Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят!
- -
- 100%
- +
— Ушам моим не верить, ведрам не звенеть! — в панике орал из-под табурета Прошка, прикрывая голову своей драгоценной амбарной книгой. — Ведьма Мира, уйми свою посуду! Они же весь инвентарь побьют! Архив поцарапают, стены попортят! Тормози их, ради всего святого!
— Да не знаю я, как её тормозить! — Мира в полном отчаянии прыгала по кухне, уворачиваясь от летящего венчика и пытаясь поймать руками взбесившиеся столовые приборы. — Стоять! Лежать! Кому сказала! Вернитесь на полки, жестянки недоделанные!
В этот самый момент, когда градус кухонного безумия достиг своего пика, тяжелая дубовая дверь таверны, ведущая на Тракт, с грохотом распахнулась. Металлическая защелка жалобно звякнула, ударившись о стену.
На пороге замерла высокая, массивная фигура в глухом черном кожаном доспехе. Кожа куртки была покрыта густым слоем серой дорожной пыли и бурыми пятнами высохшей болотной грязи. Суровое, словно вытесанное из дикого камня лицо мужчины пересекала сеть мелких старых шрамов, а под серыми холодными глазами залегли глубокие темные тени от хронического недосыпа. На его широком поясе зловеще тускнела массивная серебряная бляха королевской Инквизиции — знак безграничной власти в этих краях.
Маршал Райан был зол. Даже не так — он был в ярости. Его элитный отряд Инквизиции уже неделю безрезультатно, по колено в жиже, прочесывал проклятые пограничные болота в поисках банды неуловимого Люциана. Солдаты спали на сырой земле, промокли до нитки и питались исключительно заплесневелыми сухарями.
Мужчина замер на пороге, и его хмурый, ледяной взгляд уставился на летающую по кухне утварь. Одна из шальных вилок, окончательно потеряв управление, пролетела в паре сантиметров от его уха и со звонким «дзинь» вонзилась в деревянный косяк.
Райан даже не поморщился. Взгляд его серых глаз стал еще холоднее. Он медленно и тяжело положил широкую ладонь на потертую рукоять длинного меча. За его спиной в дверном проеме тут же показались еще четверо угрюмых, измотанных солдат с тяжелыми арбалетами наперевес.
— Так, — грозно произнес Маршал, делая тяжелый шаг внутрь обеденного зала. Пол под его коваными сапогами жалобно скрипнул. — Что тут у нас? Незаконное магическое транспортное средство в пограничной зоне. Использование магии телекинеза высшего уровня без лицензии Коллегии. Ведьма, руки на стол. Быстро. Кто такая? Откуда махина? Отвечать четко, пока я добрый.
Мира замерла посреди кухни с поварешкой в руке, тяжело дыша. Сердце ушло куда-то в район кроссовок. От этого пришлого мужика веяло такой убойной и тяжелой силой, что спорить с ним или качать права совершенно не хотелось. Страх ледяной, колючей волной окатил спину, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Она поняла: один неверный шаг — и их с Прошкой просто сотрут в порошок.
— Я… я не ведьма… я просто готовлю… — пролепетала Мира, делая медленный шаг назад, ближе к спасительному борту печи.
От сильного испуга её магия окончательно сорвалась со всех ментальных поводков. Волшебная энергия Миры, сжавшись в один плотный, звенящий комок лавиной ударила по первому попавшемуся предмету, который лежал на краю барной стойки.
Этим предметом, на беду, оказалась тяжелая, литая серебряная солонка в виде гномьего сундука, доверху наполненная крупной солью.
Снаряд сорвался с места со скоростью хорошего арбалетного болта. Райан, который за годы службы привык к атакам лесных тварей, болотной нечисти и боевых магов, но никак не ожидал, что придется обороняться от кухонной утвари, среагировать просто не успел. В замкнутом пространстве маленькой кухни законы кинетики сработали быстрее отточенных рефлексов элитного воина.
Бумс!
Тяжелое гномье серебро с сочным и очень звонким стуком прилетело суровому Маршалу королевской Инквизиции точно в центр лба, прямо между нахмуренных бровей. Солонка отскочила в сторону, со звоном покатилась по полу, рассыпая по половицам белую соль. А на бледной коже мужчины, прямо на глазах у потрясенной публики, начала стремительно вырастать багровая и очень приметная шишка.
В таверне в ту же секунду повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом леса.
Летающие ложки мертвым грузом рухнули на пол, зазвенев по доскам. Картошка замерла в воздухе и с тихим шлепком упала в чан. Луковицы и тыква замерли на столе. Четверо солдат за спиной Маршала синхронно вытаращили глаза, а их челюсти дружно поползли вниз, едва не задевая нагрудники доспехов. Никто. Ни один человек или монстр в этом полушарии еще не смел бить грозного и беспощадного Райана солонками. Тем более — прямо между глаз.
— Капец… — испуганно прошептала Мира, медленно прикрывая рот ладонью и понимая, что сейчас их, скорее всего, будут убивать.
— К оружию! Окружай ведьму! — первым пришел в себя сержант отряда. Он с тихим, хищным шелестом выхватил из ножен длинный стальной клинок, делая шаг вперед. Остальные бойцы тут же вскинули тяжелые арбалеты, беря Миру на прицел. Щелкнули взводимые механизмы.
За окном фургона Буян и Уголек, моментально почувствовав, что их новой хозяйке угрожает опасность, издали такое оглушительное и зловещее ржание, что доски обшивки фургона задрожали. Черные кони забили копытами, выбивая искры, и рванули привязь. Они явно были готовы сожрать этот инквизиторский отряд вместе с железными доспехами.
Из-под табурета снова робко показался серый нос Прошки. Шушак судорожно, со скоростью пулемета зашелестел страницами своей книги, быстро бормоча под нос дрожащим голоском: — Так, замена дубовой двери — пять золотых. Посуда серебряная, помятая — два серебряных. Похороны шушака с почестями — за счет заведения… Ушам моим не верить, мы покойники. Чистые покойники. Нас сейчас по ветру развеют.
Поварешка в руке Миры мелко задрожала. Она мельком глянула на свои кроссовки, а потом на Маршала. — И вообще, нечего на меня так смотреть. Я не ведьма. Меня… занесло к вам. Случайно. По Тракту вашему дырявому.
Райан хмуро мазнул взглядом по её джинсам, оценил гладкую ткань толстовки и тихо, коротко присвистнул. Багровая шишка на его лбу наливалась фиолетовым, но в глазах появилось понимание.
— Пришлая, значит. Снова Тракт задымил на рассвете, — Маршал раздраженно хмыкнул и потер лоб. — Опять из чужого мира кого-то притащило на мою голову в самый разгар охоты. Ладно. Оформлять тебя будем позже. На Тракте одна бродила?
— Не одна! — Мира упрямо шагнула вперед, выставив поварешку как щит. — Со мной сестра была, Мия. Нас порталом раскидало.
Райан удивленно выгнул бровь, и на его жестких губах промелькнула тяжелая ирония. — Так вас двое? И что, вторая такая же буйная, как ты?
— Она тихая. Интеллигентная, — буркнула Мира. — Книжки читает. Но если с её головы хоть один волос упадет — я вам эту солонку повторно организую.
Маршал Райан медленно, очень медленно закрыл глаза. Его широкие пальцы на рукояти меча побелели от напряжения. Он стоял неподвижно десять невыносимо длинных секунд, с трудом удерживая бушующую внутри бурю ярости. А затем открыл глаза, хмуро посмотрел под ноги на рассыпанную соль, перевел тяжелый взгляд на замершую Миру и… шумно, глубоко втянул носом воздух.
По кухне как раз поплыл первый, невероятно густой, плотный и умопомрачительный аромат закипающего рагу. Запах лесных грибов, обжаренного лука, сладкой тыквы-огневки и редких специй Броггара смешался в один божественный коктейль. Это был настоящий, каноничный запах домашнего тепла, уюта и горячей, сытной еды, которой эти люди не видели уже вечность.
У одного из молодых солдат за спиной Маршала так громко и требовательно высказался желудок, что парень густо, до ушей покраснел и сжался под своим арбалетом.
Райан медленно, словно нехотя, опустил руку от рукояти меча. Багровая шишка на его лбу горела и пульсировала, но суровый взгляд мужчины, направленный на побулькивающую кастрюлю, вдруг стал странно задумчивым. Короткие, рубленые фразы его несостоявшегося допроса сменились тяжелым, усталым вздохом человека, который безумно хочет просто по-человечески поесть.
— Солдаты, отставить оружие, — хмуро, едва шевеля губами, приказал Маршал, не сводя пристального взгляда с замершей Миры. — И что, твоё варево… оно скоро будет готово?
Мира моргнула один раз, затем другой. Поварешка в её руке всё еще мелко дрожала. Она ожидала кандалов, костра, ну или как минимум парочки боевых заклинаний в ответ на свой случайный «солоночный» обстрел. Но никак не кулинарного интереса от грозного предводителя Инквизиции Маршала Райана.
— Минут десять, — выдавила она из себя, судорожно сглотнув скопившуюся слюну.
Она мельком глянула на пол, где среди рассыпанной соли уныло лежали недочищенные синие корнеплоды.
— Грибная база уже готова, а вот картошка… то есть, хрустень этот ваш… Ему нужен небольшой кулинарный пинок. Проша, тащи кипяток!
Райан хмуро потрогал пальцем багровую шишку на лбу, болезненно поморщился и сделал еще один уверенный шаг вперед.
Мира поняла: отступать некуда. Она сердито зыркнула на синие клубни, глубоко вздохнула и на этот раз направила магию не на тупой нож, а на саму кожицу овощей. Внутренний ураган подчинился воле су-шефа. Клубни на полу крутанулись, жесткая кожура с сухим треском лопнула, и сама отвалилась в стороны, а очищенные синие клубни прыгнули в чашку с горячей водой, которую притащил Прошка. Поплескавшись в воде хрустень отправился на доску, где нож уже нарезал его ровными, аккуратными кубиками. Потом нарезанная мякоть взмыла в воздух и с дружным шлепком нырнула прямо в кипящий казан с рагу. Брызги горячего бульона едва не долетели до сапог Маршала.
Райан даже бровью не повел, лишь проводил взглядом летящие овощи. Он хмуро, аккуратно потрогал пальцем багровую шишку на лбу, болезненно поморщился и сделал еще один уверенный шаг вперед, проходя в глубь зала. Вблизи, без разделяющей их барной стойки, он казался еще огромнее, шире в плечах и опаснее. Тяжелый кожаный доспех тихо скрипнул при движении. Мужчина по-хозяйски, без приглашения отодвинул тяжелый дубовый стул, сел прямо напротив стойки и положил свои огромные, покрытые мозолями ладони на чистую деревянную столешницу. Из-под табурета тут же донеслось испуганное шуршание — Прошка пытался буквально слиться с половицами, чтобы его не заметили.
— Десять минут, — ровным, глухим голосом повторил он, буравя Миру взглядом и усаживаясь за тяжелый дубовый стул. — Мои люди займут столы в зале. Если твоя еда окажется паршивой, я арестую этот фургон на месте за покушение на жизнь королевского чиновника при исполнении. Если сытной и съедобной… мы подробно поговорим о твоих документах. И о том, почему твои вороные кони снаружи так сильно похожи на демонических тварей из Нижней Бездны, которых запрещено держать без указа Короны. Время пошло.
Бойцы отряда быстро переглянулись, с облегченным, тихим стуком убрали арбалеты за спины и принялись шумно, с грохотом рассаживаться за свободные деревянные столы, бросая на Миру голодные, хищные, но всё еще настороженные взгляды. По залу разнесся отчетливый запах мокрой кожи и пота.
Мира глубоко вдохнула носом ароматный пар, поднимающийся над кастрюлей, и крепче перехватила поварешку. Первый страх улетучился, уступая место привычному, злому и боевому азарту профессионального земного кулинара. Маршал решил устроить проверку её кухне? Что ж, этот суровый инквизитор крупно попал. Земной су-шеф на своей территории авторитетов не признает. Даже если эти авторитеты — мрачные вояки со шрамами во весь лоб и серебряными бляхами на портупеях.
Она решительно повернулась к каменной плите, мысленно приказывая своей шальной магии полностью успокоиться и просто ровно, стабильно удерживать тепло под казаном. За окном таверны Кошмары Буян и Уголек мгновенно притихли, словно выжидая, чем закончится это странное гастрономическое противостояние между их новой хозяйкой и королевской Инквизицией.
Дорога вперед была надежно заблокирована карательным отрядом, младшая сестра Мия оставалась где-то далеко позади на бескрайнем Опасном Тракте, а на лбу её первого высокопоставленного и крайне опасного гостя багровел четкий, ровный след от серебряной солонки. Шоу под названием «бизнес на колесах» начиналось, и обратного пути у Миры уже не было.
Глава 6. Дипломатия на сытый желудок
Десять минут на профессиональной кухне — это целая вечность. На кухне таверны без тормозов — это полоса препятствий, где вместо финишной ленточки тебя ждет расстрел из арбалетов.
Мира вихрем металась между барной стойкой и пышущей жаром каменной печью. Магия действия, получив от хозяйки четкий и злой приказ «работать только на казан», больше не бунтовала и не швырялась вилками. Синий хрустень внутри медного котла кипел, отдавая крахмал грибному бульону. Рагу на глазах густело, наливалось красивым оранжевым цветом от тыквы-огневки и тихонько булькало. Мира виртуозно управлялась поварешкой, мысленно заставляя ингредиенты перемешиваться с идеальной скоростью.
За барной стойкой стояла такая гробовая тишина, что было слышно, как в углу скребется случайный лесной жук. Маршал Райан сидел неподвижно, словно каменное изваяние какого-то сурового и очень недовольного языческого бога, которому забыли принести жертву. На его лбу, прямо между сурово сдвинутых бровей, наливалась спелая, фиолетово-багровая шишка величиной с хорошее куриное яйцо. След от гномьей солонки выглядел монументально и очень портил грозный вид королевского Инквизитора.
Из-под дальнего табурета робко высунулся серый нос. Прошка, оценив обстановку и поняв, что убивать их прямо сейчас не будут, на пузе переполз за спину Миры. Он принялся тихо, как мышь, выставлять на раздаточную доску глубокие глиняные миски. Каждая весила почти по килограмму — старый гном любил посуду, которую невозможно разбить в обычной пьяной драке.
— Проша, хлеб — не оборачиваясь, скомандовала Мира, снимая котел с огня.
— Какой хлеб, хозяйка? — испуганно прошептал шушак, косясь на угрюмых солдат в зале. — Я же говорил, Броггар только сухари оставил. Ими только разбойников из пращи расстреливать. Свежий каравай три часа печь надо!
— Неси свои сухари. Живее!
Мира решительно схватила каменную буханку, которую Прошка выудил из ящика. Хлеб был твердым, как камень. На Земле такой только в утиль, но здесь…
Мира зажмурилась, прижала ладони к черствой корке и пустила внутрь хлеба мелкую, частую волну кинетической магии. Она заставила застоявшиеся молекулы внутри сухаря бешено двигаться, тереться друг о друга и нагреваться. По кухне тут же поплыл невероятный аромат свежей выпечки. Корочка под ее пальцами размякла, задышала теплом, и через секунду сухарь превратился в пышный, мягкий каравай, будто его только что достали из подовой печи.
Прошка от удивления едва не проглотил собственное гусиное перо. — Ушам моим не верить, сухарям не размякать… Хозяйка, да ты не ведьма, ты кудесница!
Но Мире некогда было слушать дифирамбы шушака. Она ловко нарезала получившийся хлеб на толстые ломти. Первую, самую глубокую миску она налила Маршалу до краев. Густое, дымящееся варево легло идеальной горкой. Сверху — щепотка сушеной зелени, которую Прошка откопал в закромах. Мира подхватила миску обеими руками и с сухим стуком опустила её прямо перед Райаном. Туда же полетела толстая деревянная ложка. Рядом лег увесистый ломоть хлеба.
— Кушайте, товарищ Инквизитор. Не обожгитесь, — ровным, профессиональным тоном произнесла она, уперев руки в бока. Страх ушел, остался только чистый азарт. На своей кухне она не боялась никого.
Райан медленно опустил взгляд на тарелку. Густой пар от рагу ударил ему в лицо. Мужчина шумно, судорожно втянул воздух ноздрями. Его солдаты в зале, сидевшие за дальними столами, синхронно вытянули шеи. Запах эльфийских грибов в сочетании с правильной земной техникой обжарки лука творил с голодными, измотанными мужчинами страшные вещи. Дружное и сердитое урчание пяти мужских желудков теперь напоминало рокот приближающейся грозы.
Маршал не стал тратить время на светские беседы. Он взял ложку — в его огромной, покрытой шрамами ладони она показалась крошечной щепкой — зачерпнул густое рагу и отправил в рот.
Мира затаила дыхание, внимательно следя за его лицом. Прошка за ее спиной зажмурился, готовый в любую секунду снова нырнуть под половицы.
Три длинные секунды Райан жевал с абсолютно непроницаемым, каменным выражением лица. Мира даже успела подумать, не переборщила ли она с местными специями. Но затем сурово сдвинутые брови Маршала удивленно приподнялись. Он сделал второй глоток, оторвал кусок хлеба, макнул прямо в густой соус и снова отправил в рот. Скорость его движений увеличилась втрое. Мрачный Инквизитор уничтожал рагу с эффективностью хорошего комбайна, работающего на полную мощность.
— Наливай остальным, — глухо, не поднимая головы от миски, бросил он Мире.
Бойцы отряда Инквизиции дважды приглашать себя не заставили. Мира только успевала орудовать поварешкой, наполняя гномьи миски ароматным сытным варевом. Прошка подкладывал голодным солдатам хлеб и подавал ложки. В зале поднялся такой грохот от отодвигаемых стульев и яростный стук ложек, что Буян и Уголек на улице завистливо и требовательно заржали.
Солдаты ели так, словно это был их первый нормальный обед за последний год. Мира едва успевала подливать добавку, а Прошка – подавать хлеб, утирая пот с мохнатого лба и тихонько подхихикивая.
Через пять минут миска Маршала опустела. Райан аккуратно вытер дно хлебной коркой, съел её и с тихим стуком отложил ложку.
И тут случилось то, что заставило саму Миру ошарашенно открыть рот.
Похоже, её новая магия, помимо левитации предметов, имела совершенно невероятные, скрытые свойства. На Земле её еда, конечно, была вкусной, но залечивать раны она точно не умела. Здесь же, в мире высокой концентрации магии, случилось настоящее чудо. Пища, приготовленная с помощью новых способностей Миры, приобрела мощнейший лечебный эффект. Она буквально заставляла кровь двигаться быстрее, а клетки тела — мгновенно обновляться.
Багровая, огромная шишка на лбу Маршала вдруг начала бледнеть. Пятеро солдат застыли с ложками в руках, наблюдая за своим командиром. Прямо на глазах у всех кожа между бровей Райана разгладилась, страшный отек спал, и через десять секунд от сильного удара серебряной солонки не осталось даже малейшего следа.
Маршал почувствовал странное, покалывающее тепло во лбу, удивленно нахмурился и провел широкой ладонью по совершенно гладкой коже. Его серые глаза, до этого мутные и воспаленные от недельного недосыпа и болотной простуды, мгновенно прояснились. Темные круги исчезли, а спина выпрямилась без привычного хруста.
— Что это за колдовство? — Райан медленно поднялся со своего стула, мгновенно став выше Миры на целую голову. Его голос больше не был усталым и хриплым — теперь в нем звенел чистый, опасный металл боевого командира.
— В этом вареве не было алхимических лечебных зелий, я бы почуял. Но у меня полностью ушла лихорадка, которую я подхватил в низинах. И… где след от твоего удара?
Мира быстро справилась с удивлением, иронично прищурилась и, скрестив руки на груди, уверенно оперлась о барную стойку. Кулинарные баффы? Отлично, запишем в графу «уникальные торговые предложения».
— Это называется профессионализм, Маршал, — усмехнулась она, не выдавая своего шока. — Земная школа кулинарии творит чудеса. Так что, арест отменяется? Или мне выписать королевской Инквизиции счет за скорую медицинскую помощь? С вас, кстати, три серебряных за обед на весь отряд. Проша, запиши в амбарную книгу.
Солдаты в зале, сытые, довольные, с непривычно порозовевшими щеками, испуганно притихли. Они с благоговейным ужасом смотрели на строптивую девку в странной одежде, которая посмела требовать деньги с исполнительной власти пограничья.
Райан долго, внимательно буравил взглядом лицо Миры. Его серые глаза сузились. В них промелькнула странная, оценивающая и уважительная искра. Маршал не разозлился на дерзость. Он медленно залез в кожаный подсумок на поясе, достал тяжелый кошель и с глухим звоном опустил на деревянную столешницу.
— Здесь пять золотых, — ровно произнес Райан, не сводя с нее глаз. — Это за обед. И за постой моего отряда в этом зале до завтрашнего утра.
— Чего? — Мира нахмурилась, убирая улыбку с лица. — Какой еще постой? У меня таверна на колесах, а не придорожный мотель. Нам ехать надо. Я сестру младшую ищу, она где-то на Тракте одна осталась!
Райан сделал шаг к окну раздачи, зыркнул на Тракт, где уже стремительно сгущались плотные, фиолетовые вечерние сумерки, а затем резко повернулся к ней. На его лице снова появилась непреклонная, жесткая суровость.
— Тракт закрыт на два перегона вперед. Мои люди выставили заставы и завалили просеки бревнами. Из-за портальной вспышки из лесов и болот лезет нечисть, а где-то рядом, по донесениям лазутчиков, петляет банда контрабандиста Люциана. Ни один фургон не двинется с места без моего личного приказа. Вы остаетесь здесь. До самого рассвета. Это не обсуждается.
Мужчина развернулся на каблуках и тяжелым, размеренным шагом направился к выходу в зал, чтобы распределить ночные караулы среди своих сытых бойцов.
Мира осталась стоять у стойки, зло сжимая в кулаке мешочек с монетами. За окном таверны вдруг раздался странный, протяжный и пронзительный свист, совершенно не похожий на крик ночной птицы. Кошмары Буян и Уголек испуганно переступили копытами, выбив сноп фиолетовых искр, а Прошка за спиной Миры судорожно, до хруста сжал пальцами край её толстовки. На Опасный Тракт опускалась первая, по-настоящему темная ночь чужого мира, полная шорохов и невидимых глаз.
Глава 7. Как уложить контрабандиста в сундук?
Повозка купца Элиаса въехала в приграничный торговый город Кром ближе к вечеру. Мия всю дорогу сидела на мягком тюке с сушеной гвоздикой, бережно прижимая к себе Рысю. Огненная белка оказалась на редкость смышленым, хоть и наглым существом. Она уже успела переполошить лошадей, стащить у толстяка-купца кусочек вяленого мяса и теперь мирно дремала на плече девушки, изредка подергивая пушистыми ушами со смешными кисточами.
— Приехали, госпожа Мия! — Элиас натянул вожжи у небольшого, но опрятного деревянного дома с вывеской «Лавка лечебных трав и колониальных товаров». — Здесь живет мой старинный приятель, лекарь Томас. Я договорюсь, он сдаст вам комнату на втором этаже за символическую плату. Побудете пока тут, в безопасности, пока ваша сестра не объявится. На Тракте сейчас неспокойно, Маршал Райан со своими инквизиторами землю носом роет. Я оплачу все расходы. Считайте это моей скромной благодарностью за спасенье моей скромной персоны и товара.
— Спасибо вам, Элиас, — Мия искренне улыбнулась, аккуратно спускаясь на каменистую мостовую. После дикого леса пригород казался оазисом цивилизации, хоть и отдавал средневековой теснотой, запахом навоза и жареной рыбы.
Комнатка на втором этаже лавки оказалась крошечной, но удивительно уютной. Прямо под потолком сушились пучки местной серебристой мяты, в углу стоял массивный дубовый сундук с бельем, которое было переложено сухими фиолетовыми цветами — местным аналогом горной лаванды. Хозяин лавки, ворчливый плешивый старик Томас, выдал Мие чистую постель, ужин из отварных овощей, печёной рыбы и пресных лепешек и ушел вниз запирать двери на ночь.
Мия сидела у узкого окна, глядя на темнеющие крыши чужого города. Рыся крутилась на подоконнике, с любопытством обнюхивая два помятых крафтовых пакетика, которые Мия вытащила из глубоких карманов своей толстовки. Внутри пакетиков чудом сохранился земной черный чай с бергамотом и немного сушеного чабреца — Мия прихватила их перед самым закрытием смены в фудтраке, чтобы забрать домой. Девушка задумчиво перебирала пальцами сухие чайные листья. Накатывала тихая, глухая грусть. Где сейчас Мира? Жива ли?
Вдруг за окном, со стороны черепичной крыши, раздался глухой стук, шуршание и тяжелый, болезненный стон.
Рыся мгновенно подпрыгнула на подоконнике, распушила огненный хвост и зловеще зашипела, выставив свои крошечные клыки. Мия замерла, вжавшись в спинку стула. Окно резко распахнулось, впуская в комнату поток холодного ночного воздуха и резкий, металлический запах свежей крови.
Через подоконник, тяжело дыша, перевалился высокий силуэт.
Незнакомец рухнул на колени прямо на деревянный пол, пачкая светлые доски багровыми каплями. На первый взгляд это был обычный молодой парень, но его уши, скрытые под растрепанными серебристыми волосами, были длинными и заостренными. Эльф. На нем был дорогой, но изорванный в клочья темно-зеленый камзол, а левую сторону груди стягивала наспех наложенная грязная повязка. Несмотря на тяжелую рану и бледность, его красивое лицо исказила ироничная, дерзкая усмешка. Глаза эльфа — неестественно зеленые, как молодая листва — хищно блеснули в полумраке.