Сатан. Сказки и сказания народов мира

Принц Альберт – младший сын короля Уэссекса Этельвульфа и королевы Осбурх, родился и жил в королевском поместье Ванатинг незадолго до суда над челмсфордскими ведьмами.

Это было время становления английского государства. Ради объединения земель под единой короной король Этельвульф прикладывал немало усилий, чтобы с помощью оружия, дипломатии, политических ухищрений добиться могущества страны и своего народа. Для увеличения земель и доходов он даже устроил брак своему старшему сыну Эдуарду с дочерью короля Кастилии Элеоноре, хотя тому едва исполнилось пятнадцать лет. Молодым были выделены земли, замки и слуги от обоих королевств, но к нему добавлялось приданное невесты почти таких же размеров.

Такой прирост короля Этельвульфа, безусловно радовал, и теперь он не без основания надеялся, что его младший сын Альберт также, по его рекомендации, возьмёт себе в жёны достойную невесту, которая даст возможность расширить границы королевства.

Хотя принц Альберт в раннем детстве часто болел, он к четырнадцати годам стал хорошо развитым юношей, высоким и сильным. Благодаря придворному воспитанию знал языки и труды древних писателей, закалял себя воинскими упражнениями и охотой, стараясь не отставать от старшего брата. Что там говорить: принц был красив, умён, образован. С увлечением изучал основы высшей математики, писал стихи, хорошо скакал на лошади, фехтовал. Но ко всем этим достоинствам обладал неукротимым характером.

Король Этельвульф был приверженцем наук, недаром в народе ему дали прозвище – «образованный»; воспитанию своих чад уделял особое внимание. Он нанял сыновьям лучших учителей, и сам лично следил за их успехами.

Альберт был на попечении у немолодого учёного – философа Хьюга Гиффорда, который большое место в образовании уделял духовному воспитанию подростка.

Король не ограничивал своё влияние только учителем – наставником. Он вместе с королевой формировал окружение сына. Так, лучшим другом Альберта являлся его двоюродный брат Генри Алеманнский, сын брата короля Ричарда Корнуэльского. Да и ватага ребят, сопровождавшая принца в свободное от занятий время, вся состояла из достойных фамилий, прилежных слуг, проверенных граждан.

Все дети любили принца, и он их любил, как своих будущих подданных. Среди них была и девушка по имени Сесилия – дочь торговца-лавочника, сирота, у которой скоропостижно и неожиданно скончалась мать. Девушка имела благовидную, привлекательную внешность, в статусе фрейлины maids of the court приходила убираться в поместье. Свою работу выполняла прилежно и исправно. У неё, совсем ещё юной девочки, была чистая душа, доброе сердце, а, кроме того, её отличали прилежность и трудолюбие. Все комнаты в замке, которые она убирала, всегда сверкали чистотой и порядком. Королева прониклась жалостью и симпатией к девушке и не стала возражать против того, чтобы она, после работы, присоединялась и проводила время в компании принца. Сесилия, конечно же, была рада этому. Разрешение на своё присутствие в свите принца она воспринимала как подарок судьбы.

Хотя её маленькое сердце было отдано кузнецу Лерою, и уже давно, она понимала, что находиться в кругу господ для неё большое счастье. Рядом с этими молодыми благородными людьми она и сама преображается и невольно становится похожей на настоящую леди. Сесилия это чувствовала даже по тому, как стали относиться к ней соседи и знакомые. Ведь не просто так, с давних пор, гласит пословица: с кем поведёшься – от того и наберёшься. Разглядывая и протирая портреты красавиц – потенциальных невест принца, Сесилия старалась походить на них. И не только нарядами, а и улыбкой, уверенностью, жизнелюбием, манерой – величественно держать голову и осанку. Но разве для девушки – сироты, обделённой родительским вниманием, этого мало? Уметь преподать себя в лучшем свете – дорогого стоит. Стоило ей грациозно пройти мимо кузни, как на неё обратили внимание. Вначале старший кузнец Эдвин – отец Лероя, и его помощники, затем, по их наущению, и сам юноша. Поначалу Лерою явно было не до неё. Все городские девушки испытывали к парню симпатию. Ему некогда было обращать внимание на дочь торговца, пусть и служанку самого короля. А он в глазах Сесилии был настоящим мужчиной – широкоплеч, высок ростом, мускулист. Чем право не жених? Думая о нём, Сесилия часто просила Бога, чтобы Он осчастливил её взаимностью. Ведь Господь Всемогущий непременно услышит её просьбу и обязательно наградит за прилежание и старательность.

Соседи над ней посмеивались: – Скромница, ты наша… Ну и останешься навсегда одинокой… Кому нужна твоя заносчивость? Скажите, пожалуйста, – непреступная леди…

Сесилия об одиночестве ещё не задумывалась, но ведь всякое оброненное слово находит свою почву, а при стечении обстоятельств может и прорости. Пока была жива матушка, она её от злых языков защищала: – Не слушай, ты, всех. Всё во власти Бога. Только Он одаривает нас любовью и смертью.

Но мама умерла, отец, чтобы содержать семью, вынужден много трудиться. После смерти матушки он привел в дом новую жену.

Квинси, так звали мачеху, внешне интересная женщина – высокая и стройная. Однако, если посмотреть на её образ критично, то на её лице можно увидеть большое количество веснушек, большие голубые глаза имеют необычный разрез, с большим наклоном вниз лица. Но это на любителя. А вот то, что однозначно выглядело неприглядным – это излишняя сутулость, при этом – отсутствие шеи, и длинный большой нос.

Но отец этого не замечал. Он дарил молодой жене любовь, а Квинси обещала его осчастливить наследниками и исправно вела домашнее хозяйство. Конечно, без её участия Сесилия, одна с отцом, с большим хозяйством не справилась бы, поэтому старалась мачехе помогать и угождать. Но при всем доброжелательном отношении, в своём родном доме девушка уже ощущала себя лишней. Да, честно признаться, боялась там находиться. Как стала догадываться Сесилия, мачеха была колдуньей. Привезла в их дом вместе со своим небольшим скарбом огромного белого кота, с которым по ночам разговаривала. В дом стали приходить люди. Прежде всего, мать Квинси – старая, страшная Гуннильда, от одного взгляда которой бросало в дрожь. Вместе с ней стали появляться чернокнижники. Находиться в таком доме Сесилии самой уже было неприятно. Но, что делать?

Однажды, в первые месяцы после переезда, для налаживания отношений, Квинси вызвала Сесилию на откровенный разговор. И та доверилась мачехе, рассказала о своей тайной любви к Лерою.

– Глупая, – усмехнулась Квинси, – так ты всю жизнь будешь ждать, пока он обратит на тебя внимание, и не дождёшься. Но всё легко решается… Нужно попросить не Бога, а его помощника – Ангела.

– А как же мне его попросить? – не сдержалась Сесилия.

– Так я тебя научу… Знай, что есть люди посвященные, которые знают язык потустороннего мира и имеют доступ к Ангелам.

– А это разве не грешно? – засомневалась Сесилия.

– На этом свете нет безгрешных людей… А сказать три слова ради своей любви – не самое большое преступление. Сходишь в церковь и помолишься…

– Что, всего три слова? – рассмеялась Сесилия, – И Лерой обратит на меня внимание и будет за мной ухаживать?

– Пусть не три, но около этого. Лерой ведь каждую неделю посещает нашу лавку. Перед его приходом мы рассыплем на пороге одну травку. Когда он войдёт, ты спросишь: – Юноша – красавец, не боишься, что я тебя приворожу?…

Что бы он тебе не ответил, ты его успокоишь: – Не бойся, не буду я этого делать…

– И всё? – рассмеялась Сесилия.

– И всё, – заверила её Квинси.

– Не может быть.

– А ты попробуй…

Любопытство взяло верх. Обычно Лерой приходил в лавку в выходной день – в воскресенье перед открытием и забирал заранее приготовленный пакет с продуктами. Поэтому сделать задуманное не составило труда, если не считать волнения, которое охватило Сесилию. Лерой вошёл в лавку без приветствия, мимолётно окинул взглядом прилавки и потребовал пакет.

– Сейчас, – робко сказала Сесилия, – он уже готов.

Она от испуга и робости перед юношей, забыла все нужные слова, но Квинси стояла рядом и больно ущипнула падчерицу. Возможно, от неожиданности Сесилия произнесла: – Ой…, юноша – красавец, не боишься, что я тебя приворожу?

– Ты? – едва удостоив её пренебрежительным взглядом, насмешливо произнёс Лерой.

Такое снисходительное отношение обидело и в какой-то степени разозлило Сесилию, и она в таком же тоне сказала: – Не бойся, не буду этого делать, – и от огорчения отвернулась.

Однако Лерой, взяв в руки пакет, уходить, не спешил и, неожиданно для Сесилии, продолжил разговор: – Ты, что обиделась или так за меня испугалась? Если ты мне скажешь своё имя, нам вместе нечего будет бояться…

С тех пор Лерой стал ухаживать за Сесилией, встречать у поместья короля и провожать до дома после работы, гулять по городу по выходным дням, ревновать к компании молодых богачей. И, тем не менее, отношения их с Сесилией складывались как-то странно. После того, как Сесилия узнала Лероя поближе, она уже не испытывала к нему благоговейных чувств. Но и право, ей было с кем сравнивать. По сравнению с принцем и его окружением Лерой был обычным деревенским невеждой. Манеры юноши, его поведение и поступки порой просто раздражали. Конечно, она ему всё терпеливо разъясняла. Однако у каждого терпения тоже существует предел. Да и ухаживания его явно затянулись: ходит, гуляет, а замуж не предлагает. Стоит ли вообще на него тратить своё время. А оно неумолимо бежало, и с каждым днём находиться в родном доме становилось до боли в сердце грустно и горько.

Нет, мачеха не грубила, не избивала. Но для Сесилии было достаточно ауры – грубой и невежественной, присутствия в доме злых низменных людей, которые в каждом своём движении, слове и полуслове дают тебе понять, что ты здесь лишняя, тем самым обрекая на душевые муки и терзания.

– Ну, что, милая? Ходит, ходит ненаглядный, а замуж не берет? – со зловещей улыбкой задала вопрос старая Гуннильда. – Так и будет всю жизнь ходить, потому как, начатое дело надо доводить до конца.

Сесилия покраснела с головы до кончиков пальцев. Значит, бабка знает, что она приворожила Лероя, и Квинси выдала её секрет. Хотя ни о каком секрете они не договаривались. Просто девушка считала это само собой разумеющимся, для порядочного, воспитанного человека – не передавать другим то, что его не касается. Скорее всего, Квинси и её мать так не считают, и даже, наоборот, это их обычная норма поведения, которая даёт и подпитывает интерес к жизни.

– Да брось ты жеманничать, – будто читая её мысли, продолжила Гуннильда, – если хочешь чего-то добиться в жизни, приходится переступать через свою гордыню. А владеть душой и мыслями своего мужа обязана каждая супруга. Иначе семейного счастья в доме не будет. Ты же сама видишь – ходит, ходит, а шагов и действий навстречу нет. Я тебя милая не неволю, решать тебе самой, вот только выходя из дома, обрызгай свои волосы и лицо вот этой водицей. А когда твой милёнок обнимет тебя или поцелует, просто скажи: «Суженный мой, Небесной силой данный, полюби меня и стань моим мужем верным.»

И бабка протянула Сесилии маленькую бутыль с жёлтой жидкостью. Не взять её девушка не посмела. Да не собирается она никого привораживать! Так, ради любопытства и любознательности помажет лицо и волосы. Уж больно невыносимо ей становилось в этом доме. И не захочешь, от безнадежности вся перемажешься.

Сесилия видела и ощущала в поместье короля другую праздничную, насыщенную интересными событиями жизнь, о которой ей даже мечтать не приходилось. Домашний порочный круг довлел над ней, угнетал. И как же ей ещё сосем юной не позавидовать принцу и его избранницам?

Принцессы, такие же как и Сесилия юные девушки, приезжали в поместье вместе со своими родителями погостить, а заодно познакомиться с Альбертом. Родители надеялись, что у детей появятся обоюдные симпатии, которые перерастут в привязанность и любовь. Но невесты королевских кровей в столь юном возрасте сами обладали капризным характером и в надменности, заносчивости, в остроте слова Альберту не уступали. И только, пожалуй, Элиза – Элизабет, дочь графа Реджинальда из Уилтшира испытывала к Альберту теплые дружеские чувства. Она была на два года моложе принца и по-детски, как должное, воспринимала его порой дерзкие выходки. Высокая и худенькая, с золотистыми до плеч волосами – Элиза, виновато моргала большими, небесного цвета глазами и нежно улыбалась. На его колкие замечания и шутки в свой адрес отвечала доброй улыбкой, а порой и смехом, будто всё что говорил принц, относилось вовсе не к ней, а к кому-то ещё. Впрочем, такое поведение принцессы Альберта явно раздражало.

Когда король в очередной раз задался планом по расширению границ королевства, он пригласил сына на семейный совет в тронный зал. В присутствии королевы официально задал Альберту вопрос о женитьбе и выборе невесты. Принц холодно ответил отцу: – Бог пока мне не открыл достойную кандидатуру.

– А, может быть, Господь тебе дал, а ты этого не увидел? Разве не с достойными принцессами мы знакомили тебя?

– Безусловно, король, они замечательные невесты, но они не мои – я их не люблю…

– Конечно, сын, – вступила в разговор королева, – любовь замечательное чувство, и в нашем королевстве всегда будут уважать твой выбор, так что неволить мы тебя не хотим и не будем. Однако ты должен знать и помнить, что ты не простолюдин, а значит, интересы королевства должны у тебя превалировать над твоими чувствами. И в выборе своей невесты ты должен руководствоваться прежде всего этим.

– Шарлотта, Маргарита, Анна, Елена, Нест, Элизабет… неужели среди них нет ни одной, которая вызвала в твоей душе симпатию? – укоризненно спросил король. – На мой взгляд, все они замечательные девушки – умные, хорошо воспитанные, да и красивые – одна лучше другой.

– Ага, особенно Элизабет – длинная палка с головой «пугала».

– А ты дерзок и непочтителен к людям. Королевскому отпрыску это не только не к лицу… Судьба таким заносчивым обычно преподаёт урок, который сравним с испытанием. Так постарайся исправиться, Альберт, чтобы не подвергать свою жизнь и нашу глубоким потрясениям.

– Хорошо, отец, я постараюсь быть достойным сыном. Поверьте, моё сердце жаждет любви, но найти её я пока не могу. Ведь, вы сами знаете, что она должна дать о себе знать: болью сердца, душевной тоской, сладостью грёз.

– Этому тебя научил на уроках Гиффорд? – строго спросил король.

– Нет, не на уроках, а когда мы с ним вечером разглядывали звездное небо.

– И что он тебе ещё сказал?

– Что наша судьба уже определена, и то, что нам суждено пройти в жизни, нам не миновать.

– Хорошо, я поговорю с Гиффордом, – строго сказал король.

– Но разве он не прав?

– Прав…, только к заветной, намеченной судьбой цели можно идти по ковровой дорожке, усыпанной цветами, а можно весь жизненный путь пробираться к ней через преграды и трудности… Гиффорд тебе это ещё не объяснил?

– Пока нет…

– Вот об этом я с ним и поговорю… Иди и подумай о том, что я и твоя мать до тебя хотели донести…

А вскоре последовали события, о которых никто не мог и помыслить…

Любимым детским развлечением принца и всей его дружной компании была игра в «разбойников». Свита делилась на две команды. Одна команда называлась – «разбойники», другая – «стражники». Пределы игры ограничивались границами королевского поместья. «Разбойники» разбегались и прятались, «стражники» – их преследовали, а выследив, должны были поймать и арестовать. Задача «разбойников» – скрыться от преследования, собраться всем вместе, через определённое время, в условленном и заранее обговоренном членами команды месте. Через каждые десять шагов, для облегчения задачи «стражников», «разбойники» обязаны были мелом оставлять скрытые метки в виде стрел, указывающие направления их дальнейшего движения. Обязательные метки «разбойники» старались оставлять незаметными для противников, чтобы те потратили как можно больше времени на их поиск. Команды состояли обычно из шести человек. Одну команду возглавлял принц Альберт – другую его двоюродный брат сэр Генри. Сесилия иногда тоже принимала участие в игре, когда нужно было дополнить чью-нибудь команду. Из собравшихся ребят Альберт и Генри формировали команды по жребию. Также по жребию определялся её статус. Но обычно, случайно это или нет, жребий выпадал так, что команда Альберта выполняла функции «стражников», а Сесилия была членом его команды. От того, кто являлся членом его команды, Альберт определял тактику преследования. Если под его началом были сильные игроки, то он мог позволить разделить команду на группы, чтобы каждая вела независимый поиск. В ином случае, все члены команды выполняли поиск под непосредственным руководством Альберта. Сесилия понимала, что её приглашают в игру для количества, только потому, что таковы правила, никаких успехов и особой помощи от неё не ждут. Самое главное – не навредить и не разгневать принца, поэтому она старалась, прилежно и внимательно, искать спрятанные противником метки. Когда это ей удавалось, и она слышала от Альберта похвалу, то была вне себя от счастья.

А однажды Сесилии выпала удача стать верным и достойным партнёром принца. В тот день игра подходила к концу, а команде принца, чтобы завершить поиск и одержать победу, не хватало отведенного на игру времени. Принц Альберт не привык сдаваться. И что делать? Остались два противника, и они, судя по стрелкам, разошлись в разные стороны. Нужно было волевое решение. Альберт положил руку на плечо Сесилии, нежно посмотрел в глаза и с надеждой в голосе попросил: – Другого выхода нет, Сесилия…, нам придётся разделиться, вы с Региной и Верой пойдёте по направлению этой стрелы, а мы с Патриком и Филом – в другую сторону.

Верил ли Альберт в успех задуманного, Сесилия могла лишь догадываться. Но все знали, насколько серьезным было отношение принца к этой игре. Ведь он всегда и во всём хотел быть победителем. Вера и Регина – дальние родственницы принца, были моложе Сесилии. Десятилетние девочки вряд ли, чем могли помочь в такой подвижной и азартной игре. Значит, успех полностью зависел от неё, и ей очень хотелось эти надежды оправдать. Но, ведь когда очень хочется, судьба нас не оставляет без поддержки и даёт подсказки. Быстро отыскивая одну стрелу за другой, Сесилия догадалась, что противник, который так пренебрежительно, с вызовом их оставлял, уверен в своих силах. Ведь мало «разбойника» обнаружить, его нужно догнать и коснуться рукой. Десятилетним девчонкам угнаться за парнем, таким как сэр Генри, никогда не удастся, поэтому нужна была хитрость. Вскоре стрелы привели «стражников» в отдалённый уголок поместья. Там находился пруд – место уединения в часы отдыха. К нему вела извилистая ухоженная тропинка. Сесилия сообразила, а, может быть, это была подсказка свыше: она попросила принцесс, спрятаться в кустах и караулить появление «разбойника». Сама же она последовала по знаку стрелы. Сэр Генри, сидя высоко на дереве, следил за тропинкой, но сумел увидеть только Сесилию. Это его обрадовало. Времени до окончания игры оставалось совсем мало, и он решил поиграть с противницей. Догнать его у неё шансов никаких не было, так что Генри, насмехаясь, отбегал на несколько метров, останавливался и злословил: – Вот мы какие, стражники короля!? И муха у нас не пролетит, и мышь не проскочит…

Сесилию это, безусловно, раздражало и задевало. Ей очень хотелось быть достойной подданной короля, и она настойчиво стала преследовать юношу. Пока, наконец, эта игра ему не надоела.

– Всё, теперь я вам оставляю метки и удаляюсь. Мне, принцесса, – это, обращаясь к Сесилии, Генри сказал с особой издевкой, – через полчаса нужно быть в условленном месте.

Он направился по тропинке к выходу, периодически останавливаясь и рисуя на земле или на деревьях условные стрелы. И вот, когда на повороте он в очередной раз остановился и нагнулся, чтобы оставить метку, две маленькие принцессы украдкой вышли из укрытия и поймали хвастливого мальчишку. Генри был в растерянности, и от такого поворота событий подавлен и раздавлен морально. Он – славный рыцарь – попал впросак, когда победа, казалось, была так близка.

Команда принца Альберта ликовала. Сам Альберт, будто до конца не веря, в уже потерянную победу, прыгал и радовался, как простой мальчишка. Конечно, он понимал, что заслуга в успехе, прежде всего, его верной служанки Сесилии. Он на радостях обнял её и крепко поцеловал в щеку.

В это время Сесилия произнесла шепотом: – Суженный мой, Небесной силой данный, полюби меня и стань моим мужем верным.

Она даже не могла себе объяснить, как это вырвалось из её уст. Только ей показалось, что принц услышал её признание, и что-то похожее на стрелу Амура, ранило его сердце. Глаза их встретились, и Сесилия увидела в них нежность и любовь…

Принц Альберт в тот же миг ощутил рану в своём сердце. В неё хлынул поток чувств: возвышенных и низменных, обжигающих сердце ревностью и согревающих душу теплом, притупляющих разум и наполняющих энергией и силой, дающих возможность влюблённым парить в Небесах.

Поначалу он не хотел себе признаться, что служанка Сесилия так ему интересна. Но, как будто само собой разумеющееся, вечером из окна своей комнаты он проводил её взглядом до ворот, возле которых её встречал юноша – Лерой. И Альберт почувствовал ревность. А вечером, в постели, перед сном, его не покидали мысли о Сесилии. Он вспоминал её походку, смех, взгляд, полный веры и преданности, и ему захотелось всегда быть рядом с ней. Но это ведь невозможно. Кто она? Всего лишь служанка… И разве родители…, да не только родители – долг, честь, положение и призвание позволят быть рядом с ней? Надо, как можно быстрее избавиться от этих мыслей. Но сделать это никак не удавалось ни в эту ночь, ни в следующую. Всё происходило, наоборот: фантазии и желание быть рядом с ней, с каждым днём только усиливались. Наконец, принц Альберт не выдержал и при встрече с Сесилией признался в своей любви к ней. Сесилия была поражена таким признанием, хотя глубоко в подсознании надеялась на чудо. Неужели вода и несколько слов могли внести такие перемены в её жизнь?

– Да что Вы, принц, я право не знаю как в таких случаях себя вести. Я не готова к такому признанию. Оно, безусловно, для меня лестно. Но мы с Вами неровня… Да к тому же у меня уже есть жених.

– Я вызову твоего жениха на рыцарский поединок… Я поговорю с родителями, и они обязательно одобрят мой выбор… Сейчас же пойду и расскажу им про свою любовь и свой выбор… Ты не сомневайся, они его обязательно одобрят… Они люди мудрые и, конечно же, согласятся на этот неравный брак. А, если не согласятся, я откажусь от наследства, и мы станем жить с тобой праведными трудами.

Принц Альберт, не дожидаясь ответа Сесилии, поспешил к родителям, чтобы огласить свой выбор.

Сесилия никому ничего не рассказала. Возвращаясь с работы, была задумчива. Лерой обратил на это внимание и уже при расставании отметил: – Ты сегодня какая-то не такая…

– Какая, не такая…? – дерзко ответила Сесилия.

Лерой, пользующийся у девушек успехом, был крайне удивлён, таким пренебрежительным отношением, но сдержался от ответной грубости и лишь сказал: – Наверное, мне не стоит больше приходить к тебе. У тебя другие интересы помимо меня.

Сесилия осознала свою неправоту в отношении юноши и постаралась исправиться. Ведь ещё неизвестно, как сложатся её отношения с принцем. Его неожиданное признание вскружило ей голову, позволило почувствовать себя принцессой, но всё же ухаживания кузнеца более реальное и осуществимое жизненное событие. Пусть чувства, вспыхнувшие к нему, быстро и незаметно испарились. Но желание покинуть ненавистный дом заставляли девушку быть прагматичной. И, право, синица в руках лучше, чем журавль в небе. Поэтому, она грустно улыбнулась и нежно ответила: – Ну, что ты, Лерой, я весь день только и думала о тебе… Немного устала: в доме короля мне за целый день ни разу не удалось присесть и отдохнуть.