GAME OVER

СТРАХ – психическое состояние человека, связанное с мучительными переживаниями и вызывающее действия, направленные на самосохранение. Для классического психоанализа проблема страха – это сосредоточение многообразных вопросов, ответы на которые должны пролить свет на душевную жизнь человека.

Хэллоуин в самом разгаре! Сегодня каждый может примириться со своими страхами и примерить их на себя. День, когда все жители Салермо очень даже не прочь испугаться. Особенно молодёжь, которая так и норовит потрепать себе нервишки и отправляется на кладбище, чтобы показать своё мнимое превосходство друг перед другом. Более впечатлительные барышни, конечно же, вздрогнут от неожиданной шутки своих парней, но этот испуг – лишь мимолетное явление, так как их сегодня сопровождает большое количество алкоголя.

Ну, а кто-то продолжает веселье в клубе «Спарта», где собрался контингент, который так же желает пощекотать нервишки под танцевальные работала и различные предлагаемые алкогольные напитки…

А чего боитесь вы?

Что скрываете? Что заставляет вас дрожать, как маленького цыплёнка?

Может, ты боишься замкнутых пространств, как Элли, находясь в «Мистэри Плейс»? Или же ты, как Вики, опасаешься, что твой дорогой или родной человек тебя в очередной раз обманывает и кругом ложь? Или же ты, как Валери, запутавшись в своих же интригах, получаешь неожиданный подарок, словно «чёрта в табакерке», и боишься открыть его, опасаясь эффекта ящика Пандоры?

Или ты как Стэйс…

Самое неожиданное, что произошло в этот вечер, – на Kalininstreet, 5 как ни в чём не бывало, проехался фермерский трактор марки JohnDeere 8345R, дымя белым густым дымом и создавая шум, привлекая внимание горожан, высунувших лица в окна. Примечательно то, что у этого «мустанга» были затонированы окна, и лица человека за рулём не было возможности разглядеть. А из кабины доносилась песня ShirleyEllis – The Name Game. Сам же водитель, сидя в кресле, живо двигался в такт песне, сжимая руль руками в кожаных перчатках. На панели мотала головой Сэнди из «Губка Боб – квадратные штаны». На водителе был надет тот самый серый плащ. Да-да, это был Инкогнито!

Подъехав к воротам с надписью«Кладбище «Салермо», водитель заглушил мотор, так как понял, что дальше проезд его John Deere невозможен.

Ветер гулял по кладбищу, шелестя ветками деревьев, поднимая опавшие листья с земли. Воистину гробовая тишина вокруг, мрачная и пугающая атмосфера.

Прошло несколько минут, Инкогнито вытащил монету из бардачка и подбросил её в воздухе. Затем поймал, разжал ладонь и увидел ту сторону монеты, которую ожидал. Мотор снова заревел, и машина пошла напролом, снося ограждения на своём пути и откидывая их в стороны с грохотом. Трек в плеере сменился на Disturbed – Old Friend*.

*Они – призраки невинности,

Вышедшие из моих снов.

Войди в свой ночной кошмар

И попрощайся со всем на свете.

Твоё грязное прошлое

Оборвалось под моими ногами,

И эхом разнеслись крики, когда всё началось.

Сметая преграды на своём пути, порой сбивая памятники, трактор мчался по отчётливому ориентиру, словно водитель знал эту местность наизусть.

Внезапно John Deere остановился, сигнализируя о том, что Инкогнито закончил свой путь у неизвестной могилы. Ковш поднялся ввысь, а затем погрузился в землю, выкапывая её вместе с надгробием. Куски рыхлой земли, те, что не попали в ковш, создавали что-то вроде водопада, «разливаясь» по краям.

Окончив дело, Инкогнито вышел из кабины с монтировкой в руках. За его спиной гудел заведённый John Deere, плащ развивался на ветру. В тот же момент он нырнул в яму, которая ещё недавно была могилой, и, мастерски орудуя монтировкой, вскрыл крышку гроба, доски которой мерзко заскрипели, сходя с гвоздей.

В этой могиле лежала Стэйс и, ощутив свежий воздух, она пришла в себя. С усилием открыв глаза и сфокусировав взгляд, она пыталась понять, кто же перед ней. Но всё стало ясно, когда Инкогнито протянул руку помощи и произнёс: «Вставай, пора идти». Стэйс протянула руку в ответ, сжав ладонь как можно сильнее, и, притянув к себе Инкогнито, взглянула в его глаза…

Год назад…

Элли, оставив мужа с дочуркой, после долгих уговоров Диа всё же решила посетить вечеринку в честь Хэллоуина. Она уже забыла, как шумно в таких местах развлечения, и успела остыть к подобному ритму жизни. Оглянувшись по сторонам, пыталась найти друга и, заметив его, пошла навстречу, пробираясь сквозь толпу разгорячённых алкоголем людей, которые хоть как-то пытались поймать ритм музыки и дрыгать телами.

– Привет, Элли! Я рад, что ты ушла от кастрюль и согласилась на моё предложение! – обрадовался Диа и обнял Элли. – Вон там наш столик!

– Привет, привет! Давай, в следующий раз ты выберешь более уютное и спокойное местечко для своих задумок. О'кей? – с натянутой улыбкой произнесла Элли.

– Хорошо, мамочка, так и сделаем! Присаживайся, заказывай всё, что хочешь! Всё будет оплачено!

Подводя Элли к столику, Диа понял, что Вики за ним уже нет.

– Кто-то ещё будет? – поинтересовалась Элли, увидев на столике тарелку с тирамису, к которому Диа не питал особой симпатии.

– Надеюсь… Очень надеюсь, – задумчиво и отстранённо произнёс он, оглядываясь по сторонам.

Куда тогда пропала Вики, спросите вы меня?

Слегка перебрав с алкоголем после выступления на бис, Софи в очередной раз залила в себя неизвестный алкогольный коктейль, который тут же вскружил ей голову, и она начала творить глупости. Бродя по танцполу, она не справилась с управлением своего тела и, оступившись, пролила коктейль на платье девушки, стоящей рядом с ней, которой и оказалась Вики.

– Господи ж ты мой! Чёртова малолетка! Ты что творишь? Моё платье! – разъярённо вскричала Вики.

Вся ситуация только рассмешила Софи, и она фыркнула, мол, успокойся, всё мелочи. В этот момент её успел подхватить Лео и, попросив прощения у Вики, отвёл пьяную певичку в сторону.

Ну, а дальше всё как по накатанной! Вики идёт в туалет, чтобы замыть пятно, и её там встречает Диа со своими псевдооткровениями. Уединившиеся в туалете Нейтан и Стэйс. Всё рушится как карточный домик, мой дух перфекциониста рубится на корню.

Лео пытался отвести выпившую Софи от посторонних глаз, но та яростно сопротивлялась. Он буквально вытолкнул её на лестничную клетку, ведущую к подземной автостоянке.

– Ау, ты груб! Ждёшь благодарности? Да плевать я хотела.

– Я думаю, тебе ни к чему пить! Как тебе вообще спиртное продали? Давай я отвезу тебя домой? – спокойным монотонным голосом предложил Лео.

– Не строй из себя папашу, я не дура. Понимаю, зачем ты мне помогаешь! Боишься, что все узнают, что ты спал с малолеткой?! Почему ты боишься правды? Думаешь, не сможешь жить без денег жены? Что ты молчишь? Метишь в помощники мэра, врёшь другу. Фу-фу-фу таким быть! – язвительно произнесла Софи.

– Не веди себя, как ребёнок! Давай я отвезу тебя домой! – сказал Лео и сжал руку Софи в ладони.

– Ты хитрый, но я хитрее! В обмен на молчание ты будешь моим рабом, Лео, – произнесла Софи и поцеловала его в губы, но он тут же оттолкнул её. – Что? Я тебе уже не нужна? Педофил чёртов. Я хочу большего. Хочу, чтобы ты развёлся, хочу альбом, клип где-нибудь на Гавайях. И ты мне в этом поможешь! Я тебя не отпущу, – Софи сердито взглянула на него.

Лео настороженно посмотрел на Софи и отпустил её руку. Он был вне себя от злости. Страх и ненависть отравили его кровь и вылились в одну эмоцию на лице. Сжав кулаки, как он всегда это делал, чтобы справиться с гневом, выдохнул и воскликнул: «Поехали домой!»

– Никуда я не поеду! К чёрту предков, они дебилы. Хочу квартиру. СВОЮ! – завизжала Софи.

Лео вновь и вновь пытался ухватить руку Софи, но та снова и снова уворачивалась от него, пока не оступилась на лестнице, потеряв равновесие. Лео протянул руку, чтобы её поймать, но в его ладонях оказался только воздух. Софи рухнула на ступени, с грохотом катилась по ним до того момента, пока не посчитала всем телом от первой до последней ступеньки и не оказалась внизу, вся в кровоточащих ссадинах.

Шок! Первое, что испытал Лео. Его руки затряслись, и на долю секунды он не мог прийти в себя.

– Дышит? Жива ли?! Что же произошло? Толкнул или сама упала? – промелькнули мысли в его голове.

Не мешкая, он сошёл вниз по ступенькам, опустился на колени перед Софи, чтобы нащупать пульс. В этот момент в дверях появился Диа, который должен был отвезти слегка подвыпившую Вики на её машине. Он пересёкся взглядом с Лео и прикусил губу, как всегда делал это, когда нервничал.

– Я не виноват! Клянусь… Я не хотел! – с прослезившимися от испуга глазами вскричал Лео, стоя на коленях над телом Софи.

Где-то вдалеке послышался голос Хлои: «Лео, ты где? Бармен сказал, что ты пошёл сюда!» Сердца Диа и Лео сжались почти одновременно. Лео привстал, и его глаза забегали, как бешеный метроном. Губы и руки задрожали, он схватился за голову, казалось, он хочет бежать.

Диа, увидев состояние друга, собрал волю в кулак и произнёс с сухой интонацией в голосе:

– Иди к ней… останови. Я что-нибудь придумаю.

– Но…

Диа перебил Лео взглядом, который был настолько холоден, что мог мы посоревноваться с тихоокеанским айсбергом.

Друг – это твоё второе я, которым ты восхищаешься или ненавидишь его. Друг порой обладает чертами характера, одновременно пленяющими и пугающими (сознательно или бессознательно). Поэтому мы позволяем себе быть рядом с человеком, дополняющим нас, но не решаемся развить в себе эту личностную характеристику. Так как если она будет, то, возможно, друг нам больше не понадобится.

Истинный друг познаётся в несчастье. Трудная жизненная ситуация часто может изобличить ложную дружбу, врага или просто человека непорядочного. Ведь часто случается так, что существует близкая компания, состоящая из людей, которые настолько тебе знакомы, что, казалось бы, их можно назвать своими друзьями. Но на деле, как только ты сталкиваешься со сложной проблемой, все приятели куда-то испаряются, оставляя тебя в одиночестве с твоими иллюзиями.

Нельзя рассказывать другу всё и полностью растворяться в нём. Есть зона, куда нельзя пускать никого. Сюда не должны входить ни друзья, ни любимые. Это территория, на которой может быть одиноко и грустно. Но это индивидуальное личностное пространство спасёт вас, если уйдёт друг или любимый человек. Пустить на эту сакральную территорию других людей – заведомо заложить мину под своё душевное благополучие.

Лео ушёл… а Диа остался. Он около минуты стоял, не осмелившись подойти к Софи. Но, всё же, набравшись храбрости, пошёл вниз. Ему казалось, что время остановилось. Он слышал только стук своего сердца, усиливающийся шаг за шагом, с каждой ступенью, и лёгкий скрип железной лестницы под ногами.

Диа приблизился к ней и, встав на колени, приложил пальцы рук к её шее.

Преданность – это не пустое слово, это тяжёлая работа над самим собой. Преданность нуждается в доказательствах… Сознание человека полно загадок. Что промелькнуло в голове Диа, когда он увидел всю ситуацию, неизвестно. Умение поддержать, вероятно, можно считать основным качеством настоящего друга. Ведь для этого и нужны друзья. Вот только у преданности должны быть границы, не выходящие за рамки.

Наше время.

Кто ни разу не был в современной психбольнице, как бы их красиво не называли, не может себе представить, какие царят здесь скорбь, боль и отчаяние. Мне «посчастливилось» провести в «Мистэри Плейс», или, как её любовно называют местные обитатели – «лечебном учреждении закрытого типа» пару месяцев. Диагноз – депрессивное расстройство второй группы. Кто хоть раз переживал это заболевание, знает поганое состояние, в котором пребывает разум. Мысли о смерти, суициде, самокопание и самоосуждение, чувство вины, безысходности и трагичности собственной жизни.

Угрюмое трёхэтажное здание с зарешеченными окнами глотает меня и начинает медленно переваривать. Сначала приёмный покой, где меня лишают пояса и шнурков, на которых я потенциально могу повеситься. Далее – по лестнице вверх, вверх, на второй этаж. Дверь. Закрыта. Сопровождающий меня санитар открывает её ключом, и мы оказываемся в крохотной комнатке, убранство которой состоит из стола и нескольких стульев. Позже выясняется, что это место свиданий больных с родственниками. Дальше – в комнатке вторая дверь, напротив той, в которую мы вошли. Санитар звонит в звонок три раза. Через пять минут дверь открывается, меня впускают в длинный коридор. Дверь за моей спиной закрывается, отсекая привычный светлый мир от моей новой, ещё не знаю какой жизни.

Но обо мне позже… Как же теперь ты там, Элли?

Ты проснёшься после укола, плохо осознавая происходящее. В каком-то оцепенении, погружённая в свои тяжкие думы, имеющие слабую связь с реальным миром. Может быть, это и спасёт тебя от чувства безнадёжного отчаяния, которое испытывает, наверное, здравомыслящий осуждённый, попадая за решётку.

Сравнение с тюрьмой тут не случайно. И там, и здесь – свои законы, порядки, правила, своя система взаимоотношений, свои сроки. Суть одна – тебя принудительно изолируют от остального общества, которое тебя боится и жалеет. Только если в тюрьме выход на свободу зависит от решения прокурора, то в «Мистэри Плейс» – от решения лечащего врача и, конечно, твоего психического здоровья.

Серый потолок, серые унылые стены, от которых впадаешь ещё в большую депрессию и начинаются рвотные позывы. Унылый обшарпанный мини-комод и столик рядом с кроватью. Единственное позитивное, что было в этом убогом помещении, это деревянная музыкальная шкатулка, стоящая на том самом столе.

За дверью и внутри гробовая тишина, и Элли всеми фибрами души захотелось её нарушить. Она открыла крышку шкатулки, маленькая алюминиевая птичка внутри закружилась по часовой стрелке, и заиграла тихая спокойная мелодия.

Прошло ровно полминуты, и внезапно, словно пружиной, из шкатулки выдвинулось тайное отделение, похожее на выдвижной ящичек.

Музыка стихла. И вместе с музыкой на долю секунды, от удивления и неожиданности, остановилось сердце Элли. Она протянула руку и вытащила из ящичка ключ.

– Ключ?! – прошептала Элли засохшими губами.

Она снова взглянула в потайной отсек шкатулки и нашла там листок. Развернув его, поняла, что это рукописная карта, с помощью которой можно найти ту дверь, которая открывается этим ключом…

Изучив карту, Элли поняла, что скоро она окажется на свободе. Подняв опущенную голову, устремила взор на окно, а именно на навесной замок на решётке. Она подбежала к окну и поняла, что за ним есть балкон с лестницей вниз. Казалось, ещё чуть-чуть, и она задохнётся от волнения. Что бы всё это значило? Диа? Или происки Сплетника? А если ловушка?

Ключ в замок. Поворот! Щёлк!

Не произнеся ни звука, буквально не дыша, Элли отвела решётку в сторону и, преодолев подоконник, оказалась на балконе. Вот она, свобода! Под больничными тапочками шелестят опавшие осенние листья, ветер слегка поднимает их в воздухе, словно шепча и указывая путь. Путь вниз по лестнице. Путь к свободе. И вот, шаг по ступеням вниз…

Улицы Салермо в этот вечер оживлённы, словно у людей сбились внутренние часы и им кажется, что сейчас день. Поэтому моим принцессам пришлось оставить машину в пару кварталов от кладбища, чтобы хоть как-то пройти через оголтелую толпу.

Вики спешила в сторону кладбища, а за ней еле поспевала Валери, в попытках угнаться за «бешеной пантерой». Во взгляде Вики легко читалось: «Выкопаю и закопаю обратно!» Она была в одной пижаме, в которой ещё недавно порывалась лечь спать. На ногах – обычные домашние тапочки, но даже в них она умудрялась прибавлять скорость. Её ноздри время от времени увеличивались в размере, так как она нервно дышала не ртом, а носом.

Валери успела натянуть на себя джинсы и свою любимую белую майку с принтом The winner of the fire show 2011, а на голову бейсболку козырьком назад.

– Ты мне хоть что-нибудь объяснишь? Почему ты в пижаме? Вообще-то я была очень занята! По-моему, тебе надо научиться прощать, – произнесла Валери и стерла влагу со слегка вспотевшего лба.

Вики взглянула на неё тяжёлым взглядом.

– Ты вольна распоряжаться своим внутренним миром, как заблагорассудится, – сказала Валери, остановив Вики и положив ей руки на плечи так, чтобы донести до неё то, что хочет. – Даже выбор есть. Хочешь: можешь продолжать ненавидеть, и даже придумывать любые изощрённые методы мести. Пока ты их не осуществила, ты ничего не нарушила ни с точки зрения закона, ни с точки зрения морали. Хочешь: можешь продолжать себя жалеть, упиваясь собственной беспомощностью. Чем тяжелее груз, который ты несёшь в руках или за плечами, тем труднее идти. Расстояние, которое налегке преодолевается за несколько минут, с тяжёлой ношей может занять часы. Как сказал один из далай-лам,«избавляться надо от ощущения, а не от объекта!»

Простить означает прекратить концентрировать своё внимание на ошибках и недостатках людей. Гораздо эффективней попробовать поставить себя на место другого человека и постараться его понять. Прощение по отношению к любому – это совокупность сострадания и нежности. Именно это делает людей более счастливыми и сплочёнными.

Вики продолжала смотреть на Валери глазами, наполненными слезами. В её голове крутились разнообразные мысли о семье, Маркусе, Диа и новоиспечённых подругах. Почему так много лжи? За что она всё это заслужила?! Предают настолько жестоко, что о прощении не может быть и речи. О чём же тогда речь? Вероятно, о мести. Мучаясь, не зная, как ответить обидчику, винить себя за излишнюю доверчивость.

– Я уже простила! Иначе не пошла бы её спасать! Она не знала меня, и мой муж м*дак. А Диа всё знал. Он много скрывал! Я устала играть в игру «Диа – идеальный друг». Прощать – не значит всё забыть напрочь. Ибо тогда это обратное действие – предательство самой себя, – произнесла Вики, отвела взгляд в сторону и нахмурила лоб, что-то рассматривая.

Валери повернула голову в ту же сторону, что и Вики, и увидела через дорогу вещевой магазинчик, где на витрине красовались чёрные толстовки с красным ценником 7,18 доллара.

– Хм. Неужто ты хочешь их купить?

– Толстовки нынче популярны. Особенно в эту ночь! Мы должны слиться с толпой! А вокруг нас люди в основном в них! – с ухмылкой произнесла Вики.

– Мне как раз нужна газовая горелка! – пробормотала тихо Валери, так, что Вики её не услышала.

Валери обшарила все прилавки, но так и не нашла того, что искала, остановив взгляд на поющей игрушке в виде Гизмы из фильма «Гремлины». Оглянувшись по сторонам, она заметила, что за ней наблюдает продавец-кассир из-за прилавка. Стойка его говорила о том, что этот парень запросто бы переплюнул британского часового. Суженные в подозрении глаза в один миг делали из Валери потенциальную клептоманку.

Конечно же, в подростковом возрасте она не раз воровала вещи в супермаркетах. Она мастерски срывала алармы (чипы) с понравившейся вещи и уносила её с собой. И дело тут вовсе не в болезни, а в том, что порой на эту даже самую дешёвую вещь у неё не было денег. И будучи не единожды поймана, она попадала в полицейский участок. Где и находилась, пока её мать не выходила из очередного запоя и не забирала дочь.

Они переглянулись. Поймав его взгляд на себе, Валери натянула косую улыбку.

– Всё, пойдём…

– Что у меня с лицом? Этот чудак смотрит на меня, как на уголовницу.

– Тебя что-то удивляет? Твоё лицо показали по многим местным телеканалам, ты же салермовская пленница. Ты знаменита.

– О`кей. Я уделаю этого хмыря. Я чемпион мира по гляделкам!

Закончив нехитрую операцию, принцессы вышли из магазинчика уже в новом обмундировании.

– Ну что?! Чип и Дейл спешат на помощь? – игриво, на выдохе произнесла Валери.

Вики усмехнулась, так как сочла, что сопоставление с мультгероями забавно и уместно.

– Вот только зачем ты взяла 4 толстовки? – удивлённо спросила она.

– Просто акция «Две по цене одной». Ну, не устояла от такого выгодного предложения! И, похоже, я знаю, кому они пригодятся… – произнесла Валери и устремила взгляд на что-то позади Вики.

В толпе мелькнул знакомый силуэт Элли. Валери окликнула её, и та от неожиданности скрылась в тёмном переулке, куда и направились принцессы, ускоряя шаг.

Но зайдя в тот же переулок, они увидели, что дальше тупик, а значит, Элли спряталась где-то, не могла уйти далеко. По обе стороны у стены стояли мусорные контейнеры. Валери кивнула Вики в сторону баков, мол,«а вдруг она в них спряталась? Глянем».

– Перестань! – произнесла Вики, скорчив лицо и подняв брови, в надежде на обратное.

– Элли, выходи, мы с тобой! – крикнула Валери.

– Прости нас, но так было нужно. Ты чуть не убила своего брата. Выходи, Ариадна уже дома, с отцом. Кто-то вернул её, – добродушным и спокойным голосом сказала Вики.

В тёмном углу появился силуэт, а потом двинулся навстречу Вики и Валери неуверенными шагами.

– Поклянись, что ты не врёшь! – недоверчиво произнесла Элли.

– Клянусь, Элли, я сама держала её на руках. Она у Максимилиано. Как ты сбежала? Вот… примерь толстовку. На улице холодно, – предложила Вики и протянула вещь дрожащей Элли.

Элли с недоверием взглянула на чёрную толстовку. Ведь в последнее время это стало атрибутикой Сплетника, который ничего хорошего с собой не приносил. Но всё же надела.

– Это долго объяснять! Просто я, похоже, поняла, что хотел от меня Сплетник и почему ему нужно, чтобы я попала в «Мистэри Плейс»…

– Мы Стэйс идём выкапывать или нет?! – пробормотала Валери.

– Что? – удивлённо спросила Элли.

– Объясню по дороге! И ты тоже много должна объяснить!

Принцессы уже собрались в путь, как вдруг Элли остановилась, будто в этот момент к ней пришло прозрение.

– Что?! Элли, не тормози, нам пора идти, там Стэйс задохнётся! – сердито посетовала Валери.

– Я, конечно, рада, что вы прикупили всем модные толстовочки, но, а чем вы собрались её выкапывать? – удивлённо спросила Элли.

– Оу… – произнесла Вики с интонацией прозрения в голосе.

Кладбища у многих вызывают двойственную реакцию. Кто-то боится, опасается их до паники. Для других кладбища несут какую-то романтику. Если кто-то предпочитает «играть» с кладбищем, некромантикой, то пусть продолжает, но эти эксперименты до добра не доведут. Для прочих скажу.

Уважайте смерть. Кладбище – не место для богохульства, кощунства, пьянства и попирания памяти. Но, к сожалению, не все это понимают. Например, как та парочка, занимавшаяся сексом на надгробии, которую спугнули мои принцессы в поисках нужной могилы.

Валери тихо подошла к стонущим голубкам и тихим спокойным голосом произнесла:

– Фу-фу-фу. Ребят, вы чё, совсем?!

Парень с девушкой подскочили и, поспешно одеваясь, удалились искать более укромное место.

– Предохраняйтесь! – с идиотской улыбкой во все тридцать два зуба промолвила Валери им вслед.

В руках у принцесс было по лопате, а у Вики вдобавок ещё и большой шахтёрский фонарь.

– Как же тут жутко. Мурашки по коже. И запах какой-то непереносимый, в носу свербит, – сетовала Элли.

– Никогда не понимала, отчего люди боятся кладбищ. Не надо пугаться мёртвых, живые люди куда опаснее. Так что там с «Мистэри Плейс»?! – поинтересовалась Вики и внезапно остановилась.

Она уже находилась на месте, что указано на карте, но, вместо могилы, увидела огромную яму 4х4 метра. Принцессы подошли к краю, чтобы посмотреть, что в ней, но там было темно. Вики посветила фонариком, купленным в том же магазинчике. Яма была пуста. Мои принцессы опешили. Сжимая черенки от лопат в руках, поняли, что они не пригодятся.

– Меня потеряли?! – послышался голос позади.

Принцессы резко повернулись и увидели Стэйс. Они ахнули от удивления. Ведь перед ними она стояла живая, правда жутко бледная. С волосами, дико напоминающими строительную паклю, разодранными в кровь ладонями и, как ни странно, в чёрной толстовке, к рукаву которой прилипла уже засохшая глина.

Элли и Валери бросились обнимать Стэйс, и та тоже очень была рада увидеть всех в такой милой «могильной» обстановке. Не пошла к ней только Вики. Она спокойно стояла в сторонке и наблюдала, пока все насладятся идиллией и воссоединением.

– Ты мерзопакостно пахнешь, но всё равно приятно тебя обнимать, – прошептала Элли.