей…
– Что тут непонятного! К вам поднимается! Слышь? Алло! Пацан, тот самый, ну которого Володька пришиб во дворе. А за ним, за пацаном этим, кодла его. Любера они, слышь? Вон, Колька мой подсказывает… Лю-бе-ра. У них знаешь, как поставлено? Мальца такого вот вперед пускают, чтоб все было… Ну, сама понимаешь… Наивного такого… А потом свистнут – орава налетает… И глазом не моргнете, все разнесут! Чем? Чем-чем, чем говоришь, Коль? А! Во! Я и говорю ей… Разнесут все к той самой матери… Металлическими прутами. Ты Володьку своего упреди… Алло! Слышь? Наташ!
Наталья бросает телефонную трубку, кидается в коридор… Потом на кухню… выглядывает в окно… возвращается в комнату.