Блиц бешеной пешки

Жизни воинов шахматной доски

В битве рвались, словно волоски.

Ночь раздумий полна,

Чаша выпита до дна!

Свечи за спиной

Гаснут по одной.

Король и Шут

“Генрих и Смерть”

Глава 1

Женщина, сидящая напротив меня, удивленно посмотрела на колоду Таро.

– А это точно необходимо?

Я слегка удивилась – странный вопрос. Когда ты приходишь на консультацию к тарологу, то глупо ожидать, что расклада не будет. Или речь о чем-то другом?

Внезапное озарение шарахнуло мне в голову, и тут же накрыло чувство стыда.

По телефону она сказала мне что-то вроде: “Мне вас посоветовали”, но я не уточнила, по какому вопросу, сразу решив, что клиент на расклад. А ведь это даже не основной вид моей деятельности!

Вполне вероятно, что Варвара – так представилась моя посетительница – решила воспользоваться услугами организатора мероприятий. Да уж. Ситуация идиотская. И как теперь выкручиваться?

Я нервно рассмеялась и отложила колоду.

– Конечно же нет! Просто карты меня успокаивают…

Господи, какую чушь я несу! Сейчас женщина решит, что я абсолютно неадекватная, если при обсуждении банкета мне требуется теребить что-то в руках. Ладно, Аврора, спокойно. Всегда можно обернуть все в шутку.

Впрочем, лицо дамы было серьезнее некуда. Наверное, шутки тоже не придутся к месту.

– Так, и какое мероприятие у вас планируется? – состряпав такое же серьезное, как и у нее, выражение лица, уточнила я. – И когда?

– Мероприятие? – еще более удивленным тоном переспросила Варвара, и я окончательно перестала понимать происходящее.

Зачем еще ко мне можно прийти по рекомендации? Никаких других услуг у меня, к счастью, пока нет.

– А кто вам меня порекомендовал? – рискнула задать вопрос я, чтобы внести хоть капельку ясности.

– Туров Анатолий Семенович, – с готовностью ответила женщина. – Знаете такого?

– Конечно, – расплылась я в улыбке. – Полковник – мой давний знакомый.

Значит, речь, все-таки о мероприятии. Я не так давно проводила полковнику юбилей, а в ближайшее время планировала то же самое для его супруги. К этой семье я испытывала глубокое уважение и безграничное доверие, поэтому позволила себе слегка расслабиться.

Возможно, Варвара просто немного волнуется. Да и картами этими я ее с толку сбила.

– Он сказал, что вы – блестящий специалист по всякой чертовщине! – вдруг выпалила клиентка и замерла, словно сама испугалась своих слов.

– Прямо так и сказал? – ошалела я и снова потеряла нить разговора.

Не далее, как в прошлом месяце, Анатолий Семенович настоятельно советовал мне перестать соваться в различного рода авантюры и “бросить свои картишки, пока не закрыли за мошенничество”. Не мог он отправить ко мне клиентку на Таро, не мог. Тогда зачем она здесь?

Наконец, я решила сделать то, что следовало сделать еще в самом начале встречи.

– Варвара, давайте познакомимся еще раз, – твердо и уверенно произнесла я. – Меня зовут Аврора Невская, я работаю по двум направлениям, которые не пересекаются. Во-первых, давно веду мероприятия. От детского дня рождения до свадьбы на сотню человек. Цены высокие, но качество еще выше. Во-вторых, недавно я открыла для себя мир Таро и сейчас за символическую оплату практикую расклады. А теперь определимся, какие из моих услуг вам сейчас требуются.

Варвара снова растерялась. Похоже, что она не нуждалась ни в том, ни в другом.

– Понимаете, у меня на работе стали происходить… странности, назовем это так, – наконец, выдавила она. – Я подумала, что вы поможете мне разобраться. Полиция не занимается такими вещами.

Ясности не прибавилось. Но, по крайней мере, стало понятно, что банкет отменяется. Вероятно, полковник решил, что раз я раскладываю карты и вижу странные пугающие сны, то заодно могу разговаривать с призраками и чистить карму свечами и заговорами. Всего лишь небольшое недопонимание.

Для собственного спокойствия, надо узнать подробности. Карты неплохо разбираются со странностями, так что я могу попробовать помочь Варваре.

– А можно подробнее – какими именно – такими вещами? Я думаю, если вы оказались в запутанной ситуации, то карты могут дать ответы на сложные вопросы, но решение будет за вами, – предложила я.

– Знаете, я не уверена, – пожала плечами Варвара. – Но вам виднее. Дело в том, что я работаю в краевом бюро судебно-медицинской экспертизы. У нас довольно большой штат сотрудников. Конкретно я занимаюсь вскрытием тел, на которых первично не обнаружено признаков, извините за прямоту, убийства. Чаще всего это несчастные случаи, но бывают и самоубийства. Моя задача – определить, точно ли это не преступление.

Я кивала, пока не совсем понимая, чем могу помочь. Но холодок уже подкрался и побежал по спине, а мурашки покрыли кожу рук.

– По роду работы, я часто нахожу внутри тел разные необычные предметы, которых там быть не должно. Что-то люди проглатывают, что-то… Ммм, как бы выразиться поделикатнее? Помещают с другого входа. Понимаете, о чем я?

Я слегка покраснела от догадки. Да, истории о том, с какими жалобами иногда поступают в приемное отделение, я читала в интернете. Жаль, что смелые эксперименты иногда приводят к увечьям и даже к смерти.

– Так вот, совсем недавно я обнаружила самую странную находку…

Варвара глубоко вдохнула и выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, отчего ее лицо приняло болезненное выражение боли и страдания. Было очевидно, что рассказ вызывал у нее целую бурю эмоций, но она изо всех сил старалась вести себя обыденно.

– Впрочем, я, пожалуй, начну с момента, на который вначале не обратила внимания, а уж потом…

Я невольно залюбовалась ею. Простое симпатичное лицо без макияжа выглядело свежо и ухоженно, несмотря на то, что женщине было явно за сорок. Безупречно окрашенные в каштановый цвет волосы были собраны в аккуратный низкий пучок. Ясные голубые глаза в окружении темных ресниц завораживали глубиной, а губы, которые она периодически сжимала, были искусно подкорректированы хорошим косметологом.

Мелькнула мысль попросить контакты этого чудо-мастера, который не испортил филлерами ее природной красоты. Мне давно хотелось попробовать сделать что-то подобное, хотя особой необходимости в этом не было, да и страх превратиться в губастую пародию на саму себя тоже не отпускал.

Я отогнала совершенно неуместные мысли и сосредоточилась на рассказе Варвары.

У каждого есть свои устоявшиеся привычки. Кто-то приходит с работы и первым делом идет в душ, кто-то включает музыку, кто-то ложится и смотрит в потолок с полчаса, чтобы успокоить в голове мысли.

Варвара же начинала свои выходные с того, что возвращалась на такси, но не шла домой сразу, а заходила в небольшой торговый центр возле дома.

Там она неизменно покупала себе свежую выпечку в пекарне. Чаще всего – пару свежих круассанов, иногда меренги, гораздо реже – что-то более плотное вроде кексов или сочней. Пекарни сменяли друг друга, но круассан всегда остается круассаном, кто бы его ни выпекал.

Традиция была нерушимой на протяжении десяти лет, не меньше. Может и больше.

В то утро в начале ноября Варвара вышла из такси и направилась в торговый центр, заранее предвкушая, как вонзит зубы в мягкую выпечку, сидя в любимом кресле дома. Но дойти до крыльца не успела.

Дорогу ей перегородила нищенка.

В этом не было ничего удивительного. Попрошайки нередко терлись возле входа в магазин в надежде поживиться мелочью. Чаще всего Варвара бросала мелкую купюру, даже не глядя на бедолагу.

Да и они в лучшем случае бормотали вслед какие-то слова благодарности, а то и вовсе кивали. Но в этот раз нищенка стала хватать Варвару руками и кричать ей в лицо:

– Шах и мат! Шах и мат!

Варвара стала отбиваться.

Не очень-то приятно, когда тебя трогают грязными руками. А уж если ты работаешь в медицине, то лучше других понимаешь, какую опасность несут в себе такие близкие контакты. Особенно, когда идешь за круассаном.

Но после смены голова была мутная, поэтому получалось плохо. Нищенка продолжала хватать Варвару и что-то кричать ей в лицо, потом она что-то шептала, бормотала… Ни один прохожий не помог женщине. Никто не вмешался, хотя все видели, что происходит что-то крайне неправильное.

Кое-как избавившись от навязчивой попрошайки, Варвара прошла в любимую пекарню, но голова заболела так сильно, что она не смогла ничего выбрать – от одного вида выпечки к горлу поднималась тошнота. Пришлось вернуться домой с пустыми руками.

Дома была дочь. Она сидела перед телеком и с интересом смотрела какое-то кино.

– Привет, – поздоровалась Варвара. – Как вы тут?

– Нормально, – пожала плечами девочка. – Вот решила посмотреть сериал. Наши все уже видели. Про шахматы. Тут девчонка играет в шахматы круче всех в мире, короче, она гений…

Варвара даже не слушала, просто кивала. Сериал, так сериал. Голова гудела так, что ей было совершенно все равно. Все живы и здоровы – слава богу. А как они развлекаются – дело десятое.

Приняв душ и выпив таблетку, Варвара рухнула в кровать и уснула.

К вечеру она выспалась и успела забыть об утреннем происшествии, однако умная колонка разбудила ее совершенно нетипичной песней:

“Шах и мат —

Генрих рад!

Он – король

На белом коне.

Как всегда,

При дворе

Равных нету мне!”

Никто никогда не слушал подобной ерунды дома, поэтому странный выбор колонки слегка озадачил. Варвара просто приказала включить Вивальди и постаралась выкинуть из головы эту чушь.

Выходные потянулись своим чередом.

В начале прошлой недели Варвара Валерьевна вышла в свою рабочую смену. До обеда она дала несколько заключений по телам, которые привезли накануне ночью, успела поругаться с лабораторией по поводу исследований образцов, замоталась с новопривезенными и к вечеру уже валилась с ног от усталости. Но расслабляться было рано – рабочий график велел оставаться на месте до утра.

Работать сутки через двое – удобно, но очень утомительно. Лет десять назад молодой организм справлялся с нагрузкой легко, но после сорока стал бунтовать. Тем не менее, нового пациента она определила на стол сразу после поступления.

Молодой мужчина разбился на мотоцикле, что не вызывало удивления – в начале ноября дороги становятся очень опасными. И все же требовалось соблюсти все необходимые формальности – установить, что именно послужило причиной смерти.

Элементарно, он мог умереть еще до аварии. Банальный инсульт или инфаркт даже в таком возрасте – не такая уж и редкость в современном мире, полном стрессов.

А еще он мог быть пьян. Или отравлен любым другим веществом, притупляющим реакцию.

Личность устанавливать не требовалось – документы на имя Карасева Дениса Викторовича тридцати шести лет от роду обнаружились в кармане его куртки. Больше ничего примечательного с собой он не вез. В одежде.

Зато в желудке обнаружилась небольшая полупрозрачная нерастворимая капсула, какие Варвара встречала неоднократно – подобные использовали при транспортировке наркотиков. Часто именно такая капсула, разорвавшись, становилась причиной мучительной, но быстрой смерти. Только вот их не возили по одной. Впрочем, это могла быть последняя – не успела выйти.

Ее следовало передать в лабораторию для исследования вещества, но, приглядевшись, Варвара поняла, что внутри вовсе не порошок.

Аккуратно вскрыв капсулу, она обнаружила маленькую сувенирную шахматную фигурку – пешку. И записку.

“Сыграем?” – интересовался некто.

Это было странно, но Варвара лишь хмыкнула – ко всякому привыкаешь, поработав в подобном месте пару десятков лет. Находку она передала в лабораторию, отметив, что существует высокая вероятность самоубийства.

Вряд ли Денис Викторович решил просто так закусить пешкой и запиской странного содержания. Прямых указаний, кому было адресовано предложение поиграть, не было, поэтому Варвара продолжила свои манипуляции с телом, оставив загадки следователям. Если кто-то вынудил парня “играть” в такие игры, то должен понести наказание.

Больше ничего особенного Варвара не обнаружила. Если бы не странная находка в желудке, то она смело назвала бы это несчастным случаем. Так бывает – не справился с управлением и влетел в столб.

– И чем же я могу быть вам полезна? – растерялась я. – Я не расследую самоубийства. Я вообще работаю только по прямому запросу живых клиентов.

– Это не конец истории, – поморщилась Варвара. – Следующая моя смена наступила через два дня. Я успела уже забыть и этого Дениса, и эту пешку. Можете себе представить, сколько всего я насмотрелась после него? Пешка и пешка, не моя забота. А вот к вечеру следующей смены мне привезли еще одного мужчину.

Константин Сергеевич Гареев тридцати семи лет поступил прямиком из больницы, где ему пытались помочь, но увы – травмы оказались несовместимы с жизнью.

Тупая черепно-мозговая травма привела к субдуральной гематоме, но, кроме этого, несколько его шейных позвонков оказались сломаны. Так же обнаружились переломы ребер, множественные следы ушибов и ссадины на руках.

– Драка? – предположила я. – Или падение с высоты?

– Скорее, второе, – кивнула Варвара. – Вы интересуетесь судебной медициной?

– Нет, – смутилась я. – Так, фильмы иногда смотрю.

– Вы совершенно верно подметили – такие травмы характерны для падения. Смотря, как тело развернется – иногда удар приходится на нижние конечности, иногда – на голову. Но тут оказался случай поинтереснее – парень упал с лошади на глазах у десятка свидетелей, запутался в стремени и ударился сначала о барьер, потом попал под копыто. Есть запись с камер – однозначно не самоубийство. Вроде, ничего примечательного, да?

– Ну, кроме того, как он вообще оказался на лошади, – пожала плечами я.

– Это тоже не секрет. Он был конником – тренировал лошадей, спортсменов, сам участвовал в соревнованиях. В общем, жил лошадьми и смерть принял “от коня своего”. Знаете, что я обнаружила у него в желудке?

Холодок снова пробежал по спине, и я слегка дернулась.

– Неужели, снова пешка?

– Нет, – поджала губы Варвара. – Но направление мыслей верное. В его желудке я нашла точно такую же капсулу, но внутри была фигурка шахматного коня. В записке было: “Твой ход”.

Она замолчала, и я поняла, что моя челюсть неприлично отвисла. Вот это поворот!

– Понимаете, – быстро продолжила она, прервав неловкую паузу. – Если пешку можно было списать на дурацкую предсмертную шутку, то здесь все было уже более продуманно. Во-первых, конь.

– А что, если это тоже было самоубийство? – перебила я. – Решил обставить все театрально – мол, конь, как орудие, и конь, как намек. Мало ли, кто как хочет уйти из жизни? Разве опытный конник мог просто свалится с лошади? А вот притвориться, будто падает, мог.

– Исключено, – помотала головой Варвара. – Там свидетели – такие же профессионалы. Падения не редкость для них, они могут отличить реальность от постановки. Но давайте допустим, что такое может случиться. Вот только как быть с тем, что двум разным людям пришла в голову мысль о том, чтобы глотать шахматы и записки?

– Да, вот это действительно странно, – кивнула я. – Возможно, они были знакомы и… Да, глупо. Зачем этот спектакль ценою в собственную жизнь?

– Это, кстати, все еще не конец истории, – вздохнула Варвара. – Через два дня я снова вышла на работу. Это было позавчера. Не буду рассказывать, с каким ужасом я вскрывала каждый новый желудок, пока не обнаружила то, чего так боялась.

В этот раз долго ждать не пришлось.

Тело Евгения Андреевича Шабанова привезли в обед. Тридцативосьмилетний старший лейтенант полиции погиб прямо на рабочем месте. Утром при получении табельного оружия он сделал роковую ошибку и не все проверил, прежде чем снимать пистолет с предохранителя.

Существует целая процедура по приемке и сдаче оружия. За этим строго следят, как раз во избежание травм. И Шабанов никогда не пренебрегал техникой безопасности. По крайней мере, ранее никто за ним не замечал безответственности.

Но в этот раз что-то пошло не так. Он покрутил пистолет в руках, зачем-то дунул в ствол, а потом раздался выстрел.

– Господи, какой кошмар! – вырвалось у меня.

– Кошмар в том, что в желудке Евгения Андреевича я нашла такую же капсулу. Не буду вас томить – там оказалась фигурка слона.

– Слона? – удивилась я. – При чем тут слон?

– Вопрос очень верный, – подняла указательный палец вверх Варвара. – Мне пришлось залезть в интернет, но разгадку я нашла сразу. Дело в том, что шахматный слон имеет несколько других названий. Одно из них – офицер.

– О, – протянула я. – Тогда все логично, но от этого не менее странно. А записка была?

– Куда без нее? – вздохнула женщина. – “Где же защита?” Знаете, завтра моя новая рабочая смена, и я впервые за все эти годы хочу сказаться больной и не идти.

– То есть, вы уверены, что это связано непосредственно с вами?

– А есть другие варианты?

Вариантов у меня не было. Вообще, вся эта ситуация была совершенно не по моему профилю, но внезапно я ощутила какое-то волнение. Может, сама судьба привела ее именно ко мне?

Хотя нет. Это был Туров. Кстати, а он тут каким боком?

В моей голове стали возникать обрывки вопросов. Казалось, в них совсем не было системы, но я уже знала – это просто поток информации, который я пока не в состоянии выразить доступными мне средствами. А стоит немного замедлиться, и я смогу облечь их в разумную форму.

Правильно поставленный вопрос уже содержит в себе половину ответа.

Непонятно, смогут ли в этот раз мне помочь карты. Но уж если Туров меня порекомендовал, то…

– Итак, Варвара, давайте разбираться подробнее! – выпалила я.

***

– Вы мне поможете? – с надеждой произнесла клиентка. Теперь я могла ее так называть.

– По крайней мере, я постараюсь разобраться с этой, как выразился полковник, чертовщиной. Ведьма я или как?

Я ободряюще улыбнулась, надеясь, что Варвара оценит шутку, но она совершенно серьезно кивнула и спросила:

– Сколько будут стоить ваши услуги? Как у вас вообще – почасовая оплата или по факту выполненных работ?

Вопросы поставили меня в тупик. Почему-то об этом я не подумала, а ведь первейшим требованием ко всем практикам является энергообмен. В ответ на мои услуги люди должны что-то дать.

Обычно в современном мире все измеряется деньгами. Деньги – самый удобный и универсальный вид энергии, как ни крути.

Хорошо, когда они есть. Плохо, когда с деньгами туго – приходится выкручиваться и предлагать миру что-то другое в обмен на нужные блага. Иногда, если попытаться схитрить, можно поплатиться здоровьем или удачей. Вселенная возьмет свое.

Мне не хотелось бы обрекать Варвару на еще большие неприятности, поэтому я крепко задумалась. Сколько стоит работа “специалиста по чертовщине”? Прайса у меня нет.

Хуже того, я пока даже не знала, в чем будет заключаться моя работа. Что от меня требовалось? Узнать, почему вдруг три мужика решили в свой последний земной день поесть шахмат? И как с этим связана моя клиентка?

Единственное, что я могу хоть как-то оценить – это расклад.

– Давайте так, – предложила я. – Сейчас я делаю платный расклад на вашу жизненную ситуацию. А что последует за этим, вы оцените уже по факту. На ваше усмотрение.

– Это очень размытая формулировка, – нахмурилась клиентка.

– Это очень неоднозначное дело, – парировала я. – Многие эзотерики берут донейшен. Так называемая оплата “по сердцу”. Если сочтете, что мои результаты стоят один рубль, значит, большего они не стоят. Но в разумных пределах и по вашим возможностям. Плюс дополнительные расходы – с вас.

– Хорошо, – кивнула Варвара. – Рубль – это вы зря, конечно. Я – бюджетник, а не бизнесмен, но на ногах стою крепко. Так что…

– Это просто пример, – успокоила я. – Не хотела вас обидеть.

– Извините, – зачем-то произнесла женщина, и мне стало неловко.

Я быстро схватила колоду и попыталась настроиться на Варвару. Мы провели уже достаточно времени за разговором, поэтому я почти сразу почувствовала желание начать.

Карты стали ложиться на стол одна за другой. Руки привычно выполняли свою работу, а мозг продолжал генерировать вопросы. Наконец, последняя карта заняла свое место в раскладе, и я сосредоточилась на толковании.

Жизнь Варвары Валерьевны Вавренчук развернулась передо мной, как на ладони. Классическая “хорошая девочка” с классическими требовательными родителями, влияние которых до сих пор не “выветрилось”. Никаких серьезных потрясений в прошлом, все стабильно, спокойно и ровно.

– С супругом разошлись? – предположила я, потому что мужская фигура маячила гораздо дальше, чем должно было быть в крепкой семье.

– В процессе, – мрачно улыбнулась Варвара. – Мы давно не живем вместе, но официально не разведены, да и с детьми он общается хорошо.

– Но привязаны они больше к вам.

– Я же мать, – пожала плечами женщина. – Они и должны быть привязаны ко мне. Правда, сыну уже девятнадцать, он почти вышел в самостоятельное плавание. А вот дочери – всего пятнадцать. Она еще в том возрасте, когда нужна мама.

– Мама в любом возрасте нужна, – тяжело вздохнула я.

– И не говорите, – согласилась с таким же тяжелым вздохом Варвара. – Ну так что там еще? Что-нибудь интересное видите?

– Не уверена, – пробормотала я, вглядываясь в карты. – Я под впечатлением от нашей беседы. Слишком предвзято могу трактовать вполне невинные сочетания. Давайте, я позже посмотрю со свежей головой? Заодно покажу расклад своей наставнице. Она очень крутой специалист. Лучший в городе.

– Да без проблем, – легко согласилась клиентка.

– Но на всякий случай, проявите осторожность, – предупредила я. – У вас не все благополучно с отношениями. Месть, злость… Ничего конкретного, просто общий фон довольно тяжелый. Может, обидели кого-то?

– Не думаю, – задумалась клиентка. – Я не очень общительна. Да и к моей профессии отношение… Сами понимаете.

– Понимаю, – кивнула я. – Профессия благородная, но пугающая. Люди склонны к предрассудкам. Но могу вас заверить – вы идете своим путем. Не сомневайтесь, ваша жизнь сложилась именно так, как и должна была. Кстати, видите вот эту карту?

Я ткнула пальцем, и Варвара с интересом глянула, куда я указала.

– Она довольно далеко сейчас от вас, но это хороший знак. Когда она выпала мне, я встретила весьма достойного мужчину. Так что, право на женское счастье у вас никто не отнимал.

– Получается, все будет хорошо, и можно не переживать из-за этих… странностей?

Я ткнула пальцем в другую карту.

– Вот из-за этого переживать можно. Карта довольно неоднозначная, сложная и неприятная. Радует то, что это лишь один из возможных вариантов. Смотрите, если провести прямую от вас до этого прекрасного мужчины, то мы увидим, что эта крупная неприятность почти стоит на пути. Почти – это не приговор. Но если нам удастся ее устранить…

Я для наглядности убрала карту и продолжила:

– То препятствия исчезнут.

– Обнадеживает, – усмехнулась Варвара.

Я достала телефон и сделала снимок.

– Поизучаю позднее. А теперь давайте попробуем разобраться с вашими шахматами. Как вообще вышло, что Туров вас отправил ко мне? Почему сам не занялся расследованием? Точнее, не поручил это дело своим ребятам?

– А никакого дела нет, – развела руками Варвара. – Мы не относимся к полиции, но тесно сотрудничаем с ними. Все дела, где есть хоть какой-то намек на криминал, передаются в органы, а дальше уже не наша забота. Моя задача – дать заключение. За него я несу ответственность по закону, поэтому каждый мой отчет выверен до буквы. Поверьте, я знаю свою работу.

Я кивнула. Варвара производила впечатление уверенного в себе профессионала, а такие вещи я чувствовала и без всяких карт.

– Так вот, дело возбуждается в том случае, если есть кого искать. Убийцу, например. Или того, кто подтолкнул к самоубийству. Но что мы имеем? Три несчастных случая. Самоубийство первого – под вопросом. И то – только из-за послания. Второй погибший – несчастный случай. Третий – халатность. По третьему идет служебная проверка, но я же его обследовала – чист, как стекло! Ни наркоты, ни алкоголя, ни лекарств. Здоров, как бык. С его сердцем мог бы лет сто прожить. По данным последней медкомиссии – психически совершенно стабилен.

Я немного помолчала. Ситуация была тупиковая. Если уж органы отступились, то что сделаю я?

– Так. А почему Туров решил, что я могу вам помочь?

Варвара смутилась, но взяла себя в руки.

– Мы с Анатолием Семеновичем знакомы довольно давно. Тогда полиция еще была милицией, а он еще не был полковником. Но, благодаря моим экспертизам, он раскрыл не одно дело, и так сложилось, что общаемся мы довольно дружески. Собственно, поэтому он немного помог мне неофициально, но твердо заявил, что никакой иной помощи от органов не будет.