Вероника Пендлтон и Архив Потерянных Снов

Макс ловко ткнул отвёрткой в ещё три точки, щёлкнул переключателем, и механизм вздохнул. Шестерёнки завертелись плавно и бесшумно. Затор в трубах рассосался, и сны полились по своим отделам.

– Вот и всё, – выдохнул Макс, вытирая лоб.

Снизу раздались изумлённые возгласы. Глафира смотрела на них, широко раскрыв глаза.

– Он… починил Сердце Распределителя? За пять минут? Без чертежей?

– Я просто слушал, как оно болит, – пожал плечами Макс.

Веронику переполняло восхищение. Этот странный мальчик только что сделал то, над чем неделю бились взрослые мастера.

– Слушай, Макс, – сказала она, когда они спустились. – У меня тут есть одна сложная папка… «Дело о заводном соловье». Там сон застрял в механической игрушке. Я не понимаю, как его оттуда извлечь, не сломав ни сон, ни механизм. Не поможешь?

Впервые за всё время на лице Макса мелькнуло что-то вроде улыбки. Очень сдержанной.

– Покажи, – сказал он просто. – Интересно.

И в этот момент главная дверь Бюро снова отъехала в сторону с тем же безупречным, леденящим душу скрипом.

На пороге стоял господин Аудит. В его руках был не портфель, а тонкая папка. Его бесцветные глаза медленно обвели зал, остановившись на Максе, его открытом ящике с инструментами, на Веронике, а затем – на только что починенном механизме на галерее.

– Нарушение, – произнёс он без предисловий, и его голос прозвучал, как удар ледяной дужки о стекло. – Кодекс 7-Г, параграф 3: «Несанкционированное вмешательство в инфраструктуру Бюро лицами без шестого уровня допуска». – Он сделал пометку в папке. – Это влечёт за собой штрафные баллы. Коэффициент эффективности падает на 0,5%. И, – его взгляд упал на ящик Макса, – несертифицированные инструменты. Конфискация до проведения экспертизы.