Хозяйка замка Мотт - энд - Бейли
- -
- 100%
- +
Душица, так душица. Пожимаю плечами. Успокаивающие травки мне сейчас не помешают.
Мой завтрак — это не повод для остальных отлынивать от работ. Поэтому перед тем как подняться к себе в покои, раздаю указания.
— Мари? Жакотт?
Девушки дружно выступают вперёд.
— Берёте по ведру с водой, добавляете в него по большому куску мыла и до блеска отмываете мою комнату. Затем уборная. Хотите вы того или нет, но вы должны избавиться от той вони, что вынуждает меня как можно реже посещать это зловонное место. После — обеденная. Желаю принимать пищу в отведённом для этого месте. Этот завтрак станет последним, что подадут мне в покои. Вам всё ясно?
Служанки исподлобья переглядываются, кивают и уносятся вслед за Аделль.
Поразительное растопорство сегодня у них! Ещё бы так скоро работу свою выполняли.
— Ты... — подхожу ближе к пока неизвестной мне женщине. — Какие обязанности ты выполняешь в замке?
Женщина переминается с ноги на ногу, нервно теребит край фартука и украдкой поглядывает на Бенедикта.
— Так я это... — она задумчиво хмурит лоб, словно забыв, зачем вообще она здесь. — Ну я это...
— Ну же, решительней, — говорю с напущенной мягкостью. — Ведь вы просто жаждали перемен. Так отчего же сейчас обомлели?
Лицо женщины покрывается красными пятнами, на лбу выступают крупные капли от пота. Наверное дошло наконец, что баронесса стала невольной свидетельницей их с Жакотт разговора.
Я же просто жажду услышать её. Но она лишь тревожно сопит и упрямо молчит.
— Аглайка это, — слышу у себя за спиной. — Местная прачка. Она...
Одним движением руки заставляю Бенедикта молчать.
— Так это вы устраиваете стирку прямо под окнами? Разве в замке нет прачечной?
— Есть, госпожа, — вновь отвечает за неё управляющий.
— Бенедикт! — Бросаю через плечо. — Ещё слово и ты станешь прачкой, а эта немногословная особа займёт твоё место!
За спиной раздаётся булькающий звук, как будто кто-то прочистил горло, затем тишина.
— В замке есть прачечная? — Продолжаю наседать на Аглаю.
— Да, госпожа, — едва слышно отвечает она. — Желаете посмотреть?
— О-о-о, я обязательно посмотрю, — зловеще тяну. — Я загляну в каждый уголок этого замка. И не дай бог мне хоть что-то не понравится... Накажу! Всех велю выпороть! И если я ещё хоть раз запримечу, что стирка происходит не в прачечной, то ты, Аглая, первой распробуешь гибкость кнута.
Прачка заметно съёживается от моих слов, но набирается храбрости и начинает причитать.
— Так воду, госпожа. Воду-то приходится с колодца таскать. Тяжко. Мне бы сподмог кто...
— Ты… — указываю пальцем на мужичонка с козлиной бородкой. — Чем занимаешься ты?
— Я-то? — Он выпучивает глаза на меня. — Так починить, подлатать, забить или сломать - это всё я.
Ух, какой занятой человек...
— С этого дня станешь ещё ей помогать. — Указываю на прачку. — А ежели занят будешь, то и сама не развалится. А сейчас, брысь за работу! Нечего мне здесь языками чесать.
Прачку и козлобородовича вмиг словно ветром сдувает.
В холле остаются лишь Бенедикт и двое рослых мужчин.
Управляющего я оставляю на сладкое. Подхожу к слугам и замираю напротив них.
В нос ударяет запах навоза и пота. Нетрудно догадаться кем работают эти мужчины.
— Вы, я так понимаю, за скотиной ухаживаете?
— Конюх я, госпожа. — Слегка кланяется один из мужчин. — Томас.
— А я за птицей да за рогатым скотом смотрю. - представляется другой. — Зовут меня Ральф.
— Неужто у нас и скотина имеется? И лошади есть?
Признаюсь, удивлена.
— А как же госпожа, пусть и немного, но есть. - улыбается Ральф.
— А жеребцы наши и вовсе особенные, — с гордостью добавляет конюший. — Наш почивший барон всю душу в них вкладывал! Почти всех распродал, а их пожалел.
Вот значит как. Значит барон любил лошадей? Хммм... Оказывается, барону было знакомо чувство — любовь? Неожиданно.
— Прекрасно! Жду вас обоих после ужина в малой гостиной. Хочу знать сколько скотины имеется. А сейчас ступайте, займитесь делами.
Говорю и тут же теряю интерес к слугам. Поворачиваюсь к управляющему и с милой улыбкой на губах, добавляю:
— А вас, мой милый Бенедикт, я желаю увидеть уже после завтрака! И подготовьте все ваши учётные записи. Я желаю ознакомиться с ними.
Глава 25
Вернувшись в покои, обнаруживаю, что завтрак ждёт меня уже на столе. На подносе стоит обещанный кувшин с травами, лежат два кусочка чёрного хлеба, намазанных едва заметным слоем сливочного масла. Рядом с хлебом — несколько пластинок твёрдого сыра, а чуть в стороне стоит миска с кашей, ячменной.
На вид - вполне себе ничего. Да, без излишеств. Да, экономно. Но, надеюсь, это временная мера и вскоре мы начнём нормально питаться. Главное, расколоть Бенедикта. Но как?
Пока София спит, поглощаю свой завтрак. В этот раз повариха не подвела. Пусть Адель и продолжает экономить на всём, но, по крайней мере, еда стала вкусной. Сначала съедаю кашу, затем укладываю сыр поверх хлеба - получается вполне себе приличный бутерброд. Откусываю по небольшому кусочку и запиваю ароматным отваром из трав.
Вкуснооо...
Пока ем, обдумываю план, как же обхитрить Бенедикта. Нутром чую, ему есть что сказать.
— Агнесска? — Зову повитуху.
Женщина в это время, по моей просьбе, освобождает комод от вещей барона. И делает она это с такой охотой, что становится сразу понятно - она, так же как я, ни капли не горюет о почившем хозяине.
— Что-то изволите, леди Катарина?
Агнесска бросает на пол очередной сюртук и поворачивается ко мне.
— Агнесска, ты же местная. Может знаешь что о Бенедикте? Кто он? Откуда приехал? Как вообще появился в замке? — Отставляю поднос в сторону и присаживаюсь на кровать. — Он так отличается от обычных слуг. Весь такой... Такой... Благородный что ли.
— Ох, госпожа. — Повитуха усаживается на сундук и устало вздыхает. — Чего не знаю, того не знаю.
Она разводит руками.
Странно... Баронство — это ведь как небольшая деревня. Здесь все всё про всех должны знать.
— Ну может слухи какие слышала? — С надеждой спрашиваю её. — Обо мне же судачили. Может и об управляющем что говорили?
Агнесска задумывается на пару минут, после осеняет себя крестом.
— Брат мой, покойный, — глухо начинает она, а я обращаюсь в слух, — он раньше в замке служил. Ну так вот, он поговаривал, что наш барон совсем умом тронулся. Взял к себе в услужение какого-то благородного, чуть ли не старого друга... А вот об управляющем он говорил, али нет, не скажу. Зря трепать не хочу. Да и попусту теперь о том говорить. Зачем вам это, госпожа? Неужто обидел чем вас Бенедикт?
— Нет, что ты! — Спешу успокоить её. — Просто другой он. Не такие как вы.
Агнесска согласно кивает и вновь принимается выкидывать вещи барона. Достав из комода очередной богато расшитый камзол, она замирает. Взгляд её оценивающе скользит по наряду.
— Моя госпожа, а может не нужно выкидывать? Жалко ведь. Такое расточительство. - Она осуждающе качает головой. — Это же целое состояние, а мы его крысам на мусорку.
Понимаю, что зерно здравого смысла присутствует в её словах, но что делать со всем этим богатством не представляю.
— А что ты предлагаешь, Анесска?
— Так может на рынок снесём? Глядишь, продадим. Хоть какую-то копеечку выручим.
От её слов хочется плакать.
Представляю эту картину: я за прилавком, а на груди у меня висит табличка "Баронесса распродаёт имущество". А всё её имущество — это вещи барона.
— Нет. Не вариант, — тут же, на корню, обрубаю её идею. — Только подумай, что скажут люди? Да и откуда у крестьян деньги? Им бы кусок хлеба купить, а не роскошный камзол с барского плеча.
– И то правда. — Агнесска вздыхает и бросив сюртук в общую кучу тряпья, начинает вновь копаться в недрах комода.
Заметив, как сильно повитуха расстроилась, решаю повременить и пока не выбрасывать одежду супруга. А вдруг и вправду сгодятся?
— Агнесска, а ты не выкидывай. Вынеси из комнаты и прибери. Возможно ты права, и эти вещи ещё сослужат нам хорошую службу.
Повитуха довольно фыркает и начинает с удвоенным рвением освобождать мой комод.
Я же погружаюсь в раздумья. Хочу как можно скорее переговорить с Бенедиктом. Уверена, что брат Агнесски говорил о моём управляющем.
Когда я впервые его увидела, тоже приняла мужчину за благородного.
Но из-за чего? По какой причине он пошёл в услужение к своему старому другу? Пал в немилость короля? Разорился и остался без средств к существованию? Или ещё что-то? Что сподвигло его стать простым управляющим?
Столько вопросов, ответы на которые знает лишь Бенедикт. Но станет ли он со мной говорить? Станет ли открывать свою душу? Скорее нет, чем да.
Хорошо, что я не отпустила его. Этот мужчина, ещё та тёмная лошадка, которую, надеюсь, я смогу разгадать.
Со стороны колыбели раздаётся жалобный писк, и я тут же забываю про Бенедикта.
Моя дочка проснулась. Родная моя. Такая сладкая и судя по крику голодная.
Беру дочь на руки и прикладываю к груди. Смотрю на неё, пытаюсь запечатлеть в памяти каждую чёрточку её крохотного лица. Мне так не хочется расставаться с ней, но я понимаю, что по-другому нельзя. В ближайшее время я буду поглощена другими заботами: отчёты, сверки, а ещё это золото.
Похоже, с дочерью мне придётся видеться только во время кормления.
Когда София наедается и вновь засыпает, отдаю её повитухе.
Пора. Дела не ждут.
Поправляю платье и направляюсь к двери. Уверена, впереди у меня трудный день. Но кто сказал, что будет легко? Я самолично ввязалась в эту авантюру. Отходных путей нет. Значит, придётся грызть землю, но найти это золото.
На лестнице встречаю Мари и Жакотт. В руках девушки держат по полному ведру мыльной воды. Увидев меня, они нерешительно замирают и опускают головы вниз.
— Идите уже! — Отхожу чуть в сторону, освобождая им путь. — И чтобы ни пылинки, ни мусоринки к моему возвращению не было!
Глава 26
Бенедикт ждёт меня в холле. В его руках несколько толстых книг, при виде которых меня бросает в жар. Это ж сколько времени нужно потратить, чтобы с особой скрупелёзностью изучить каждую из них.
Много. Очень много. Но попробовать стоит.
Проходим в обеденную, где я усаживаюсь на стул и начинаю нервно стучать пальцами по столу. Управляющий поспешно раскладывает передо мной свои книги.
Беру ту, что Бенедикт пододвигает ближе ко мне. Открываю и начинаю вникать.
3 августа 1763
Собрано податей — 23 золотых
Доход от продаж — 56 золотых
Общее — 79 золотых переданы барону Осборну.
Выдано на содержание замка — 10 золотых
Потрачено — 9 золотых и 36 серебряных
Далее следовал подробный список на что были спущены господские деньги...
Остаток монет передан господину Генриху Осборну лично в руки.
3 сентября 1763
Собрано податей — 18 золотых
Доход от продаж — 60 золотых и 20 серебряных...
Все эти записи повторялись по кругу. Бенедикт с особой тщательностью описывал каждую трату, каждую монетку упоминал, что возвращалась барону.
Пролистав практически половину книги, понимаю, что зря трачу время. В этих книгах лишь записи о тратах самого Бенедикта, а вот о том куда барон девал основную сумму денег — ни слова.
Закрываю книгу и убираю её в сторону.
— Бенедикт, подай мне отчёт, что был сделан за последний год.
Управляющий не раздумывая подаёт мне книгу, которая лежит самой последней. Вижу, он уверен в себе, действует без колебаний.
Пролистываю пару страниц и разочарованно закрываю её. Здесь всё то же самое. Только вот суммы доходов заметно уменьшились, ну а расходы и вовсе упали.
Больше не приходится сомневаться в честности Бенедикта. Он всё делал правильно. Лишнего не брал, а что оставалось — возвращалось барону.
А вот куда мой супруг спускал деньги — это уже отдельный вопрос.
Возможно, барон вёл свои учётные записи? Интересуюсь этим у Бенедикта.
— Смею предположить, что вся документация господина хранится у него в кабинете.
Его ответ заставляет меня вскочить со стула и недовольно притопнуть ногой.
— Ну а чего раньше молчал? Веди!
***
По пути в кабинет пытаюсь разговорить управляющего. Безрезультатно. На все свои вопросы получаю лишь уклончивые ответы.
Невооруженным глазом заметно: моё любопытство вызывает в мужчине одно раздражение.
Не сдаюсь и решаю довести начатое до конца. Задаю вопрос в лоб.
— Кто вы, Бенедикт?
На что получаю ответный удар.
— Не сочтите за дерзость, но я бы тоже хотел узнать —кто ВЫ, баронесса Осборн?
Его слова вызывают во мне волну паники. Я сбиваюсь с размеренного шага, путаюсь в подоле собственного платья и едва ли не падаю. Благо мой управляющий обладает отменной реакцией. Он вовремя подхватывает меня за локоть и не даёт мне упасть.
Чувствую себя вором, укравшим чужую жизнь. Вором, который находится на грани разоблачения.
От волнения в горле пересыхает, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
Неужели попалась?
Да не-е-ет... Быть такого не может. Если только Бенедикту уже доводилось встречать попаданок. Но даже если и так, у него нет доказательств, что тело умершей баронессы заняла новая я.
Склоняюсь, чтобы скрыть румянец на щёках, и с преувеличенной тщательностью расправляю складки на платье. Сама в это время стараюсь взять себя в руки. Бенедикт не должен заметить на моём лице ни капли испуга. Иначе... Иначе провал.
— О чём вы, Бенедикт? — Поднимаюсь и… вуаля— беззаботная улыбка играет у меня на губах.
— За последние дни вы так изменились. Из запуганной серой мыши превратились в хищную рысь. Возможно слуги поверили в вашу потерю памяти, и именно этим оправдывают ваше непривычное поведение. Но я... Я — не они. Я не верю, что за несколько дней человек может так кардинально поменяться. В вас скрыто что-то другое. Что-то чуждое, но что? Я пока не в силах этого понять... Пока не в силах.
Допрыгалась? Докомандывалась? Можно было сразу понять, что такие разительные перемены в поведении баронессы не останутся незамеченными.
— Вы смеете угрожать мне Бенедикт? — Добавляю в голос побольше ледяных ноток, чтобы не забывал с кем говорит. — Мне? Баронессе Осборн!? Своей госпоже?
— Ну что вы, леди Катарина. Разве я могу? Где вы и где я!
— Вот и не забывайся! — Нервы всё так сдали и я, сама того не замечая, начинаю срываться на крик. — Впредь думай прежде чем говорить!
— Как прикажете, моя госпожа, — управляющий резко меняет траекторию нашего пути и останавливается возле закрытой двери. — За этой дверью находится кабинет вашего мужа. Разрешите открыть?
Киваю.
Наблюдаю за тем, как Бенедикт достаёт из кармана штанов увесистое кольцо, унизанное разнообразными дверными ключами. Дожидаюсь, пока он откроет дверь, затем выставляю руку вперёд и холодно произношу:
— Дайте мне ключ.
Мужчина послушно снимает с кольца один из ключей и кладёт мне его на ладонь.
— А сейчас уходите. Я хочу остаться одна. Если понадобитесь, я позову вас.
— Да, госпожа. — Бенедикт не противится, а берёт и просто уходит.
Взглядом провожаю мужчину.
В голове набатом звучит "Он практически догадался. Нужно как можно быстрее избавиться от него".
Решаю, что пара дней ничего не решат, а уж после я без сожаления распрощаюсь с этим Шерлоком Холмсом.
Ну а сейчас пора разобраться, что же скрывал от меня муженек. Я намеренно отослала от себя Бенедикта. Хочу остаться наедине. Это нужно мне для того, чтобы как следует обыскать кабинет барона.
Возможно, именно в этом месте скрыто моё спасение...
Глава 27
Толкаю дверь от себя и вхожу в кабинет.
Солнечный свет бьёт по глазам, заставляет прищуриться.
Часто моргая от непривычно яркого света, начинаю осматриваться.
Кабинет небольшой, но уютный. Два панорамных окна в пол пропускают через себя много дневного света, что так непривычно для вечного сумрака замка.
Напротив окон стоит массивный лакированный стол на двух тумбах; столешница его покрыта зелёным сукном. За столом - старинное кресло - трон.
Стол украшают две большие свечи и лежат несколько книг. На краю громоздится стопка бумаг, а рядом с ней чернильница с гусиным пером.
Мебели в кабинете немного - узкий шкаф с книгами, комод с полками, на которых в хаотичном порядке расставлена различная утварь, а также неизменная атрибутика этого времени - пара огромных сундуков возле стены. Как по мне, так на этих громадинах можно рассадить кучу гостей, что, скорее всего, барон и делал, ведь табуретов или на худой конец лавок я здесь не увидела. На этом всё. Ничего вычурного или изысканного
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.