Кот в рюкзаке

I

Николай Павлович Гаврилин никогда не считал себя кошатником. Собственно говоря, до шестидесяти трех лет он вообще не считал себя человеком, способным привязаться к четвероногому существу настолько, чтобы носить его в рюкзаке на юридическую консультацию. Собственно говоря, прежде, дожив до седьмого десятка, он и вообразить не мог, что судьба приготовила ему такой букет сюрпризов – поседевшие виски, пенсионное удостоверение, скрипящие суставы и пустую половину кровати.

Нину он хоронил в начале марта, когда кладбищенская земля ещё не оттаяла, и могильщики долбили промёрзший грунт с таким остервенением, словно это он был виноват, что Нина Алексеевна умерла не в июле, когда копать легче. В марте, когда ещё не проклюнулась трава, но уже капало с крыш, и город казался грустным больным зверем, который никак не может решить – умереть ему или выздороветь. Николаю Павловичу тогда казалось, что выбор уже сделан – и для города, и для него самого. Он исправно ходил на пенсионерские собрания в районной управе, покупал хлеб в булочной на углу, где продавщица звала его по имени-отчеству, но внутри была пустота такая звенящая, что иногда по вечерам он включал телевизор погромче – просто чтобы не слышать этого звона.

Внучка Женя, единственная, кто навещал его регулярно, притащила котёнка через месяц после похорон – рыжего, облезлого, с вечно настороженными ушами.

– Дедуль, это Лёха, – сказала она, ставя на пол переноску. – Его соседка моя приютила, а у неё аллергия обнаружилась. Я бы сама взяла, но у меня Стёпка тоже чихать начал.

Степка был её четырёхлетним сыном, у которого в последнее время обнаружилась страсть к поеданию мела, игре на барабанах и неожиданным аллергиям, так что Николай Павлович не стал спорить. Он вообще редко спорил с Женей, хотя иногда ему казалось, что из всех родственников она больше всего похожа на него самого – такая же прямолинейная, упрямая и никогда не умеющая остановиться, когда нужно.

– Ну что, Лёха, – сказал Николай Павлович, когда захлопнулась входная дверь. – Будем вместе доживать.

Котёнок смотрел на него не мигая, и в его жёлтых глазах, казалось, была написана скорбь всего мироздания.

II

Лёха поселился в квартире так незаметно, что Николай Павлович не успел даже понять, как его жизнь обросла новыми ритуалами: кормление, чистка лотка, поиски по всей квартире, когда рыжий проныра прятался то под диваном, то в шкафу среди носков. Котёнок рос, и к лету это был уже вполне оформившийся подросток с грациозной походкой и требовательным мяуканьем. Он не любил, когда его брали на руки, но почему-то обожал сидеть на плече у Николая Павловича, как пиратский попугай, цепляясь за рубашку и изредка касаясь влажным носом его уха.

Женя приходила каждую неделю, приносила вкусности и для деда, и для кота, но Лёха явно выбрал себе хозяина сам. Когда Николай Павлович садился в кресло с книгой, кот неизменно оказывался рядом – не на коленях, но где-то в пределах досягаемости, словно обозначая приватную территорию: этот человек мой, остальным вход воспрещён.

– Говорят, коты привязываются к месту, а не к человеку, – сказала как-то Женя, наблюдая за этим безмолвным ритуалом.

– Брешут, – отрезал Николай Павлович. – Люди всегда приписывают животным то, что им удобно. Чтобы оправдать себя. Мол, мне всё равно, кто меня гладит, лишь бы гладили, правда, Лёх?

Кот посмотрел на него с таким достоинством, что Женя рассмеялась: – Дед, он тебя понимает!

– Конечно, понимает. Он не дурак. В отличие от многих, – проворчал Гаврилин, поглаживая кота по спине. Тот прикрыл глаза и начал урчать так громко, что казалось, будто в гостиной работает маленький мотор.

Лёха прожил у Николая Павловича около пяти лет, когда Женя решила, что ему лучше пожить у неё. Дед стал хуже слышать, чаще оставлял включённой плиту, и Женю терзала мысль, что однажды он спалит и себя, и кота, и всю квартиру.

– Я о твоей безопасности думаю, – сказала она, сажая кота в переноску. – У меня Стёпка уже большой, девятый год пошёл, аллергия прошла. Будешь приходить к нам в гости.

Николай Павлович не стал спорить. Он понимал, что внучка права, хотя что-то внутри него противилось этой правоте. Лёха выл всю дорогу до Жениного дома и устроил настоящую истерику, когда его пытались выманить из переноски в новое жилище. А потом весь вечер просидел под диваном и отказывался есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.