Я люблю тебя, умри

Что-то не так.

В гостиной-столовой на первом этаже Seven Seas House царила тревожная атмосфера. Солнце уже поднялось высоко. Время – одиннадцать часов. Уже давно перевалило за десять – время, рекомендуемое для активностей внутри коттеджа. С каждой секундой замешательство на лице каждого участника усиливалось.

Я снова огляделся вокруг.

За столом на шестерых человек сидит пять. За одной длинной стороной стола сидят Кацура, Салли, Агацума. За другой длинной стороной сижу я, напротив Кацуры, и Уруру, напротив Агацумы, а место между ними пустует.

Ханаби, которая всегда приходила первой, сегодня не появилась. Более того, она, похоже, и вовсе не собирается этого делать.

Гейм-мейкер отсутствует – это был редкостный случай, впервые произошедший за четыре дня съемок «Верного союза».

– А не могла она все-таки просто проспать? – снова робко поднял этот вопрос Агацума.

А потом Салли, вздохнув, как будто устала, сказала:

– Который раз вам повторяю: Ханаби сегодня вставала и принимала душ. А когда вышла, уже была в сегодняшнем прикиде. Подумайте логически, легла бы она снова в кровать после этого поспать? Да это же невозможно!

– Да, сложно поверить, что она просто спит, – сказал я. – Ненормально не замечать столько телефонных звонков и стуков в дверь.

– Давайте еще раз сопоставим факты, – заговорил Кацура, пытаясь сломать напряженную атмосферу. – Комната Ханаби действительно заперта. Но не преждевременно ли только поэтому думать, что она в комнате? Не могла ли она запереть дверь снаружи и пойти на улицу?

Услышав это, я невольно начал шариться по своим карманам – ключ от своей комнаты с простой круглой головкой и зазубренным лезвием. Если из запертой комнаты нет ответа, то первым делом следует рассмотреть вероятность того, что владелец комнаты запер дверь снаружи и вышел на улицу. Однако…

– Да я же говорю, после того как Ханаби поднялась на второй этаж, она больше не спускалась! – чуть ли не крича, набросилась Салли. – Лестница напрямую соединена с гостиной-столовой, поэтому, если бы кто-то пришел или ушел, я бы точно заметила, так как делала задания на летние каникулы за обеденным столом. Мы проверили комнаты всех тех, кто сейчас здесь, заглядывали даже в комнату типа кладовки, но в итоге Ханаби ведь нигде не было. Ничего не остается думать, кроме как то, что она все это время находится в своей комнате.

– М-м-м, но, – вступила Уруру, – действительно, на втором этаже только шесть комнат участников и забитая кладовка. Спрятаться там негде, но в Seven Seas House есть же третий этаж. Может, она там?

А, третий этаж – этаж, где спит съемочная группа.

Seven Seas House – основательное трехэтажное здание, но существование этого верхнего этажа часто исчезает из моей памяти. Это закулисье, где, как правило, съемки не проводятся. Оно не считается частью шоу, и участники, в принципе, даже вне шоу почти туда не ходят.

Но если у Ханаби были какие-то дела на третьем этаже и поэтому она закрыла комнату на ключ и поднялась туда…

– …К сожалению, это не так, – спустилась по лестнице расстроенная Нагисако. – Я обошла комнаты на третьем этаже. Заглянула также и в пустые комнаты, но Ханаби нигде не видно.

Если так, то получается, что Ханаби все-таки в своей комнате? Мое беспокойство усилилось еще больше.

Кстати, сообщили, что все сегодняшние рейсы с острова Хатидзёдзима тоже отменены. То, что группа Б задерживается, меня тоже беспокоило, но сейчас в приоритете насущная проблема.

– А Кино? Что он об этом сказал? – спросил я. Нагисако изначально должна была пойти на третий этаж, чтобы получить указания от продюсера.

Она расстроилась еще больше и ответила:

– Он был на онлайн-совещании с материком… и сказал: «Разберусь сразу, как закончу».

– Какого черта? Разве это не странно? – раздраженно засквернословила Салли. Наверное, все, кто сейчас здесь, подумали то же самое. Разве это нормально для того, кто отвечает за шоу? Не слишком ли несерьезно он относится к произошедшему?

– …А нет мастер-ключа? – взволнованно говорит Агацума. – Может, она плохо себя чувствует и не может встать. Думаю, что лучше ворваться туда, даже если и против ее воли.

Участники сразу посмотрели на Нагисако. Нагисако была подавлена так, что ее очки с толстой оправой вот-вот спадут вместе с тем, как опускаются ее плечи.

– Извините, мы не успели заказать…

– Ничего не остается. Будем врываться, – решительно сказал Кацура. – Если она в порядке, просто извинимся потом.

– …В ящике для инструментов в прихожей есть топор, – в этот момент вмешался оператор Хаимура. Камера в этот момент была включена, но он быстро дал указания, как будто его не волновало то, что его голос будет на записи. – Я его использовал, чтобы подрезать деревья в лесу на острове перед съемками. Чем выламывать дверь, лучше воспользоваться топором.

– Я принесу! – первым сказал Кацура, встал, поправил рубашку поло и пошел в прихожую.

Все остальные поднялись по лестнице и собрались у комнаты Ханаби. Снова попробовали повернуть ручку двери и толкнуть ее, но дверь не поддавалась. Мы также стучались и звали Ханаби, но никакой реакции не последовало.

Вскоре по лестнице прибежал Кацура, держа в руке большой топор, который, судя по всему, можно было использовать и для колки дров.

Хаимура указал на верхнюю часть ручки и сказал:

– Нужно сделать отверстие возле замка. Достаточно такого, чтобы можно было просунуть руку и повернуть изнутри завертку!

Для лучшего контроля Кацура взялся за рукоятку короткой хваткой и замахнулся по двери. Лезвие вонзилось в дверь с глухим звуком. Полетели щепки, и одновременно с этим во все стороны разлетелась засохшая грязь, прилипшая к рукоятке топора.

После нескольких ударов образовалось отверстие, в которое можно было просунуть руку. Кацура отошел в сторону, положил топор и стал массировать руки, которые, видимо, онемели.

Я молча вышел вперед и просунул руку в проделанное отверстие. Осторожно протягиваю пальцы, избегая острых кромок дерева.

Все затаили дыхание.

Щелк.

Тишину пронзил ясный приятный звук. Я вытащил руку из отверстия, взялся за ручку двери и толкнул корпусом открывающуюся внутрь дверь. Выстроившиеся в коридоре люди хлынули внутрь, навалившись друг на друга.

–..!

Я не сразу смог понять, что происходит.

На полу посреди комнаты кто-то лежит лицом вниз. Конечности слегка вытянуты, глаза закрыты, словно человек спит, голова повернута сюда.

Ханаби действительно там была.

Тихо там лежала.

На лице – мимолетная улыбка.

В спине – рукоятка ножа.

Она лежала там в луже крови.

– Отлично. Хорошая реакция, – раздался голос позади нас, пока мы стояли ошеломленные.

Не было необходимости оборачиваться. Потому что этот человек спокойно прошел в середину комнаты.

Это был Кино. На нем свежая белая рубашка, а на плечи накинут светло-голубой кардиган. Парадная одежда продюсера, которую он, похоже, подготовил для этой сцены.

К тому же в руках у него ручная камера.

– О, та камера пусть тоже продолжает снимать, – дал он короткое указание, и Хаимура быстро поправляет камеру, которую собирался опустить. Кино кивнул и после этого с удовлетворением смотрел некоторое время на Ханаби у своих ног.

– Кино, что это значит? – в замешательстве воскликнул Агацума.

Кино демонстративно вытянул свободную руку и ответил:

– Как видите, это место убийства. Обнаружили вы ее, правда, немного позже, чем ожидалось. …Тэкагами.

– М, д-да.

– В мини-холодильнике в моей комнате есть напитки, принеси. И дай ей попить.

– М? М?

– Она ожидала какое-то время в таком положении, думаю, что у нее пересохло в горле. Да, жертва? – спросил Кино у лежащей на полу Ханаби, и она, которая должна быть трупом, энергично кивнула с закрытыми глазами.

Нам не остается ничего другого, кроме как озадаченно смотреть на происходящее.

Нагисако тоже рассеянно вышла из комнаты с озадаченным выражением лица.

– …Извините, Кино. – Кто-то сделал шаг вперед от стены, где было окно. Это был Кацура с топором в руке. Стоя напротив Кино, который взглядом говорил, чтобы тот продолжил, он прочистил горло и сказал: – Спасибо, что вы так тщательно все продумали, чтобы мы не восприняли это всерьез. Как и ожидалось, в тот момент, когда мы вошли в комнату, мои мысли почти остановились… Но во-первых, появились вы с камерой. Далее – флуоресцентная розовая бутафорская кровь, нож, от которого, очевидно, к спине приклеена только рукоятка, Ханаби, которая просит попить, – никто не поверит в то, что действительно что-то произошло. И, учитывая вышесказанное, что вы хотите, чтобы мы сделали?

– Поверят или нет – зависит от вас, – ответил Кино на слова Кацуры и дерзко засмеялся. – По крайней мере, я срежиссировал это убийство как реальный инцидент в мире реалити-шоу про любовь «Верный союз». Проще говоря, в этот момент одного из участников шоу не стало.

– Не стало, говорите, да никто не примет это за чистую монету, но… получается, съемки будут продолжаться без Ханаби? А Ханаби согласна с этим? – подумала и спросила Салли.

Кино со все еще приподнятыми уголками рта поднял указательный палец.

– Конечно, я предварительно объяснил ей ее роль в этом шоу. Но если ее не будет до самого конца, с точки зрения шоу это не очень. Поэтому у меня к вам есть просьба. Я хочу, чтобы вы указали на преступника, который ее убил. Можете считать, что Ханаби Мацуура, чью жизнь забрал убийца, после этого снова сможет вернуться в мир «Верного союза».

Несмотря на все разговоры о реалистичности, это был на удивление выгодный расклад.

Но все же.

– «Любовь и хх, происходящие на изолированном острове» – получается, что именно это и есть скрытое главное событие, да, Кино? – обобщил я имеющуюся на данный момент информацию и спросил для уточнения: —Короче говоря, вы предлагаете нам начать разгадывать головоломку? И замкнутый круг на съемочной площадке как раз для этого.

– Какая проницательность. Гибрид романтической драмы и детективной драмы – вот что представляет собой это новое сенсационное реалити-шоу про любовь, и в этом его истинная суть. «Верный союз» по-настоящему начинается именно сейчас.

О, Тэкагами, молодец.

Кино поманил ее рукой. Тэкагами вернулась с тоником в руке. Наклейка была отклеена, но я понял, что в бутылке, так как это было написано маркером непосредственно на ней. Только из-за плохого почерка правая вертикальная черта буквы N как будто слилась с буквой I и это читалось почти как TONC WATER.

Нагисако склонилась у Ханаби и сделала крестообразный надрез на крышке бутылки с помощью канцелярского ножа. Вероятно, это для того, чтобы было удобнее пить через соломинку. И пока она выполняла это короткое действие, Кино вновь заговорил:

– Ах да. Пока не забыл. Жертва, продемонстрируй подсказку.

Когда он это сказал, Ханаби расслабила правую ладонь, которую держала сжатой, и из нее со звоном на пол выпал ключ. К отверстию на головке ключа привязан брелок с фрезией. Особый узел. Он делал ее ключ уникальным среди одинаковых ключей от всех комнат. Его ни с каким другим не перепутаешь, это точно ключ от комнаты Ханаби. И он выпал из ее руки.

– …!

В следующее мгновение я оглянулся на единственное в этой комнате окно, и практически в одно время со мной задвигался Кацура, стоявший у окна.

– Кацура, что там с замком окна?

– …Окно закрыто. Нет ни щелочки.

Он осматривал замок, сгорбив свою широкую спину, а когда отошел от окна, я тоже ясно смог увидеть все со своего места, так как шторы изначально были открыты. На створке окна был обычный серповидный замок. То, что его рычаг покрыт черной резинкой, было немного необычно, но никакой грязи или износа на нем не было, так как окно было новым. Деталь в форме полумесяца надежно зафиксирована в кронштейне.

«Все понятно», – невольно пробормотал я себе под нос. Во время убийства все входы и выходы из комнаты были заперты. Кроме того, единственный ключ найден в комнате. Получается, что это…

– …Убийство в запертой комнате![17]

Человеком, который произнес решающие слова, был не кто иной, как Нагисако, ассистент режиссера.

– И это говоришь ты? – тут же вмешался Кино. – …А, кстати, ты вроде любишь детективы? Спасибо, что быстро соображаешь. Убийство в закрытой комнате – это романтично. Эй, скорей дай ей попить.

Тэкагами опомнилась и поднесла трубочку, торчащую из бутылки, ко рту Ханаби. Убедившись, что Ханаби ловко пьет напиток через трубочку, Кино, словно начав заново, громко сказал. Похоже, он это сделал для зрителей, сидящих перед экраном.

– Итак, только что вы стали свидетелями гнусного преступления, и я еще раз спрашиваю у вас всех. Вы должны разгадать две загадки. Кто и как убил Ханаби Мацууру? …А мотив можно трактовать как угодно, поэтому в этот раз я о нем не спрашиваю. Я хочу, чтобы вы восприняли это как простую головоломку и нашли ответ.

– Хм-м, я вроде как все поняла, – трудноразличимым голосом сказала Уруру, которая до этого момента молчала. – В конечном итоге, Кинопи, за кулисами всем этим управляете вы? И мы можем верить, что вы нас не обманываете и ничего от нас не скрываете? Иначе мы до последнего будем подозревать вас и не сможем никуда продвинуться.

Хоть она делала вид, что запинается, хоть она по-особому называла продюсера, ее вопросы были техническими. Это проблема так называемой повествовательной части детектива. Если здесь обмануть читателя, то он потеряет основание истины.

– Понятно. Это верное замечание. Я здесь, получается, повествователь детектива. Конечно, я обещаю следовать правилам, честно показывать зацепки и граничные условия. Действительно, в широком смысле серый кардинал в этом убийстве я. Однако убийца находится среди участников. Среди всех вас, у кого надета фенечка. Уверяю вас, что это достоверный факт.

Мы все пятеро, кроме Ханаби, невольно посмотрели друг на друга.

Само собой разумеется, что я, Сиори Когути, не виновен. До этого момента я ничего не знал об этой детективной драме. Как мне кажется, оставшиеся четыре человека тоже все выглядели искренне сбитыми с толку. Но один из них все подстроил… М-м-м, читать между строк я не умею. По-видимому, необходимо проанализировать все тщательно, шаг за шагом. Была такая атмосфера, будто все уже были полны решимости.

Реалити-шоу, которое ставит под сомнение линию морали. По правде говоря, было сложно принять то, как Кино спокойно вмешал в него фиктивное убийство, похожее на розыгрыш.

Но.

Вероятно, причина, по которой в это шоу в качестве участника выбрали меня, Сиори Когути, писателя детективов, была именно в этом. Если это так, то я сделаю все, что смогу. Логическое мышление, по крайней мере, моя сильная сторона в отличие от любовных игр.

Но меня беспокоят слова Ханаби, которые она сказала вчера вечером.

«Я хочу, чтобы ты внимательно смотрел на меня. И я уверена, что тогда ты точно кое-что заметишь».

Она сказала это, предвкушая эту детективную драму? Или…

Я подумал об этом, но нет, «мертвецы не говорят».

В том числе чтобы узнать истинный смысл тех слов, надо сначала вернуть Ханаби к жизни.

Я поворачиваюсь к Кино и говорю свое мнение:

– Думаю, что для начала мы все хотим собрать информацию, которая служит основой для расследования. Можно после этого проверить комнату? …А, конечно, если владелица комнаты позволит. – Я взглянул на Ханаби. – Мы не будем смотреть, прикасаться, приближаться к тому, что не имеет отношения к делу.

– Ахах, да, можно. Я изначально получил ее разрешение и забрал ее личные вещи. Поэтому можете вдоволь проверять комнату, – заверил Кино вместо лежащей на полу хозяйки комнаты. – Однако двойного дна в выдвижных ящиках письменного стола или каких-либо подобных хитростей здесь нет, поэтому нет смысла зацикливаться на мелочах. Все четко обозначено. Играть роль трупа тяжело, поэтому давайте до полудня?

Сейчас 11:30. Возражений не было.

Кино поднял большой палец вверх и сказал свою обычную фразу:

– Тогда давайте выложимся по полной!

Все, кто там был, остались в комнате Ханаби. Расследование не такое интенсивное, но все осматривают вещи и предметы, которые их интересуют.

Я для начала занялся осмотром тела. Как и следовало ожидать от актрисы, она изобразила смерть убедительно. После того как Ханаби попила, она не сделала ни малейшего движения, как будто стала настоящим трупом. Она лежит на животе, повернув лицо влево, а ее шелковистые гладкие черные волосы небрежно разбросаны по плечам и полу.

Нож, являющийся орудием убийства, торчит почти из середины спины. Точнее, рукоятка ножа. Флуоресцентная розовая бутафорская кровь, подобранная так, чтобы не выглядеть слишком реалистично, вытекала оттуда и растекалась по полу вокруг ее туловища.

– Причина смерти – удар сзади в область сердца. Если говорить как есть, то самоубийство невозможно. Судя по форме рукоятки, это большой нож для выживания, но… по особенностям орудия убийства сузить круг подозреваемых не получится, – так естественно со мной заговорила Нагисако.

– М? Ты тоже будешь участвовать в расследовании?

– А можно? – тут же ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, я не знаю… здравый смысл подсказывает, что, наверное, нельзя? Ты же член съемочной группы.

– …Да, действительно! – вздохнула Нагисако, глубоко опечаленная. – Я хотела угадать убийцу.

– Кстати, ты изначально не знала про детективную драму? – спросил я ее, а она, отрицательно помотав головой, ответила:

– Совершенно не знала. Думаю, что Хаимура тоже удивился. К тому же неизвестно, сколько еще будут отменять рейсы, и мы не дождались группу Б.

Вот как? Это тоже самовольное решение Кино. Наверное, он вместе с Ханаби с утра готовил место преступления.

Я ненароком посмотрел, что делает оператор, а он бродит вокруг, видимо, чтобы запечатлеть на камеру обстановку в комнате. Но четкой цели и задачи не было определено, и выглядел он потерянным.

Фактически в комнате Ханаби не так много вещей, на которые следовало посмотреть. Из мебели здесь кровать, письменный стол и шкаф. Я быстро взглянул на каждый из них по очереди, но ничего неестественного не было. В ящиках письменного стола и в шкафу было всего лишь немного мелкого реквизита. Под столом и под кроватью тоже не было обнаружено ничего, что бы могло послужить зацепкой в деле.

– «Все четко обозначено»?

Даже если я повторяю реплику Кино и бормочу ее про себя, то, что я вижу перед собой, остается неизменным. По какой-то причине Нагисако, которая шла позади меня, как-то странно на меня посмотрела.

Я снова взглянул вблизи на серповидный замок окна, убедился, что все выглядит так же, как и издалека, и в конце осмотрел дверь.

Дверная панель с бросающимся в глаза пробитым отверстием. Над ручкой гладкая полукруглая завертка. Механизм такой же, как в комнате, где остановился я. Ничего не шатается, выполнена хорошо. Для поворота завертки требуется некоторое усилие, а когда засов выдвигается и задвигается обратно, раздается отчетливый звук.

Пока я не просунул руку в отверстие и не открыл замок, эта дверь определенно была заперта. Я на всякий случай проверил также боковые стороны дверной панели, дверную раму, петли и прочее, но ничего подозрительного не было. Область вокруг замочной скважины была чистой, следы взлома отсутствовали.

– Когда закрываешь дверь, то между ней и рамой практически не остается зазора. Даже тонкую нитку будет сложно просунуть, – сказала Нагисако.

– Я был бы разочарован, если бы решением загадки запертой комнаты стал такой классический ход, – сказал я. – Даже если бы получилось просунуть нитку, на завертке нет ничего, за что можно зацепиться, да и чтобы повернуть ее, требуется усилие. Думаю, что такой трюк невозможен.

– Даже вы, писатель детективов, сдаетесь?

– Нет необходимости приводить в пример известных детективов, но те, кто разгадывает загадки, не показывают свои шаги вот так просто, – попробовал я поважничать, но на самом деле проверка места преступления оказалась менее продуктивной, чем я думал.

Ключ от этой комнаты – ключ, который выскользнул из руки Ханаби, – лежал там же, где его и обнаружили, на самом видном месте, в центре комнаты. Как будто насмехается над детективами-любителями.

Уже почти полдень. Другим участникам, похоже, тоже уже было нечего делать, и Кино, заметив это, начал выпроваживать всех из комнаты.

После того как все, кроме Ханаби, вышли в коридор, Кино сразу закрыл дверь в комнату, поэтому я спросил в панике:

– Ханаби так и останется в этой комнате, где такой беспорядок? К тому же в двери отверстие.

– Я просто показал, что она покинула сцену. Далее я предоставлю ей свободную комнату на третьем этаже. А когда она сможет из нее выйти – зависит от ваших стараний. – Кино испытующе взглянул на всех участников по очереди, а затем добавил: – Тем не менее, как было и до этого, я не буду заставлять вас что-либо делать. Если особо никакого продвижения не будет, то у меня припасено кое-что еще… В общем, посмотрим.

И Кино ушел первым, оставив на прощание смешок.

Пятеро участников какое-то время стояли там, ожидая, что каждый из них будет делать.

Что касается меня, то я уже решил, что буду делать дальше. Точнее, это было определено. Прочистив горло, я заговорил:

– …Для начала я займусь приготовлением обеда.