Хроники Центрального Континента. Книга 3. Стражи Пылающей Ямы

© Андрей Акимов, 2021

ISBN 978-5-4483-9531-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

За окном шумел хлесткий и не желающий униматься ливень. Ветер с разной периодичностью и силой завывал, походя порой на жалобный вой раненого крупного зверя. Через непродолжительные интервалы темное, застланное сплошной пеленой давящих туч небо озаряли яркие вспышки изломанной всевозможными углами молнии. Почти сразу же после затухания режущих небо жгучих нитей раздавались жуткие резкие раскаты грома. Столица Монтина переживала очередное затяжное пришествие коварных гроз, характерных для Спящего Хребта и всего горного королевства.

В этот вечер Долтон был дома. Офицерам его уровня редко выпадали случаи побыть в кругу семьи. Разумеется, Долтон ловил эти возможности, словно утопающий глотки драгоценного воздуха – вбирая их так же глубоко и храня в себе бережно и долго. Служба при дворце все больше поглощала его время и мысли. Он не раз слышал от соратников о том, что почти все браки военных протекают по единому похожему сценарию, результатами которого непременно являлись отдаление, ложь и измены.

Долтон хотел верить, что в его истории любви все будет иначе.

По случаю его выходного Сильвия распорядилась, чтобы повара приготовили только любимые блюда мужа. Она с умилением наблюдала, как Долтон уплетал куски хорошо прожаренных свиных отбивных в сырном соусе с южными пряностями, запивая их любимым белым вином. Она не хотела ни есть, ни докучать мужу какими-либо разговорами, пока он не насытится своим ужином. Долтон, то и дело хитро поглядывал на улыбающуюся жену, отправляя очередной кусок сочного мяса в рот. Он отрывками поведал жене историю о том, как на Вудланд напало огромное существо из глубин бескрайнего океана, и как жители всех королевств объединились против него, а храбрые и изобретательные воины Северного Материка одолели гигантское создание. Сильвия кивала и изображала внимание, хотя военные дела и проблемы других королевств ее никогда не интересовали.

Закончив с трапезой, он неспешно вышел из-за стола и ослабил ремень на форменных штанах, которые не снимал в течение нескольких дней. Сильвия определенно намеревалась сделать это за него. Сына, как обычно, не было дома, прислуга разбрелась по своим комнатам по повелению хозяйки. Опустевший и замерший дом был целиком в их распоряжении.

Зеленое плиссированное вечернее платье соскользнуло с Сильвии с легкостью пера, и она осталась перед мужем абсолютно нагой. Несмотря на свой возраст, который уже перевалил за тридцать пять, она все еще оставалась шикарной женщиной с завидными притягательными формами. Долтон наполнил ладони мякотью ее груди, а затем принялся покрывать ее поцелуями. Ему захотелось взять ее на столе, где еще оставались еда и вино. Не переставая ласкать, он придвинул свою женщину к столу и одним движением сдернул с него скатерть со всеми приборами, которые разлетелись по комнате. Сильвия издала игривый смешок.

На улице сверкнула молния. В этот миг за окном, у которого находилось их импровизированное ложе, Долтон увидел чей-то силуэт. Он мгновенно отпрянул от жены, чем вызвал ее недоумение.

– Что такое, любовь моя? – ее лица коснулась тревога.

– Там кто-то есть.

Гром саккомпанировал его резкому ответу.

– Где? – Сильвия быстро спустилась со стола и присела за него на корточки. – Кто может там быть, любовь моя! Мне страшно!

Долтон уже успел затянуть ремень и набросить китель.

– Не бойся, дорогая. Оденься и отправляйся в свою комнату. По пути разбуди кого-нибудь из слуг, пусть стерегут твою дверь снаружи.

Лицо мужа выражало уверенность и собранность. Он вынул из ножен полуторный меч; сталь издала характерный металлический лязг.

– Я выйду на улицу и посмотрю.

– Пожалуйста, останься здесь! – взмолилась жена.

– Ничего не бойся, моя любовь, – он быстро приблизился, поднял супругу из сидячего положения и, держа за плечи, пронзительно посмотрел в ее глаза.

– Необходимо выйти и проверить двор. Я не могу допустить, чтобы у нас под окнами по ночам кто-то безнаказанно разгуливал с неизвестными намерениями.

– Ты прав, я понимаю.

– Вот и умница. В конце концов, мне могло просто почудиться, – добавил он, беззаботно пожав плечами.

Сильвия растерянно покивала и поспешила по коридору к лестнице, ведущей к комнатам слуг, подобрав с пола на ходу свое платье. Долтон вышел на парадное крыльцо.

Их особняк находился на северной окраине столицы Монтина. Двухэтажное строение примыкало к городской стене снаружи, словно опухоль или ласточкино гнездо. Долтон возвел это чудо-строение, пользуясь своим особенным положением во дворце. Вид из северных окон особняка был просто потрясающим. В редкие ясные дни с высоты Спящего Хребта, казалось, можно было увидеть всю северную часть королевства с ее поросшими редколесьями холмами и скалами. С южной стороны особняк имел просторный двор, ворота которого вливались в городскую стену и выводили в Виндор.

Двор был украшен по воле Сильвии большими и малыми клумбами с разнообразными кустарниками и декоративными аккуратно подстриженными деревцами. Среди них она любила прогуливаться с любимым сыном Лэнсоном, когда мужа не было дома. Сейчас где-то здесь находился чужак. Долтон точно знал это. В свете вспышки молнии он успел различить даже необычную форму доспехов проникшего в его двор наглеца.

Хозяин внимательно осматривал сад жены, вглядываясь в каждое растение, пытаясь уловить хоть малейшее движение чужака. Дождь и тьма осложняли поиски вторгшегося на его территорию человека. Со скатного навеса над крыльцом лил поток воды, образуя практически непрерывную тонкую ажурную пленку. Долтон шагнул к ступеням. В водяной завесе прямо напротив него вдруг образовались прорехи и колебания. Хозяин мгновенно сообразил, что непрошеный гость очутился на козырьке прямо над ним, и следующий шаг, впрочем, как и задержка на месте принесут ему верную гибель.

Долтон прыгнул с крыльца рыбкой вперед и сделал кувырок по скользкой каменной поверхности двора. Через секунду он уже очутился на ногах лицом к крыльцу и молниеносным движением метнул в противника извлеченный во время кувырка из специального кармана в кителе кинжал. Однако злоумышленник уже выполнял умопомрачительный прыжок с козырька в его сторону. Кинжал звякнул о стену дома, разминувшись с выполняющим сальто налетчиком.

В следующее мгновение обрушившийся сверху противник нанес удар ногой с лету Долтону в грудь. Хозяин отлетел на пару шагов и еще несколько футов проехал спиной по сырому каменному настилу. Несколько секунд у отброшенного Долтона было на то, чтобы рассмотреть изящно приземлившегося на землю человека.

Ночной пришелец был облачен в необычные идеально облегающие атлетическую фигуру доспехи, состоящие, будто из чешуи, отливающей в свете окон неясным призрачным отблеском. Голову покрывал плотно обтягивающий капюшон, лицо скрывала гротескная маска с треугольными зубами, прямыми ноздрями и волнистыми вырезами для глаз. Сверкнувшая молния осветила его зловещий силуэт на фоне особняка, с грустным ожиданием взирающего светящимися окнами на своего распластавшегося в лужах хозяина.

Долтон собрался духом и заставил себя максимально быстро встать и принять боевую стойку с мечом, который он не позволил себе выронить.

– Я знаю, кто ты такой! – прокричал хозяин ночному пришельцу.

– Тогда ты знаешь, что тебя ждет, – ответил из-под маски глубокий голос, полный опасного ледяного спокойствия.

– Посмотрим, из чего ты сделан, Чешуйчатый Призрак!

Долтон атаковал. Удар за ударом обрушивались на явившегося в его обитель убийцу. Однако тот отбивался прямо предплечьями, умело выставляя блоки. Лезвие меча не справлялось с необычной броней Чешуйчатого Призрака. Режущие атаки не давали результата, колющие – тоже. Долтон начал метить убийце в лицо, но это было бесполезно. Налетчик, зная, что это его единственное уязвимое место, начал проводить отточенные тысячами раз рукопашные контратаки, которые заставали хозяина дома врасплох и постепенно изматывали его. Драка затянулась на четверть, может, на треть часа.

Чешуйчатому Призраку не требовалось использовать оружие, однако оно у него, несомненно, имелось. Когда Долтон повалился, окончательно лишившись сил и изнемогая от полученных ушибов, темная фигура нависла над ним в последний раз.

– Ты хорошо сражался. Тот, кто заказал тебя, не обманул, – молвил ровный глубокий голос из под маски. – Ты умрешь. Но я могу выполнить одну твою просьбу в знак почтения к твоей отваге и бойцовскому мастерству.

Чешуйчатый Призрак чуть склонил набок голову, обозначая внимание. Долтон сплюнул кровь и прокашлялся, после чего прохрипел:

– Когда моему сыну исполнится восемнадцать, если будешь жив, расскажи ему, кто меня заказал. Пусть решит, как быть…

Силуэт убийцы еще несколько мгновений оставался недвижим. Затем голос молвил:

– Да будет так.

С этими словами Чешуйчатый Призрак вогнал в шею офицера стеклянный стержень, мгновенно выросший из его ладони.

Глава 1

Все не ладилось с самого утра.

Ночью Векториусу Дарну приснился какой-то кошмар, наложивший тревожный отпечаток на все последующие часы бодрствования. Самое странное, что он так и не смог вспомнить, о чем именно был злосчастный сон, настолько подпортивший настроение. Не возможно было и припомнить, когда он в последний раз просыпался в поту и с громким криком ужаса. Скорее всего, такое было в далеком детстве, и тогда мама успокаивала его, нежно гладя по голове и приговаривая непринужденные и ласковые фразы, дарящие спокойствие и тепло. Этим утром Рена успешно справилась с ролью мамы, вызволяющей ребенка из останков страшного сна.

День выдался непогожий – серое небо упорно поливало королевство Южных Клочков безостановочным и нудным дождем. Почти сразу же после утренней трапезы, во время изучения очередной начатой картины Векториуса начали донимать приступы изнуряющей боли в желудке. Рена распорядилась, чтобы повара и его помощников непременно наказали и заменили на новых, хотя король этого, в принципе, не хотел.

Как назло именно сегодня предстояло провести прием просителей и спорщиков, который Дарн и так уже откладывал два предыдущих раза, по ряду причин. В этот раз проигнорировать своих верноподданных было бы уже крайне неприлично, учитывая, что Векториус весьма щепетильно относился к собственной репутации в глазах простого люда. Потому он счел расстройство желудка помехой не того масштаба, чтобы создавать неприятное напряжение в кругах жителей, стягивающихся в столичную цитадель со всех концов королевства.

Векториус лежал на кровати и без свойственного энтузиазма неотрывно смотрел на недоработанную сцену на холсте: толпы людей с отсутствием прорисовки мелких деталей стояли перед пока еще пустым постаментом на неоформленном фоне. Пейзаж никак не приходил в голову, ровно, как и целостность сюжета картины. Что-то в картине было не так, что-то тревожило короля и, то и дело наводило на мысль о том, что лучше покончить с ней, и начать новую. Одновременно с этим его терзала жажда непременно довершить начатое, ибо не в его принципах было бросать что-либо на половине пути.

Рена вошла в его покои, как обычно, без стука.

– Любимый, люди заполнили зал, – присаживаясь на край его кровати, начала она. – Похоже, в этом месяце нахлынуло за все предыдущие вместе взятые.

– Не сомневался в этом ни на миг, – нехотя улыбнулся он.

– Как ты себя чувствуешь? Сможешь провести прием? Наверняка, это затянется на весь день.

Он взглянул в ее большие зеленые глаза, которые участливо вглядывались в его изможденное внезапным недугом лицо. Векториус принял сидячее положение и, прижавшись к девушке, нежно потерся носом о ее щеку.

– Обожаю твой запах! – запустив руку в ее черные волосы, блаженно молвил Дарн вместо ответа.

– Может, все же отменишь прием? Хотя бы переложи на завтра. Ты же все-таки король, тебе не нужно оправдываться перед кем-либо.

– Сколько можно уже отменять да откладывать, – шумно вздохнув и поднимаясь с кровати, сказал Векториус. – Большинство из прибывших сюда людей не рассчитывало на ночевку в столице. Да и не какой-нибудь я маленький мальчик, чтобы спасовать перед банальным расстройством желудка. Я же, как-никак, король! В самом крайнем случае, чтобы полегчало, наложу прямо в приемном зале королевскую кучу, и все дела!

Рена хихикнула и, поднявшись с кровати, расправила на нем слегка измятый бурого цвета костюм с множеством металлических элементов, которые он так любил. Она помогла ему накинуть расписную королевскую мантию.

– Уже выбрал перчатки?

– Да, вот такие, – он указал на лежащую на столе пару.

– Ну, тогда желаю тебе хладнокровности и терпения. Не руби сгоряча, будь мудрым и рассудительным, как и всегда, мой любимый король!

– Слушаюсь, моя королева! – улыбнулся Дарн уже более правдоподобной улыбкой.

Напоследок его взгляд скользнул-таки по незаконченной работе на холсте. Странная сцена с пустующим постаментом так и закинула в почву его сознания плодовитое зерно нервного напряжения.

Войдя в огромный приемный зал, Векториус первым делом почувствовал перенасыщение воздуха запахами грязной и мокрой одежды и немытых тел. Просторное помещение с тремя рядами толстых колонн было забито простолюдинами до отказа. Все они разом прекратили свои разговоры и преклонили головы перед появившимся королем.

Правитель опустился в возвышающееся над площадью зала вытянутое кресло и сделал разрешающий жест ограждающим его от толпы стражам. Караульные разомкнули скрещенные алебарды, и на пустующий перед королем пятачок, обозначенный рыжим овальным ковром с крупным ворсом, вышли двое – мужчина и женщина. Оба были в почтенном возрасте, одеты скромно, мужчина – худощав и сгорблен, женщина – полна, но осаниста.

Женщина явно была главой семьи, она и начала причитать о том, что Незримый не дал им с мужем за всю их жизнь возможности заиметь чада. А они так мечтали о ребенке, и именно благородного происхождения (такой себя мнила женщина). Просьба этих людей заключалась в том, чтобы король позволил им усыновить кого-либо из детей дворцовой знати, чтобы они смогли растить его и оставить свои владения в наследство. Владениями оказалось вполне приличное поместье на окраине столицы.

Векториус слету не мог распорядиться чьим-то ребенком, хотя имел в голове несколько вариантов жителей цитадели, которым их дети были явно в тягость. Дарн обещал удовлетворить просьбу стариков, но на следующий день, так как они являлись жителями столицы, и нужно было подумать внимательно, чье именно дитя отправится жить к этим людям.

Следующими перед ним предстали двое мужчин, оказавшихся караванщиком и торговцем, которые не могли решить, на чьи плечи падут расходы за погибшего в пути коня. Торговец, естественно, уверял, что по всей логике вещей не обязан отвечать за коней караванщика. Его поставщик в свою очередь уверял, что товар, за которым уговорил его отправиться торговец, находился в непроходимых местах, о чем изначально тот умолчал. В результате, по мнению владельца животного, оно погибло именно по вине заказчика товара.

Правитель внимательно выслушал каждого из очень принципиальных и решительно настроенных мужчин, после чего мгновенно решил этот вопрос, повелев им поделить расходы напополам. Дельцам ничего не оставалось, как подчиниться воле короля, не смотря на уверенность каждого из них только в собственной правоте.

Следующей была юродивая молодая девушка, служащая при храме Незримого в удаленном от столицы поселении. Она просила у короля разрешения и средств на возведение небольшого предела для беспризорников, которых в их краю стало слишком много. В случае успеха ее затеи, девушка обещала следить за несчастными, обучать их, чему сможет, и отчитываться про результаты перед настоятелем храма, а тот, в свою очередь, будет держать ответ перед королем или его послами.

Это дело правитель, немного поразмыслив, решил одобрить и направил просительницу в сопровождении одного из стражей к главному казначею с лаконичной запиской, содержащей указания на этот счет.

Просители и спорщики сменяли друг друга, а их общее, количество в зале, казалось, не убывало. Королю даже начало казаться, что их, наоборот, становилось все больше и больше. Его состояние заметно ухудшалось с каждым часом, проведенным в приемном зале. Боли в желудке стали все более продолжительными, а перерывы между ними становились все короче. Векториуса пробивал пот. Мышцы его напрягались и превращали его тело в подрагивающий камень.

Пытаясь скрыть скверное самочувствие, Дарн перестал думать трезво, и начал выносить нелогичные и несправедливые решения. В зале начал нарастать недовольный рокот. В какой-то момент правителю показалось, что кто-то шепнул в толпе про него какую-то гадость. Векториус поднялся с кресла, превозмогая желудочную боль. Он пытался высмотреть наглеца посмевшего оскорбить своего короля в его собственном доме.

Правитель искал злобным взглядом своего обидчика, но каждый из присутствовавших спешил опустить глаза. Внезапно он понял, что люди, излагающие в данный момент ему свои проблемы, не могут понять причину такого его поведения. Дарн так же обратил внимание, что стражи косятся на него с заметным недоумением. Было похоже, что кроме него, никто больше не услышал крамольного высказывания из толпы.

Векториус сел на место. Непроизвольно сжались глаза от очередного приступа боли. Он долго тер указательным и большим пальцами правой руки свои прикрытые веки, а когда открыл глаза, его взгляд упал на стоящих перед ним пышно одетого мужчину и распутного вида женщину.

…так ли остается поступить? – возбужденно вопрошал его мужчина.

Правитель ни как не мог понять в чем суть вопроса, и просто молча продолжал смотреть на представшую пред ним пару.

– Так ли мне нужно поступить, Ваше Величество? – тяжело дыша, едва не срывающимся голосом переспросил мужчина.

Векториус не нашелся, как выйти из этой ситуации.

– Да, – просто ответил он.

Мужчина решительно кивнул себе и своим мыслям, после чего перевел взгляд на ближайшего стража. Караульщик, во все глаза глядя попеременно на короля, мужчину и женщину, не встретил ни от кого из них ни одного слова или жеста. В следующее мгновение он отвел свою алебарду для замаха, и, ухнув, широкое лезвие срубило зажмурившейся женщине голову.

Из сруба забила ровная струя крови, тело повалилось вперед, заливая толстый ворс ковра и быстро впитываясь в него. Голова несчастной лежала на боку, глаза остались зажмуренными.

По залу разнеслись громкие ахи и вздохи. Мужчина, пришедший с только что казненной женщиной, бездумно кивал головой, словно не веря, что это все-таки произошло. Векториус оказался в полном смятении, он даже на мгновения забыл про боль. Широко распахнув глаза, Дарн взирал на кровавый результат принятого им решения.

– Ублюдок.

Это снова было сказано кем-то из все громче негодующей толпы в его адрес, Векториус был уверен в этом. Правитель вновь резко поднялся с кресла, всматриваясь в лица собравшихся в зале людей. На этот раз ни кто не прятал глаз от его взгляда. Каждый из присутствующих взирал на него, будто бы с демонической яростью, словно в следующий момент эта ненавидящая короля толпа бросится, чтобы разорвать его на части.

По спине Дарна пробежал холодок.

Как бы поступила Рена? Приказала бы высечь их всех? Или отправила бы сразу в Пылающую Яму вслед за казненной распутницей?

Но причем здесь Рена?

Эти мысли окончательно сбили правителя с толку. Он запаниковал.

Неожиданно все вокруг начало преображаться. Приемный зал начал истлевать, подобно сгорающему листу бумаги. Растворялись окна, гобелены, мозаика на стенах, плитка на полу, толстые и длинные колонны, подпирающие потолок. Оставались только пришедшие сюда сегодня люди и он.

В образовавшейся серой пустоте его кресло вдруг начало вырастать в основании, медленно унося короля ввысь. В какой-то момент оно перестало расти, и Векториус с леденящим душу ужасом понял: он находился внутри своей незавершенной картины. На пустовавшем некогда постаменте теперь находился он сам, а внизу скопились те самые безликие не детализированные силуэты.

Сердце Векториуса бешено прыгало в груди. Он склонился и взглянул вниз. Неоформленные существа обступили его постамент и, судорожно карабкались вверх по ровной отвесной глади. До слуха короля доносился нервнопаралитический потусторонний гул, сквозь который он едва мог различить чей-то леденящий душу замогильным ужасом голос:

– ПОКАЖИ!

Сердце Дарна рвалось прямо к горлу, будто он с разбега нырнул в ключевую воду в самую суровую стужу. Страх закутывал его в темные липкие тенета, заставляя забыть о чести и мужестве короля. Ближайший из подползающих силуэтов оказался уже в пределах вытянутой руки.

– ПОКАЖИ!!! – прогремел в голове сыпучий и прерывистый голос.

Показать что? О чем вопрошал невидимый враг?

Векториус не мог знать ответа на этот вопрос. Не мог он больше и держать себя в руках. Размытая конечность подобравшейся жуткой фигуры тянулась к его ногам. Дарн зажмурился и, что было сил, дико закричал.

Он проснулся с криком ужаса и резко принял сидячее положение. Рена всполошилась, поднялась и прижалась к нему. Векториус тяжело дышал, был весь в поту, белье под ним было насквозь мокрым. Она принялась нашептывать ему милые глупости, которые в данной ситуации мог положительно воспринять мозг чересчур взволнованного человека. Через несколько мгновений дыхание короля пришло в норму, взгляд обрел рассудительность.

– Все в порядке, дорогой? Ты пришел в себя? – нежно промурлыкала Рена.

– Похоже, что да, – немного растерянно ответил Дарн.

– Что тебе приснилось?

Векториус медленно вытер пот со лба тыльной стороной предплечья и уныло ответил, что не помнит.

– Может, ты просто не хочешь об этом говорить? – предположила девушка.

– Я, правда, не помню. От тебя бы я скрывать ничего не стал, – глядя в ее зеленые глаза, проговорил король.

– Ну, тогда просто выкинь это из головы, – увлекая его обратно в горизонтальное положение, сказала Рена.

– Я так вспотел, что здесь невозможно продолжать находиться! – коснувшись простыни, шуточно закапризничал король.

Рена посмеялась над ним, словно над котенком, играющим с собственным хвостом.

– Тогда давай, поднимайся, ваше величество! Уже утро, пора приниматься за наши королевские дела!

Она длительно потянулась, а он едва сдержался, чтобы не наброситься на ее прелестное, гибкое тело. Однако, действительно, пора было вставать и приниматься за намеченные дела.

Завтрак принесли довольно быстро. Настроение, заданное не запомнившимся кошмаром и льющим за окнами непрерывным дождем, не позволяло в полной мере насладиться утренней трапезой. Любимого вишневого вермута не хотелось вовсе, и Векториус глотнул совсем немного исключительно за компанию с Реной.

Еще некоторое время занял процесс облачения в один из любимых костюмов с множеством искусно вделанных и подходящих к фасону легких металлических элементов. Рена удалилась в свою гардеробную, которая находилась в другой комнате. Через некоторое время вернулась и обнаружила короля за изучением очередной своей начатой картины в откровенно удрученном настроении. Векториус пожаловался на боли внезапно начавшие терзать его желудок. Рена возмущенно топнула ножкой, всплеснула руками, отозвалась не самыми лестными словами о поваре, и отправилась высказать ему это лично. Так же она намеревалась распорядиться о том, чтобы повара вместе с помощниками отстранили от работ на кухне и наказали так, чтобы впредь он по сто раз перепроверял ингредиенты, если возьмется вновь за свое ремесло. Дарн попытался отговорить возлюбленную от этой коварной затеи, но она была неумолима.

Да, такой уж была эта девушка. Он сам выбрал ее и принимал все ее черты и качества как данное, ибо они казались ему идеальными для целостности образа женщины его мечты. Она стала для него всем. С той самой судьбоносной встречи в королевстве Шайн, когда он возвращался с северного берега Центрального Континента в компании правителя песчаных краев. Ни что в ту пору не радовало Векториуса так, как случайное столкновение с этой давней знакомой, превратившейся в обольстительную и рассудительную девушку. Даже великая победа над чудовищным гигантом, наступавшим со своей армией амфибий на континент не воодушевляла его так, как встреча с прекрасной Реной.

Ныне она была его не названной королевой. Подарить ей этот титул официально мешали древние традиции его рода, которые даже сам Векториус никогда не дерзнул бы нарушить. Тем не менее, ни что не мешало Рене порой действовать во дворце и за его пределами от его имени, но действия эти никогда не были таковыми, чтобы королю было за них стыдно, либо приходилось что-либо исправлять или доделывать за любимой. Хотя столь суровое наказание для повара он, конечно, назначать бы не стал. Но, возможно, в этом и заключалась одна из его извечных закоренелых ошибок: он был слишком мягок к окружающим. Слишком многое он пропускал мимо ушей, на огромное количество, вроде бы, малозначимых мелочей закрывал глаза. Но пристало ли королю быть таковым? Над этим вопросом Рена заставляла его задумываться все чаще.