Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве
- -
- 100%
- +
– И звали эту девицу-красу Светлана, а парня – Ярослав, – качая головой, пробормотала я.
– Так, да не так, – усмехнулся дед. – Про девицу ничего другого сказать не могу, а вот парня… враги ему дали имя Ярый, в миру он звался Ярослав, а вот родители его назвали…
Старик на миг замолчал, задумавшись, а затем взял палочку и начал выводить в воздухе буквы, вспыхнувшие ярким пламенем и сложившиеся в слово «Ярил». Стоило только прочитать, как они начали тускнеть, пока не растворились в воздухе без остатка.
Ярил, Ярил… – крутилось в голове имя. Где я могла слышать подобное? И вдруг вспомнилась маленькая книжица, которую читала мне мама перед сном в далеком детстве: о великих Богах, живших на волшебном острове, парящем в небесах. И сразу всё встало на свои места. Правда, в той книжице одного из героев звали Ярило. Но что значит одна буква, когда всё буквально кричит: это не просто совпадение?!
– Не может этого быть! – выдохнула я, почувствовав, как по спине прокатилась капелька ледяного пота. – Папа не может быть тем, о ком вы говорите. Что если это его далёкий предок? Ведь легенды о боге с этим именем гуляют по миру уже не одно столетие.
– Нет, не предок, – покачал головой старик. – Да и что значат пара столетий для того, кто бессмертен?
– Бессмертен? Если бы всё было так, как вы говорите, на кой ему тогда какая-то академия – ведь он с рождения наделён невиданной силой? – не сдавалась я, всё ещё не в состоянии поверить, что мой рыжеволосый улыбчивый папа – это не просто «папа», а тот, кто мог бы при желании изменить мир.
– А ты думаешь, что те, кто наделён силой, выходя из материнской утробы, сразу же начинают творить чудеса, менять ход планет и передвигать горы? – вскинув бровь, хохотнул дед. – Знаешь, деточка, они как и все малыши, сначала пьют материнское молоко и пачкают пелёнки, потом начинают ходить, учатся разговаривать, постигают науки. Да, им всё даётся гораздо легче и быстрее, но каждое живое существо берёт откуда-то своё начало, и у каждого есть путь развития, иногда скрытый за суевериями. Никто не становится взрослым и разумным по щелчку пальцев. Надо приложить усилия, чтобы чего-то добиться, кем бы ты от природы ни был.
– В это трудно поверить, – подняв к небу глаза, чтобы мужчины не видели подступивших от волнения слёз, поделилась я своими чувствами.
– Понимаю, – вздохнул дед Ратибор, – но ведь ещё сутки назад, если бы кто тебе сказал о существовании леших, оборотней и волколаков, ты бы поверила?
– Нет, – шмыгнув носом, мотнула головой.
– О чём и речь, – похлопав меня по плечу, согласно покивал старик. – Кстати, не вижу повода расстраиваться. Наоборот, порадуйся, что часть отцовской силы перешла к тебе и сестре. Материнской, правда, тоже, но это уже другой разговор. И при правильном раскрытии этой силы тебе уже не будут страшны ни волколаки, ни какие другие твари из низших миров.
– Мы были нужны волколакам из-за нашей крови? – мысли мгновенно переметнулись на вчерашние пугающие события.
– Скорее всего, – не стал скрывать тот, – но биться лбом об стену, доказывая, что это так, и никак иначе – не возьмусь.
– Твой отец может возрождать к жизни природу, лечить болезни, стабилизировать урожайность. Именно он в своё время помог Софье Ильиничне возродить лес вокруг её избушки, вернув жизнь в искорёженные деревья, – взял слово Михей, с восхищением перечисляя заслуги отца. – Правда, именно это его и выдало.
– Только волколаки – это порождения тьмы, и сила твоего отца их губит, – продолжил старик, когда оборотень замолчал. – А вот сила его дочерей, в которых кровь уже разбавлена ведьмовской… Они уверены, что в вас их спасение, поэтому так просто не отстанут.
– Чушь какая-то! – запустив пятерню в волосы, взъерошила их, растрепав косу окончательно. – Во мне нет никакой силы, так что зря надеются.
– Есть сила, есть, поверь, – покачал головой старик, – просто она ещё не пробудилась. Нужен тот, кто возьмётся за это непростое дело. И потому, я, кажется, догадываюсь, какой долг вы пришли стребовать и с кого.
История, рассказанная дедом Ратибором, никак не хотела укладываться в голове, подбрасывая всё новые и новые противоречия. Для меня родители были просто любящей мамой и заботливым отцом, но никак не теми, о ком поведал старик.
Мама не могла быть ведьмой по определению: ведь те злые и расчётливые, а она… она самое доброе существо на всём белом свете: По крайней мере, для нас с Маришей – точно. А папа… Если бы папа был тем, о ком говорил хозяин, разве он заставил бы нас куда-то бежать? С такой силой, какая, по словам лешего, должна у него быть, он бы запросто справился с теми монстрами, что пришли ночью к нашему дому. Не понимаю!
– Дед, – окликнула я Хранителя, решив уточнить этот вопрос, – тогда почему отец не уничтожил волколаков сразу? Зачем заставил нас бежать неизвестно куда? И насчёт мамы… Ладно, отец бессмертен, как вы говорите, поэтому и прожил несколько столетий, но она-то – человек.
– Всё не так просто, как может показаться на первый взгляд, – ответил тот, переглянувшись с Михеем. – Помнишь, я тебе говорил, что родители от него отреклись?
– Да, конечно. Такое не забудешь, – кивнула я.
– Ты наверное решила, что они перестали его любить и тому подобное, но здесь дело немного в другом, – старик помолчал, подбирая слова. – У каждого рода есть свой канал силы. Он напоминает закром, из которого берут энергию. Но чтобы что-то взять, надо сначала положить. Ведь так?
– Так, – ответил Михей раньше, чем я успела раскрыть рот. Видимо, тема была интересна и ему.
– Если бабушки-дедушки, родители и дети, живут в мире и согласии, не причиняя зла другим, то энергия этого канала чиста, – продолжил дед Ратибор, одобрительно взглянув на оборотня, – и приносит людям здоровье, уверенность в себе и своих возможностях, счастье, удачу, успех в делах. А если нет – то начинают происходить несчастья, дети болеют. Поэтому так важно жить в гармонии с собой и окружающим миром. Я понятно объясняю?
– Да, – выдохнула я, начиная осознавать, какой важной информацией делиться со мной Хранитель.
– Так происходит у всех, даже у обычных людей, – вздохнул тот, – с единственной лишь разницей: жители высших миров могут осознанно влиять на этот канал – решать, кто может из него брать, а кто нет. Так вот, твоему отцу перекрыли доступ к родовой силе. И сделано это было в надежде на то, что Ярослав одумается и вернётся обратно. Думаешь, почему они так сильно разозлились?
– Понятия не имею, – пожала плечами. – Я бы точно не стала злиться, если бы мой сын женился по любви и жил с той, которая в нём души не чает.
– Понимаю, – улыбнулся дед Ратибор, снова поглаживая бороду, – вот только в том мире немного другие правила и устои. В Прави веками устраивались договорные браки, чтобы каждое последующее поколение было сильнее предыдущего, ведь накопленная энергия поступает в общий канал, из которого могут черпать магию все члены рода. И поэтому жители Прави считаются самыми сильными во всех девяти царствах. А твой батя свою лепту вносить не захотел. Конечно, полностью перекрыть магию не в состоянии даже главы рода, и часть всё равно просачивается в эфир мироздания, но далеко не вся. Именно благодаря этой части твоя мама по-прежнему молода и прекрасна: Ярослав делится с ней жизненной энергией. Вот только для более значительных чудес её недостаточно. Правда, Ярым его не зря в народе назвали, – улыбнулся дед, – даже того, что есть, ему хватает, чтобы недоброжелатели бежали от него, поджав хвосты. Но он ограничен в силе, поэтому и отправил вас подальше, боясь, что в самый ответственный момент её может не хватить.
Глава 7
Хранитель замолчал, давая мне время всё хорошенько обдумать. Вот только что обдумывай, что не обдумывай, итог один: мы здесь, а родители где-то там, поэтому надо срочно брать себя в руки и следовать намеченному плану. С кого там надо стребовать долг? О, кстати, с кого? Кто он, этот лорд Эрбрайен? С этого и начнём.
– Успокоилась немного? – улыбнулся дед, заметив изменения в моём настроении.
– Да, вроде бы, – вдохнув полной грудью, ответила я. – Не всё, конечно, до конца осознала, не со всем согласна, но это уже мелочи.
– Вот и ладненько, вот и умничка, – закивал тот, – сразу видно, чья дочь. А что не всё осознала, так это естественно: для осмысления нужно время. Вот только его как раз у нас нет.
– Дед Ратибор, ты упомянул, что догадываешься, с кого мы пришли стребовать долг, – перешла прямо к делу, не видя смысла больше тянуть. – Речь шла о лорде Эрбрайене?
– О нём, детка, – подтвердил старик, погладив подбежавшего лисёнка, вынырнувшего из чащи леса и завертевшегося возле него юлой.
– Кто он? Чем может нам помочь? – последний вопрос казался особенно важным.
– Лорд Эрбрайен-старший был сокурсником твоего отца во времена учёбы в магической академии. Думаю, ваши родители имели в виду именно этого представителя славного древнего рода, но в столице, где он много лет занимал пост наместника, его сейчас нет, а где искать – понятия не имею. Об этом может знать только его сын – лорд Вирил Эрбрайен. Вот к нему вам и надо будет обратиться. А чем он может помочь? Так силу твою развить. О Маришке речи пока нет: она ещё слишком мала, а вот тебе самое время. Здесь, в Тридевятом царстве сделать это гораздо проще, чем в вашем мире, и, что уж душой кривить – безопаснее.
– Почему безопаснее? – удивилась я.
– Потому, что основа этого мира – магия. Здесь ею пропитано буквально всё, и незначительные волнения магического фона, неизбежные при обучении, не привлекут столько внимания, сколько могли бы привлечь в вашем мире. А вам сейчас нужно держаться тише воды, ниже травы, ведь не владея собственной силой, вы беззащитны, как младенцы.
– И где найти этого Вирила? – спросил Михей, нахмурив брови.
– В нескольких днях пути от столицы расположена небольшая провинция – вотчина Эрбрайенов, вот туда вам и нужно, – ответил дед.
– Может, карта какая есть? Чтобы уж наверняка, – уточнил Михей.
– Карты нет, но есть кое-что другое, – подумав пару секунд, хлопнул себя по лбу хранитель. – Вам как раз сгодится.
Поднявшись, кряхтя по-стариковски, дед поспешил к избушке, из которой тут же вышел с небольшим ларчиком.
– Вот, – протянув его мне, довольно улыбаясь, произнёс хозяин, откинув крышку, – здесь серебряное блюдечко и наливное яблочко, они дорогу и укажут. Нужно всего лишь сказать: «Катись яблочко золотое, по блюдечку серебряному, покажи дорогу…». И назвать место. Попробуешь?
– Да, конечно, – выдохнула с восхищением, заглянув в ларец, внутри которого серебряное блюдо было закреплено небольшими витыми скобами, спрятанными в кожаную оплётку, видимо, чтобы не поцарапать артефакт, а в центре лежало румяное яблоко, на вид самое обычное. – Катись яблочко наливное, по блюдечку серебряному, покажи дорогу в вотчину лорда Вирила Эрбрайена.
Вдруг раздался серебряный звон, ларец изнутри залился светом, и яблочко покатилось по блюду, а на блюде стала видна дорога, уходящая к горизонту, извилистой змейкой прорезающая леса и поля, луга и небольшие селения.
– Обалдеть, – пробормотала я, – ещё бы голосовое сопровождение, как на наших навигаторах, – цены бы этой вещице не было.
– Можно и голосовое, – усмехнувшись в усы, дед ткнул пальцем в довольно приметную выемку с изображением какой-то руны.
«До конечного пункта назначения семь дней пешего пути, два дня конного, – раздался из ларца мелодичный голос, – идите прямо на восток, через десять вёрст поверните налево…»
Переглянувшись с Михеем, мы в голос захохотали.
Примерно через час, обняв на прощанье сестру и наказав ей слушаться во всём деда Ратибора, мы с Михеем отправились в путь. Хранитель предлагал остаться на ночь, чтобы как следует отдохнуть перед дальней дорогой, а уже утром, со свежими силами и ясной головой, приниматься за дело, но я отказалась, решив, что чем раньше уйдём, тем быстрее во всём разберёмся.
Указанная Хранителем неприметная тропинка, стелющаяся между вековыми деревьями и зарослями орешника, вела прямо на восток. По ней мы и пошли, собирая по пути орехи и ягоды, набивая ими карманы, а заодно и животы, чтобы не тратить время на привал. В рюкзаке у Михея были припрятаны медово-ореховые плитки и вяленое мясо из припасов деда Ратибора, но мы решили пока их не трогать, поскольку неизвестно, что ждёт нас впереди. Мир чужой, нравы незнакомые; хорошо, язык похож на наш, иначе пришлось бы совсем тяжко.
Ближе к вечеру ноги буквально гудели от пройденного расстояния, но вида я не подавала, продолжая упрямо топать следом за Михеем. Правда, если в начале пути сомнений не было, что смогу осилить пешим ходом весь путь, то сейчас уверенности поубавилось.
На закате, едва солнце коснулось линии горизонта, я вынуждена была сдаться, признавшись себе, а заодно и Михею, что сил не осталось совершенно. Если не привал, то хотя бы получасовой перерыв мне был просто необходим. Поэтому плюхнувшись на пятую точку прямо на тропинке, я скинула ботинки и блаженно зажурилась от нахлынувшего облегчения. И хотя чувствовала на себе насмешливый взгляд оборотня, но даже это не заставило меня сдвинуться с места.
– Всё, больше не могу, – пробормотала я, стащила рюкзак и, растянувшись в полный рост, раскинула руки в стороны. – В этих краях случайно нет местного Сивки-бурки или ещё кого-нибудь, кто бы мог нам помочь добраться до этого треклятого имения?
– А я всё думал, когда же, наконец, твоя рассудительность победит упрямство, – усмехнулся парень. – Ну, что могу сказать? Держалась долго. Впрочем, это говорит не в пользу твоего ума.
– Злыдень ты, – проворчала я, с тяжёлым вздохом садясь на тропинке. – Я стараюсь как могу, чтобы не доставать тебя нытьём и недовольством, а ты… вместо того, чтобы поддержать, ещё и издеваешься.
– Да ладно, не расстраивайся, – присев на корточки, оборотень потрепал меня по плечу, видимо, считая это наивысшей степенью поддержки, – я тебя прекрасно понимаю. Рассчитывать только на себя – это, конечно, похвально, но иногда лучше просто попросить. Увы, Сивки-бурки здесь нет, зато есть я. Как ты смотришь на то, чтобы покататься на медведе?
– О нет, только не это! – простонала, вновь закрывая глаза. – Ты мне потом эти покатушки будешь припоминать всю оставшуюся жизнь. Ведь так? Так! Ладно, я в норме, не переживай, мне нужно всего лишь несколько минут, чтобы сделать вдох-выдох, а потом пойдём дальше.
– Я вижу, в какой ты норме! В такой, что завтра не сможешь сделать и шагу, – отозвался Михей подозрительно спокойным голосом, заставив насторожиться. – Да, припоминать действительно буду, куда же без этого, вот только по-другому никак. Селений поблизости нет, если судить по нашему магическому навигатору, соответственно места дикие, а значит, вероятность встретить всякую нечисть возрастает в разы. Останавливаться здесь на отдых и тем более ночлег – не самое мудрое решение, поверь моему опыту. Ведь если нападёт какая-нибудь стая, в этих зарослях мне одному не справиться. Так что глупо не воспользоваться моим заманчивым предложением, даже если ты всё ещё сомневаешься.
От раздавшегося в этот момент звериного рёва сердце бешено застучало в груди, а накативший страх заставил в одно мгновение оказаться на ногах, несмотря на то, что в глубине души я была уверена: это проделки Михея.
Оглянувшись по сторонам, я увидела разбросанные на тропе вещи оборотня, подтверждающие мою догадку.
– Зараза ты косолапая! – злилась я, наспех засовывая мужскую одежду в рюкзак и обуваясь, уже заранее догадываясь, кого именно увижу в ближайшие пару минут. – Я бы и так встала. Пугать-то зачем?
Показавшийся из-за кустов бурый медведь к разговорам был явно не расположен. Опустившись на четыре лапы, он повернулся боком, предлагая забраться к нему на спину, и мне ничего не оставалось, как подчиниться, прихватив свой и его рюкзаки. Тем более, треск ломающихся в отдалении веток подтвердил, что сделала я это очень даже вовремя. Вот же… И кого это там нелёгкая принесла?
Шум приближался, заставляя сердце тревожно биться в груди. Казалось, в нашу сторону пробирается как минимум великан. Раскатистое эхо подхватывало каждый звук и, многократно усиливая его, уносило вдаль, предварительно демонстрируя всю глубину или, скорее, величину возникшей проблемы нам.
Медведь обернулся, тщательно принюхиваясь, но, судя по тому, что с места так и не сдвинулся, продолжая тянуть носом лесной прохладный воздух, пропитанный ароматами прели и сосновой смолы, его обоняние в этот раз дало осечку.
Мне, в отличие от медведя, не было любопытно ни капельки, поэтому коснувшись мохнатой шеи, быстро зашептала:
– Что стоишь? Думаешь, на ужин пригласят? – ворчала я, переживая всё сильнее по поводу того, что треск ломающихся веток приближался с каждой секундой. – Хотя, может, и пригласят, в качестве основного блюда или десерта. И вообще, тебе жить, что ли, надоело?
Будто опомнившись, оборотень рванул по тропе, да так, что только ветер в ушах засвистел. Вот только шум позади не затихал, правда, и не приближался, что в нашем случае было немаловажно. Казалось, будто невидимый преследователь выдерживает между нами определённое расстояние. Но для чего?
Взгляд зацепился за беличий выводок, играющий на нижних ветвях старой сосны. Малыши были абсолютно спокойны. Мама-белка находилась тут же, продолжая неспешно собирать шишки и закапывать их в лесную подстилку.
Странно… Они должны были первыми среагировать на опасность, но вели себя как ни в чём не бывало, будто творившееся в лесу их не касается. Гнались, конечно, не за ними, но любая живность, будь то зверёк или птичка, чутко реагируют на любые изменения обстановки, и уж точно не станут заниматься своими делами, когда что-то угрожает их детёнышам.
Первоначальный страх прошёл окончательно, сменившись жгучим любопытством, усилившимся при виде небольшого стада косуль, пасущегося на лесной поляне, мимо которого мы пронеслись, сбивая по пути белые пуховички одуванчиков, оставляя за собой шлейф из разлетающихся во все стороны семян. Да что тут вообще творится?! Почему никто не обращает внимания на жуткий грохот, разносящийся эхом по всему лесу?
– Подожди, – наклонившись вперёд, прокричала я в ухо Михею, – остановись.
Медведь недовольно рыкнул, но просьбу выполнил, косясь на меня недобрым взглядом.
– Согласна с тобой – женщины странные существа. Никакой логики и порядка в мыслях: то беги, то остановись… безобразие! – спрыгнув с его спины, улыбнулась я, подмигнув ошалевшему медведю.
Опустившись на колени, коснулась заросшей тропы ладонью и, закрыв глаза, сосредоточилась, пытаясь уловить малейшие колебания в почве, которые должны были сопровождать слышимый грохот… но ничего не почувствовала. Словно кто-то транслировал нам из громкоговорителя звук погони – и не более того. Как только эта мысль посетила мою голову, вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом мышей в лесной подстилке и пением птиц в кронах деревьев. Магия? Уверена, что да!
– Ты что-нибудь понимаешь? – обернувшись, решила спросить у медведя, но вместо него в ближайших кустах мелькнул лишь бурый зад. – Эй, ты куда?
Ответом мне было тактичное повиливание куцым хвостиком.
Михеева рюкзака на земле не обнаружилось, в том месте где я скинула его, спустившись с медвежьей спины, следовательно, вывод напрашивался сам собой: мои покатушки пока что закончились; парень пошёл переодеваться.
Похоже, в отличие от меня, он знал причину происходящего, иначе вряд ли оставил бы меня вот так, лицом к лицу с надвигающейся опасностью. По крайней мере, я на это очень надеялась.
Развить мысль мне не дал пристальный взгляд, пробежавшийся по моей спине. Оборачиваясь, я точно не ожидала увидеть ту невероятную картину, что развернулась в густой тени древесных великанов.
Глава 8
Сначала, если честно, я решила, что мне просто привиделось, поэтому как ответственный человек я тщательно потёрла глаза, прежде чем посмотреть снова. Но даже процедура щипания себя за руку ничего не дала: видение исчезать не хотело.
– Это ауки, – от раздавшегося за спиной голоса Михея, я чуть не подпрыгнула на месте.
– Ну да, конечно, это многое объясняет, – ехидно проворчала я, вновь уставившись на премилую картину, развернувшуюся в тени, где маленькие пушистые существа с огромными выразительными глазами, в которых, казалось, отражается вся печаль вселенной, расселись на ветках как нахохлившиеся воробышки, внимательно нас разглядывая.
– Не ёрничай, и веди себя тише воды, ниже травы – это единственное, что нас спасёт.
– От чего? От безудержного желания затискать этих пушистиков в своих объятиях? – решила я пошутить, но, оценив мрачный вид Михея, поняла, что шутка не удалась.
– Миш, я не знаю, кто такие ауки, – вздохнув, признала своё поражение, – но судя по тому, как ты хмуришься, вестись на их мимимишный вид мне не стоит. Так?
– Так, – подтвердил он. – Нас с тобой гнали, как жертвенных барашков на убой, и если бы не твоё любопытство, заставившее остановиться…
Парень выразительно замолчал, давая понять, что ничего хорошего ждать не стоило.
– А точнее? – не выдержала я атаки собственной разбушевавшейся фантазии, подбрасывающей один вариант ужаснее другого.
– Впереди, метрах в пяти от этого места, глубокое ущелье, которое мы вряд ли с тобой заметили бы, продолжая спасаться бегством. Эти маленькие пушистики, как ты выразилась, – одни из опаснейших хищников этих мест, охотящиеся с помощью направленного морока. Присмотрись внимательно: тропы, что должна была нас вывести из леса, здесь нет. Нас загнали совсем не туда, куда мы должны были выйти.
Набрав полные лёгкие воздуха, я неспешно выдохнула, пытаясь успокоиться и увидеть то, о чём говорил Михей. Сначала ровным счётом ничего не происходило, но потом… Лес изменялся на глазах, превращаясь из светлого березняка, с полянами и широкими перелесками, в тёмный и сумрачный, где не было слышно ни единого звука.
– Значит, не было ни белок, ни стада косуль, что я видела по пути? – спросила я, с опаской разглядывая поросшие мхом старые ясени и дубы.
– Скорее всего, – кивнул Михей, закинул свой рюкзак за спину и ухватил меня под локоть. – Ауки – магические существа, шустрые и зубастые, как пираньи, но если не выказывать страха и не поддаваться на провокации… Короче, единственная возможность выбраться отсюда – это вернуться обратно, к тому месту, где мы впервые услышали шум. Похоже, я привлёк этих «милашек» своим рычанием, и они решили устроить на нас охоту. Я должен был догадаться, когда не почуял ровным счётом ничего, там, в самом начале пути, когда впервые услышал странные звуки, но твой страх был таким сильным, таким всепоглощающим, что затуманил мой рассудок.
– Я не специально, – пробормотала, осторожно ступая рядом с парнем, который возвращался по собственным следам под прицельными взглядами притаившихся на ветвях существ.
– Знаю, иначе давно бы устроил тебе взбучку, – усмехнулся он. – Теперь смотри в оба, поскольку может мерещиться всякая всячина. А лучше вообще закрой глаза и доверься мне.
– Я, пожалуй, так и сделаю, – вцепившись покрепче в сильное плечо, зажмурила глаза, поскольку уже через пару секунд мне стало казаться, что с ветвей, ловко перебирая мохнатыми лапками, спускаются огромные пауки.
– Вот и правильно, – поддержал моё решение Михей, – иначе сделаешь только хуже. У тебя огромный потенциал, так что лучше не рисковать понапрасну. Кстати, уши тебе тоже надо заткнуть, да побыстрее.
Следующий час, а может и все два, я могла судить о происходящем лишь по сердцебиению оборотня, которое ускорялось, когда ауки пускали в ход мороки, и билось размереннее во время затишья, когда существа отступали, собираясь с силами. Парень оказался прав: их главным оружием был страх, а если ничего не видеть да к тому же не слышать, то и бояться нечего. Вот только ему самому пришлось ой как не сладко…
Спать хотелось неимоверно, ноги заплетались, но я упорно шла, вцепившись в мужское плечо. И в какой-то момент, видимо, всё же отключилась, поскольку проснулась от лёгкого толчка, в ту секунду, когда Михей опускал меня на траву.
– Разбудил? Прости, – выдохнул он, плюхаясь рядом со мной с блаженным вздохом.
– Мы выбрались? – поёжившись от предрассветного холода, спросила я. И тут же ответила сама себе, услышав стрекотание насекомых: – Похоже, что да.
– Выбрались, – закинув руки за голову, ответил оборотень. – Здесь неподалёку селение, местные поставили защиту вокруг деревни; мы в зоне купола.
– Так может, попросимся к кому-нибудь на ночлег? – брякнула я, не подумав.
– В такое время? С ума сошла? – фыркнул Михей. – Нормальные люди сейчас отдыхают и вряд ли кому-то понравятся незваные гости. Спи лучше, через пару часов совсем рассветёт, и продолжим путь.
Конец ознакомительного фрагмента.