- -
- 100%
- +
Я просыпаюсь резко, как от толчка. В комнате темно, а значит, еще очень рано. Не ощущаю привычных объятий и провожу рукой по кровати. Димы еще нет. Я так мало поспала или Дима решил уйти в отрыв? Вообще, конечно, не удивительно, он последние несколько лет работает в напряженном темпе. А во время новогодних каникул наконец-то решил выдохнуть и расслабиться.
Мне почему-то тревожно. Всматриваюсь в темноту комнату, прислушиваюсь к себе. Кладу руку на живот поглаживаю его, уже привычно разговариваю с малышом.
– Спишь? – улыбаюсь, ощущая толчок в руку. Слабый, такой, как будто мне говорят – не мешай спать, потом поговорим.
Я поглаживаю живот и счастливо улыбаюсь.
– Скоро мы с тобой встретимся, и я тебя познакомлю с твоим папой. Вы, конечно, уже знакомы, но не так близко, как со мной. А он знаешь, какой у тебя замечательный? Самый лучший!
Дима у меня действительно потрясающий. Мне завидуют все подружки, что я «отхватила такого мужика», как они говорят. Красивый, со спортивной фигурой, за который следит и регулярно ходит в качалку и на тренировки по каратэ, обаятельный. А еще он безумно любит меня и пылинки с меня сдувает. А когда узнал о такой долгожданной беременности, так вообще чуть ли не под хрустальный колпак посадил. В общем, муж у меня такой, что сама себе завидую.
Я лежу, вглядываюсь в темноту и понимаю, что тревога не отпускает. Что же это? С малышом все в порядке. Решаю встать и поискать Диму. Может, его споили его друзья? И он поэтому не может подняться в нашу спальню?
Накидываю халатик и иду его искать.
Я спускаюсь со второго этажа на первый и иду на звуки смеха в кальянной. Открываю дверь и сквозь дымный туман вижу всех из нашей компании, кроме Димы. И Веры.
– Лина, что-то случилось? – ко мне обеспокоенно подскакивает жена коммерческого директора Света.
– Нет, проснулась, а Димы нет, решила поискать его. Живот что-то потягивает, – лукавлю я, чтобы оправдать, для чего мне понадобился Дима. Не говорить же им, что мне почему-то тревожно. А тревога тем более усиливается, потому что, кроме Димы, в комнате я еще не вижу и Веру.
– Лин, Дима вроде наверх к вам пошел, – слышу голос Владимира, мужа Светы.
Я киваю и иду опять наверх. Может, Дима решил посидеть в одиночестве? На втором этаже как раз есть мансарда со стеклянной крышей и с уютным диванчиком. Я его присмотрела сразу же, хотела как раз завтра, пока все отсыпаются, почитать в тишине.
Иду по проходу, который освещен новогодними гирляндами, и слышу странные звуки. Определенно кто-то занимается сексом. Вера здесь с Борисом? Но он был в кальянной, я его видела. Там не было только Димы с Верой. Сердце ухает куда-то вниз. Но я не верю ушам, я поверю только глазам. Мало ли что это может быть, может, они фильм смотрят какой-нибудь. Ноги наливаются свинцом, а сердце стучит где-то в горле и отдаются шумом в уши. Я останавливаюсь в коридоре перед поворотом к мансарде. Остается сделать шаг.
Так, Лина, спокойно. Не накручивай себя. Там не может быть Димы. Ведь не может быть, да?
Я делаю последний шаг. И он делит мою жизнь на «до» и «после».
На уютном диванчике, который я себе присмотрела, широко расставив ноги, сидел Дима. А между ног у него пристроилась Вера. Она самозабвенно отсасывала у моего мужа. Облизывает член, заглатывает его по самые гланды. Она делает это так профессионально, что я даже засматриваюсь. Меня никто не видит. Там, где я стою, как раз темный угол, слабо освещенный торшером. Меня плохо видно, но они в любом случае так увлечены, что ничего не замечают вокруг.
Я боюсь смотреть в лицо Димы. Но делаю над собой усилие и поднимаю на него взгляд.
– Да, детка, так. Охуеть можно. Да, вот так, возьми его глубже. Что же ты со мной делаешь. Блядь, ты богиня минета, – со стоном говорит мой самый потрясающий муж. А у меня все умирает внутри.
Я закрываю ладонью рот, чтобы крик, который зарождался внутри, не вырвался наружу. И смотрю, как Дима хватает Веру за волосы и начинает трахать ее рот яростно, жадно. Вера подчиняется, разрешая терзать ее рот.
Внезапно мой всхлип все-таки вырывается наружу. Дима вскидывает взгляд и видит меня. Его лицо перекошено от страсти, глаза горят, а он смотрит на меня. Глаза в глаза. В то время, как он трахает в рот другую. У меня вырывается рыдание, я закрываю рот рукой, а вторую кладу на живот. Дима опускает взгляд следом за моим жестом. Я вижу по его лицу, что только сейчас он осознает, что это действительно перед ними стою я и наблюдаю эту сцену.
А мне хочется прямо здесь сдохнуть. Слезы текут ручьем, я не вытираю их и сквозь расплывающуюся реальность вижу, как бледнеет Дима.
– Лина? – неверяще произносит он вмиг побелевшими губами. Хочет встать, но его подстилка слишком увлечена.
– Вера, отъебись, – он тянет её за волосы, чтобы остановить.
Я отшатываюсь. Рыдания все-таки вырываются, мне хочется завыть от боли, от которой скручивает все внутренности. Низ живота тянет.
– Как ты мог? – вырывается у меня вместе с рыданием. Я пячусь и в ужасе качаю головой. Дима вскакивает и стремительно шагает ко мне.
– Лина, нет, стой, давай поговорим, – он пытается схватить меня за руку, но я отскакиваю в сторону, не позволяя дотронуться до меня.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, – кричу я. – Не о чем, понимаешь? Не подходи ко мне!
Понимаю, что скатываюсь в истерику, мне нужно успокоиться, хотя бы ради малыша, ведь он сейчас со мной переживает все то, что я испытываю.
Я перевожу взгляд на Веру. Она же демонстративно облизывает пухлые губы , которые только что были на члене моего мужа.
Моего любимого мужа, про которого я думала, что он никогда не предаст.
***
Дорогие мои! Мы с моим соавтором Чарли Ви рады приветствовать вас в нашей новинке. Надеемся, что история вам понравится. Ну, и конечно, будем рады любой вашей поддержке! Комментарии, ваши звезды и лайки - это своеобразное топливо для нашего вдохновения❤️ С любовью, Агата и Чарли.
Глава 1
Я бегу от них так быстро, как только могу это сделать со своим животом. Понимаю, что Дима скорее всего меня сейчас догонит. Не хочу, не могу его сейчас ни видеть, ни слышать! Ненавижу! Как же я его ненавижу в эти мгновения.
Я бегу вниз, захлебываясь от слез, чудом удерживаюсь на лестнице и не падаю. Там, перед выходом, на тумбочке, лежит барсетка Димы и ключи от машины. Реальность расплывается от слез, но мне удается рассмотреть ключи от машины. Тут же лежат ключи и от коттеджа. Я хватаю всё. Выбегаю, захлопываю дверь и закрываю на ключ. «А вдруг пожар, а я их закрыла?», – мелькает шальная мысль. «Ничего, из окон попрыгают, тут невысоко», тут же успокаиваю я себя.
Впрыгиваю в джип Димы, завожу машину и жму на газ. Права у меня есть, и как хорошо, что я на всякий случай положила их в барсетку мужа. Слезы льются, я вытираю их одно рукой, чтобы видеть дорогу. Я просто еду вперед, выезжаю на трассу и еду в сторону города.
– Как ты мог, как ты мог, – как заведенная шепчу я. – Я же тебе так верила, а ты… с девушкой своего друга.
Мне так больно, что я начинаю выть и понимаю, что в таком состоянии опасно ехать дальше и сворачиваю на обочину.
– Так, Лина, успокаивайся, ты не одна, а малыш все чувствует и ему сейчас тоже плохо, – говорю я себе и глажу по животу.
Малыш непривычно тих. Обычно он очень активен, и я называю его «мой маленький футболист», настолько он любит пинаться. А еще раньше, когда он был поменьше, он очень любил крутиться, и до тридцати пяти недель я не знала, какое положение он примет.
Моя врач на приемах, когда видела, что он опять сидит на попе, грозно сводила брови на эти его кульбиты и говорила, обращаясь непосредственно к самому малышу: «Если не одумаешься и не перевернешься, будем кесарить. Понял? А нам это не нужно. Ты же мужик, должен сам пройти испытание! А ну-ка соберись! И чтобы в следующий раз лежал, как положено». Я на это только смеялась. Но что удивительно, малыш как будто опасался грозного врача и затихал. А на последнем осмотре мы убедились, что ее и мои уговоры помогли. Малыш перевернулся.
Я делаю дыхательные упражнения, чтобы успокоиться, кладу руки на живот и прислушиваюсь. А через мгновение чувствую толчок. Слабый, еле ощутимый, как будто со мной легонько поздоровались.
Я счастливо улыбаюсь. Значит, все хорошо.
– Ничего, мой хороший, мы справимся, правда? Мы же с тобой сильные? Сильные же, да? – я как будто этим вопросом пытаюсь убедить саму себя. Вроде получается. Но по лицу опять текут слезы. И я их уже не вытираю. Они затекают на губы, на шею, а я сижу, смотрю в лобовое стекло и глажу живот.
Тут у меня внутри что-то как будто щелкает. Или рвется. А подо мной на сиденье моментально становится мокро. Так мокро, что влага стекает по ногам вниз.
– Мамочки, – вмиг онемевшими губами шепчу я. – Я рожаю? Я рожаю!
Паника охватывает меня. Господи, у меня же с собой ни моей родильной сумки, ни документов, ничего, кроме водительских прав. Я хочу прямо сейчас убить ублюдка Орлова, своего мужа. Я никогда не материлась, но именно сейчас в голову приходят только трехэтажные матерные конструкции.
– Так, Ангелина пока еще Орлова, собралась. Собралась, я сказала! Что врач говорила? Что первые роды быстрыми не бывают. Значит, у тебя есть время доехать до роддома. Включаем небольшую скорость на всякий случай и потихоньку фурычим в первый попавшийся роддом.
Вот так, вслух уговаривая себя, я медленно выезжаю на трассу. Параллельно пытаюсь «прикинуть», где в этой стороне города находиться роддом. Смартфон тоже остался в коттедже, и мне ни карту не посмотреть, ни погуглить. Так, ладно, въеду в город и спрошу у кого-нибудь.
Я тихонько, на скорости сорок км в час, жмусь в крайний правый ряд и еду.
– Миленький, ты не торопись, ладно? Нам с тобой доехать до роддома нужно, нам нельзя в машине рожать. Давай я тебе пока песенки спою, – уговариваю я малыша, а скорее всего, себя. И начинаю петь во весь голос. Что-то из «Бременских музыкантов», из «Летучего корабля» и песни из других советских мультиков. Я ору песни во все горло, чтобы заглушить страх и боль. Я вдруг понимаю, что опоясывающая боль – это начинающиеся схватки.
– Нет, нет, нет, давай еще протянем немного, вон уже город видно. Давай-ка я тебе колыбельную спою, и ты поспишь, – в панике говорю я и начинаю петь «ложкой снег мешая», хотя понимаю, что этим схватки не остановить. Я во весь голос пою песню медведицы, когда вдруг слышу сзади вой сирены и приказ остановиться. Это что, мне?
Смотрю в зеркало заднего вида. За мной едет полицейская машины, я удивленно распахиваю глаза, потому что машина – БМВ х5. Ого. Неплохие машины у полиции сейчас. И называют мои номера, да. Я торможу на обочине. Из БМВ выходит высокий широкоплечий мужчина. И сквозь боль от очередной схватки отмечаю, что он не в форме, как положено, а в зимней косухе на меху.
Он подходит к моей машине, заглядывает через стекло, и он в удивлении поднимает брови. Еще бы. Женщина с животом за рулем и в халатике. Зимой.
– Старший следователь Соколов. Опустите стекло.
Он холодно чеканит слова, и в его глазах такая ненависть, что я сжимаюсь. Мне становится страшно. Чего это он? Откуда такая злость?
Тут меня настигает очередная схватка, я охаю от неожиданности и практически ложусь на руль. Дышу, как училась на курсах. А когда отпускает и боль отступает, я опускаю стекло. Но не на полную, а так, чтобы пролезли права.
– Предъявите ваши права, – строго говорит мне мужчина.
Я, молча и сжав зубы, протягиваю ему карточку.
– Почему вы в таком виде? Вы пьяны? Посмотрите мне в глаза, – повелительно говорит он, видимо хочет убедиться в том, что у меня зрачки в порядке. Ну или не в порядке.
Я не знаю, какие зрачки у рожениц. Но схватки становятся чаще, и я охаю от очередной боли.
– Слушай, ты, старший следователь Соколов, я рожаю, понял? – сквозь сжатые зубы шиплю я. – И мне срочно нужно в ближайший роддом, иначе роды будешь принимать ты.
***
Ну что, готовы увидеть наших героев? :) Листаем дальше 👉
Глава 2
– А что это такой мужчина скучает один и в темноте?
В дверном проёме стоит Вера. Платье повторяет каждый изгиб, словно вторая кожа. Шикарная грудь подрагивает при каждом движении. На неё только импотент бы не облизнулся.
Надо же было Борису такую сучку где-то выцепить. Единственный неженатый из нашей компании. Не постеснялся со своей развратной девицей на празднование приехать.
Делаю глубокий вдох. Я бы и рад не обращать внимания на её призывный наглый взгляд, но в последнее время у Лины постоянный тонус, срок большой. И хочется на стену порой лезть. Вот и сейчас решил не беспокоить её, отдохнуть спокойно в уединении.
– Где Бориса потеряла? – стараюсь контролировать мысли и не распаляться.
– Бориска, немного лишнего выпил. Да и знала бы я, что тут такой мужчина, как ты, на Бориса бы и внимание не обратила.
Приближается медленно, слегка покачивая бёдрами.
Красивая, пиздец просто. Но красота у неё развратная. Смотрю на пухлые губы. Даже голову кружить начинает от картинки, как её рот сжимает мой член. Волна жара бьёт в пах, стояк каменеет.
Молчу, чтобы не выдать желание.
А Вера всё ближе. Подходит, присаживается рядом, ведёт по ноге. Знаю, что надо встать, руки её с себя скинуть и не могу.
– О! Так, ты тоже рад меня видеть, – проводит рукой по стволу. Тянется к ремню. Я словно дорвавшийся до свободы заключённый забываю обо всём, единственное, что сейчас хочется, чтобы она прикоснулась губами к нему. И она это делает с игривой лёгкостью. Сначала водит языком по уздечке, а когда берёт полностью в рот, слетаю с катушек. Подаюсь бёдрами вперёд, загоняю ей на всю глубину. Её не жалко, хочется причинить боль за то, что она такая.
Но, блять, это охуенное чувство!
Уши закладывает, пульс зашкаливает.
– Да, детка, так. Охуеть можно. Да, вот так, возьми его глубже. Что же ты со мной делаешь. Блядь, ты богиня минета, – сам не понимаю, что несу.
Открываю глаза на секунду и в темноте вижу неясный силуэт.
Ещё продолжаю двигаться, когда понимаю, что передо мной стоит Лина.
Да не может такого быть. Не верю глазам. А Вера продолжает сосать .
Это, это…
Мне требуется всего минута, чтобы прийти в себя. Отталкиваю Веру, бегу за Линой. Сердце замирает от ужаса за неё. Как я мог забыться.
– Лина, – ору ей вслед.
Но её нет в комнате. Неужели на улицу выбежала?
Несусь в коридор, перепрыгиваю через две ступеньки за раз.
Пиздец малышка! Да куда же ты собралась?
Толкаю дверь. Заперто? Снова толкаю плечом. Так и есть. Она ещё и дверь захлопнула. Сканирую горизонтальные поверхности в поисках барсетки и ключей, но ничего не нахожу.
На грохот вываливаются мужики, среди них и Борис.
– Что случилось? – спрашивает он.
– Да нихуя. Ты бы за своей шалавой лучше присматривал, – ору на него. – Ключи от машины своей давай.
Слышу, с улицы доносится звук, взревевшего двигателя.
– Зачем? –продолжает тупить Борис.
– Потому что надо. Дай ключи.
Боря вытаскивает ключи из куртки, висящей на вешалке.
Я со всего маху бью ногой в место, где врезан замок. Дверь с треском распахивается. Летят щепки. Мне плевать.
Одна мысль – успеть остановить Лину.
Выбегаю к парковке. Уехала на моей. Запрыгиваю в машину Бориса, пытаюсь завести двигатель, но лишь пыхтение и фырканье. Машина колом стоит.
– Что у тебя с тачкой? – ору Борису.
Тот только плечами пожимает.
Да, сука, всё будто, как назло!
– Вован, дай ключи от машины. Этот дебил даже выключать машину правильно не умеет. Аккумулятор сел.
Вова без лишних разговоров идёт в дом за ключами.
– Петух ты гамбургский! – срываюсь на Бориса. – На хуя ты эту суку привёз!
– Тебя то это как касается? – Боря всё ещё тормозит.
– Сосёт твоя сука хорошо. Вот что. Ты её привёз, чтобы она тут всех обслужила?
– Вера, что ли?
– Нет, блядь, снегурочка.
– Да я хуй знает где она. А ты чё ей в рот дал? На хера? Тебе что, твоей Ангелины мало?
Опускаю голову вниз. Знать бы, для чего я это сделал.
– Ну ты и дебил! – усмехается Борис.
В голове вспышка, секунда и мой кулак смачно врезается в его скулу.
Мужики разнимают нас. Вован протягивает ключи.
– Димон, не торопись. Может, Ангелина сейчас вернётся. Не пори горячку, – пытается остановить меня.
Но уже поздно. Я в два шага оказываюсь в его мерсе, двигатель рычит. Газую на полную. Рискую врезаться в забор, но проскакиваю в паре сантиметров.
И гоню, гоню, гоню.
Куда она могла уехать? Домой? К маме? Стараюсь прислушаться к разуму и интуиции. Скорее всего, домой. Достаю телефон из кармана, ремень всё ещё расстёгнут. Набираю Лину, но в ответ только долгие гудки.
Она наверно и телефон с собой не взяла, в халатике выбежала. Дурная!
Бью ладонью по рулю в бессильной злобе.
Всё должно было быть по-другому. Специально сняли этот дом за городом, чтобы встретить в семейно-дружеском кругу Новый год. Какого чёрта Борис притащил эту шалаву?
Не было бы её, не было бы и никакой измены. Как теперь всё Ангелине объяснить? Она же не простит. Сколько раз мне говорила, что всё может простить кроме измены. Душу рвёт на части. Внутренности будто ржавым ножом вспарывает. Только бы догнать. Только бы с ней ничего не случилось. Топлю педаль газа, но мне всё ещё кажется, что машина еле тащится.
Не знаю, сколько проходит времени, когда фары освещают знакомый дом.
Взлетаю по ступеням на наш этаж. Дверь заперта.
Сука! А у меня ключи в барсетке.
Похуй!
Соседи начинают высовывать головы из своих квартир на грохот. А у меня будто мозг вырубился.
– Эй. Дим. Тебе, может, инструмент какой нужен?
Лёха из квартиры напротив сонно моргает.
– Желательно ключ.
Через полчаса, разворотив замок, попадаю в квартиру. Никого. Тихо. Пусто.
Зря только время потерял.
Ладно. Сейчас тёщу наберу.
– Алло! Зоя Андреевна!
– Дима ты, что ли? – бормочет сонным голосом.
– Да. Дима. А…А Ангелина не у вас, случайно?
– Нет. А что? Что-то случилось?
– Нет. Ничего. Просто, видимо, разминулись.
Уже жалею, что позвонил. Дебил. Теперь ей что-то говорить надо.
– Дима, не пугай меня! Где моя дочь?
Визуализация
Дорогие мои!
В нашем с Чарли представлении герои истории выглядят так:
Наша девочка, нежная, но в будущем она покажет, что у нее есть сильный внутренний стержень.
Ангелина (Лина) Орлова
Наш герой, красавец и изменщик.
Дмитрий Орлов
Шалава-проблядушка, с которой он развлекался
Вера
Друг, который привез Веру на праздник, но тоже является пострадавшей стороной в этой истории
Борис
***
Ну как вам наши герои? :)
Глава 3
Следователь Соколов замирает растерянно, запускает руку в шевелюру, нервным жестом взлохмачивает ее. Потом берет себя в руки и уверенно кивает мне.
– Так, Ангелина Орлова, открывайте дверь.
– Зачем это? – смотрю на него с подозрением и передергиваю плечами. Из приоткрытого окна веет холодом.
– Чтобы куртку надеть и пересесть в мою машину, – терпеливо объясняет он.
– Товарищ старший следователь Соколов, а имя у вас есть? – стуча зубами, спрашиваю я. И не пойму, то ли зубы стучат от холода, то ли от паники и стресса.
– Андрей, – сосредоточенно отвечает он и протягивает в открытую дверь дубленку. Окидывает меня взглядом, хмурится от моего раздетого вида. – Давай-ка бегом в мою машину.
И когда я выползаю из-за руля, ворчит себе под нос что-то вроде «ну хоть в тапочках».
Я, насколько возможно в моём положении, максимально быстро ползу в полицейскую машину. Поскорее закрываю все двери, не дожидаясь хозяина включаю печку на максимум, подогрев сиденья и жмурюсь от наслаждения в тепле, пока не настигает очередная схватка. Что там врач говорила? Нужно засечь периодичность? И как мне это сделать, у меня ни часов, ни телефона! Но по ощущениям, они становятся чаще. Господи, я не готова! Я не хочу вот так, одна, непонятно, как и где. Меня накрывает паника и начинает трясти еще больше.
Где это этот Андрей, что он там застрял? Оказывается, старший следователь более удачно паркует машину, потом я вижу в окно, как он выходит и кому-то звонит, глядя на номера. По всей видимости, диктует их кому-то.
А когда он садится за руль, то сообщает, внимательно глядя на меня.
– Я позвонил своей знакомой бригаде эвакуаторов, они в ближайший час приедут и заберут машину на стоянку. А то на кольцевой нельзя парковаться. Так что не переживай, – успокаивает он меня.
– Да мне все равно, что с ней будет, – стуча зубами, отвечаю я. – М-м-мы уже можем поехать? В ближайший роддом. Я рожаю! Если до тебя еще не дошло!
Последняя фраза звучит почти истерично. Я и сама чувствую, как меня медленно, но верно накрывает истерика.
– Сейчас поедем, – невозмутимо кивает этот непрошибаемый человек. – Для начала вот.
Он достает термос, наливает в кружку что-то исходящее паром и салон машины тут же наполняется ароматом кофе.
– Выпей, тебя трясет. Это не самый полезный напиток для рожающей женщины, но он согреет и тебе станет полегче.
– Мне нужно в роддом побыстрее, а не кофе пить. Я сама поеду, – я хватаюсь за ручку дверцы и пытаюсь выйти.
– Вот не зря говорят, что у беременных мозг отказывает, – Андрей закатывает глаза. – Не надо меня испепелять взглядом! Вот прямо сейчас ты не родишь, я знаю, я на родах своей сестры присутствовал. Время выпить чашку горячего кофе, чтобы согреться, у тебя точно есть.
После его слов про мозг беременных мне хочется его стукнуть, но тем не менее я хватаюсь за кружку с благодарностью, делаю первый глоток и жмурюсь от наслаждения. Тепло разливается внутри и действительно становится чуточку легче. Андрей, облокотившись локтем на руль, с улыбкой наблюдает за мной.
– Легче? – с пониманием спрашивает он.
Я киваю.
– Так. Насколько я понимаю, документов у тебя с собой никаких нет? – спрашивает он, хотя и так всё понятно.
Я в ответ молча качаю головой и откидываюсь на спинку кресла, устраивая поясницу поудобнее. Андрей нажимает рычажок под моим сиденьем, чтобы откинуть кресло для более удобного положения.
– Тогда едем в ближайший роддом. Со мной примут в любом случае, и я решу вопрос с отдельной палатой, – говорит Андрей. Он трогается с места и, глядя вперед, задает вопрос.
– А теперь скажи-ка мне, Ангелина Орлова, почему ты оказалась в машине в таком виде, рожающая и одна? Где твой муж и почему он тебя отпустил в таком состоянии?
Я смотрю на его профиль и у меня перехватывает горло. Я вдруг понимаю, что не могу произнести ни слова. У меня такое бывает на фоне стресса. Что-то там пережимается в связках, это явление даже как-то называется по-научному, такая вот молчаливая реакция на стресс.
Он не слышит моего ответа, отрывает взгляд от дороги, смотрит на меня и испуганно дергается в мою сторону.
– Ангелина, ты что? Так больно, да?
Оказывается, у меня текут слезы, а я этого даже не замечаю. Смотрю на Андрея и не вижу его. Перед глазами почему-то стоит сцена, как облизывается Вера. Как кошка, наевшаяся сливок. Не знаю, почему именно это ударяет так больно.
На этот раз пришедшая схватка дольше по времени и интенсивнее. Я дышу, как учила врач на курсах, но мне это ни фига не помогает.
– Господи, кто сказала, что дыхание во время схваток облегчает боль? Хочу плюнуть ему в рожу, – выдаю я и хватаю Андрея за руку. Хорошо, что машина на автомате и его правая рука свободна.
– Можно подержу тебя за руку? – хриплю я. – Сейчас отпустит уже. Наверное. Если что, ты готов принять роды?
Я пытаюсь шутить, но Андрей почему-то не смеется.
– Если нужно будет, приму – серьезно и сосредоточенно отвечает он и смотрит опять на дорогу. – Через полчаса приедем. Продержишься?
– Понятия не имею, я рожаю впервые, – отвечаю ему со стоном. Он не забирает руку, мужественно терпит то, с какой силой я ее сжимаю. И что удивительно, пожимает в ответ.
– Лина, ни о чем не переживай, все будет хорошо. Сейчас просто сосредоточься на себе и ребенке.
– Как я дошла до того, что почти рожаю в машине незнакомого мужчины, без мужа? – вырывается у меня с рыданиями в вперемежку со стонами.
– Вот и мне интересно, где твой муж, – негромко говорит Андрей, но я его практически не слышу, усиленно дышу, как учили, выдыхая в боль.