Душа королевы. Книга 1

~1~

Посвящается Маме.

Изабелла с нежностью смотрела на свадебный подарок Роберта. Для нее он был напоминанием не только о самом прекрасном дне ее жизни, но и о том, как сильно она когда-то дорожила его дарителем.

Прижав серебряный медальон к груди, она подняла глаза. Последний луч солнца медленно угасал за вершинами гор. Вместе с ним таяли столь редкие минуты тишины, которых ей всегда так не хватало. Сейчас она особенно дорожила ими, ведь через несколько часов в замке должен был начаться королевский бал.

А это означало одно: стоит ей вернуться в покои, как камеристки тут же затеют привычную суету с платьем, прической и украшениями. Вдобавок явиться главный распорядитель с докладом о последних приготовлениях.

Раньше ей нравились торжества. Особенно ощущение, что все взгляды прикованы к ней. Они словно согревали сердце и заставляли тщательнее подбирать наряд.

Однако сегодня все было иначе.

Впервые ее не волновало ни то, как она будет выглядеть, ни мнение гостей. Она устала казаться сильной. Возможно, именно поэтому и устроила этот бал, наивно полагая, что среди праздничного шума и чужого веселья сможет хоть ненадолго просто побыть собой.

Дверь за ее спиной отворилась, и на террасу ступила Жозефина.

— Госпожа, — произнесла она, сделав реверанс.

Изабелла обернулась.

— Я не одна, — добавила та и пропустила вперед Софию.

Изабелла вздрогнула. Перед ней словно возник Роберт. Те же голубые глаза. Та же улыбка. Даже движения напоминали его.

Сердце болезненно сжалось.

— Матушка, я пришла просить у вас разрешения посетить отца.

Лицо Изабеллы сразу стало холодным.

— Это невозможно, — отрезала она и отвернулась.

— Но почему? Мы ведь давно с ним не виделись. Он будет рад.

Изабелла почувствовала, как в ней закипает кровь, и, резко обернувшись, почти вскричала:

— Тебе пора готовиться к балу. Сейчас же вернись в свои покои.

— Но я хочу к отцу!

— Я сказала нет!

София вспыхнула от обиды. С укором посмотрела на мать, круто развернулась и стремительно покинула террасу.

Когда дверь за ней закрылась, Изабелла долго смотрела ей вслед.

— Я чудовище? — тихо спросила она у растерянной Жозефины.

— Что вы, госпожа? Конечно же нет!

— Знаешь, я словно на перепутье и боюсь перейти эту грань. За моей спиной уже говорят, что у меня нет сердца. Однако поверь мне, это не так. Только что моя душа разрывалась от боли. Я хотела сказать ей «да», но почему-то сказала «нет». Господи, как сложно нести это бремя.

Изабелла вновь достала медальон и ужаснулась собственному отражению. Светлые волосы, нежная кожа, тонкая шея — все осталось прежним. Изменился лишь взгляд.

Когда-то в нем была беззаботность девушки. Теперь — усталость женщины, которой слишком рано пришлось стать королевой.

Разглядывая себя, Изабелла вспомнила слова мамы: быть женщиной и матерью сложно.

— А быть королевой-матерью еще сложнее, — прошептала она.

«Даже в самые тяжелые времена мама знала, что делать дальше, и находила в себе силы идти вперед. А я? Что делать мне? Где их найти?»

Отогнав эти мысли, Изабелла повернулась к Жозефине и тотчас по ее выражению лица заметила, что подруга явно чем-то обеспокоена.

— Что-то случилось? — тревожным голосом спросила она.

Несколько мгновений Жозефина молчала, собираясь с духом, а затем, не поднимая головы, ответила:

— Я пригласила на бал Артура. И он уже здесь.

— Всего-то? — выдохнув, спросила Изабелла.

Жозефина посмотрела на нее.

— Мне это давно известно. Как и то, что он тебе нравится.

— Но откуда?!

— Из твоего бормотания во время лихорадки.

Жозефина залилась краской.

— Позволишь ему остаться? — почти шепотом спросила она.

— Конечно. Ты ведь знаешь, как я радуюсь твоему счастью.

Жозефина просияла и бросилась ее обнимать.

— Значит ли это, что я могу надеяться на еще одну милость?

— Говори.

— Позволь пригласить на бал Роберта.

Изабелла вскипела:

— Скажи, я уже предупреждала тебя не произносить это имя?

— Да, госпожа, — виновато ответила Жозефина. — Просто я подумала… все будут веселиться, а он там один. Мне стало его жаль, и я решила, что тебе тоже…

— Нет, — грубо перебила ее Изабелла. — Нисколько.

— Но почему? Неужели твое сердце очерствело, а разум стер все прекрасное, что вас связывало? Я в это не верю. Прошу, вспомни, как сильно вы любили друг друга.

Изабелла молча смотрела на подругу и отметила, что за годы, проведенные при дворе, ее лицо сильно изменилось. В уголках глаз появились морщинки, а каштановые волосы тронула седина.

— Прости его ради меня, — прошептала Жозефина.

Изабелла подошла к ней и крепко обняла.

Перед взором возник день, когда король отклонил ее просьбу взять Жозефину во дворец. Он объяснил, что гофмейстериной, должной обучать будущую королеву этикету, могла стать лишь дама из знатной семьи. К тому же счел достаточным уже то, что соглашался принять в семью плебейку Изабеллу.

Но все изменил Роберт.

По приезде во дворец он вопреки протестам короля и знати назначил Жозефину гофмейстериной своей будущей супруги. С тех пор безмерно благодарная, она защищала его при любой возможности.

Порой это забавляло и угнетало Изабеллу.

— Видимо, ты забыла? — произнесла она, отстраняясь. — Он оставил меня одну, когда мне больше всего нужна была его поддержка.

— Но разве не благодаря ему ты стала королевой, а я — гофмейстериной? — парировала Жозефина. — Мы многим ему обязаны.

— Лучше бы мы остались крестьянками…

Жозефина сжала губы.

— Умоляю, будь к нему снисходительна ради меня. Если ты не сделаешь этого, я уеду домой.

Изабелла удивленно взглянула на нее:

— Оказывается, защищая его, ты готова пойти на многое…

В этот момент скрипнула дверь. На пороге стоял канцлер. Жозефина почтительно склонила голову и отошла в сторону.

— Простите, что без спроса, но у меня срочные вести, — коротко сообщил он.

— Слушаю вас.

— Ваше величество, король Роберт отдал несколько приказов.

Изабелла вскинула голову:

— Он наконец решил что-то сам?

В ее голосе впервые за вечер прозвучала радость. Но она исчезла так же быстро, как появилась:

— Тем хуже, ведь он приказал отобрать у жителей часть их зерна, доставить его в королевские хранилища и готовить войско к наступлению, — выпалил канцлер.

Изабелла побледнела.

— Неужели он не понимает, что этим грабежом толкает их на бунт? Какая в этом логика? Зачем отбирать у людей и без того скудные запасы пищи, если желаешь наступать, а не готовиться к долгой осаде?

— Именно поэтому я пришел к вам.

Она закрыла глаза. Своими решениями он вновь столкнул в ней две Изабеллы — жену и королеву. Первая еще мгновение назад была готова ликовать: он наконец взял ответственность на себя. Вторая же трезво понимала: этими указами он мог напрасно погубить армию и обречь простых людей на голодную смерть.

— Ваше величество, — обеспокоенно окликнул ее канцлер.

— Каково ваше мнение? — открыв глаза, спросила она.

— Считаю, что нужно уладить вопрос с зерном и успокоить жителей. А что касается его приказа войску, то о нем следует забыть.

— Забыть? — насторожилась Изабелла.

— Генерал Эммануэль весь день занимался укреплением лагеря, и его воины утомлены. Уверен, он не станет рисковать ими.

— Это хорошо, — обрадовалась Изабелла.

— Прикажете подготовить приказ для глашатаев, чтобы они успокоили жителей столицы?

Изабелла до боли сжала пальцы.

«Может, он сейчас мнит себя мудрым королем и доволен собой, а я снова исправляю его глупости», — подумала она, и ее бросило в жар.

Жозефина и канцлер с замиранием смотрели на нее.

— Поступайте, как считаете правильным, — отмахнулась она.

Едва канцлер удалился, как появилась камер-фрейлина.

— Ваше величество, больше медлить нельзя. Гости скоро начнут прибывать. Камеристкам нужно вас подготовить.

Изабелла еще мгновение смотрела на закат, а затем кивнула Жозефине, и они вместе вернулись в покои.

Перед входом потрескивал камин. Отблески огня причудливыми узорами отражались в золотисто-желтых портьерах. В позолоченных канделябрах мерцали свечи. В воздухе витал аромат воска и нежного жасминового масла. На полу лежал ковер из мягкой овечьей шерсти.

Здесь все было так, как прежде. Но Изабелле казалось, будто что-то все же изменилось. «Неужели я?» — подумала она, медленно опускаясь в кресло перед туалетным столиком.

Жозефина стояла у окна, глядя на багровые отблески заката. Пальцы ее нервно перебирали складку платья.

Изабелла смотрела на нее, пока наконец не подозвала стража:

— Пригласите на бал короля Роберта.

Засияв, Жозефина бросилась ее обнимать, а затем поспешила готовиться к балу.

Впервые за весь вечер Изабелла улыбнулась.

— Женская душа полна противоречий, — прошептала она. — Оказывается, ради ее счастья я готова переступить даже через собственную гордость.

И сама не заметила, как сильнее сжала в ладони медальон Роберта.

~2~

— Ваше высочество… просыпайтесь.

— Уже? — сквозь сон спросила принцесса.

— Да. Матушка приказала вас подготовить.

Открыв глаза, София поднялась. Золотистые локоны рассыпались по ее плечам. Сидя на краю постели, она ждала, пока служанки принесут кувшин с водой. Освежив лицо, устроилась в кресле перед зеркалом.

В комнату вошли еще несколько служанок. Одна принялась расчесывать ее длинные волосы. Другая наносила на щечки румянец. Остальные подносили платья и туфли. Когда София отвергла все предложенные наряды, старшая няня спросила:

— Вы не желаете идти?

— Нет.

— Почему?

— С раннего утра меня обучают всевозможным наукам, а вечером, когда хочется лишь покоя, я вынуждена присутствовать при обсуждении государственных дел.

— Но будущей королеве необходимо этому учиться.

— А я не хочу.

— Тогда чего же вы хотите?

— Для начала выспаться, а затем провести время с отцом.

Няня понимающее улыбнулась. Она и сама мечтала о том, чтобы весь день пролежать в постели и восполнить недостаток сна.

— Там вы сможете увидеться с ним.

Принцесса грустным голосом произнесла:

— Всего на пару часов, после чего королева вновь его запрет.

Тогда няня, хорошо знавшая Софию, привела последний довод:

— На бал с опозданием прибудет Эммануэль, — солгала она.

По ее интонации София поняла, что это ложь. Однако сделала вид, будто поверила, и спросила:

— А почему опоздает?

— Из-за важных дел в военном лагере, — быстро нашлась няня.

В уме принцессы, для которой грязь полей и жизнь на вольном просторе были ближе дворцовой чистоты и роскоши, родился план.

— Тогда я иду, — улыбнулась она, — но прежде, дайте мне немного времени отдохнуть, а затем возвращайтесь, будем собираться.

После того как все покинули комнату, она подошла к окну и тихо позвала. В открывшемся соседнем окне появился седоволосый старик:

— Ваше высочество, снова хотите сбежать?

София, утвердительно кивнула.

— В чем причина?

— Королевский бал.

— Значит не хотите идти. И куда на этот раз?

Принцесса указала на огни военного лагеря.

— Что-то новое — весело произнес он.

— Хочу повидать дядю Эммануэля.

Старик вылез, осторожно прошел по широкому выступу, взял Софию на руки и вернулся в комнату. Затем обмотал камин длинным канатом, а на другом его конце привязал плетенную корзину.

Стражник на нижнем ярусе вздрогнул, увидев перед собой суровое лицо и кулачок принцессы. Едва она проскользнула вниз, он подошел к выступу и поднял голову. Оттуда ему глуповато улыбался старик. Отведя взгляд и немного поразмыслив, страж принялся придерживать канат, чтобы тот не раскачивался.

Достигнув земли, София помахала им рукой и бросилась к воротам. Но там ее ждало разочарование — они были заперты, а рядом расхаживали стражники. Теперь у нее оставался только один выход.

Она вошла в просторную комнату. За длинным столом стражи играли в камушки и заметили Софию лишь после ее приветствия. Вскочив они склонились в поклоне, а командир уступил ей свое место. Перед принцессой поставили кружку с водой и миску с курицей.

Пока она, отложив корону, ужинала, к ней обратился командир:

— Ваше высочество, вы снова сбежали?

София ответила кивком.

— Если королева Изабелла узнает…

— В прошлый раз узнала? — спросила она.

— Нет.

— Значит, и сейчас не узнает, если только стражники не доложат.

— А в прошлый раз доложили? — спросил он.

София улыбнулась.

— И куда вы на этот раз?

— К дяде Эммануэлю.

Услышав это имя, он приказал спешно готовить лошадей.

Войдя в покои, служанки завизжали. Но старшая няня приказала им успокоиться и, подойдя к открытому окну, громко позвала:

— Стефан.

Он выглянул.

— Вы снова помогли принцессе сбежать?

Стефан улыбнулся и пожал плечами.

— Будь моя воля, я повела бы вас к королеве, — процедила она.

— А будь моя, я взял бы вас в жены.

— Я не глупа, чтобы выйти за старого садовника.

Девушки засмеялись.

— И куда же она помчалась?

Он указал в сторону огней военного лагеря.

— Значит, поехала к своему дяде.

Одна из девушек спросила:

— Что мы скажем королеве?

— Снова заболела, — ответила она. — Думаю, в свете бала королева не придаст этому значения. Принцессе же эта поездка пойдет на пользу, потому что Изабелла холодна к ней, а с отцом проводит мало времени. Хорошо, хоть с дядей может поговорить по душам.

Повернув голову, она увидела отдаляющиеся от городских ворот огни — это стража с факелами сопровождала Софию в военный лагерь.

Мастерски владея мечом, генерал с легкостью отражал выпады солдат. При каждом взмахе вздымалась его мощная грудь, каштановые волосы развевались на ветру, а светлое лицо расплывалось в улыбке.

Но каким бы ни было мастерство, усталость берет над ним верх. Замешкавшись, он пропустил хлесткий удар в плечо. Отбросив оружие, воины поспешили снять с него пластинчатые доспехи.

К ним подбежали капитаны. Вперед выдвинулся седой воин.

— Я пошлю за лекарем, — вскрикнул он.

— Погоди Симон, — ответил генерал, — сначала взглянем на тяжесть раны и, если потребуется пригласишь.

Когда с генерала сняли доспехи и поддоспешник, все облегченно выдохнули: на плече кровоточила небольшая царапина.

— Кто разрешил вам сражаться? — закричал на воинов Симон.

— Оставь их. Это я приказал, — спокойно сказал Эммануэль, беря из его рук лоскут.

Согласно кодексу, воинам грозило суровое наказание. Симон приверженец дисциплины заметно расстроился и ему оставалось лишь приказать им возвращаться на посты.

— Погоди, — произнес генерал, — капитана мечников ко мне.

Из-за спин капитанов вышел светловолосый юноша:

— Мой генерал, что прикажете?

— Накорми этих воинов, а затем отведи в средние шатры. Теперь они служат в моем личном отряде.

— Слушаюсь ваша светлость.

Капитаны засмеялись, увидев покрасневшее лицо Симона.

— Это моя благодарность, — обратился к нему Эммануэль. — Сегодня они впервые сражались со мной в полную силу. Конечно я понимаю твои опасения, но ведь только так я могу увидеть свои слабые стороны и стать сильнее.

— Вы правы, — вымолвил Симон, а затем указал на рану — ее следует перевязать позвать лекаря?

— Царапина, — взглянув на нее сказал генерал, — Но ты прав, перевязать нужно. Отправь его в мой шатер.

— Как прикажете.

— Скажи, Габриэль не вернулся?

— Нет. Но если прикажете направлю к нему гонцов.

— Не стоит, время еще есть. Все свободны, — сказал он и направился к белоснежному шатру.

Вблизи столицы расположился военный лагерь, обнесенный бревенчатой стеной. В четырех углах возвышались сторожевые башни, где дежурили дозорные. От единственных железных ворот тянулась присыпанная щебнем дорога. По обеим ее сторонам стояли палатки. В центре она проходила через широкий плац, а заканчивалась перед огромным шатром, охраняемым множеством стражников.

Внутри царил полумрак. В глубине, прямо напротив входа, стоял деревянный стол, за которым в кресле с высокой спинкой сидел генерал. Пока лекарь зашивал рану, он смотрел на колышущееся пламя свечей. Когда тот закончил и удалился, Эммануэль открыл оставленный стражем конверт. Поднеся его как можно ближе к огню, он стал читать:

«Мой генерал, моя душа, моя любовь.

Мы очень скучаем по тебе. Надеюсь, ты помнишь, что завтра младшему исполняется десять лет, а вы до сих пор не виделись. Старшие с утра до вечера читают твои военные заметки и упражняются с мечом. У меня не осталось сил порицать их за стремление подражать тебе.

Порой мне кажется, я выплакала все слезы, воспитывая их одна. Спасибо, что хотя бы присылаешь жалование. Но нам не хватает главного: мне — любви и тепла, детям — отцовской ласки. Знаешь, мы уже начинаем забывать твое лицо.

Мы слышали, что завтра тебе предстоит провести решающее сражение, от которого зависит судьба королевства. Понимаю, какая ноша легла на твои плечи, но я верю в тебя! Ведь ты никогда не проигрывал и теперь не проиграешь.

Прошу лишь об одном: когда одержишь победу, вложи меч в ножны и вернись домой. Ты заслужил право быть не только великим генералом, но и мужем, и отцом. Помни: мы тебя любим и ждем.

Подпись: Твоя Мари».

Всегда сдержанный, он дал волю чувствам. По щекам покатились слезы. Смахнув их, он собирался написать ответное письмо, но услышал:

— Я тоже плакала, — призналась София, выходя из темного угла.

Эммануэль застыл, но через мгновение совладал с собой и крикнул ей за спину:

— Стража.

— Не нужно дядя, — опустив глаза попросила она.

Вбежавшие стражники испуганно уставились на него.

— Почему мне не доложили о ее прибытии? — обойдя Софию, прокричал он им в лицо.

— Ваша светлость это… — начал страж.

— Я велела, — перебила его принцесса. — Прошу не ругай их.

Когда стражи вышли, генерал обернулся и крепко обнял Софию.

— Снова сбежала, — строго произнес он, указывая ей на свое кресло. — Если королева узнает, Симона переселят в другие покои.

— В замке начался бал. Думаю, занятая им, она не заметит моего отсутствия. Лучше обсудим кое-что более важное.

Располагаясь в соседнем кресле, он удивленно взглянул на нее.

— Письмо Мари. Читая его, я тоже плакала.

— Не знал, что ты уже умеешь читать.

— Немного, но достаточно, чтобы понять, как сильно она вас любит. Когда-то родители так же любили друг друга. Но теперь все иначе, и мы больше не проводим время вместе, — тихо сказала София.

Ему были чужды сентиментальность и душевная слабость. Но слова Софии и Мари заставили его впервые ощутить боль одиночества.

— Все наладиться, — тихо произнес он.

— Если поможете их примерить.

Он вопросительно взглянул на нее.

— Королева вас уважает. Попросите ее быть добрее к королю.

— Во-первых, она никого не уважает, кроме себя. Во-вторых, как всегда, откажет мне в аудиенции и отошлет к военному министру.

— Тогда, — задумчиво протянула София, — придите с воинами.

Не терпевший подобных речей, он уже был готов разразиться гневной тирадой, но тут вошел страж:

— Мой генерал, капитаны ожидают вас для осмотра укреплений.

— Дядя, можно с вами? Не хочу сидеть здесь в одиночестве.

Заметив ее умоляющий взгляд, он разрешающе кивнул.

— Благодарю, — воскликнула она и последовала за ними.

Выйдя из шатра, они направились к воротам, но на плацу их уже ожидал строй воинов.

— Да здравствует принцесса! — раздалось над лагерем.

София радостно помахала им рукой.

Подозвав Симона, генерал спросил о происходящем. Тот объяснил, что воины захотели поприветствовать внучку великого короля-завоевателя. Эммануэль приказал распустить строй, взял Софию за руку и направился дальше. Продвигаясь, они видели, как одни солдаты писали письма, другие чистили доспехи и беседовали у костров.

За воротами тропа вывела их к вбитым в землю кольям. Пока генерал обсуждал с капитанами укрепления, София смотрела на темный лес, из которого доносились шелест листвы и трели зябликов, а ветер приносил прохладу и аромат хвои. Из-за туч выглянула луна, залив лесную опушку серебристым светом. Очарованная, София уже хотела ступить в него, но со сторожевой вышки раздался звон колокола.

Дозорный сообщил, что из города приближается кавалькада.

— София, скорее идем, — позвал Эммануэль и вместе с капитанами направился к воротам. Увлеченные разговором, они не заметили, как она спрыгнула в траншею и, переходя из одной в другую, добралась до первых деревьев.

~3~

Как только Эммануэль вошел в лагерь, прискакал гонец с вестью о приближении военного министра. Вслед за гонцом подбежал страж и попросил поговорить наедине. Когда они отошли, страж сообщил, что видел, как София вбегала в лес. Лишь теперь Эммануэль заметил ее отсутствие и сердце тревожно сжалось.

— Прошу прощения, что доложил не сразу, — тихо произнес страж. — Не хотел поднимать тревогу.

— Ты поступил верно. Министр и его люди не должны об этом узнать, иначе слухи дойдут до Изабеллы. К тому же это может ослабить боевой дух воинов. — Эммануэль ненадолго задумался. — Направь за ней два десятка всадников. Если к отъезду министра принцессу не найдут, я присоединюсь к поискам.

Страж поспешил выполнять приказ, а Эммануэль, распустив капитанов, направился в шатер. По пути он старался сосредоточиться на предстоящей встрече, но мысли вновь и вновь возвращались к Софии.

Подъезжая к лагерю, Жюль размышлял, почему Изабелла вызвала его именно в тот момент, когда он собирался сюда. Неужели она узнала о его тайной встрече с королем? Но тогда почему промолчала?

— Рад видеть тебя, друг мой! — произнес он, входя в шатер.

— Дорогой Жюль! — воскликнул Эммануэль, обнимая его.

Страж принес кувшин с водой и несколько кружек. После того как они расположились и утолили жажду, Жюль заговорил:

— Завтра нас ждет тяжелый день, так что буду краток. Король и королева передали тебе свои приказы. Взгляни, — сказал Жюль, протягивая ему конверты.

Пока Эммануэль читал приказ короля, Жюль оставался спокоен. Но стоило тому потянуться к конверту королевы, как министр невольно заерзал. Ему не терпелось узнать, что именно приказала Изабелла.

Дочитав, Эммануэль резко вскинул голову, поднялся и зашагал по шатру, нервно бормоча обрывки фраз:

— Они… Это невозможно… Но ведь совет решил…

Жюль молча наблюдал за ним, пытаясь понять, что могло так сильно потрясти обычно невозмутимого друга.

— Утром нам велели укреплять лагерь, — начал Эммануэль, указывая на приказы. — Теперь король требует отступить за городские стены, оставив сильные и хорошо укрепленные позиции. А королева велит наступать, словно не понимая, что воины весь день возводили укрепления и сейчас измотаны. Они оба требуют от нас невозможного.

Лишь теперь Жюль понял: когда он собирался в лагерь, Изабелла уже знала о его встрече с Робертом. Именно поэтому она вызвала его и, вручив противоречивый приказ, молча отпустила.

— Знаешь, — начал он, — утром на совете обсуждалось два плана. Канцлер предлагал обороняться за городскими стенами, а часть советников — дать открытый бой под Элтаринном. Но Изабелла настояла на укреплении лагеря. Думаю, ей было важнее показать свою власть, чем принять лучшее решение. Однако уже к вечеру король неожиданно поддержал канцлера. Узнав об этом, Изабелла сразу же велела доставить тебе новый приказ. Уверен, она хотела указать Роберту на его место и заодно проверить, на чьей стороне окажешься ты.

— Для них интриги важнее всего, — буркнул Эммануэль, продолжая расхаживать по шатру. — Неужели они забыли, что завтра решится судьба Сельтарии? Вместо того чтобы объединиться и поддержать воинов и жителей Элтарина, они думают о собственных амбициях, не задумываясь, что, если мы проиграем, не останется ни королевства, ни власти, за которую они так отчаянно борются.

Он на мгновение замолчал, а затем горько усмехнулся.

— Не удивлюсь, если королева прикажет Максимилиану выступить против меня, а король велит мне пойти на Максимилиана. У нас осталось всего две армии, но вместо доверия мы получаем противоречивые приказы. Меня назначили главнокомандующим, однако это лишь формальность, потому что Максимилиан скорее будет слушать Изабеллу, чем меня.

Он остановился и взглянул на министра.

— Скажите, Жюль, разве я не могу увести армию на континент, переждать, пока все закончится, а затем вернуться и продолжить борьбу?