Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве

Глава 1

Жуткий грохот выдернул меня из цепких объятий сна, заставив сердце гулко биться в груди. Замерев в постели, словно перепуганная мышь, я прислушалась. Это что ещё такое было? Может, опять новые соседи устроили в полночь фейерверк в честь очередного юбилея?

Но, как ни странно, проходила секунда, за ней другая, а разбудивший меня звук больше не повторялся. Лишь за окном начал рваться с цепи старый дворовый пёс Полкан, служивший верой и правдой бывшим хозяевам много лет, но до сих пор скалящий клыки на всех нас, включая маму, которая день за днём пыталась наладить с ним контакт, подкармливая сахарными косточками.

– Первый барьер пал, – раздался на кухне тревожный голос отца.

– Сама вижу, – проворчала мама, – значит, нужно будить девочек, пока не поздно.

Барьер? Я не ослышалась? О чём это они?

Торопливые шаги в коридоре и скрип двери известили о том, что в комнате я уже не одна.

– Просыпайся милая, – холодная ладонь коснулась моей щеки, – вам с Маришкой придётся прогуляться.

– Ночь ведь на дворе, – плохое предчувствие всколыхнулось в груди. – Какая может быть прогулка?

– Опасная, очень, но необходимая, поверь, – скинув одеяло, мама потянула меня за руку. – Вставай скорее, прошу.

Сейчас она была совершенно на себя не похожа: вместо обычного спокойствия и уверенности в глазах плескался страх. Именно он и заставил меня вскочить с постели и начать одеваться.

– Мам, что случилось? – натянув джинсы и взявшись за толстовку, спросила я.

– Долго объяснять, – зашептала мама. – Как всё успокоится, я тебе обязательно подробно расскажу, а пока слушай внимательно и запоминай, – выдохнув, словно перед прыжком в воду, она поспешила продолжить: – В подвале под лестницей есть дверь, она ведёт в тайный ход, прорытый под землёй. Он выведет вас к заброшенному дому на краю деревни, прямо к площадке, выложенной жёлтым песчаником. Помни: что бы вы ни увидели, что бы ни услышали, ни в коем случае с неё не сходите! Это единственное место, где вы будете в безопасности, по крайней мере, некоторое время.

– Мам, я не понимаю, и от этого мне становится только страшнее, – всхлипнув, перебила я, следуя за ней по пятам в кухню, где возле окна притаился отец, осторожно выглядывающий во двор.

– Знаю, милая, знаю, мне бы стоило раньше всё тебе рассказать, но я хотела, чтобы у вас с Маришкой было настоящее детство и юность, а не жуткая реальность, в которой нам приходится жить. Так вот, когда из-за туч появится луна, произнеси чётко: «Встань передо мной, как лист перед травой!»

Услышав выражение из сказки, заволновалась ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

– Что сказать? – вытаращив глаза, переспросила я. – Эмм… Мамуль, ты в порядке? Нигде не ударялась, голова не болит? А то сейчас твои объяснения больше смахивают…

Продолжить я не решилась, не желая обидеть близкого человека.

– На бред сумасшедшего? – усмехнулась она, покосившись на папу. – Я в норме, дочь, поверь. Просто твой папа-шутник, когда разрабатывал план экстренного спасения, подумал, что формулу вызова лучше совместить с какой-нибудь фразой из твоих любимых сказок, чтобы в случае стрессовой ситуации ты вовремя вспомнила необходимые слова.

– Ясно. Не совсем, конечно, но общий смысл уловила. А дальше? – подумав, что сейчас не самое подходящее время, чтобы заострять внимание на деталях, поторопила я.

– А дальше спустится с неба транспорт, который доставит вас к одной моей хорошей знакомой, – ответила та, – но не забудь ей сказать, что ты моя дочь, а то ещё сослепу не разглядит семейного сходства. Так что, как только сойдёте на землю, кричи: «Ильинична, это я, Настёна, дочь Светланы». Да не затягивай: есть у неё любимая привычка пугать незваных гостей, да так, что мало не покажется.

Раздавшийся грохот сотряс стены нашего маленького деревенского дома, заставив подскочить на месте и мгновенно забыть вопросы, что крутились в голове, не давая покоя.

– Второй барьер пал смертью храбрых, – констатировал отец и, не удержавшись, я выглянула в окно, чтобы увидеть, как за двором догорают странные всполохи, похожие на магнитное поле, каким его обычно показывают в фильмах.

Быстрые чёрные тени бросились в образовавшиеся прорехи, но на их пути взметнулась ввысь новая стена, по которой побежали электрические разряды.

– Это последний рубеж, – заторопилась мама, протягивая мне тонкий серебряный браслет, – беги за Маришкой, надень ей на запястье этот амулет, чтобы в пути не задавала лишних вопросов и не боялась: она ещё слишком маленькая, чтобы адекватно воспринимать происходящее. Как приземлитесь – можешь снять. Ждите нас у Софьи Ильиничны. Если через день-два не приедем, значит, придётся вам действовать самим, инструкции получишь от тёти Сони. Тебе уже девятнадцать, так что справишься.

– В смысле не приедете? – запаниковала я.

– Настя, всё будет в порядке, поверь, мы обязательно встретимся, но, возможно, немного позднее, а теперь брысь отсюда, пока не поздно!

Пригрозив, мама развернула меня лицом к коридору и, повесив на плечи увесистый рюкзак, подтолкнула к Маришкиной комнате.

– Береги сестру, – прошептал на прощанье отец, – вместе вы сила, помни об этом, милая.

Полкан зашёлся диким лаем, но вдруг, коротко взвизгнув, замолчал, а вокруг дома со всех сторон раздался протяжный волчий вой, от которого кровь стыла в жилах.

– Что стоишь, беги! – крикнула мама, обернувшись в мою сторону, и в это мгновение в её глазах полыхнули отблески огня, испугавшие меня так, что я мгновенно подорвалась с места и ринулась в комнату к Маришке.

Стараясь не думать о том, что происходящее всё больше напоминает кошмарный сон, я растолкала ничего не понимающую сестру, хотя сама была не в лучшем состоянии. Да и как можно понять то, что совершенно не поддаётся пониманию? Про логику и вовсе молчу.

Натянув на неё одежду, заботливо оставленную с вечера на стуле, и закрепив на запястье браслет, потянула за собой.

– Настя, чуть не забыла, – дёрнула меня за руку мама, и я едва сдержалась, чтобы от неё не отшатнуться, поскольку огненные всполохи в глазах так никуда и не делись, придавая ей какой-то демонический вид, – держи всегда это кольцо при себе, – в ладонь мне легла тяжёлая печатка, – если нужна будет помощь, обратись к лорду Эрбрайену. За ним есть должок, так что, хочет он того или нет, обязательно вам поможет. Повтори фамилию!

– Эрбрайен, – пролепетала я, надевая печатку на палец, и только когда холодный металл коснулся кожи, поняла, что та слишком велика для меня. Однако стоило об этом подумать, как золотой ободок начал нагреваться, уменьшаясь, и сжался до нужного размера буквально за считанные секунды.

– Умничка, люблю тебя, детка, – притянув меня к себе, прошептала мама и я, вдохнув такой родной запах, стала успокаиваться.

Что бы сейчас ни происходило, чем бы ни были вызваны яркие всполохи в её глазах, она по-прежнему оставалась моей родной мамой, которая всегда поддерживала в трудную минуту и защищала, что, впрочем, делала и сейчас.

– Вам пора, – решительно разорвав объятия, мама поцеловала на прощание меня и сестру. – Пусть Богиня ночи оберегает ваш путь!

Потянув за руку Маришку, я порадовалась, что та безропотно следует за мной, не задавая вопросов и не капризничая. Сестрёнке недавно исполнилось пять лет, но даже в столь раннем возрасте у неё уже вовсю проявлялся характер, причём, не из простых, поэтому браслет оказался как нельзя кстати.

Открыв дверь в подвал, нащупала на стене выключатель. Вспыхнувший тусклый свет упал на деревянные ступени и стеллажи с банками, в которых хранились различные соления и варения. Мама раньше никогда не занималась консервированием, но поселившись здесь, оторвалась, так сказать, от души.

Спустившись вниз, я заглянула под лестницу. Если бы не знала, что где-то здесь должна находиться дверь, никогда бы не догадалась о её существовании, настолько аккуратно были подогнаны доски на стене.

– Знать бы ещё как её открыть, – пробормотала, стукнув от отчаяния ногой по облицовке.

Раздался тихий щелчок, и часть стены сдвинулась, открывая проход.

Грохот, от которого задрожало всё вокруг, застал нас уже в прорытом под землёй коридоре. Когда на голову стали падать кусочки грунта, я решила – это конец; но туннель выдержал, зато свет, мигнув пару раз, потух окончательно, оставив нас в кромешной темноте.

– Мне не страшно, мне не страшно, – твердила я про себя, пытаясь сдержать удушливую панику.

Нащупав в кармане штанов сотовый телефон, включила на нём фонарик и, ухватив покрепче за руку Маришку, поспешила к выходу. По моим подсчётам, оставалось пройти метров двадцать, не больше, когда тишину подземного коридора разорвал протяжный вой.

Волосы на голове встали дыбом от ужаса. Подхватив на руки сестру, рванула что было сил, перебирая ногами настолько быстро, насколько позволяла вцепившаяся в шею малышка. Она так сжала ногами мою талию, что я начала сомневаться в действии браслета. Или детский страх оказался настолько сильным, что никакие амулеты уже не помогали с ним справиться?

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, – шептала я беспрестанно, успокаивая то ли себя, то ли сестрёнку, а может обеих сразу, а когда впереди показался наконец лунный свет, не поверила своему счастью.

Последние метры оказались самыми тяжёлыми: всё-таки Маришка весила уже прилично; но боль в мышцах казалась мелочью по сравнению с прерывистым дыханием хищника, раздающимся за спиной.

Ещё никогда в жизни мне не было так страшно, ещё никогда в жизни я не ощущала такого морального перенапряжения от ответственности за жизнь близкого человека, давящего на плечи непомерным грузом. Мама доверила мне Маришку, и я просто не могла сдаться! Как бы тяжело не было, как бы ни хотелось сжать голову руками и забиться куда-нибудь в уголок, подальше от происходящего – нужно было идти вперёд.

Налетев с разбега на первую ступеньку лестницы, я оступилась, подвернула ногу и чуть не упала, но удержала равновесие. Шаг, второй, третий и вот она – спасительная площадка, выложенная жёлтым песчаником. Правда, луну, как назло, закрыли тучи, а мама ясно дала понять, когда именно нужно произнести заветные слова, которые должны вызвать нам на помощь воздушный транспорт.

Найти странностям логическое объяснение оказалось не так и сложно, поскольку папа работал на какую-то сверхсекретную организацию. Тем более если вспомнить возможности современной техники: системы распознавания голоса, различные устройства, позволяющие преобразовывать солнечное излучение в тепловую и электрическую энергию, передатчики, отправляющие сигнал на большие расстояния, датчики движения, которые наверняка встроены в эту площадку из жёлтого песчаника. Поэтому нам и надо держаться её, ведь энергетические барьеры вполне могли быть новейшими разработками спецслужб. А транспорт с воздуха, по всей видимости, это вертолёт. Вот только хищник, вышедший из подвала и вставший на задние лапы, никакому логическому объяснению не поддавался.

Заброшенный дом манил укрыться в его недрах, призывно поскрипывая приоткрытой дверью; открытое окно довольно крепкого сарая словно приглашало забраться внутрь, а раскидистые ветви старой ивы за покосившимися воротами обещали спасение от всевозможных опасностей. Но я по-прежнему продолжала стоять на этой треклятой площадке из жёлтого песчаника. Мама предупреждала, что мы ни в коем случае не должны сходить с этого места, что бы ни слышали, что бы ни видели. И я стояла, хотя инстинкт самосохранения буквально вопил убраться куда подальше с открытой местности.

– Маленькая храбрая букашка, – слова, вылетевшие из звериной пасти, резанули слух, зародив сомнения в адекватности собственного разума. – А может, просто глупая? Неужели ты думала, что сможешь от нас сбежать? Думала, по глазам вижу! – зашёлся хриплым смехом зверь. – Зря, не стоит впускать в своё сердце пустые надежды. Но мы ещё можем договориться. Отдай мне девчонку – и я тебя не трону, клянусь! Зачем тебе такая обуза? Родителей больше нет, сил бороться – тоже. Скинь это ненужное бремя. Ты же хочешь жить? Хочешь, чтобы тебя оставили в покое? Тогда соглашайся на моё предложение.

«Родителей больше нет», – бились в голове набатом слова монстра.

Не верю! Это неправда! Мама сказала, что всё будет хорошо, что они нас обязательно отыщут, а она всегда говорила правду, какой бы горькой она не была. Я просто должна верить в лучшее! Иначе для чего тогда жить?

– Что скажешь, согласна? – видя мою нерешительность и приняв её на свой счёт, спросил зверь.

– Нет, – прохрипела я, не узнавая собственного голоса, тайком наблюдая за тем, как из-за облаков неспешно выглядывает полная луна.

– Что ж, не говори потом, что я не предлагал, – щёлкнув пастью, прорычал монстр, шагнув в мою сторону, при этом почти коснувшись жёлтого песчаника, но остановился, словно к чему-то прислушиваясь.

Именно этот момент я и выбрала, чтобы громко произнести слова призыва, и подняла голову вверх в ожидании вертолёта, радуясь тому, что фраза из сказки знакома с детства. Зверь взревел так, что сердце дрогнуло в груди и умчалось в пятки, но я не сдвинулась с места, заметив, что по краям площадки появилась мерцающая дымка, через которую он не мог пройти. Правда, то что появилось вместо вертолёта в небе, я точно не ожидала увидеть.

Глава 2

Заложив крутой вираж, к нам с небес спускалась крылатая лошадь, чёрная, как сама тьма. Глядя на это чудо природы, я вспомнила слова призыва, и в мыслях промелькнуло: «Так вот ты какой, Сивка-Бурка!».

Даже то, что из ноздрей крылатой бестии вырывался дым вперемешку с яркими искрами, как и было описано в сказке, не ужасало, а скорее восхищало.

Что, если всё, о чём мы читали в детстве – правда? Лешие, водяные, русалки… Зверь этот, что стоял, пялясь, как и я, на наш крылатый транспорт с раскрытой от удивления пастью. Если судить по сказкам и легендам, то он – не кто иной, как оборотень. Полная луна дополняла картину, напоминая сцены из фильмов ужасов. Жуть! А призраки, ведьмы, упыри..? Не об этом ли молчала мама, желая для своих дочерей счастливого детства, а не того кошмара, что сейчас нас окружал? Вот же ёлки зелёные! Тогда и правда мама поступила правильно, не рассказав нам о существовании подобных соседей. Стала бы я в детстве купаться в речке, понимая, что где-то в глубоком омуте может сидеть, поджидая свою добычу, какая-нибудь водная нечисть? Уж точно нет!

Пока я предавалась философским размышлениям, лошадка, махая перепончатыми крыльями, приземлилась чётко по центру площадки и, выдохнув мне в лицо струйку дыма, будто проверяя на прочность нервную систему, опустилась на колени, видимо, предлагая забраться к себе на спину.

Только ненормальный чудик согласился бы на такой полёт, да ещё и без седла. Но разве у меня был выбор? Рычащий неподалёку зверь ясно дал понять: нет!

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, девчонка, – не сдавался мохнатый преследователь, расхаживая рядом с краем площадки, но не заступая за него ни на сантиметр.

– Вот как раз и узнаю, – устало пробормотала я, подсаживая Маришку, забираясь на чёрную спину следом и придерживая сестру впереди себя, – всё лучше, чем находиться в компании таких как ты.

Резкий взмах кожистых крыльев мгновенно вытеснил все посторонние мысли из головы, заставив думать только об одном – как бы ни свалиться с лоснящейся чёрной спины.

Крылатое существо набирало высоту, и мне стал виден маленький хуторок, где мы жили не зная горя целых три года, хотя до этого не задерживались на одном месте даже на год. Родители объясняли частые переезды папиной секретной работой, но сейчас, глядя на то, как над домом, ставшим родным, разгорается зарево пожара, уже сомневалась, так ли это было на самом деле.

Мы будто всё время скрывались от кого-то, иногда срываясь с обустроенного места на ночь глядя, беря с собой лишь самое необходимое. Поэтому у нас с Маришкой никогда и не было больших игрушек: чтобы не расстраиваться, что полюбившегося мишку или слоника не берём с собой, поскольку те не влезают в багажник машины, набитый вещами. Раньше я об этом не задумывалась, воспринимая все переезды как само собой разумеющееся, но сейчас, на фоне сегодняшних событий, они таковыми уже не казались.

Вынырнув из воспоминаний, я вдохнула полной грудью ночную прохладу, любуясь яркими звёздами над головой и луной, властвовавшей над миром в этот час. Маришка, откинувшись мне на грудь, задремала, я же продолжала всматриваться в ночную мглу, раздумывая, что же ждёт нас впереди.

Перспектива вырисовывалась довольно мрачная, но я верила, что пройдёт день-два и родители нас отыщут. Как прежде, конечно, уже не будет, поскольку воспоминания не стереть; но близость родных людей поможет справиться с этим. Главное, чтобы моя вера не обернулась горьким разочарованием.

Прислушиваясь к себе, я представила мамино улыбающееся лицо – и вдруг почувствовала отклик, словно коснулась её наяву. Жива! Что бы там ни говорил тот клыкастый, она жива!

Размеренные взмахи крыльев убаюкивали, сказывалась усталость – да это и немудрено после всего, что пришлось сегодня пережить. Но осознание того, что мама жива, будто смыло с души ту мерзость, с которой пришлось столкнуться, наполняя её умиротворением.

Глаза стали закрываться, и бороться с дремотой становилось труднее. Наверное, я бы поддалась ей, если бы внезапно ухнувшая сова, пролетавшая неподалёку, в одно мгновение не выдернула меня из цепких объятий сна, заставив вспомнить, что спать сейчас нельзя ни в коем случае.

Внизу в лунном свете блеснула река, к ней-то мы и стали снижаться. Только когда до земли оставалось не больше пары метров, я заметила на опушке дремучего леса, разросшегося по всему склону, небольшой домик, в окнах которого горел свет.

Чем ближе мы подлетали к избушке, тем меньше мне хотелось в неё заглядывать: уж очень она напоминала ту самую, из сказок, где жила приветливая хозяйка с костяной ногой, способная и накормить, и в баньке попарить… и зажарить в печи.

Возможно, я себя накручивала, но после того, что успела увидеть за последние пару часов, каждый кустик мне казался подозрительным, не говоря уже об одинокой избушке в лесу. Тем более, что видела я её со спины крылатого существа, похожего на лошадь. Так что закрадывающиеся смутные сомнения казались вполне естественными.

Лошадиные копыта вонзились в землю, перепончатые крылья, сделав по инерции пару резких взмахов, сложились вдоль упитанных боков, а я по-прежнему продолжала цепляться за роскошную чёрную гриву, словно за спасательный круг, оттягивая момент, когда нужно спускаться на землю.

Наш транспорт с этим решением был категорически не согласен, о чём и поспешил известить лёгким взбрыкиванием.

– Ладно-ладно, слезаю. Нервный ты какой-то, – ворчала я, буквально сползая на землю, поскольку за время полёта отсидела себе всё, что только можно. Твёрдо встала на ноги, сняла с лошадиной спины полусонную Маришку, погладила бархатистый бок и пробормотала: – Спасибо, Сивка!

Тот удивлённо вскинул голову, кося на меня лиловым глазом – видимо, не рассчитывал на такие телячьи нежности – и внезапно боднул меня в ответ мордой в плечо, да так, что, пошатнувшись, я чуть не растянулась в высокой траве, влажной от росы, удержавшись только чудом.

С языка уже готово было сорваться крепкое словцо, когда справа подозрительно треснул сухой сучок, мгновенно напомнив о материнском предупреждении.

– Ильинична, это я, Настёна, дочь Светланы, – торопливо прокричала я, надеясь, что ещё не поздно известить хозяйку о том, кем является незваный гость, пожаловавший к её порогу.

– Тьфу, поганку тебе на голову, а я ведь чуть на тебя Мишку не напустила, – раздался со стороны дома довольно бодрый женский голос. – Что сразу-то не сказала?

– Растерялась, – промямлила я, опустившись без сил на землю, и, всхлипнув, разревелась как маленькая. Откат после нервного перенапряжения накрыл меня по самые уши. Стоило только почувствовать себя в относительной безопасности, как моя хвалёная выдержка решила, что переживаний для одного дня достаточно и можно отправляться на покой, оставив один на один с накатившей истерикой.

– Ну что ты, девонька, успокойся. Чего бы там с вами ни приключилось, всё уже позади, – обеспокоенный женский голос раздался совсем близко, но из-за слёз я не смогла как следует разглядеть хозяйку, – и вообще, хватит попой землю греть. Ей от этого теплее не станет, а вот ты можешь запросто простудиться. Вставай!

Не особо церемонясь, меня ухватили за шкирку, как котёнка, и рванули вверх, помогая подняться. Конечно, не очень-то вежливо получилось, но подействовало отрезвляюще. Вот же, развесила нюни, да ещё так не вовремя.

– Спасибо, – шмыгнув носом и утерев рукавом слёзы, поблагодарила я, впервые за всё время как следует рассмотрев хозяйку – не молодую, но довольно симпатичную женщину с уставшим взглядом и хмурой морщинкой между бровей.

– Так пока вроде не за что, – усмехнулась Ильинична, – но всегда пожалуйста. А теперь бери сестру и шагай в дом, а то Мишка волнуется, давно девиц-красавиц не видел.

– Кто? – переспросила я, подозрительно поглядывая по сторонам.

– Мишка, – повторила женщина, – тебе ещё рано с ним знакомиться, хотя… Михей, покажись гостье, – решительно продолжила она, обращаясь в ту самую сторону, откуда не так давно раздался звук треснувшего сучка. Значит, интуиция меня не подвела.

Настороженно поглядывая в том направлении, я ждала кого угодно: мужчину, парня, мальчика, даже старика по имени Михаил, но только не огромного бурого медведя, неспешно показавшегося из зарослей.

Зверь шёл вразвалочку, не торопясь, будто давая возможность вдоволь налюбоваться пятью-шестью центнерами собственного живого веса, мышечная масса которого не вызывала сомнения: порвёт и не вспотеет.

– Настя, это Михей, дурной малый, вреднющий, заносчивый, но по-своему добрый, прошу любить и жаловать, – как на светском приёме представила мне косолапого хозяйка дома. – Миха, а это Настюша, Светкина старшенькая. Красоткой выросла девка, вся в мать.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки от нас, медведь потянул носом воздух и одобрительно заворчал.

Я стояла, замерев на месте, боясь лишний раз вздохнуть, что не укрылось от внимания Софьи Ильиничны.

– Да расслабься ты, – хохотнула она, – не тронет он тебя! Это ведь не просто дикий зверь, а оборотень, причём довольно симпатичный. Мать тебе уже рассказывала про них?

– Как – оборотень? – выдохнула я, вспомнив своего недавнего преследователя. – Оборотни же совсем другие, я видела…

Так и не закончив фразу, замолчала. А кого я действительно видела? С чего именно решила, что тот зверь – оборотень, а не какое-нибудь другое существо. Ведь об этой стороне жизни я совершенно ничего не знаю.

– Ну-ка, детка, пойдём в дом, – велела женщина, сразу став серьёзнее, – расскажешь, кого ты видела и при каких обстоятельствах. А ты, Михей, не отходи далеко от дома, а то вдруг нагрянут незваные гости. Встреть их, да так, чтобы дорогу сюда позабыли напрочь.

Медведь отошёл в сторону, уступая дорогу, за что я была ему благодарна, поскольку огромный зверь вызывал безотчётный страх. Конечно, если бы он вернулся обратно в кусты, было бы ещё лучше, но выбирать не приходилось.

Ухватив за прохладную ладошку Маришку, я отметила про себя её отсутствующий взгляд, от которого стало не по себе, и решила, что в доме сниму браслет обязательно. Пусть это было и во благо, но хотелось снова видеть озорной блеск в её глазах, наблюдать за тем, как она хмурит бровки, раздумывая над чем-то, а не эту кукольную пустоту, вызывающую отторжение.

Под ногой визгливо скрипнула ступенька, за ней другая, и крепкая деревянная дверь распахнулась сама собой, предлагая войти в хорошо освещённую комнату, словно именно этого сигнала и ждала. Хотя, может, так оно и было. Уже ничему не удивляешься, когда вокруг творятся чудеса.

Первое, что бросилось в глаза – это белёная печь, с развешанными рядом с ней пучками лекарственных трав, среди которых я узнала лишь ромашку да жёлтую пижму. Никаких черепов, паутины, чёрных кошек поблизости не наблюдалось, отчего сразу же стало легче на душе, а то понапридумывала себе не пойми что.

Чего здесь действительно было много – так это вышивки, причём не только крестиком, но и гладью. Похоже, хозяйка искренне любила рукоделие и в свободное время не ленилась им заниматься, но даже в этом чувствовалась мера.

– Хочешь снять браслет? – спросила Софья Ильинична, заметив, как я потянулась к Маришкиному запястью. – Подожди, давай я сначала приготовлю отвар. После браслета забвения будет самое то. Приняв его, она спокойно проспит всю ночь, а наутро проснётся как ни в чём не бывало. За это время мы спокойно сможем всё обсудить. Что скажешь?