Ревизор

Глава 4. Пыль, хлам и спящие твари

Утро в Торнвальде встретило меня всё той же промозглой серостью, которая, кажется, намертво пропитала здешние камни, дерево и, подозреваю, человеческие души. За окном моей спальни, выходящим на главную площадь, лениво разгорался рассвет — нехотя, словно через силу продирая глаза сквозь тяжёлые тучи, нависшие над городом.

Я сидел за столом в гостиной, допивал уже вторую чашку шоколада — запас которого мы предусмотрительно захватили с собой, ибо местный, судя по вчерашнему ужину, делали из каких-то подгоревших жёлудей — и перебирал в голове план действий.

Фриц, устроившийся в кресле у камина с таким видом, будто век тут просидел, лениво помешивал кочергой угли.

— Ну что, господин ревизор, — пропел он, не оборачиваясь, — с чего начнём наш крестовый поход против местной бюрократии? С пыточных подвалов или сразу с бухгалтерских книг?

— С архива, — ответил я, отставляя чашку. — Если здесь и есть что-то интересное, оно должно быть в документах. Деньги, контракты, поставки, кадровые назначения... Всё оставляет следы.

— Ску-у-учно, — протянул Фриц. — Я бы лучше сходил в лес, пошуршал там кустами. Может, нашёл бы этих культистов и устроил им тёплый приём.

— Найдёшь, — пообещал я, поднимаясь. — Обязательно. Но сначала надо понять, с чем мы имеем дело. Хольгер, Грегор, вы со мной?

Хольгер, стоявший у двери с каменным лицом, молча кивнул. Грегор, который как раз вернулся с ночного дежурства, выглядел усталым, но бодрым.

— Я с вами, господин. Посплю потом.

— Тогда выдвигаемся. Фриц, ты остаёшься здесь. Присмотри за домом и нашими... слушателями. Если что-то изменится — дай знать. Двое ваших остаются с тобой.

— Есть, командир, — Фриц отсалютовал кочергой и снова уставился в огонь, напевая себе под нос какую-то жутковатую мелодию без слов.

Мы вышли на площадь. Утро в Торнвальде было таким же тихим, как и ночь. Несколько прохожих, завидев нас, шарахнулись в стороны, спрятали глаза и ускорили шаг. Лавки открывались нехотя, с задержками, будто сами торговцы не были уверены, стоит ли сегодня вообще начинать торговлю. Собака, привязанная у крыльца одного из домов, при нашем приближении не залаяла, а жалобно заскулила и забилась под крыльцо.

— Весёлое местечко, — прокомментировал Грегор, оглядываясь. — Прямо курорт.

— Курорт с сюрпризом, — согласился я.

Ратуша встретила нас всё тем же запахом сырости и влажной земли. В холле нас уже поджидал секретарь Шталь. Тощий, сутулый, он напоминал перепуганного хорька, которого вытащили из норы и заставили стоять на задних лапах перед удавом. При нашем появлении он засуетился, закланялся, едва не касаясь носом собственных коленей.

— Г-г-господин ревизор! — залепетал он, путаясь в полах своего слишком длинного сюртука. — Как же рано вы сегодня! Я думал, вы ещё отдыхаете с дороги, а вы уже... уже... Я сейчас, сейчас всё организую, герр Фогт велел оказывать вам всяческое содействие, так что я...

— Герр Шталь, — перебил я его максимально мягко, видя, что человек на грани обморока. — Успокойтесь. Мне нужен архив. Просто покажите, где он, и можете быть свободны. Дальше я сам разберусь.

— А-а-архив? — Лицо секретаря вытянулось ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Но... но там же... там такой беспорядок... Мы, конечно, пытались наводить порядок, но всё никак руки не доходили, дел много, знаете ли, а герр Фогт говорил, что архив не самое важное, что можно и потом, но потом как-то всё...

— Герр Шталь, — я повысил голос ровно настолько, чтобы он замолчал. — Я здесь не для того, чтобы оценивать порядок. Я здесь для того, чтобы работать. Просто покажите мне нужную дверь.

Секретарь сглотнул, кивнул и, развернувшись, засеменил вглубь ратуши, то и дело оглядываясь — не отстаём ли. Мы двинулись за ним, петляя по коридорам, спускаясь по лестницам и снова поднимаясь. Здание явно строилось без всякого плана, прирастая новыми крыльями и переходами по мере надобности, и теперь представляло собой лабиринт, в котором можно было блуждать часами.

Наконец мы остановились перед массивной дубовой дверью в самом конце длинного, плохо освещённого коридора.

— Вот, — Шталь указал дрожащей рукой. — Здесь. Только... только вы, наверное, не заходите сразу, там... там мыши, наверное, завелись, а может, и крысы, и вообще...

— Я не боюсь мышей, герр Шталь, — заверил я его. — Ключ у вас?

Ключ у него, конечно, был. Огромный, старый, проржавевший, он с трудом повернулся в замке, но дверь всё же поддалась, открываясь с таким жутким скрипом, что у меня на мгновение заложило уши.

Я шагнул внутрь и замер на пороге, пытаясь осознать увиденное.

Это был даже не архив. Это была свалка.

Огромное помещение — наверное, когда-то здесь был зал для приёмов или даже бальный зал — теперь было завалено бумагами. Они лежали грудами на полу, громоздились стопками на подоконниках, свисали со столов и стульев, которые едва угадывались под этой бумажной лавиной. Стеллажи, когда-то, видимо, аккуратно стоявшие вдоль стен, теперь напоминали кривую башню — покосившиеся, готовые рухнуть в любой момент, с папками, свисающими с полок, как языки у уставших собак.

Пахло здесь соответственно.

Где-то в углу, под грудой древних фолиантов, что-то зашуршало и затихло. Над одной из стопок бумаг вился едва заметный магический туман.

Я прикрыл глаза, активируя своё зрение, и тут же пожалел об этом.

Помещение расцвело тысячами нитей. Они тянулись во все стороны — от одних бумаг к другим, от пола к потолку, от стен к центру зала. Некоторые из них были тусклыми, почти погасшими — старые контракты, давно утратившие силу. Но другие... другие пульсировали, переливались, дышали, будто живые. Они обвивали стопки бумаг, проходили сквозь стены и терялись где-то в недрах ратуши, соединяя этот хаос с живыми людьми и давно умершими магами.

И всё это — вперемешку. Обычные договоры на поставку дров для отопления ратуши лежали в одной куче с древними магическими контрактами, заключёнными, судя по виду бумаги, лет двести назад. Купчие на землю соседствовали с проклятиями, запечатанными в пожелтевшие свитки. А в углу, под грудой каких-то ветхих тряпок, я заметил книгу в кожаном переплёте, которая явно шевелилась. Сама по себе.

— Господин... — голос Грегора донёсся откуда-то издалека. — Господин, вы в порядке?

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Магическое зрение отключилось, усталость навалилась на плечи, и мир снова стал обычным — пыльным, вонючим, но хотя бы не пульсирующим тысячами нитей.

— В порядке, — ответил я хрипло. — Просто... просто перевариваю увиденное.

Шталь, который всё это время топтался в дверях, затравленно оглядывался.

— Я... я говорил, что тут беспорядок, — пролепетал он. — Мы пытались, правда, пытались, но всё как-то...

— Герр Шталь, — сказал я, поворачиваясь к нему. Лицо моё, должно быть, было красноречивее любых слов, потому что секретарь побледнел и отступил на шаг. — Вы свободны. Идите. Займитесь своими делами. Мне нужно... осмотреться. Наедине.

— Но... но герр Фогт велел...

— Я передам герру Фогту, что вы оказали мне неоценимую помощь и были невероятно любезны, — перебил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А теперь прошу вас — идите.

Шталь поклонился и исчез в коридоре с такой скоростью, будто за ним гнался демон из бездны. Дверь за ним закрылась, и мы остались одни в этом бумажном аду.

— Грегор, — сказал я, обводя рукой помещение, — будь добр, найди мне место, куда можно сесть. Или хотя бы встать, не наступив на что-нибудь важное. Или опасное.

— Хольгер, прикрой дверь. Если кто-то сунется — предупреди.

Громила кивнул и занял позицию у входа, сложив руки на груди. Грегор же, чертыхаясь и осторожно переступая через груды бумаг, начал прокладывать путь вглубь архива.

— Здесь есть стол, — донеслось из темноты. — И даже стул. С виду целые.

Через минуту я уже сидел за этим столом, оглядывая ближайшие завалы. Грегор встал рядом, положив руку на меч.

— Господин, — спросил он тихо, — что это за место? Я, конечно, в архивах не специалист, но чтобы такой бардак... Это же преступление какое-то.

— Именно, — ответил я, беря в руки первый попавшийся лист. — Это не просто преступная халатность, Грегор. Это диверсия. Точнее, результат долгой и систематической диверсии.

Я повертел лист в руках. Обычный договор на поставку двадцати возов дров для отопления ратуши. Дата — трёхлетней давности. Подписи, печати, всё как положено. Но магическим зрением я видел, что рядом с ним, буквально в паре сантиметров, лежит древний контракт о нерушимой клятве крови, заключённый между двумя магами ещё при прошлом императоре. И их магия взаимодействовала. Слабенько, едва заметно, но взаимодействовала. Через год-другой такого соседства договор на дрова мог превратиться в... что угодно. В долговую расписку кровью. В проклятие на поставщика. Да хоть в призыв мелкой нечисти в кабинет бургомистра!

— Хольгер, — позвал я, — ты в магии разбираешься получше моего. Скажи, что чувствуешь?

Громила прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Потом открыл и мрачно посмотрел на меня.

— Дурное место, — сказал он. — Магия кипит. Не видно, но чувствуется. Как будто стоишь над котлом с варевом, которое вот-вот закипит и выплеснется.

— Именно. — Я отложил договор на дрова и взял следующий лист. — А теперь представь, что этот котёл стоит в центре города. И если он закипит...

— Никому мало не покажется, — закончил за меня Грегор. — Я понял, господин. И что делать?

— Для начала — понять, что здесь происходит. — Я поднялся и прошёлся между завалами, стараясь не наступать на бумаги, которые казались особенно подозрительными. — Это не могло случиться само собой. Чтобы довести архив до такого состояния, нужны годы. Десятилетия. Кто-то систематически уничтожал здесь любой порядок. Выкидывал документы из папок, перемешивал их, создавал этот хаос. И делал это не просто так.

— Зачем?

— А затем, — я остановился у груды свитков, — что в этом хаосе можно спрятать что угодно.

Я нагнулся и осторожно, стараясь не касаться ничего голыми руками, раздвинул несколько свитков. Под ними оказалась папка. Обычная, кожаная, с завязками. Я поднял её, сдул пыль и открыл.

Внутри лежали документы. Аккуратно подшитые, пронумерованные, с печатями и подписями. Резкий контраст с окружающим хаосом резанул глаз почище любой магии. Я пролистал первые страницы — отчёты о поставках зерна в гарнизон западного тракта. Добротные, чистые, без единой помарки. Ровно такие, какие и должны лежать в архиве.

— Господин, — окликнул меня Грегор из-за спины. Он стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу, и с явным беспокойством оглядывал груды бумаг вокруг. — Может, нам лучше подождать снаружи? А то вдруг я наступлю на что-нибудь... э-э-э... неправильное?

Я обернулся и посмотрел на своего телохранителя. Грегор, наёмник, прошедший десятки схваток, сейчас выглядел так, будто стоял на минном поле в одних носках. И, по сути, так оно и было.

— Ты прав, — сказал я. — Выйдите оба. Встаньте у двери снаружи и никого не пускайте. Ни Фогта, ни Шталя, ни даже самого императора, если он вдруг нагрянет сюда с проверкой.

— А если придёт кто-то очень настойчивый? — уточнил Грегор, и его рука привычно легла на рукоять меча.

— Тогда действуй по обстоятельствам. — Я усмехнулся. — Но без трупов, пожалуйста. Пока что.

— Понял, господин. — Грегор кивнул и исчез за дверью, увлекая за собой молчаливого Хольгера.

Через мгновение дверь за ними закрылась, и я остался один в этом бумажном аду.

Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза, активируя магическое зрение.

Мне предстояло очень много работы.

Глава 5. Тот, кто дышит среди бумаг

С исчезновением моих спутников архив погрузился в тишину. Лишь изредка издалека доносился тихий скрип полок, размеренный плеск капающей воды, да писк мышей, погребённых под толстым слоем бумаг.

В этом плане картина, открывшаяся моему взгляду, разительно отличалась от звуков. Тонкие светлые нити опутывали всё пространство вокруг меня, и мне даже на миг показалось, что я стою посреди беззвучного серебряного дождя, капли которого быстро бегают между бумагами.

Я моргнул, прогоняя наваждение, и сделал глубокий вдох. Пахло здесь, конечно, совсем не серебряным дождём. Всюду ощущалась... затхлость. Запах старого архива, в который десятилетиями не заглядывала толком ни одна живая душа, если не считать местных грызунов.

— Итак, Эмиль, — сказал я себе шёпотом, потому что говорить вслух в этой гробовой тишине было как-то боязно. — Ты хотел приключений? Получай. Разгребай это сокровище.

Я огляделся, пытаясь прикинуть, с чего вообще начать. Груды бумаг громоздились вокруг, как снежные заносы после особо свирепой метели. В некоторых местах они достигали высоты моего роста, и пробираться между ними приходилось как по узким ущельям — бочком, стараясь не задеть ничего лишнего, чтобы не обрушить на себя лавину многовековой пыли и, чего доброго, не быть погребённым заживо под тяжестью чужих долговых расписок.

— Господин ревизор, блин, — пробормотал я, подходя к ближайшей стопке и осторожно вытягивая верхний лист. — Сидел бы сейчас в кабинете, пил шоколад, любовался Лизой...

При мысли о Лизе внутри кольнуло. Интересно, что она сейчас делает? Наверное, уже проснулась, надела своё платье и сейчас хлопочет по хозяйству, то и дело поглядывая на дорогу, по которой я уехал вчера утром. А может, сидит в моём кабинете, смотрит на пустое кресло и вяжет свой бесконечный серый шарф. Я обещал ей вернуться... Я должен вернуться.

— Ладно, Лиза, это я тебе не в упрёк, — вздохнул я, откладывая лист в сторону и берясь за следующий. — Просто мысли вслух. Чтобы не сойти с ума от этой тоски.

Вот договор на поставку двадцати возов сена для гарнизонных лошадей. Трёхлетней давности. Ничего интересного. Я отбросил его в сторону и тут же понял, что это была ошибка — бумага, скользнув по стопке, увлекла за собой ещё несколько листов, и они с тихим шелестом спланировали на пол, присоединяясь к общему хаосу.

— Дьявол.

Пришлось лезть за ними, нагибаться, рискуя уткнуться головой в какую-нибудь древнюю паутину. Пауков я, к счастью, не обнаружил — видимо, даже они не выдерживали этого бумажного апокалипсиса и предпочитали селиться где-нибудь под потолком, подальше от обезумевших кип документов.

Выпрямившись, я поймал себя на мысли, что машинально прикрыл глаза, вновь активируя магическое зрение. Мир вокруг тут же изменился, заиграл новыми красками. Точнее, одной краской — серебристой. Нити контрактов, которые до этого были едва заметны на периферии, теперь проступили особенно ярко и чётко, опутывая каждую бумагу, каждый свиток, каждую их пожелтевшую страницу.

Я замер, вглядываясь в эту картину. Если в обычном зрении здесь царил хаос, то вот в магическом... магическим хаос был ещё более пугающим. Тысячи, десятки тысяч нитей сплетались в невообразимый клубок. Они проходили сквозь стены, уходили в потолок и пол, перекрещивались, накладывались друг на друга, создавая такой плотный узор, что глазу становилось больно.

— Ну и как в этом разбираться? — спросил я у пустоты. — Это же просто... каша какая-то.

Каша, однако, была не совсем бессмысленной. Присмотревшись, я начал замечать закономерности. Вот здесь, например, скопление нитей тусклых, едва светящихся — видимо, старые, давно утратившие силу контракты, которые лежат мёртвым грузом, ни на что не влияя. А вот тут, наоборот, пульсирующие, яркие — свежие, ещё действующие. Они тянулись от бумаг куда-то сквозь стены, к тем людям, которые их подписывали.

Я потянулся к одной из таких нитей, чисто инстинктивно, и тут же отдёрнул руку. От соприкосновения с моей кожей нить полыхнула ярче, и в голове на мгновение вспыхнул обрывок информации: «Поставщик обязуется доставить... двадцать мешков... в случае просрочки пеня...». Я мотнул головой, прогоняя наваждение.

— Осторожнее, Эмиль, — сказал я себе. — Тут не портовый склад, тут этого добра навалом, и неизвестно ещё, какое из них может оказаться опасным.

Я отключил зрение и просто постоял посреди зала, переводя дух. Голова слегка кружилась — всё-таки даже короткое пребывание в мире контрактов отнимало силы. Но выбора у меня не было. Если я хочу найти здесь что-то полезное, мне придётся работать именно так — вглядываясь в ту самую паутину, которую никто, кроме меня, не видел.

— Ладно. — Я хлопнул себя по щекам, разгоняя кровь. — За работу.

Следующие два часа моей жизни превратились в ад.

Я методично перебирал бумаги, включая магическое зрение на несколько секунд, чтобы оценить каждую стопку, и тут же выключая его, чтобы дать глазам и ядру отдохнуть. Информации было слишком много. Каждая нить несла в себе целый ворох данных — даты, имена, условия, магическую силу обязательства. Мозг кипел, пытаясь переварить этот поток, и к концу второго часа я чувствовал себя так, будто меня прожевали и выплюнули.

В какой-то момент я понял, что сижу прямо на полу, прислонившись спиной к груде каких-то фолиантов, и смотрю в одну точку. Перед глазами всё плыло, в висках стучало, а из носа... из носа что-то капало. Я провёл рукой — кровь. Самая настоящая, алая, густая.

— Чудесно, — прохрипел я, задирая голову и пытаясь заткнуть ноздри подвернувшимся под руку листом. — Просто чудесно. Первый день в Торнвальде, а я уже истекаю кровью в местном архиве. Лиза бы сейчас точно сказала, что я ненормальный...

При мысли о Лизе внутри снова потеплело. Я представил, как она, увидев меня в таком виде, всплеснула бы руками, заохала, принесла бы воды и свой чудодейственный отвар из трав, которым лечила меня после приключений в столице. А потом, конечно, устроила бы выговор — строгий, но с той самой мягкой улыбкой, от которой у меня сердце пропускало пару ударов.

— Лиза, — прошептал я, глядя в потолок, где плясали тени от редких магических светильников, и толком ничего не соображая. — Я обязательно вернусь. Только найду здесь что-нибудь... или не найду, но вернусь.