Бег времени (сборник)
- -
- 100%
- +
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Стихотворения
Из книги
ВЕЧЕР
La fleur des vignes pousseEt j’ai vingt ans ce soir.André Theurief[1]Любовь
To змейкой, свернувшись клубком,У самого сердца колдует,То целые дни голубкомНа белом окошке воркует,То в инее ярком блеснет,Почудится в дреме левкоя…Но верно и тайно ведетОт радости и от покоя.Умеет так сладко рыдатьВ молитве тоскующей скрипки,И страшно ее угадатьВ еще незнакомой улыбке.24 ноября 1911, Царское СелоВ Царском Селе
I. «По аллее проводят лошадок…»
По аллее проводят лошадок.Длинны волны расчесанных грив.О, пленительный город загадок,Я печальна, тебя полюбив.Странно вспомнить: душа тосковала,Задыхалась в предсмертном бреду.А теперь я игрушечной стала,Как мой розовый друг какаду.Грудь предчувствием боли не сжата,Если хочешь, в глаза погляди.Не люблю только час пред закатом,Ветер с моря и слово «уйди».II. «…А там мой мраморный двойник…»
…А там мой мраморный двойник,Поверженный под старым кленом,Озерным водам отдал лик,Внимает шорохам зеленым.И моют светлые дождиЕго запекшуюся рану…Холодный, белый, подожди,Я тоже мраморною стану.III. «Смуглый отрок бродил по аллеям…»
Смуглый отрок бродил по аллеям,У озерных грустил берегов,И столетие мы лелеемЕле слышный шелест шагов.Иглы сосен густо и колкоУстилают низкие пни…Здесь лежала его треуголкаИ растрепанный том Парни.1911«И мальчик, что играет на волынке…»
И мальчик, что играет на волынке,И девочка, что свой плетет венок,И две в лесу скрестившихся тропинки,И в дальнем поле дальний огонек, —Я вижу все. Я все запоминаю,Любовно-кротко в сердце берегу.Лишь одного я никогда не знаюИ даже вспомнить больше не могу.Я не прошу ни мудрости, ни силы.О, только дайте греться у огня!Мне холодно… Крылатый иль бескрылый,Веселый бог не посетит меня.30 ноября 1911«Любовь покоряет обманно…»
Любовь покоряет обманно,Напевом простым, неискусным.Еще так недавно-странноТы не был седым и грустным.И когда она улыбаласьВ садах твоих, в доме, в поле,Повсюду тебе казалось,Что вольный ты и на воле.Был светел ты, взятый еюИ пивший ее отравы.Ведь звезды были крупнее,Ведь пахли иначе травы,Осенние травы.Осень 1911«Сжала руки под темной вуалью…»
Сжала руки под темной вуалью…«Отчего ты сегодня бледна?»– Оттого, что я терпкой печальюНапоила его допьяна.Как забуду? Он вышел, шатаясь,Искривился мучительно рот…Я сбежала, перил не касаясь,Я бежала за ним до ворот.Задыхаясь, я крикнула: «ШуткаВсе, что было. Уйдешь, я умру».Улыбнулся спокойно и жуткоИ сказал мне: «Не стой на ветру».8 января 1911, Киев«Память о солнце в сердце слабеет…»
Память о солнце в сердце слабеет.Желтей трава.Ветер снежинками ранними веетЕдва-едва.В узких каналах уже не струится —Стынет вода.Здесь никогда ничего не случится —О, никогда!Ива на небе пустом распласталаВеер сквозной.Может быть, лучше, что я не сталаВашей женой.Память о солнце в сердце слабеет.Что это? Тьма?Может быть!.. За ночь прийти успеетЗима.30 января 1911, Киев«Высóко в небе облачко серело…»
Высóко в небе облачко серело,Как беличья расстеленная шкурка.Он мне сказал: «Не жаль, что ваше телоРастает в марте, хрупкая Снегурка!»В пушистой муфте руки холодели.Мне стало страшно, стало как-то смутно.О, как вернуть вас, быстрые неделиЕго любви, воздушной и минутной!Я не хочу ни горечи, ни мщенья,Пускай умру с последней белой вьюгой.О нем гадала я в канун Крещенья.Я в январе была его подругой.Весна 1911, Царское Село«Дверь полуоткрыта…»
Дверь полуоткрыта,Веют липы сладко…На столе забытыХлыстик и перчатка.Круг от лампы желтый…Шорохам внимаю.Отчего ушел ты?Я не понимаю…Радостно и ясноЗавтра будет утро.Эта жизнь прекрасна,Сердце, будь же мудро.Ты совсем устало,Бьешься тише, глуше…Знаешь, я читала,Что бессмертны души.17 февраля 1911, Царское Село«Хочешь знать, как все это было?…»
Хочешь знать, как все это было? —Три в столовой пробило,И прощаясь, держась за перила,Она словно с трудом говорила:«Это всё… Ах, нет, я забыла,Я люблю вас, я вас любилаЕще тогда!»– «Да».21 октября 1910, КиевПесня последней встречи
Так беспомощно грудь холодела,Но шаги мои были легки.Я на правую руку наделаПерчатку с левой руки.Показалось, что много ступеней,А я знала – их только три!Между кленов шепот осеннийПопросил: «Со мною умри!Я обманут моей унылой,Переменчивой, злой судьбой».Я ответила: «Милый, милый!И я тоже. Умру с тобой…»Это песня последней встречи.Я взглянула на темный дом.Только в спальне горели свечиРавнодушно-желтым огнем.29 сентября 1911, Царское Село«Как соломинкой, пьешь мою душу…»
Как соломинкой, пьешь мою душу.Знаю, вкус ее горек и хмелен.Но я пытку мольбой не нарушу.О, покой мой многонеделен.Когда кончишь, скажи. Не печально,Что души моей нет на свете.Я пойду дорогой недальнейПосмотреть, как играют дети.На кустах зацветает крыжовник,И везут кирпичи за оградой.Кто ты: брат мой или любовник,Я не помню, и помнить не надо.Как светло здесь и как бесприютно,Отдыхает усталое тело…А прохожие думают смутно:Верно, только вчера овдовела.10 февраля 1911, Царское Село«Я сошла с ума, о мальчик странный…»
Я сошла с ума, о мальчик странный,В среду, в три часа!Уколола палец безымянныйМне звенящая оса.Я ее нечаянно прижала,И, казалось, умерла она,Но конец отравленного жалаБыл острей веретена.О тебе ли я заплачу, странном,Улыбнется ль мне твое лицо?Посмотри! На пальце безымянномТак красиво гладкое кольцо.18–19 марта 1911«Мне больше ног моих не надо…»
Мне больше ног моих не надо,Пусть превратятся в рыбий хвост!Плыву, и радостна прохлада,Белеет тускло дальний мост.Не надо мне души покорной,Пусть станет дымом, легок дым,Взлетев над набережной черной,Он будет нежно-голубым.Смотри, как глубоко ныряю,Держусь за водоросль рукой,Ничьих я слов не повторяюИ не пленюсь ничьей тоской…А ты, мой дальний, неужелиСтал бледен и печально-нем?Что слышу? Целых три неделиВсе шепчешь: «Бедная, зачем?!»12 февраля 1911, Царское СелоОбман
М. А. Змунчилла[2]
I. «Весенним солнцем это утро пьяно…»
Весенним солнцем это утро пьяно,И на террасе запах роз слышней,А небо ярче синего фаянса.Тетрадь в обложке мягкого сафьяна;Читаю в ней элегии и стансы,Написанные бабушке моей.Дорогу вижу до ворот, и тумбыБелеют четко в изумрудном дерне.О, сердце любит сладостно и слепо!И радуют пестреющие клумбы,И резкий крик вороны в небе черной,И в глубине аллеи арка склепа.2 ноября 1910, КиевII. «Жарко веет ветер душный…»
Жарко веет ветер душный,Солнце руки обожгло.Надо мною свод воздушный,Словно синее стекло;Сухо пахнут иммортелиВ разметавшейся косе.На стволе корявой елиМуравьиное шоссе.Пруд лениво серебрится,Жизнь по-новому легка…Кто сегодня мне приснитсяВ пестрой сетке гамака?Январъ 1910, КиевIII. «Синий вечер. Ветры кротко стихли…»
Синий вечер. Ветры кротко стихли,Яркий свет зовет меня домой.Я гадаю: кто там? – не жених ли,Не жених ли это мой?…На террасе силуэт знакомый,Еле слышен тихий разговор.О, такой пленительной истомыЯ не знала до сих пор.Тополя тревожно прошуршали,Нежные их посетили сны,Небо цвета вороненой стали,Звезды матово-бледны.Я несу букет левкоев белых.Для того в них тайный скрыт огонь,Кто, беря цветы из рук несмелых,Тронет теплую ладонь.Сентябрь 1910, Царское СелоIV. «Я написала слова…»
Я написала слова,Что долго сказать не смела.Тупо болит голова,Странно немеет тело.Смолк отдаленный рожок,В сердце все те же загадки,Легкий осенний снежокЛег на крокетной площадке.Листьям последним шуршать!Мыслям последним томиться!Я не хотела мешатьТому, кто привык веселиться.Милым простила губамЯ их жестокую шутку…О, вы приедете к намЗавтра по первопутку.Свечи в гостиной зажгут,Днем их мерцанье нежнее,Целый букет принесутРоз из оранжереи.Осень 1910, Царское Село«Мне с тобою пьяным весело…»
Мне с тобою пьяным весело —Смысла нет в твоих рассказах.Осень ранняя развесилаФлаги желтые на вязах.Оба мы в страну обманнуюЗабрели и горько каемся,Но зачем улыбкой странноюИ застывшей улыбаемся?Мы хотели муки жалящейВместо счастья безмятежного…Не покину я товарищаИ беспутного и нежного.1911, Париж«Муж хлестал меня узорчатым…»
Муж хлестал меня узорчатым,Вдвое сложенным ремнем.Для тебя в окошке створчатомЯ всю ночь сижу с огнем.Рассветает. И над кузницейПодымается дымок.Ах, со мной, печальной узницей,Ты опять побыть не мог.Для тебя я долю хмурую,Долю-муку приняла.Или любишь белокурую,Или рыжая мила?Как мне скрыть вас, стоны звонкие!В сердце темный, душный хмель,А лучи ложатся тонкиеНа несмятую постель.Осень 1911«Сердце к сердцу не приковано…»
Сердце к сердцу не приковано,Если хочешь – уходи.Много счастья уготованоТем, кто волен на пути.Я не плачу, я не жалуюсь,Мне счастливой не бывать.Не целуй меня, усталую, —Смерть придет поцеловать.Дни томлений острых прожитыВместе с белою зимой.Отчего же, отчего же тыЛучше, чем избранник мой?Весна 1911Песенка
Я на солнечном восходеПро любовь пою,На коленях в огородеЛебеду полю.Вырываю и бросаю —Пусть простит меня.Вижу, девочка босаяПлачет у плетня.Страшно мне от звонких воплейГолоса беды,Все сильнее запах теплыйМертвой лебеды.Будет камень вместо хлебаМне наградой злой.Надо мною только небо,А со мною голос твой.12 марта 1911, Царское Село«Я пришла сюда, бездельница…»
Я пришла сюда, бездельница,Все равно мне, где скучать!На пригорке дремлет мельница.Годы можно здесь молчать.Над засохшей повиликоюМягко плавает пчела;У пруда русалку кликаю,А русалка умерла.Затянулся ржавой тиноюПруд широкий, обмелел,Над трепещущей осиноюЛегкий месяц заблестел.Замечаю все как новое.Влажно пахнут тополя.Я молчу. Молчу, готоваяСнова стать тобой, земля.23 февраля 1911, Царское СелоБелой ночью
Ах, дверь не запирала я,Не зажигала свеч,Не знаешь, как, усталая,Я не решалась лечьСмотреть, как гаснут полосыВ закатном мраке хвой,Пьянея звуком голоса,Похожего на твой.И знать, что все потеряно,Что жизнь – проклятый ад!О, я была уверена,Что ты придешь назад.6 февраля 1911, Царское Село«Под навесом темной риги жарко…»
Под навесом темной риги жарко,Я смеюсь, а в сердце злобно плачу.Старый друг бормочет мне: «Не каркай!Мы ль не встретим на пути удачу!»Но я другу старому не верю.Он смешной, незрячий и убогий,Он всю жизнь свою шагами мерилДлинные и скучные дороги.И звенит, звенит мой голос ломкий,Звонкий голос не узнавших счастья:«Ах, пусты дорожные котомки,А на завтра голод и ненастье!»24 сентября 1911, Царское Село«Хорони, хорони меня, ветер!..»
Хорони, хорони меня, ветер!Родные мои не пришли,Надо мною блуждающий вечерИ дыханье тихой земли.Я была, как и ты, свободной,Но я слишком хотела жить.Видишь, ветер, мой труп холодный,И некому руки сложить.Закрой эту черную рануПокровом вечерней тьмыИ вели голубому тумануНадо мною читать псалмы.Чтобы мне легко, одинокой,Отойти к последнему сну,Прошуми высокой осокойПро весну, про мою весну.Декабръ 1909, Киев«Ты поверь, не змеиное острое жало…»
Ты поверь, не змеиное острое жало,А тоска мою выпила кровь.В белом поле я тихою девушкой стала,Птичьим голосом кличу любовь.И давно мне закрыта дорога иная,Мой царевич в высоком кремле.Обману ли его, обману ли? – Не знаю!Только ложью живу на земле.Не забыть, как пришел он со мною проститься,Я не плакала: это судьба.Ворожу, чтоб царевичу ночью присниться,Но бессильна моя ворожба.Оттого ль его сон безмятежен и мирен,Что я здесь у закрытых ворот,Иль уже светлоокая, нежная СиринНад царевичем песню поет?[1912]Музе
Муза-сестра заглянула в лицо,Взгляд ее ясен и ярок.И отняла золотое кольцо,Первый весенний подарок.Муза! ты видишь, как счастливы все —Девушки, женщины, вдовы…Лучше погибну на колесе,Только не эти оковы.Знаю: гадая, и мне обрыватьНежный цветок маргаритку.Должен на этой земле испытатьКаждый любовную пытку.Жгу до зари на окошке свечуИ ни о ком не тоскую,Но не хочу, не хочу, не хочуЗнать, как целуют другую.Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:«Взор твой не ясен, не ярок…»Тихо отвечу: «Она отнялаБожий подарок».10 ноября 1911, Царское СелоАлиса
I. «Всё тоскует о забытом…»
Всё тоскует о забытом,О своем весеннем сне,Как Пьеретта о разбитомЗолотистом кувшине…Все осколочки собрала,Не умела их сложить…«Если б ты, Алиса, знала,Как мне скучно, скучно жить!Я за ужином зеваю,Забываю есть и пить,Ты поверишь, забываюДаже брови подводить.О Алиса! дай мне средство,Чтоб вернуть его опять;Хочешь, все мое наследство,Дом и платья можешь взять.Он приснился мне в короне,Я боюсь моих ночей!»У Алисы в медальонеТемный локон – знаешь, чей?!22 января 1911, КиевII. «Как поздно! Устала, зеваю…»
«Как поздно! Устала, зеваю…» —«Миньона, спокойно лежи,Я рыжий парик завиваюДля стройной моей госпожи.Он будет весь в лентах зеленых,А сбоку жемчужный аграф;Читала записку: «У кленаЯ жду вас, таинственный граф!»Сумеет под кружевом маскиЛукавая смех заглушить,Велела мне даже подвязкиСегодня она надушить».Луч утра на черное платьеСкользнул, из окошка упав…«Он мне открывает объятьяПод кленом, таинственный граф».23 января 1911, КиевМаскарад в парке
Луна освещает карнизы,Блуждает по гребням реки…Холодные руки маркизыТак ароматно-легки.«О принц! – улыбаясь, присела, —В кадрили вы наш vis-á-vis», —И томно под маской бледнелаОт жгучих предчувствий любви.Вход скрыл серебрящийся топольИ низко спадающий хмель.«Багдад или КонстантинопольЯ вам завоюю, ma belle[3]!»«Как вы улыбаетесь редко,Вас страшно, маркиза, обнять!»Темно и прохладно в беседке.«Ну что же! пойдем танцевать?»Выходят. На вязах, на кленахЦветные дрожат фонари,Две дамы в одеждах зеленыхС монахами держат пари.И бледный, с букетом азалий,Их смехом встречает Пьеро:«Мой принц! О, не вы ли сломалиНа шляпе маркизы перо?»6 ноября 1910, КиевВечерняя комната
Я говорю сейчас словами теми,Что только раз рождаются в душе.Жужжит пчела на белой хризантеме,Так душно пахнет старое саше.И комната, где окна слишком узки,Хранит любовь и помнит старину,А над кроватью надпись по-французскиГласит: «Seigneur, ayez pitié de nous»[4].Ты сказки давней горестных заметок,Душа моя, не тронь и не ищи…Смотрю, блестящих севрских статуэтокПомеркли глянцевитые плащи.Последний луч, и желтый и тяжелый,Застыл в букете ярких георгин,И как во сне я слышу звук виолыИ редкие аккорды клавесин.21 января 1911, КиевСероглазый король
Слава тебе, безысходная боль!Умер вчера сероглазый король.Вечер осенний был душен и ал,Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:«Знаешь, с охоты его принесли,Тело у старого дуба нашли.Жаль королеву. Такой молодой!..За ночь одну она стала седой».Трубку свою на камине нашелИ на работу ночную ушел.Дочку мою я сейчас разбужу,В серые глазки ее погляжу.А за окном шелестят тополя:«Нет на земле твоего короля…»11 декабря 1910, Царское СелоРыбак
Руки голы выше локтя,А глаза синей, чем лед.Едкий, душный запах дегтя,Как загар, тебе идет.И всегда, всегда распахнутВорот куртки голубой,И рыбачки только ахнут,Закрасневшись пред тобой.Даже девочка, что ходитВ город продавать камсу,Как потерянная бродитВечерами на мысу.Щеки бледны, руки слабы,Истомленный взор глубок,Ноги ей щекочут крабы,Выползая на песок.Но она уже не ловитИх протянутой рукой.Все сильней биенье кровиВ теле, раненном тоской.23 апреля 1911Он любил…
Он любил три вещи на свете:За вечерней пенье, белых павлиновИ стертые карты Америки.Не любил, когда плачут дети,Не любил чая с малинойИ женской истерики.…А я была его женой.9 ноября 1910, Киев«Сегодня мне письма не принесли…»
Сегодня мне письмá не принесли:Забыл он написать, или уехал;Весна как трель серебряного смеха,Качаются в заливе корабли.Сегодня мне письма не принесли…Он был со мной еще совсем недавно,Такой влюбленный, ласковый и мой,Но это было белою зимой,Теперь весна, и грусть весны отравна,Он был со мной еще совсем недавно…Я слышу: легкий трепетный смычок,Как от предсмертной боли, бьется, бьется,И страшно мне, что сердце разорвется,Не допишу я этих нежных строк…[1912]Надпись на неоконченном портрете
О, не вздыхайте обо мне,Печаль преступна и напрасна,Я здесь на сером полотнеВозникла странно и неясно.Взлетевших рук излом больной,В глазах улыбка исступленья,Я не могла бы стать инойПред горьким часом наслажденья.Он так хотел, он так велелСловами мертвыми и злыми.Мой рот тревожно заалел,И щеки стали снеговыми.И нет греха в его вине,Ушел, глядит в глаза другие,Но ничего не снится мнеВ моей предсмертной летаргии.[1912]«Сладок запах синих виноградин…»
Сладок запах синих виноградин…Дразнит опьяняющая даль.Голос твой и глух и безотраден,Никого мне, никого не жаль.Между ягод сети-паутинки,Гибких лоз стволы еще тонки,Облака плывут, как льдинки, льдинкиВ ярких водах голубой реки.Солнце в небе. Солнце ярко светит.Уходи к волне про боль шептать.О, она, наверное, ответит,А быть может, будет целовать.16 января 1910, КиевПодражание И.Ф. Анненскому
И с тобой, моей первой причудой,Я простился. Чернела вода.Просто молвила: «Я не забуду».Я так странно поверил тогда.Возникают, стираются лица,Мил сегодня, а завтра далек.Отчего же на этой страницеЯ когда-то загнул уголок?И всегда открывается книгаВ том же месте. Не знаю зачем!Я люблю только радости мигаИ цветы голубых хризантем.О, сказавший, что сердце из камня,Знал наверно: оно из огня…Никогда не пойму, ты близка мнеИли только любила меня.20 февраля 1911«Туманом легким парк наполнился…»
Вере Ивановой-Шварсалон
Туманом легким парк наполнился,И вспыхнул на воротах газ.Мне только взгляд один запомнилсяНезнающих, спокойных глаз.Твоя печаль, для всех неявная,Мне сразу сделалась близка,И поняла ты, что отравнаяИ душная во мне тоска.Я этот день люблю и праздную,Приду, как только позовешь.Меня, и грешную и праздную,Лишь ты одна не упрекнешь.Апрель 1911Кукушка
Я живу, как кукушка в часах,Не завидую птицам в лесах.Заведут – и кукую.Знаешь, долю такуюЛишь врагуПожелать я могу.7 марта 1911, Царское СелоПохороны
Я места ищу для могилы.Не знаешь ли, где светлей?Так холодно в поле. УнылыУ моря груды камней.А она привыкла к покоюИ любит солнечный свет.Я келью над ней построю,Как дом наш на много лет.Между окнами будет дверца,Лампадку внутри зажжем,Как будто темное сердцеАлым горит огнем.Она бредила, знаешь, больная,Про иной, про небесный край,Но сказал монах, укоряя:«Не для вас, не для грешных рай».И тогда, побелев от боли,Прошептала: «Уйду с тобой!»Вот одни мы теперь, на воле,И у ног голубой прибой.22 сентября 1911, Царское СелоСад
Он весь сверкает и хрустит,Обледенелый сад.Ушедший от меня грустит,Но нет пути назад.И солнца бледный тусклый лик —Лишь круглое окно;Я тайно знаю, чей двойникПриник к нему давно.Здесь мой покой навеки взятПредчувствием беды,Сквозь тонкий лед еще сквозятНедавние следы.Склонился тусклый мертвый ликК немому сну полей,И замирает острый крикОтсталых журавлей.1911Над водой
Стройный мальчик пастушок,Видишь, я в бреду.Помню плащ и посошокНа свою беду.Если встану – упаду.Дудочка поет: ду-ду!Мы прощались как во сне,Я сказала: «Жду».Он, смеясь, ответил мне:«Встретимся в аду».Если встану – упаду.Дудочка поет: ду-ду!О глубокая водаВ мельничном пруду,Не от горя, от стыдаЯ к тебе приду.И без крика упаду,А вдали звучит: ду-ду.[1911]«Три раза пытать приходила…»
Три раза пытать приходила.Я с криком тоски просыпаласьИ видела тонкие рукиИ красный насмешливый рот.«Ты с кем на заре целовалась,Клялась, что погибнешь в разлуке,И жгучую радость таила,Рыдая у черных ворот?Кого ты на смерть проводила,Тот скоро, о, скоро умрет».Был голос как крик ястребиный,Но странно на чей-то похожий.Все тело мое изгибалось,Почувствовав смертную дрожь,И плотная сеть паутиныУпала, окутала ложе…О, ты не напрасно смеялась,Моя непрощенная ложь!16 февраля 1911, Царское СелоИз книги
ЧЕТКИ
Прости ж навек! Но знай, что двухвиновных,Не одного, найдутся именаВ стихах моих, в преданияхлюбовных.БаратынскийI
Смятение
1. «Было душно от жгучего света…»
Было душно от жгучего света,А взгляды его – как лучи.Я только вздрогнула: этотМожет меня приручить.Наклонился – он что-то скажет…От лица отхлынула кровь.Пусть камнем надгробным ляжетНа жизни моей любовь.2. «Не любишь, не хочешь смотреть?..»
Не любишь, не хочешь смотреть?О, как ты красив, проклятый!И я не могу взлететь,А с детства была крылатой.Мне очи застит туман,Сливаются вещи и лица,И только красный тюльпан,Тюльпан у тебя в петлице.3. «Как велит простая учтивость…»
Как велит простая учтивость,Подошел ко мне, улыбнулся,Полуласково, полуленивоПоцелуем руки коснулся —И загадочных, древних ликовНа меня поглядели очи…Десять лет замираний и криков,Все мои бессонные ночиЯ вложила в тихое словоИ сказала его – напрасно.Отошел ты, и стало сноваНа душе и пусто и ясно.1913Прогулка
Перо задело о верх экипажа.Я поглядела в глаза его.Томилось сердце, не зная дажеПричины горя своего.Безветрен вечер и грустью скованПод сводом облачных небес,И словно тушью нарисованВ альбоме старом Булонский лес.Бензина запах и сирени,Насторожившийся покой…Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Распускается цветок винограда,А мне сегодня вечером двадцать лет.Андре Тёрье (фр.).2
М. А. Змунчилла – двоюродная сестра А. А. Ахматовой, ставшая женой ее брата Андрея Горенко, поэтому начиная с 3-го издания «Вечера» – посвящение М. А. Горенко. –Здесь и далее примеч. ред.
3
Моя красавица (фр.).
4
Господь, смилуйся над нами (фр.).