Кто подставил ежкину мать?
- -
- 100%
- +
– А, ну и отлично, договорились, – обрадовалась Катюша. – Оля – это хорошо. А теперь, Оленька, давай попьем чайку, и я расскажу тебе о том, чем мы занимаемся, и чем будешь заниматься здесь ты.
Из недолгого рассказа моего куратора стало понятно, что фирма СпецИнвест занимается всем понемногу – аутсорсинг по нескольким направлениям. Как уживаются в одной компании бухгалтера и сантехники – загадка века. Но они не только уживаются, но и приносят огромные доходы «отцу основателю». Один из главных секретов в том, что все подразделения, хоть и являются абсолютно разными, работают, как единый организм.
Моей же задачей будет являться сопровождение отдела мастеров.
– Работать ты будешь со мной посменно. Два дня – мои, два дня – твои, – неторопливо рассказывала Королева. – У нас сейчас небольшие передвижки. Пока я тебя стажирую, на нашем месте работает Нина Лапина, попозже мы с ней познакомимся. Потом она уйдет в другой отдел, а мы – на ее место.
– А почему уходит Нина? – полюбопытствовала я.
Катя замялась.
– У нас начальник – довольно своеобразный мужчина. Требовательный, иногда довольно суровый. В общем, Нине будет лучше в архиве. Филипп Олегович сказал, что не хочет слышать, как она разговаривает с клиентами. Она довольно резка на язык и любит доминировать в разговоре. Сразу тебя предупреждаю, – доверительно понизила голос девушка. – С клиентами всегда только ласково-ласково, если Филипп Олегович услышит, что ты недостаточно учтиво ответила, то…
Я улыбнулась.
– Постараюсь найти с ним общий язык.
Катя тут же испугалась и замахала руками:
– Не вздумай даже, он даже не женат, и ты поймешь почему!
– Да я не об этом, даже в мыслях не было, – расхохоталась я. – Я ведь его даже не видела ни разу!
– А там есть на что посмотреть, но я тебя предупредила, – подмигнула она мне. – Через неделю он вернется из командировки – познакомитесь. Ладно, давай все же к работе. А потом снова – чайку хлебнем. Пока можно расслабиться.
Всю неделю я исправно ходила на стажировку, на которой больше пила чай, чем обучалась. Впрочем, материалы я уносила домой и вечером учила бесконечные списки услуг и прейскуранты. На память и усидчивость я никогда не жаловалась, поэтому незнакомые названия и цифры стройными рядами укладывались мне в голову.
Никаких сложностей в работе я пока не видела – принимать-раздавать заявки и вести учет. Справилась бы даже макака.
От этой мысли мне становилось немного обидно. Не о такой карьере я мечтала в детстве, да и не за этим над словарями пять лет корпела бессонными ночами.
Но, какая-никакая, а эта работа – единственная у меня, на данный период времени. Пока буду зарабатывать на жизнь, а если что-то не устроит – можно ведь искать другое местечко. На это у меня будут выходные. Посменный график в этом отношении идеален.
В пятницу я уже с утра предвкушала выходные. Я уже детально представила себе, как куплю торт и поеду к родителям – праздновать вместе мою знаменательную победу на рынке труда! От осознания того, что мама наконец сможет мной гордиться, моя улыбка была видна даже со спины.
– Пойдем, я познакомлю тебя с Ниной. Сегодня ты посидишь с ней, посмотришь, как она работает, – с порога обрадовала меня Катя. – Не надо ее стесняться и бояться – она хорошая. Если будут вопросы – обязательно задавай. А уже на следующей неделе будем тебя потихоньку запускать на клиентов. Ну и с мастерами познакомим. Побежали!
Бежать пришлось далеко. Пока мы петляли по переходам и лестницам Екатерина мне объясняла:
– Наше подразделение располагается в корпусе Б, но пока мы с тобой не приступили к работе, мы «живем» в корпусе А. Казалось бы, А – лучше, но нет! А – это центральный корпус, проходной двор, проще говоря. Всего у нас четыре корпуса, у каждого свой вход со двора. Дворик один, да. Ну, ты видела его, там ребята курят обычно и припарковаться можно.
Я кивнула. Еще в первый день стажировки я заметила арку, ведущую к дворику с парковкой, но постеснялась туда заезжать. Я так долго искала эту работу, что просто не имею права занять чье-нибудь парковочное место и настроить коллектив против себя. Вот освоюсь, примелькаюсь, стану «своей», тогда и обзаведусь драгоценным личным автопространством. А пока можно и от соседнего двора побегать.
Моя провожатая, тем временем, продолжала:
– Из корпуса в корпус проще всего попасть через двор – выходишь, сигаешь в соседнюю дверь, вот и все путешествие. Но я тебе показываю «зимний путь». Он длиннее, зато на улицу выходить не надо, что актуально в морозы. Хотя, тебе не придется часто бегать по корпусам. В нашем околотке есть все для счастья. Особенно бухгалтерия и касса, где выдают честно заработанные деньги.
Наконец мы пришли. Я ахнула:
– Вот это да!
Стены корпуса были разукрашены сценами из русских сказок. Пока мы шли по коридору, я узнала «Репку», «Курочку Рябу» и, кажется, Богатырей с дядькой Черномором.
– Раньше в этом корпусе располагалась детская художественная школа, но ее потом закрыли. Почти двадцать лет прошло, а рисунки как новые.
– Жаль, что закрыли, – протянула я. – Детям нужны кружки.
– Знаешь, как говорится? Всех много, а всего – мало. Поэтому всего на всех не хватит. Денег где на кружки взять? Это сейчас всерьез занимаются этим вопросом – на работу с молодежью выделяют гранты. А раньше было не до этого. Сначала перестали платить учителям, потом закончились материалы, а родители не могли их покупать, потому что им самим денег не платили, а затем помещение передали под какую-то коммерческую организацию. Остались от художки одни воспоминания.
– Такое ощущение, что ты присутствовала при закрытии, – улыбнулась я.
– А я и присутствовала! Моя мама работала здесь руководителем. После закрытия пошла на рынок торговать пуховиками. Я тогда в школе училась, деньги нужны были. А на рынке платили каждый день.
Катя как-то сникла. Я решила ее поддержать:
– Тогда ведь у всех были проблемы с деньгами. Это сейчас никого не удивишь скачками курсов валют, а тогда все бегали с выпученными глазами. Мы купили компьютер – жуткий монстр, но по тем временам неплохой, – отдали всю валютную заначку! А буквально через месяц готовы были волосы на всех местах рвать.
Это, кстати, истинная правда. Один компьютер у нас уже был, но, поскольку нас было трое, то за него шла нешуточная борьба. Как самая маленькая, я проигрывала. «Мальчики – студенты, им компьютер нужен для работы. Подождут твои игрушки, никуда не денутся. Со временем и тебе комп купим, твой собственный», – обещали родители.
Мама с папой не обманули – мне, студентке, торжественно презентовали новенький компьютер. Стоил он каких-то совершенно бешеных денег, но от того был еще более желанным. Сейчас он безнадежно устарел и валяется в гараже, потому что выбросить его не поднимается рука. Но тогда он был последним словом техники! Огромный по тем меркам семнадцатидюймовый монитор, размером с аквариум, вызывал приступы зависти у всех моих друзей.
Если бы мы немного подождали или, хотя бы, потратили рубли, а не доллары, то смогли бы купить хоть три таких агрегата. Но провидцев в нашей семье не было, так что мы «ухнули» валютные сбережения и остались с обесценившимися рублями. Запретив себе даже думать о том, что было бы «если бы», мы постарались просто получать удовольствие от покупки и всей семьей подсели на «бродилки» и «стрелялки».
В конце концов, если все время переживать о том, чего не можешь изменить, станет только хуже. Сложно идти вперед, постоянно оглядываясь назад.
Пока я предавалась воспоминаниям, мы дошли до конца коридора, и Катюша толкнула дверь:
– Нинуля, здравствуй! Не помешали?
Пышная брюнетка с длинными прямыми волосами подняла ладошку, одновременно приветствуя нас и призывая к тишине. Другой рукой она прижимала к уху мобильный:
– … всего хорошего, до свидания! – попрощалась она и улыбнулась нам. – Вы прямо вовремя! Вот, значит, кто меня с насиженного места прогнал?
Мне стало неловко, хотя я и не могла объяснить за что. Нину переводят по каким-то внутренним причинам, но я, вроде как, соперница. Я открыла рот, намереваясь что-то сказать, но не успела, потому что Нина заливисто расхохоталась:
– Расслабься! Видела бы ты свое лицо сейчас! Пошутила я, это Филиппок – чудила, а ты тут вовсе не при чем.
– Нина, – предостерегающе начала Катя. – Не надо.
– А чего не надо? Я молчать должна? Нравится вам кланяться нашему шизику – на здоровье. Ты не знакома еще с его Величеством Филиппом Говноедовичем? – обратилась она ко мне. – Ах, ну да, его Светлость изволила отвалить в командировку.
– Не начинай, – вздохнула Королева. – У нас на Олю вся надежда, если она сейчас испугается и убежит, то придется вам с Разумовским друг друга еще пару недель терпеть.
– Я не пугливая, – встряла я.
– Угу, – согласилась Нина. – Удачи тебе тут. Я до жути счастлива свалить в архив, подальше от нашего цареголового. Кстати, меня Нина зовут. Тебя Оля, да? Можешь звать меня Нина Александровна! Шучу. Зови, как хочешь. Сейчас, девочки, посидите две минутки, до тубзика добегу и пулей обратно.
Мы остались вдвоем.
– Оль, ты не обращай внимания, ладно? Лапина, на самом деле, очень любит свою работу. Просто у них с Филиппом… – она запнулась. – С Филиппом Олеговичем, мягко говоря, терки. Он любит все контролировать, а она у нас – человек свободолюбивый. На этапе, когда это направление требовалось развивать, нужен был как раз такой сотрудник – умный, решительный, инициативный. Нинуша с нуля развернула такую деятельность, что теперь едва ли не четверть оборота всей компании держится именно в этом отделе. Работа стабилизировалась, и Филе потребовался притертый винтик – простой исполнитель его воли. Нинка стала лишней, вот они и схлестнулись. Спор за спором, скандал за скандалом, претензии копились, ну и вылились в то, что работать вместе стало невозможно.
– Понимаю, – кивнула я. – Здоровые отношения в коллективе очень важны.
– С коллективом у нее прекрасные отношения. Ребята у нас все отличные, классные. Поверь, ты влюбишься в них по уши! Только Филипп Олегович слегка напрягает обстановку. В основном тем, что постоянно докапывается до Нинки. Но, надо отдать ему должное, он ей зарплату вышиб раза в полтора больше, чем она сейчас получает, к тому же – сумма стабильная, от количества заказов никак не зависит.
– Чем же она недовольна? – изумилась я.
Катя махнула рукой:
– Сам факт – когда надо было поднимать дело, пахать, придумывать, вертеться, Нина была нужна. Как только все наладилось – получай пинка под зад. Некрасиво это. Да и нравится ей тут – и клиенты, и штат сотрудников, живое общение. В архиве что? Бумажки. Для бабушек работа!
– Может, для интровертов? – предположила я.
– Может и для них, да только Нина без людей зачахнет.
В этот момент вернулась Лапина:
– Что, змеюки, шипите? – шутливо прищурилась она. – Поди, все кости мне тут перемыли?
– Олечка, Нина шутит… – начала было Катя, но Нина ее тут же перебила:
– Так, Екатерина Анатольевна, ну что за детский сад? Посмотри на Олю! Кого ты видишь? Дуру? Я вижу взрослого адекватного человека, который прекрасно понимает юмор и не делает трагедии из знакомства с коллегами. Оля, я права?
Я кивнула.
– Вот видишь? Я права. Короче, завязывай опекать девочку, она уже большая, сама разберется и в обиду себя не даст. Так?
Я снова кивнула.
Катя влезла:
– Мы тут шутим, нам можно, но если мастера начнут себе много позволять, то сразу их на место ставь. Не позволяй лишнего. А то они начнут с тобой брататься, потом на шею сядут. Будут выкаблучиваться, мол, к «своим» отношение особое. А у нас ко всем отношение одинаковое. Если дать им слабину, то вся работа встанет! Будут заявки себе получше выбирать, а ты еще и виноватой окажешься.
– Запомни, ты – их начальник, – жестко сказала Нина. – Тебя должны уважать, немножко бояться, чуточку ненавидеть, но ни в коем случае, никогда не держать за «свою». Ты не «своя» – ты выше! Сначала будет немного тяжело, но потом привыкнешь командовать. За уши не оттащишь!
Странно было об этом слышать, ведь буквально пару минут назад речь шла о том, какой негодяй наш начальник – командует и требует подчинения. Разве не этому сейчас меня учили девочки?
И все же, это было так… по-доброму.
Впервые за последние полгода я почувствовала, что все действительно будет хорошо.
Внезапно дверь распахнулась:
– А кто это тут у нас скучает? – раздался вкрадчивый тенор. – Ой, Нинуша, ты не одна?
– Знакомьтесь, – махнула рукой Лапина. – Это Оля – будет работать на моем месте. Оля, это – Игорь Васильевич Тетерин, занимается тем, что просиживает штаны.
Покрасневший до корней своих русых волос Игорь кивнул мне:
– Очень приятно, просто Игорь.
– Взаимно, – ответила я и улыбнулась. – Просто Оля.
Глава 3
К концу первого рабочего месяца я чувствовала себя в коллективе, как рыба в воде. Казалось, что я работаю с этими ребятами уже лет десять.
Все старались мне помогать, когда я неизбежно путалась в новых обязанностях и даже прикрывали перед шефом.
Начальник, против ожиданий, произвел довольно приятное впечатление. Хотя Катя, по секрету, посоветовала мне не расслабляться.
– Пока ты качественно выполняешь свою работу и беспрекословно следуешь всем его указаниям – ты молодец. Как только ты посмеешь что-то возразить – сразу хана. Он будет с тобой мил и любезен только до тех пор, пока ты его во всем устраиваешь.
– Приказы не обсуждаются, приказы исполняются? – хмыкнула я известную армейскую истину.
– Именно, – чересчур серьезно отреагировала Катюша. – Ты – начальник, я – дурак. Это единственный способ сохранить место, зарплату и нервы.
– Да ладно тебе! – легкомысленно отмахнулась я. – Все руководители обладают манией величия. Тем более, еще Нина говорила, что мы для мастеров – начальство и нас должны немного ненавидеть и бояться. Думаю, и нашего начальника мы должны немного ненавидеть и бояться!
Моя напарница усмехнулась:
– Знаешь, из-за чего он расстался со своей последней девушкой?
– Из-за чего? – проявила я уместное любопытство.
– Из-за того, что она после мытья посуды не закрывала крышечку на баночке со средством.
Видимо, на моем лице отразилось полное непонимание, поэтому Катя попыталась разъяснить:
– Ну, средство! Для мытья посуды! Сверху у него крышечка! Ты ее откидываешь и из дырочки выдавливаешь средство на губочку. Поняла, да?
Я кивнула.
– Ты после этого закрываешь крышечку?
Я задумалась. Закрываю ли? Да я даже не обращаю внимания на такие мелочи. Я честно ответила:
– Сложно сказать. Раз я не могу вспомнить, значит, видимо, не закрываю. А еще это означает, что меня точно не парит этот момент хозяйственной жизни.
– Никого не парит, – обрадовалась Королева. – А его – парит. Прямо даже кипятит!
– Так и кто кого по итогу бросил-то? Он ее за бесхозяйственность? Или она его за занудство?
– Поди, знай, – многозначительно подмигнула Катюша. – И, я подозреваю, это не единственный пунктик. Знаешь ли, зубная щетка повернута не на север головкой, постиранные носки сложены баранкой по часовой стрелке, а не против…
– Ручки кружечек повернуты в разные стороны, – радостно подхватила я.
– Не, – понизила голос напарница. – В одну. Но под разным углом.
Я вспомнила этот разговор и широко улыбнулась. В душе было тепло и спокойно. Коллектив принял меня, как родную, и я уже не могла представить себе ничего другого. Мое место было с этими людьми.
Я подошла к машине уверенной походкой, рисуя в воображении картины обеспеченного будущего. В них моя «букашка» была Мерседесом, не меньше.
Я села и привычным движением далеко вытянула ремень безопасности.
– Да уж, миллионерша! – сразу вернула я себя в реальность. – Денег хоть бы на ремонт ремней заработать пока. А уж потом и мерседесы, и загородные дома, и богатые женихи.
Еще зимой я отломала ушко у ремня, и теперь вместо гладкого пластикового бока защелка заканчивалась острым, как бритва, металлическим уголком. Ездить это не мешало, а пристегиваться я уже приноровилась – если вытянуть ремень достаточно далеко, то при защелкивании не поранишься. Хотя, первый месяц я регулярно напарывалась манжетой пуховика.
Впрочем, сегодня мне должны выдать первую зарплату. В такой день даже солнце светит ярче, а птички поют громче. В выходные поеду в сервис и заменю ушко. А в следующую смену куплю торт и проставлюсь, чтобы окончательно закрепиться в коллективе! Главное – не опозориться и не накосячить, потому что новой эпопеи по поиску заработка я просто не выдержу.
Я вспомнила случай на старой работе. В маленькую фирму срочно требовался менеджер по продажам натяжных потолков, так что взяли меня, умеющую считать периметры и площади, долго не раздумывая. Я работала всего лишь неделю, но уже чувствовала себя довольно уверенно – программа по расчетам оказалась легкой, а разговаривать с клиентами я всегда любила. Тем более, что “впаривать” им ничего не приходилось – они сами были заинтересованы в покупке.
В тот день я скучала в офисе одна. Звонков не было, а дизайнер Людочка побежала в соседний супермаркет за булочками к чаю.
Внезапно дверь открылась, впуская уличный мороз, и на пороге появилась дородная тетенька в пушистой коричневой шубе и такой же шапке:
– Я – хомяк! – с ходу заявила она.
Я растерялась. Она пробуравила меня взглядом своих глубоко посаженных глаз и чуть агрессивнее повторила:
– Я – хомяк.
– Здравствуйте, – промычала я. – Очень приятно. Проходите, присаживайтесь.
Тетка пошла на меня. Я испугалась. Я не слишком пуглива, но когда на тебя танком прет полторы сотни живого веса, называющие себя хомяком, то поневоле струхнешь. А вдруг она на меня кинется и начнет жрать?
Или хомяки не едят мясо?
Она бухнулась на стул и припечатала:
– Я вчера весь вечер разглядывала ангелочков в облачках. У меня голова лопается!
Вот тут я перепугалась по-настоящему. Тетя-то, похоже, с левой резьбой. Считает себя хомяком, даже нарядилась в хомячью шубку. Ангелочков в облачках разглядывает. Больная, точно. А я, как назло, совсем одна!
Я вскочила со стула и попятилась к двери кухоньки. Запрусь там, и она меня не достанет! Надо только прихватить телефон и вызвать неотложку.
– Посидите минуточку, я принесу вам чаю, – охрипшим от ужаса голосом просипела я и быстро юркнула в пищеблок.
Тетка что-то пробормотала в ответ, но я уже захлопнула дверь и обессиленно сползла по косяку. Ноги отнимались, меня сотрясала крупная дрожь. Негнущимися пальцами я стала тыкать в кнопки. Наконец, я попала на оператора.
– Девушка, миленькая, – быстро-быстро зашептала я. – Я работаю в фирме натяжных потолков. Нахожусь в офисе одна. Сейчас пришла странная женщина в коричневой шубке и шапке. Она называет себя хомяком и утверждает, что видит ангелов!
– Посетительница ведет себя агрессивно? – спокойно осведомились на том конце провода.
– Я не знаю, я убежала. Мне страшно, вдруг она на меня набросится, – почти завыла я в трубку, леденея от ужаса.
– Диктуйте адрес, – вздохнула собеседница.
Я быстро продиктовала все, что необходимо и стала нарочито громко греметь посудой, приговаривая:
– Сейчас сделаю чай, вкусный, крепкий, с сахарком…
Хлопнула входная дверь – вернулась Людочка. Мне было до смерти страшно, но я не могла бросить ее одну в такой ситуации, поэтому, на подгибающихся ногах выползла из укрытия. Я утешила себя тем, что с нами двумя тетка-хомяк так просто не справится.
– О, Елена Валентиновна, добрый день! Выбрали картиночку? – почему-то радостно поинтересовалась Люда.
– Ох, Людмила, даже не спрашивайте! Всю ночь разглядывала! Выбрала шесть штучек, номерочки записала. Посмотрите своим опытным взглядом – хорошо ли будет? Не могу определиться – то ли облачка сделать, то ли херувимчиков. А может, лучше вообще белый оставить?
– Так-так-так, – отозвалась Люда, быстро щелкая мышкой. – Фотопечать. Спальня. Ангелочки. Ага. Вот, давайте посмотрим примеры из каталога!
Господи, какая же я дура! Ангелочки в облачках! Это всего лишь картинки для фотопечати на натяжном потолке! Но почему Елена Валентиновна считает себя хомяком?
– Оленька, – вдруг вспомнила про меня Люда. – Найди, пожалуйста, договор номер четырнадцать сорок три.
Я достала пухлую папку и молча принялась листать. Во рту пересохло.
Хомяк Елена Валентиновна – значилось в графе «Заказчик». Так глупо я себя не чувствовала никогда в жизни. На том месте я не проработала и месяца – начальник счел меня конфликтной из-за одного дурацкого случая, не имеющего отношения к Хомяк. Он был готов оставить меня, но для искупления вины пришлось бы работать на голом окладе еще месяц, а с учетом расходов на дорогу и питание, дешевле было продолжать сидеть дома. А если уж совсем честно, мне было очень обидно оправдываться за то, в чем не было моей вины, и я рассудила, что обойдусь без этой вакансии.
Пока я предавалась воспоминаниям, моя букашка резво долетела до места назначения. Я заехала во дворик и припарковалась возле клумбы, краем глаза отметив, что последние три цифры на одометре оказались зловещей комбинацией из шестерок.
Впрочем, я не суеверна.
Я пиликнула сигнализацией и побежала работать.
Утро выдалось на редкость суматошным. К обеду у меня возникло ощущение, что мой кабинет каким-то чудом превратился в проходной двор, потому что за три часа ко мне зашло семь человек, каждый по два-три раза. К счастью, многим из них мое внимание даже не требовалось – народ нырял в закуток за шкафом, где стоял чайничек и висела моя ветровка.
– Ну, вы хоть воду набирайте! – в отчаянии воскликнула я, в очередной раз обнаружив пустой чайник. – Раковина же рядом! Даже ходить никуда не надо. Но нет, прийти и выпить чаю – всегда пожалуйста, а налить водички и вскипятить – зачем? Оля все сделает!
– Олик, а Олик! Чего возмущаешься?
Я выглянула из-за шкафа и обнаружила Костю Герасименко.
– О, какие люди! Константин Сергеевич, не желаете ли чайку? – язвительно поинтересовалась я. – А то крепостная Оля снова чайник наполнила.
Костя зашел в закуток и принялся шуршать пакетиками с пряниками и сахаром. У меня зазвонил телефон, и я оставила коллегу чаевничать, а сама побежала отрабатывать премию.
Договорив с клиентом, я отложила телефон и снова принялась жаловаться:
– Почему каждый, кто заходит попить чаю, считает, что его приносят феи? Никому не приходит в голову, что воду нужно снова набрать, вскипятить! Почему я все делаю за вас?
– Ты так возмущаешься, как будто за водой реально с коромыслом до колодца сгоняла и самовар сапогом растопила! – засмеялся Костя. – Не сердись, давай я тебе лучше пироженку-мороженку из магазина принесу, а? Ты какую любишь? Не говори! Я сам выберу!
Он убежал, а я откинулась в кресле и прикрыла глаза. В конце концов, подожду Костю – пустой чай гонять не так вкусно. Да и сладкое стимулирует выработку гормонов радости, а их мне сейчас сильно не хватает. Казалось бы – непыльная работенка, разговаривай себе по телефону, да радуйся! То ли дело строители, шахтеры, грузчики – вот кто устает. Но нет – работа с людьми выматывает не хуже кросса на десять километров.
Мы работаем, когда вы отдыхаете – самый подходящий лозунг для менеджеров на телефоне. Шквал звонков обрушивается чаще всего именно в обед. Логика проста – у работающих людей есть время на решение личных вопросов именно на перерыве, либо уже после окончания рабочего дня.
Но, чаще всего, клиенты уверены, что вечером звонить бесполезно, поэтому стараются успеть за свой законный личный час.
Официально у меня тоже есть обед, но я никогда не пропущу звонок, ведь каждый клиент – это плюсик в зарплатную карму, поэтому обедаю я, когда придется. Вот сегодня придется подождать Костю…
Мои размышления прервал телефонный звонок, и я вновь с головой погрузилась в работу.
Через полтора часа поток трезвонящих клиентов так же резко стих, как и нахлынул, а Герасименко все не было. Я снова поставила чайник, рассудив, что и так – лучше, чем ничего, и, наконец, дверь распахнулась, и в образовавшуюся щель пролезла рука с коробочкой, в которой угадывалось что-то с кремом. Следом за рукой появился и ее владелец.
– Да уж, Костик, тебя только за смертью посылать, – хмыкнула я. – Ты их сам пек что ли?
– В смысле?
– В коромысле! – схохмила я. – Чего так долго ходил?
Костя был явно раздражен. Наверняка получил нагоняй от Разумовского, а тут еще я со своим недовольным лицом трясу с него угощения!
– Закрутился, завертелся, дела, будь они неладны! – махнул рукой Герасименко. – Прости, Олик, кушай, не обессудь.
– Сколько с меня? – уточнила я.
Одно дело – когда тебя угощают, а другое – когда для тебя сходили в магазин. Да и, по сути, Костя мне никто – просто коллега. Во избежание недоразумений, лучше расплачиваться сразу.