- -
- 100%
- +
«Шёпот в ветвях»
В нашем городке все знали – в Старый Лес после заката ходить не стоит. Взрослые говорили об этом строго и серьезно, будто о правиле дорожного движения. Но никто никогда не объяснял почему. Просто «не ходи, и всё тут».
Конечно, Машу Соколову такие запреты только раззадоривали.
В тот четверг она возвращалась из музыкальной школы длинной дорогой – вдоль опушки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-красный цвет. Ветер был теплым, летним, хоть на календаре значился только конец мая.
Маша шла, размахивая папкой с нотами. Учительница опять хвалила ее за успехи в игре на скрипке, а это значило, что мама разрешит в субботу поехать с друзьями на велосипедах на озеро. Девочка мурлыкала себе под нос мелодию, которую разучивала последние две недели, и поглядывала на темнеющую стену деревьев слева от дорожки.
Старый Лес всегда казался ей живым существом – загадочным, молчаливым и немного грустным. Интересно, сколько ему лет? Сотни? Тысячи? Петька наверняка знает, он же читает всякие умные книжки…
– Ма-а-аша…
Девочка остановилась. Звук был таким тихим, что она засомневалась – послышалось ей или нет?
– Ма-а-аша…
Теперь она услышала отчетливо. Кто-то негромко, почти шепотом, звал ее по имени из леса. Голос был странным – не мужским и не женским, не взрослым и не детским. Просто голос, тихий и какой-то… древний.
Маша огляделась. Вокруг никого не было. Дорожка, петляющая между жилыми домами на окраине городка и лесной опушкой, пустовала.
– Кто здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал храбро.
Ответом ей был только шелест листвы. Ветер усилился, и верхушки деревьев закачались сильнее, словно лес кивал ей в ответ.
– Ма-а-аша… иди сюда…
На этот раз голос прозвучал глубже в лесу, среди теней между стволами. Маша сделала шаг к деревьям, но остановилась. Все истории о детях, заблудившихся в лесу, которые рассказывала бабушка Ани, внезапно всплыли в памяти.
«Не глупи, – сказала она себе. – Это кто-то решил тебя разыграть».
– Эй! Я знаю, что вы там! – крикнула она в лес. – Выходите!
Но никто не вышел. Только ветер снова пронесся по кронам деревьев, и на мгновение Маше показалось, что весь лес шепчет ее имя – тысячами зеленых губ, миллионами шелестящих голосов.
Она развернулась и быстро пошла в сторону дома, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Только оказавшись на своей улице, среди привычных пятиэтажек и детских площадок, она перевела дух.
* * *
– И ты по-настоящему слышала, как кто-то зовет тебя из леса? – недоверчиво спросил Коля, откусывая огромный кусок яблока.
Была большая перемена. Они сидели на скамейке в школьном дворе – Маша, Петя, Коля и Аня. Четыре друга, четыре одноклассника, четыре неразлучных исследователя всего странного и необычного в их маленьком городке.
– Клянусь! – горячо ответила Маша. – Я слышала это так же ясно, как сейчас слышу вас.
– А может, это был просто ветер? – предположил Петя, поправляя очки. – Знаете, есть такое акустическое явление, когда воздушные потоки…
– Нет, Петька, это был не ветер, – перебила Маша. – Это был голос. Он знал мое имя!
Аня, самая младшая из них, молча слушала, теребя кончик своей длинной косы. Ее темные глаза смотрели серьезно и внимательно.
– А тебе не страшно было? – наконец спросила она тихим голосом.
– Немного, – призналась Маша. – Но больше интересно. Что, если в нашем лесу правда есть какая-то тайна? Что, если все эти запреты взрослых не просто так?
– Ой, да ладно! – фыркнул Коля. – Сто процентов кто-то пошутил. Может, старшеклассники. Или это был Вовка из параллельного, он давно на тебя, Машка, заглядывается.
Маша покраснела и пихнула Колю в плечо:
– Глупости! Никто на меня не заглядывается! И голос был… странным. Не похожим на человеческий.
Петя задумчиво потер подбородок:
– Знаешь, моя бабушка рассказывала всякие истории про Старый Лес. Говорила, что раньше люди верили, будто он… особенный.
– В каком смысле особенный? – заинтересовалась Аня.
– Не знаю точно, – пожал плечами Петя. – Она не любит об этом говорить. Только повторяет, что в лес лучше не ходить одному.
Прозвенел звонок, прерывая их разговор. Но Маша видела – несмотря на недоверие, ее история зацепила друзей. Особенно Петю, который выглядел непривычно задумчивым.
* * *
Следующие два дня прошли без происшествий. Маша даже начала сомневаться – может, ей всё-таки почудилось? Может, это действительно был просто ветер, а ее воображение дорисовало остальное?
В субботу вечером она позвонила Пете, чтобы напомнить о завтрашней поездке на озеро, но трубку взяла его бабушка.
– Петенька еще не вернулся, – сказала Нина Михайловна обеспокоенным голосом. – Пошел ко мне за вареньем, да что-то задерживается. Уже темнеет…
Маша знала, что Петя живет с родителями в новом районе, а его бабушка – в старом доме на краю города, как раз недалеко от леса.
– Не волнуйтесь, Нина Михайловна, – сказала Маша. – Наверное, он скоро придет. Я ему завтра позвоню.
Но ночью раздался звонок. Это был Петя. Его голос звучал взволнованно и немного испуганно.
– Маша, – сказал он, и девочка сразу поняла – что-то случилось. – Ты была права. Я тоже это слышал.
– Что слышал? – Маша села на кровати, сон как рукой сняло.
– Голос из леса. Он звал меня по имени. Когда я шел от бабушки, мимо опушки… – Петя сделал паузу. – Маш, это было жутко. И знаешь, что самое странное? Мне показалось… мне показалось, что я этот голос уже где-то слышал.
– Ты уверен? – Маша крепче прижала телефон к уху. – Что именно ты слышал?
Голос Пети дрогнул:
– Сначала я подумал, что кто-то окликнул меня. Обычный голос… Но когда я обернулся, никого не было. А потом снова: «Пе-тя-а…» – тихий такой, словно издалека. И доносился он точно из леса.
Маша почувствовала, как по коже бегут мурашки.
– Ты кому-нибудь рассказал? Родителям или бабушке?
– Ты что! – воскликнул Петя. – Бабушка только и ждет повода, чтобы запретить мне самому ходить через парк. А родители… они решат, что я начитался страшилок.
В трубке повисла тишина. Потом Петя произнес уже спокойнее:
– Маш, надо рассказать Коле и Ане. И проверить это вместе.
– Согласна, – кивнула Маша, хотя Петя не мог ее видеть. – Завтра после уроков?
– Завтра после уроков, – эхом отозвался мальчик.
* * *
В воскресенье они созвонились с Колей и Аней. Рассказ Пети произвел впечатление даже на скептически настроенного Колю.
– Значит, завтра идем в лес? – уточнил он. – Круто! Я возьму компас и фонарик.
– Зачем фонарик днём? – удивилась Аня.
– Мало ли! Вдруг найдём пещеру или… или подземный ход какой-нибудь!
Маша закатила глаза, но промолчала. Фантазия у Коли всегда была богатой.
* * *
В понедельник последним уроком была физкультура, которую отменили из-за болезни учителя. Это казалось хорошим знаком – у них появился дополнительный час.
– Все взяли, что нужно? – деловито спросила Маша, когда они собрались у школьных ворот.
Петя кивнул, похлопав по рюкзаку:
– Карта нашего района, компас, бутылка воды, печенье и блокнот для записей.
– А у меня фонарик! – гордо объявил Коля, демонстрируя массивный фонарь. – И еще нож перочинный. На всякий случай.
Аня, молча, показала свой маленький рюкзачок, из которого выглядывал альбом для рисования и пенал с карандашами.
– Отлично, – кивнула Маша. – Тогда пошли.
Они двинулись по знакомой дороге в сторону леса. День выдался теплым и безветренным. Солнце ярко светило, и под его лучами Старый Лес не казался таким уж мрачным – обычные деревья, кусты, птицы поют.
– И где ты слышала этот голос? – спросил Коля, когда они подошли к опушке.
Маша указала на тропинку, ведущую вдоль края леса:
– Где-то здесь. Я шла, а потом услышала, как меня зовут.
Они остановились. Ветра по-прежнему не было, лес стоял тихий и неподвижный.
– А ты, Петя? – спросила Аня.
Петя поправил очки:
– Я шел вон оттуда, – он показал на дорожку с противоположной стороны. – От бабушкиного дома. Голос донесся примерно с того места, где растут эти высокие сосны.
Они замолчали, прислушиваясь. Но лес молчал тоже. Только щебетали птицы, да где-то вдалеке лаяла собака.
– Может, нам надо зайти глубже? – предложила Маша после нескольких минут безрезультатного ожидания.
Петя выглядел неуверенно:
– А это безопасно? Я имею в виду, мы ведь не знаем, кто или что нас звало…
– Четверо против одного! – бодро заявил Коля. – Справимся!
Аня ничего не сказала, но достала свой альбом и быстро набросала контур леса, обозначив крестиками места, где Маша и Петя слышали голоса.
– Смотрите, – тихо произнесла она, показывая рисунок. – Если провести линии от этих мест в лес, они пересекутся примерно… здесь.
Она ткнула карандашом в точку, которая находилась довольно глубоко в лесу.
– Ого! – восхитился Петя. – Это может быть источник звука!
– Тогда нам туда, – решительно сказала Маша и первой шагнула на узкую тропинку, ведущую в лес.
Остальные последовали за ней. Чем дальше они углублялись в лес, тем плотнее смыкались над головами кроны деревьев, и тем тише становилось вокруг. Даже птицы здесь пели реже.
– Как-то жутковато, – прошептал Коля, хотя минуту назад храбрился.
Тропинка петляла между деревьями, становясь все менее заметной. Мох под ногами пружинил, как мягкий ковер.
– А далеко еще? – спросил Петя, сверяясь с компасом.
Аня сверилась со своим рисунком:
– Думаю, мы уже близко. Должны выйти на какую-то поляну или…
Внезапно поднялся ветер. Он налетел неожиданно, заставив ветви деревьев закачаться и зашелестеть. И в этом шелесте…
– Ма-а-аша… Пе-тя-а… Ко-о-оля… А-ня-а…
Четыре имени, произнесенные четырьмя едва различимыми голосами. Дети застыли, тесно прижавшись, друг к другу.
– Вы слышали? – выдохнула Маша.
Все трое кивнули, широко раскрыв глаза.
– Оно знает, как нас зовут, – прошептала Аня. – Всех нас.
Ветер стих так же внезапно, как и появился. Листья перестали шелестеть, и голоса смолкли.
– Подождите, – Аня прищурилась. – Вы заметили? Голоса звучат только когда шелестят листья. Когда дует ветер.
– Точно! – воскликнул Петя. – В прошлый раз тоже был ветер! И у Маши!
– Значит, дело не в каком-то человеке, который прячется и зовет нас, – медленно произнесла Маша. – Это что-то связанное с самим лесом… с деревьями.
Коля нервно хихикнул:
– Говорящие деревья? Как в сказке? Брось, Машка, такого не бывает.
– А голоса, которые знают наши имена, бывают? – парировала девочка.
Снова поднялся ветер, на этот раз сильнее. Ветви деревьев раскачивались, как руки, указывающие направление.
– Идите… сюда… – прошелестело в листве.
– Оно зовет нас дальше, – Маша сделала шаг вперед.
– Подожди! – Петя схватил ее за руку. – А если это ловушка? Что, если нас заманивают?
– Но зачем? – спросила Маша. – И кто?
– Не знаю, – признался Петя. – Но все эти истории о детях, которые заблудились в лесу…
– Нас четверо, – напомнила Маша. – И у нас есть компас, и карта, и… смотрите!
Она указала вперед, туда, куда вел их ветер. Между деревьями мелькнуло что-то – не то силуэт, не то свет.
– Вы видели? Там кто-то есть!
Не дожидаясь ответа, Маша устремилась вперед. После секундного колебания друзья побежали за ней.
Лес вокруг них менялся. Деревья становились выше и толще, мох под ногами – гуще. Запах хвои и прелых листьев усилился. Казалось, они попали в какую-то другую, древнюю часть леса, которой не было на школьных картах.
Ветер дул им в спины, подгоняя, а шелест листвы сливался в непрерывный шепот: «Сюда… скорее… сюда…»
– Смотрите! – вдруг воскликнула Аня, останавливаясь.
Перед ними раскинулась небольшая поляна, окруженная высокими елями. В центре поляны росло старое дерево – дуб с раскидистыми ветвями и стволом таким толстым, что четверо детей, взявшись за руки, едва ли смогли бы его обхватить.
А за дубом виднелась… избушка. Старая, покосившаяся, с крышей, поросшей мхом. Ее бревенчатые стены почернели от времени, маленькие окошки были затянуты паутиной. Но дверь – простая деревянная дверь с облупившейся краской – была приоткрыта, словно приглашая войти.
Ветер стих. Лес замер в ожидании.
– Нашли, – прошептала Маша, глядя на избушку. – Мы нашли то, что искали.
Дети замерли на краю поляны, разглядывая странную избушку.
– Выглядит так, будто она здесь уже много лет, – прошептал Петя. – Может, даже десятилетия.
– Или века, – добавил Коля, и в его голосе не было обычной бравады.
Ветер снова пронесся по кронам деревьев, и шелест листьев, казалось, настойчиво повторял: «Войдите… войдите…»
Маша первая сделала шаг к избушке. Старая трава хрустела под ногами. Никаких тропинок к дому не вело – будто никто не входил и не выходил отсюда долгое время.
– Подождите, – Аня достала альбом и быстрыми штрихами зарисовала поляну с дубом и избушкой. – Мне кажется, я уже видела это место… может, на картинке или во сне?
– Мне тоже кажется знакомым, – медленно произнес Петя.
Коля демонстративно включил свой фонарик:
– Ну что, идем внутрь? Или так и будем тут стоять?
Маша решительно направилась к двери избушки. Остальные, чуть помедлив, последовали за ней. Приоткрытая дверь слегка поскрипывала на ветру. Когда Маша приблизилась, скрип прекратился, словно дом затаил дыхание.
– Эй! – позвала Маша. – Тут есть кто-нибудь?
Тишина. Только сухие листья шуршали под ногами.
Она осторожно толкнула дверь, и та с протяжным скрипом открылась полностью. Коля направил луч фонарика внутрь, освещая пыльное помещение.
– Вот это да, – выдохнул он.
Внутри избушка оказалась больше, чем выглядела снаружи. Одна большая комната с печкой в углу, деревянным столом и двумя лавками. Вдоль стен стояли полки, уставленные книгами, банками и какими-то странными предметами. В углу – старая кровать, накрытая выцветшим лоскутным одеялом.
Но самым удивительным были игрушки. Они были повсюду – на полках, на столе, на подоконниках. Старые плюшевые медведи с потертой шерстью, деревянные лошадки, тряпичные куклы с нарисованными лицами, заводные машинки, мячи, пирамидки…
– Это что, детский сад? – удивленно спросил Коля, осторожно трогая пыльного плюшевого зайца.
Петя поднял с полки деревянную фигурку – маленького солдатика с облупившейся краской.
– Этим игрушкам, должно быть, много десятков лет, – сказал он. – Смотрите, какие они старые.
Аня подошла к стене, где висели выцветшие фотографии в простых рамках. На них были изображены дети – разного возраста, в одежде разных эпох, но все они стояли на фоне леса или этой самой избушки.
– Смотрите! – она указала на одну из фотографий. – Эта девочка… она так похожа на тебя, Маша!
Все столпились вокруг фотографии. На ней действительно была девочка, удивительно напоминающая Машу – те же вьющиеся волосы, тот же разрез глаз, даже улыбка похожая. Но одета она была в платье с пионерским галстуком, а в нижнем углу фотографии виднелась дата: «1978».
– Это не может быть я, – растерянно сказала Маша. – Это было задолго до моего рождения. Может, какая-то родственница?
– А этот мальчик похож на Петю, – Коля указал на соседнюю фотографию, где мальчик в очках держал в руках модель самолета.
– И правда, – согласилась Аня. – А вот этот – на тебя, Коля.
Она показала на снимок улыбающегося мальчишки с вихрастой головой, держащего рогатку. Дата на фотографии: «1965».
– А вот и ты, Аня, – тихо произнес Петя, разглядывая фотографию маленькой девочки с косичками, рисующей что-то в альбоме. Дата: «1984».
– Ничего не понимаю, – Коля потёр лоб. – Как здесь могут быть наши… двойники из прошлого?
Маша заметила на столе старую, потрепанную тетрадь в кожаном переплете. Она осторожно открыла её – это был дневник, исписанный разными почерками. Некоторые записи были сделаны чернилами, некоторые – карандашом, некоторые – шариковой ручкой.
– «10 июля 1974 года, – прочитала Маша вслух. – Сегодня я снова слышала, как лес зовет меня. Мама не верит, говорит, это просто ветер. Но я-то знаю – это он, Хранитель Леса. Он показал мне дорогу к своему дому. Здесь так много интересных вещей! И другие дети тоже приходят сюда. Не настоящие дети, а как будто из снов или воспоминаний. Хранитель говорит, что мы все связаны с лесом. Что лес помнит нас даже тогда, когда мы еще не родились или уже ушли. Я не совсем понимаю, что это значит, но здесь так хорошо и спокойно…»
– Хранитель Леса? – переспросил Петя. – Это что-то вроде лесного духа?
– Или домового, – предположил Коля, озираясь с внезапной тревогой.
Маша перелистнула несколько страниц:
– «5 августа 1974 года. Хранитель рассказал мне о Цикле. Каждые сорок девять лет лес зовет четырех детей. Всегда четырех – Исследователя, Мыслителя, Защитника и Хранителя Памяти. Они должны обновить связь между миром людей и миром леса, иначе равновесие нарушится. Предыдущие дети приходили в 1925 году, а до них – в 1876-м. Хранитель показал мне их вещи и их записи. Теперь наш черед – мой, Сережин, Вовкин и Лидин. Но я боюсь, что Вовка не придет. Он не верит в лесные голоса, говорит, что это все выдумки…»
– Ребята, – медленно произнес Петя. – Сейчас 2023 год. Если прибавить 49 к 1974, получится…
– 2023, – закончила за него Аня. – Сейчас наш черед.
– Исследователь, Мыслитель, Защитник и Хранитель Памяти, – повторила Маша. – Кто из нас кто?
– Ты – Исследователь, – сказала Аня, глядя на Машу. – Ты всегда первая идешь вперед, всегда хочешь узнать что-то новое.
– Петя – Мыслитель, – кивнул Коля. – Это очевидно.
– А ты – Защитник, – улыбнулась Маша. – Всегда готов всех защищать, даже когда боишься сам.
– А Аня – Хранитель Памяти, – завершил Петя. – Она всегда все зарисовывает, запоминает детали, которые мы не замечаем.
Аня открыла свой альбом, где была нарисована карта их пути, избушка, дуб… И вдруг замерла, перелистывая страницы назад.
– Смотрите, – прошептала она. – Я рисовала это место раньше. Много раз. Думала, что это просто выдумка, сон…
Она показала старые рисунки – тот же дуб, та же избушка, те же игрушки. Некоторые наброски были сделаны несколько лет назад.
– Я тоже как будто помню это место, – тихо сказал Петя. – Но не из этой жизни. Как будто из сна или… из прошлого.
Маша продолжила листать дневник, дойдя до последних записей:
– «1 сентября 1974 года. Время почти пришло. Хранитель говорит, что мы должны завершить ритуал до осеннего равноденствия. Вовка все-таки пришел, хотя и не хочет признавать, что слышит лес. Мы собрали все необходимое: четыре предмета силы, четыре капли крови, четыре обещания. Лида боится, но я сказала ей, что бояться нечего. Хранитель не причинит нам вреда. Он часть леса, а лес – часть нас. Завтра вечером мы вернемся сюда и завершим то, что начали сорок девять лет назад другие дети. А потом… потом лес будет спать еще сорок девять лет, и придут новые четверо…»
Внезапно сильный порыв ветра ворвался в открытое окно, заставив пламя свечи (которую дети даже не заметили, когда она зажглась) заметаться. Страницы дневника быстро перелистнулись, словно невидимая рука искала нужную запись.
И в этот момент дверь избушки с громким стуком захлопнулась.
Коля подскочил к ней, дернул ручку, но дверь не поддавалась.
– Заперто! – воскликнул он, паника звенела в его голосе.
– Окна! – Петя бросился к ближайшему окну, но и оно будто приросло к раме.
– Что происходит? – прошептала Аня, крепко прижимая к груди альбом.
Маша почувствовала это первой – ощущение, что они в избушке не одни. Незримое присутствие заполнило комнату, как вода заполняет сосуд. Воздух стал плотнее, тяжелее, словно насыщенный невидимой энергией.
– Тихо, – сказала она, поднимая руку. – Слушайте.
Они замерли. И тогда услышали – шепот, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно. Не снаружи, как раньше, а прямо здесь, в избушке.
– Наконец-то… вы пришли… – шелестел голос, подобный шуршанию листьев под ногами. – Я так… долго… ждал…
– Кто ты? – спросила Маша, удивляясь твердости собственного голоса.
– Хранитель… – отозвался шепот. – Хранитель Леса… и Памяти…
– Что тебе нужно от нас? – спросил Петя, встав рядом с Машей.
– Завершить… Цикл… – прошелестел голос. – Восстановить… связь…
Свеча на столе вдруг вспыхнула ярче, и в ее пламени дети увидели… нечто. Не человека, не зверя, не духа в привычном понимании. Скорее, сгусток зеленоватого света, переплетение теней и бликов, напоминающее одновременно и кору дерева, и лицо старика, и детский силуэт.
– Вы избраны… – продолжал шепот. – Как и те, что были до вас… И те, что придут после… Цикл должен продолжаться…
– Какой цикл? – требовательно спросил Коля, хотя его голос дрожал. – Что нам нужно делать?
– Принести… клятву… – отозвался Хранитель. – Отдать… часть себя… Получить… дар…
Маша заметила, что дневник на столе снова открылся, и теперь на его страницах проступали новые строки, словно невидимая рука писала прямо сейчас:
«Клятва четырех: Исследователь обещает всегда искать истину; Мыслитель обещает сохранять мудрость; Защитник обещает оберегать слабых; Хранитель Памяти обещает не забывать прошлое. Четыре капли крови на четыре стороны света. Четыре предмета силы в дар лесу. И связь восстановится на следующие сорок девять лет…»
– Он хочет, чтобы мы дали какую-то клятву и… кровь? – Петя поправил очки дрожащей рукой. – Это звучит как чёрная магия.
– Это древняя магия… – поправил Хранитель, его голос стал отчетливее. – Старше ваших городов… старше ваших книг… Она течет в самой земле… в корнях деревьев… в шепоте ветра…
– А что будет, если мы откажемся? – спросила Маша.
Зеленоватое свечение в избушке стало ярче, и дети почувствовали, как воздух вокруг них сгустился, наполнившись лесными ароматами – хвои, грибов, влажного мха и чего-то древнего, нечеловеческого.
– Если откажетесь… – голос Хранителя стал глубже, в нем зазвучали нотки ветра, пробегающего по кронам деревьев, – Связь оборвется. Лес начнет… угасать. А с ним – и часть вас самих…
– Часть нас? – переспросила Аня, крепче сжимая альбом. – Что это значит?
– Вы связаны с лесом… сильнее, чем думаете, – прошелестел Хранитель. – Ваши предшественники передали вам эту связь… через кровь… через сны… через воспоминания, которых у вас не должно быть…
Маша вспомнила, как часто ей снился этот лес, хотя раньше она никогда здесь не была. Как легко она нашла дорогу к избушке, словно уже знала путь.
– Нам нужно время подумать, – твердо сказала она. – Мы не можем решить сейчас.
– Времени мало, – Хранитель словно заколебался, его очертания размылись. – Равноденствие близко… Решать нужно сегодня…
Вдруг Коля, который все это время тихо осматривал избушку, воскликнул:
– Смотрите! Здесь что-то есть!
Он указывал на странный выступ на полу возле печки. Потертый коврик, который там лежал, сбился в сторону, обнажив контуры люка.
– Это может быть выход! – Петя бросился к Коле, и вместе они схватились за железное кольцо, вделанное в деревянную крышку.
– Нет! – всколыхнулся голос Хранителя. – Вы должны остаться… должны решить…
Но было поздно. Коля и Петя с усилием потянули кольцо, и крышка люка поддалась с громким скрипом. Под ней оказалась темная дыра и уходящая вниз лестница.
– Быстро! – крикнул Коля, направляя луч фонарика в подпол. – Сюда!
– Маша, дневник! – Аня указала на старую тетрадь, все еще лежавшую на столе.
Маша схватила дневник и сунула его в свой рюкзак. Свеча на столе вдруг погасла, а зеленоватое свечение вокруг них заколыхалось, словно от сильного ветра.
– Уходим! – Петя уже спускался по деревянным ступеням.
Коля последовал за ним, потом Аня. Маша спускалась последней, и когда она уже была на лестнице, услышала голос Хранителя, теперь печальный и тихий:
– Вы вернетесь… Лес позовет… И вы услышите…
Под избушкой оказался узкий земляной ход, укрепленный деревянными балками. Луч фонарика Коли выхватывал из темноты земляные стены и корни деревьев, проросшие сквозь них.
– Куда он ведет? – шепотом спросила Аня.
– Куда-нибудь выведет, – уверенно ответил Коля, хотя в его голосе слышалась неуверенность.
Они шли по туннелю, низко пригибаясь, чтобы не задеть головой свисающие корни. Воздух был спертым, землистым, но чем дальше они продвигались, тем свежее он становился.