Там, где война. Назначение – «Алеппо»

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КИНОСЦЕНАРИЙ

Гл. герои:

Боголюбов (30) – Максим Боголюбов, сержант-контрактник Российской армии, разведчик. Родом из провинции, но тонок, чувствителен, пишет стихи.

Алиша (26) – Алиша Салех, сирийская журналистка, получившая образование на Украине. По возвращении на родину была пленена террористами и «сотрудничает» с ними под угрозой расправы над членами семьи.

Раздрогин (48) – Сергей Владимирович Раздрогин, полковник, боевой офицер.

Фахри (45) – Фахри Зейни, сириец, мобилизованный врач-ветеринар, учился в СССР. Давно и счастливо женат на русской женщине Раисе. Антивоенный и светский человек, образчик старой доброй Сирии.

Али Аль Шоура (50) – Али Аль Шоура, уроженец Ирака, фанатик-исламист, главарь банды ИГИЛ.

Аббас (30) – Азим Аббас, капитан Сирийской армии, разведчик, получил воинское образование в России, был курсантом Раздрогина. Служит Б. Ассаду, но тайно поддерживает армию свободной Сирии, т.е. бандитов, которых, по заблуждению, считает «демократической оппозицией».

Джохи (12) – безымянный подросток-сирота, вынужденный мародёрствовать в руинах города. Хитрый малый («Джохи» – кличка, (араб.) – «плут»)

Бакшеев (30) – Ильшат Бакшеев, капитан, помощник Раздрогина.

Алексевна (50) –Татьяна Алексеевна Боголюбова, мать Максима.

Максимыч (54) – Николай Максимович Боголюбов, отец Максима.

Вера (24) – Вера Савкина, поселковая красавица, девушка недалёкая и легкомысленная.

Дрим-каст (авторский):

Максим Боголюбов – ?

Алиша – Аделина Любская (Алина Насибуллина?)

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/ros/34842/bio/

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/ros/442229/bio/

Фахри Зейни – Кирилл Ульянов

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/ros/6064/bio/

Азим Аббас – Саид Дашук-Нигматулин

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/ros/1208/bio/

Али Аль-Шоура – Денис Бургазалиев

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/ros/6772/bio/

Раздрогин: – Константин Юшкевич

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/ros/5034/bio/

Джохи – Глеб Каллистов

http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/c/ros/364683/bio/

1.1. Манбидж. Нат. Ночь.

Площадь, вокруг – руины домов средней этажности.

Субтитр – «Сирия. Город Манбидж».

Вывеска на первом, уцелевшем, этаже дома – «الكتب والمجلات»

Субтитр – «Книги и журналы».

Подъём и наплыв камеры на верхний этаж дома, от которого остались лишь стены.

Среди обломков, при максимальном приближении, видим ствол (глушитель) винтовки ВСС и, над ним, оптический прицел.

1.2. Субкамера – взгляд через оптический прицел.

Субкамера наблюдает за улицей разрушенного города через оптический прицел.

Среди развалин верхних этажей дома – голуби-горлицы.

Переход прицела вниз. Улицу перебегает крыса.

Голос Боголюбова

(изображает выстрел)

– Тыщ …

1.3. Руины дома, верхний этаж. Нат. Ночь.

В прицел разглядывает местность гл. герой – Максим Боголюбов. Он в камуфляже, шлеме, лицо в маскировочном гриме. Откладывает винтовку, достаёт из нагрудного кармана блокнотик с карандашом, раскрывает.

Столбцы стихов.

Поправляет каску, записывая в блокнот, шепчет, читая.

Боголюбов

Завтра придут из дома письма:

Мама, друзья, любимая пишут мне.

«Что так редко пишешь,

сынок, дружище, любимый?»

Вы уж простите – я на войне.

Я написал бы про всё, подробно,

как вы просили

Не поставив точку, вспоминает о чём-то, смотрит на часы, убирает блокнот в карман. Встаёт, забрав винтовку, покидает место засидки.

1.4. Заявочный план посёлка Боголюбова. Нат. Утро.

Улица посёлка. Раннее утро. Кричат петухи.

1.5. Посёлок Боголюбова. Нат. Утро.

По улице под руку, нетвёрдыми шагами идут Вера и Света. Одеты по-поселковому «нарядно» – короткие юбки, яркие кофточки (или куртки, по сезону). Причёски и яркий макияж не первой свежести – девушки возвращаются домой после бессонной ночи.

Слышно треньканье велосипедного звонка, девушки оборачиваются, сторонятся, Света поддерживает запнувшуюся Веру.

Мимо девушек на старом скрипучем велосипеде проезжает женщина средних лет с сумкой через плечо – почтальонка Галина.

Вера

Здрасьте, тёть Галя!

Галина

(насмешливо, не оборачиваясь)

– Здрасьте-здрасьте, гулёны.

Света с готовностью упирает руки в боки.

Света

(вслед)

А чё, нельзя?

Вера дёргает её за рукав.

Вера

(шипит)

– Да тише ты. Хочешь, чтоб она Алексевне рассказала?

Света

(всплеснув руками)

Ой, а то свекровка твоя будущая не знает!

Вера печально поджимает губы, роняет голову, всхлипывает.

Света

Ты чё, Верунчик?

(успокаивает)

Да даже ко мне пацаны подходить бояться, когда я с тобой! Все знают – ты с Максом гуляешь, ты что. Все же знают, как ты его любишь, как ждёшь!

Вера

Да?!

Света

Так, известно.

Вера хватает Свету за куртку, заглядывает в глаза.

Вера

Я его так люблю!

(икает)

И жду!

Света смотрит вперёд, на улицу.

На лице испуг, она толкает Веру за припаркованную машину, Вера спотыкается, неловко падает-приседает. Света, придерживая подругу, приседает рядом.

Вера

Ты чё?

Света зажимает ей род ладонью.

Света

Тихо ты. Галька-то уже Алексевне стучит, коза старая!

Осторожно выглядывает из-за машины.

1.6. Двор дома Боголюбова. Нат. Утро.

У открытой калитки во двор стоят Алексевна и Галина. Галина, не слезая с велосипеда, берёт из рук Алексеевны письмо, убирает в сумку.

Галина

Ты опять вот ждёшь меня, душа моя Алексевна? Мимо-то не проеду, не переживай. И, ты глянь, всё пишет и пишет, пишет и пишет…

Алексеевна

(нетерпеливо)

Доля моя такая – переживать. Есть чего?

Галина достаёт из сумки газеты, отдаёт Алексевне.

Та перебирает газеты.

Галина

Всё письма ждёшь? Не пишут письма теперь, матушка моя, не пишут. Теперь через телефон сообщение. Или в компьютере. Можно даже по видео, посмотреть друг на дружку, как в телевизоре…

Алексевна

Ужели? И посмотреть?

Галина

Ну, я ж не знаю, как у них там, в армии. Да за границей ещё. Оглядывается назад, на улицу.

Вдалеке из-за машины торчит голова Светы, скрывается.

Галина

(тихо, зло-насмешливо)

А Верка то, Верка тоже Максимку ждёт. Ой, ждёт. Тоже, глянь на неё, ночей не спит. Слышь, Алексевна?

Алексевна, перебирая газеты, отмахивается, скорым шагом идёт в дом, не закрыв калитку.

Галина, ещё раз оглянувшись, ловко усаживается на велосипед и отъезжает.

1.7. Улица посёлка. Нат. Утро.

Света выглядывает из-за машины, наблюдает за отъездом Галины от дома Боголюбовых.

Света

Верк, а Верк?

Оборачивается.

Вера сидит, обхватив колени и положив на них голову, спит.

Света

Верка, ты чё, дрыхнешь? Вставай.

Поднимает Веру, держит под руку.

Света

Пошли уже огородами. Галька тебя вломила!

1.8. Улица посёлка. Нат. Утро.

Галина управляет велосипедом, напевает старинную рекрутскую песню.

Галина

(со слезой) –

А завтра рано чуть свето-о-очек,

Заплачет вся моя семья,

Заплачут братья мои, сестры,

Заплачут мать и мой отец,

Еще заплачет дорога-а-ая…

Картины поселковой жизни – дети идут в школу, старушка гонит корову и т.п.

1.9. Дом Боголюбовых. Инт. Утро.

Комната, иконы в красном углу, ходики на стене. Рядом с ними, в отдельных рамках и коллажах-паспарту – фотографии Боголюбовых: свадебные, семейные, детские. Старые, времен ВОВ, фотографии мужчин в военной форме.

Крупно: ч/б фото Боголюбова-отца, в военной форме, с автоматом. Подпись – «Думейр, 1983».

На тумбочке у телевизора, на фото в новой рамке – молодой человек в форме российской армии – Максим Боголюбов.

В комнату заходит Алексевна, кладёт на стол газеты, берёт пульт, включает «пожилой» телевизор, находит на каналах новости.

Глядя поверх очков, аккуратно раскладывает газеты, просматривает заголовки, садится.

Ведущий на экране ТВ.

Голос ведущего ТВ

«… сирийские войска, при поддержке авиации ВКС России»…

Голос Боголюбова-отца

Вот так-то, так-то хорошо.

Из комнаты, отгороженной занавеской, выходит отец Максима (Максимыч). Он в семейных трусах и майке, небрит и всклокочен («со вчерашнего»).

Алексевна не обращает на него внимания, разбирает газеты.

Максимыч долго, прищурив один глаз и сопя, смотрит на экран, отмахивается, шагает к комоду, раскрывает дверцы буфета.

Максимыч

Есть чего?

Алексевна не оборачивается.

Алексевна

Да вот смотрю…

Слышно, как Максимыч звякает посудой в комоде.

Алексевна

А, ты вот про что. С утра уже…

Привычно, без злости, отмахивается.

Максимыч

Помахай мне тут, помахай! А чо не выпить мне? Или мне, может, тоже туда записаться? Я ещё при Асаде-старшем отвоевал, при Хафезе! Награды имею!

Алексевна продолжает разбирать газеты. Заголовок статьи – «Алеппо освобождён!». Алексевна улыбается.

Алексевна

Ага, вот хорошо как.

Максимыч

Вот тебе и ага!

Грозит жене пальцем, резко выдвигает ящик комода.

В ящике – документы, счета, стянутые резинкой, коробка из-под зефира. Максимыч открывает коробку. Внутри, всякие корочки-удостоверения и – сирийская медаль с лентой.

Максимыч

Вот тебе…

Хватает медаль, на вытянутой руке протягивает жене. Она, не оборачиваясь, кивает головой – понятно, что сцена с поминанием геройского прошлого Максимыча – далеко не первая, привычная.

Медаль в руке Максимыча, к/план.

1.10. Манбидж. Заявочный план разрушенного города. Нат. Ночь.

Площадь, развалины.

1.11. Руины книжного магазина. Инт. Ночь.

Ветер колышет страницы лежащей в пыли детской книги с картинками.

Среди стеллажей разрушенного книжного магазина, стоящих и заполненных книгами и упавших – солдаты-сирийцы. Это разведгруппа Боголюбова – шесть человек – в ожидании эвакуационного вертолёта. Один чистит автомат, двое беседуют.

Спиной к спине сидят два мужчины со связанными за спиной руками и с мешками на головах – пленные. Их охраняет молодой солдат, чистит ножом ногти, зевает.

Командир – лейтенант-усач (Лейтенант), дремлет на разостланных географических картах.

Крупно – его погон.

Прислонившись спиной к стене в окружении книг, упавших со стеллажей, сидит на земле Фахри. На коленях – книга большого формата. Рядом – рюкзак с красным крестом и стопка отобранных книг, на ней – вскрытая пачка галет.

Фахри откусывает от галеты половину, жуёт.

Крупно – разворот страниц книги, на фото – исторические памятники Сирии.

Рядом – лестница на второй этаж, слышны шаги. Фахри поднимает голову.

По лестнице с верхнего этажа спускается Боголюбов, садится рядом с Фахри, снимает шлем.

Боголюбов

Дисциплинка у вас в войсках, товарищ Зейни, хромает. Командир – дрыхнет, элэс – печеньки грызёт, в библиотеку играет. Не разведотделение эвакуацию ждёт, а селяне – автобуса. На базар.

Фахри перелистывает страницу.

Фахри

А что? Здесь, в Манбижде, нет никого, мой русский шурави.

Боголюбов

Крысы есть.

Фахри

Они всегда были.

(пожимает плечами)

Только теперь расплодились…

(вспоминает слово)

…паразиты.

Боголюбов

Пить есть?

Фахри протягивает Боголюбову вскрытую пачку галет.

Фахри

Нет, пить нет, поесть – есть.

(тихо-сокрушенно, ар.)

Что за язык, как вы друг друга понимаете?

Боголюбов

(морщась)

Сухой паёк не обязательно должен быть сухим, а? Не хочу…

Откидывает голову, прикрывает глаза.

Фахри

Не беда, Максима. Вот когда приедешь к нам в Алеппо, тогда поедим. Когда после войны приедешь, в гости. Хочешь хумус, хочешь баба гануш, борек, кибба.

Боголюбов шумно сглатывает.

Боголюбов

Не знаю, что это, но уже хочу. Даже звучит вкусно.

Фахри делает жест ладонью – «Подожди! – перебирает книги в стопке, достаёт красочный альбом по кулинарии, листает, показывает Боголюбову.

Фахри

Хочешь – фатуш и табуле, это салаты такие. А?

Боголюбов

(глянув)

Завязывайте, а, доктор? В животе урчит – вертолёт не услышу.

Фахри прислушивается, поняв, что это шутка – улыбается.

Фахри

Алеппо, Максима, кулинарная столица Сирии. Вообще Востока, я думаю. Мы твой приезд отмечать в Эль Шалаль пойдём, конечно.

Снова перебирает книги, находит туристический альбом – «Алеппо», раскрывает, комментирует картинки, смахивая с них пыль и жестикулируя.

Фахри

Эль Шалаль! Лучший ресторан, лучший из лучших. Крутой. Посидим, потом кофе, потом – наргиле. Потом погуляем в Старом городе, там красиво, там музеи, магазины, храмы.

Сирия – люлька христианства. Нет, колыбель, да.

(толкает Боголюбова)

Ты в храмы ходишь?

Боголюбов

В церкви то? Ну, бывал пару раз. На крещении, на похоронах…

ФАХРИ

(качает головой)

Ай-яй, как так?

(перелистывает страницу)

А потом – вот, вот сюда пойдём. И сюда.

Брезгливо осматривает себя, продолжает, мечтательно жмурясь.

Фахри

Эх-х… Потом, конечно, в Ялбуга ан-Насри потом.

Боголюбов

Куда-чего?

Фахри

В хамам, Максима, в ха-мам. Баня. Родишься ещё раз. Заново.

Фахри умолкает, закрывает книгу, смотрит невидящим взглядом – он в воспоминаниях об утраченном прошлом.

Боголюбов смотрит на Фахри. В его глазах – слёзы.

Боголюбов, чтобы прервать неловкую паузу, кашляет.

Боголюбов

(нарочито бодро)

– Приеду. А гостиницы? Какие есть в Алеппо вашем?

Фахри промокает глаза тыльной стороной ладоней, глубоко вздохнув, «возвращается» в действительность, берёт галету, хрумкает.

Фахри

(живо)

Отели? Какие хочешь. «Диван Расми», «Дар Халабия». Про «Барон» не слышал разве? Отель «Барон»? Ты варвар, Максима. Там Агата Кристи написала «Убийство в восточном экспрессе»! Там Шарль де Голль жил, Лоуренс Аравийский жил, Рузвельт.

(подумав)

Э-э, что Рузвельт! Сам Юрий Алексеевич Гагарин там жил, понял?! А зачем тебе гостиница? Не думай даже, Раиса – она тебя в гостиницу не отпустит! Ты у нас будешь жить, отдельная комната – гостю. У нас большая квартира. Трёхкомнатная квартира, и три спальни.

(печально)

Дорогая, чёрт.

Боголюбов

(подначивая)

Дорогая квартира?

Фахри

Да. Район новый, зато вид из окон – Рая говорит – библейский. Сто долларов за метр.

Боголюбов

Сколько-сколько?

Фахри

(возмущённо)

– Ага! Сто долларов!

Боголюбов

(палец к губам)

Ш-ш!

Фахри

(тихо)

Даже сто двадцать где-то. Если из наших фунтов. Дорого

(вздыхает),

но кредит. У вас кредит, деньги на дом дают?

Максим качает головой, усмехается.

Боголюбов

(тихо)

«Сто долларов – метр». Кредит им дают. Кровавый тиран и деспот, этот ваш Ассад, точно! Мама ж дорогая…

1.12. Дом Боголюбовых. Инт. Утро.

Руки Алексевны. Она большими портновскими ножницами вырезает из газеты статью про Алеппо, бережно кладёт в старую папку «Дело N». Отец гремит посудой в комоде.

Алексевна

Ты там, вояка, ещё поищи.

Максимыч

(продолжая поиски)

Чего говоришь?

Алексевна

Ещё там поищи. Больше ничего там нет, кроме железки этой?

Максимыч недоуменно смотрит на жену, ищет в ящике.

Алексевна

(оборачивается)

Ничего, а? Надбавки-то нет к пенсии? Или там льгот каких, на воду, на свет? Иль ордера на квартиру ветерану нашему героическому? Нету? Так может и не дали?

Максимыч в сердцах сплёвывает, бросает медаль в ящик.

Максимыч

Мы, знаешь, не за медали-награды… Мы, как теперь молодые, не прятались, не косили. Родина приказала – и по…

Умолкает, что-то вспомнив. На лице появляется довольная улыбка. Задвигает ящик, из глубин нижнего отделения комода достаёт «заначку» – початую бутылку водки.

Наливает себе, поднимает стопку левой, оборачивается к красному углу, крестится, тостует фотографии Максима.

Максимыч

Ну, будь здоров, Максимка Николаич.

Выпивает, шумно вдыхает, морщится.

Поставив стопку, шагает к жене, обнимает её за плечи.

Максимыч

(тихо, примирительно)

– Закусить-то дай, мать. Вернётся наш Максимка, обязательно вернётся.

Алексеевна, не поднимая головы от газет, кладёт свою ладонь на руку мужа, всхлипывает.

Перед ней – лист бумаги из тетрадки в клеточку, ручка.

Текст корявыми буквами «Здравствуй сыночек наш».

Максимыч

Ну, ну будет тебе, мать. Доля твоя такая – ждать, да плакать. Но и понимать надо – он же ж там не один, там армия российская, с отцами-командирами!

1.13. Алеппо. Расположение ССО (Сил Специальных Операций) России. Нат. Утро.

Темно, горят фонари. Вокруг фонарей вьются бабочки.

Из палатки (блочной конструкции?) выходит полковник Раздрогин. В руках – большая кружка.

Раздрогин

Ильшат, чайник ткни. Кофе холодный уже.

Раздрогин всматривается в светлеющее на востоке небо, отхлёбывает из кружки, морщится.

Голос Бакшеева

Может, хватит кофе, Сергей Владимирович? Мотор посадите. Сутки не спали.

Раздрогин оборачивается. В дверях стоит молодой офицер, капитан Ильшат Бакшеев. В его руке – тоже кружка.

Раздрогин

Вот, тоже мне, мать родна. На пенсии отосплюсь.

Всматривается в кружку, – в кофе трепещет крыльями бабочка. Раздрогин аккуратно выплёскивает остатки кофе на землю.

Раздрогин

У меня, когда совсем мелкий был, школа была далеко от дома. Да ещё через две дороги. Батька – царство небесное ему – всё по командировкам, вот как мы сейчас – всё камрадам по Голодрандиям помогал. И здесь бывал.

(задумывается)

И провожал меня, мелкого, до школы частенько прапор: это батька мой ему наказал меня провожать и встречать по возможности. Такой, знаешь, ненастоящий прапор, не латунный погон, а повеса и разгильдяй такой, что по дальним гарнизонам ещё поискать. Вобщем, случайный в армии человек. С утра «тройным» сбрызнется, чтоб не разило от него, до синевы выбрит, и в дверь нашу «дзынь» – провожатый прибыл.

Подходит, присаживается на крыльцо (скамеечку, ящик) у входа.

Бакшеев с интересом вглядывается в лицо Раздрогина, ожидая продолжения рассказа.

Раздрогин

Так вот мамка моя каждый раз, когда я в школу сам отправлялся и из школы прибегал – поцелует, и всё.

Замолкает, беззвучно смеется.

Бакшеев

(улыбается)

А когда с прапором?

Раздрогин

(вздыхает)

Крестилась, и боженьку благодарила.

(смотрит на смеющегося Бакшеева)

Хрен то с ним, с мотором. Кофе там у тебя? Отлей.

Подставляет кружку.

Бакшеев

Я сделаю сейчас…

Раздрогин

Да ладно, плесни чуть, не жмись.

Бакшеев отливает из своей кружки.

Бакшеев

За Боголюбова переживаете?

Раздрогин

Ни со спутника не смотрим, ни прикрытия нет. Знаешь, как у того прапора фамилия была? Авоськин.

Бакшеев улыбается, качает головой.

Раздрогин

Честное пионерское. Авоськин, понимаешь? И мы теперь на авось! Разведчика ассадовцам толкового надо, инструктора? А пожалте, не жалко! Авось вернётся. Не, понятно, Максимка наш не малец-школьник. Но будь он один, я б за него меньше переживал.

(смотрит на Бакшеева)

Да, переживаю.

(тихо)

И мать его дома ждёт. И отец. И подруга, наверно, ждёт.

Пьёт из кружки.

1.14. Дом Веры. Инт. Утро.

Вера аккуратно прикрывает за собой дверь, неловко опираясь о стену, снимает обувь, идёт в комнату.

Заходит в комнату. В комнате – шкаф, узкая кровать с тумбочкой. На тумбочке магнитофон и фото в рамке. На стенах – плакаты с отечественной «попсой».

Вера снимает-сбрасывает на пол куртку, падает на кровать ничком.

Блаженно улыбаясь, закрывает глаза.

Женский голос

Явилась?

Вера с трудом открывает глаз.

В дверях – мать Веры (Савкина), кутается в халат.

Вера

Мам, я сплю уже, ладно?

Савкина

Не стыдно? Что люди скажут? Алексевна?

Вера

А не пофиг всем?

Савкина сокрушенно качает головой, прикрыв за собой дверь.

Вера приподнимается на локте, берёт в руку фотографию в рамке с тумбочки. На фото – Боголюбов в «гражданке» и Вера, обнявшись.

Вера целует фото.

Вера

Люди скажут – какая красивая они пара. Я тебя, Максимка, очень, очень-очень люблю

Всхлипывает, ложится щекой на фото.

Вера

(сонно)

– Мой Максимка. Мой заинька – герой… Мой…

Морщится – фото мешает; не открывая глаз, берёт фото, пытается поставить на тумбочку. Фото падает на пол.

Вера «неприглядно» спит, макияж размазан.

Крупно – фотография на полу.

1.15. Руины книжного магазина. Инт. Утро.

Продолжение беседы Боголюбова и Фахри. Снаружи светает.

Боголюбов

Спасибо за гостеприимство. Приеду, конечно.

Фахри

(мечтательно)

И девушку здесь встретишь, а? Любовь. Я – в России встретил, ты – здесь. Такие здесь девушки, Максима, м-м-м…

Боголюбов

(тихо смеется) –

Ну, дак, ясное дело – кулинарная столица. Не, доктор, не встречу…

Фахри

Как это? Не зарекайся. Кто бы мне сказал, что у меня жена будет – русская?! Христианка! Из Став-ро-полья! А? Мне – ладно. А маме моей?

Боголюбов

Есть у меня девушка. Зачем мне чужая? Вера зовут.

Фахри

Красивое имя. Вера будет Бого-любова. Фотка есть, а?

Боголюбов качает головой, сокрушенно разводит руками.

Боголюбов

(с сарказмом) –

Конечно! И фотка. И адрес домашний, и всех родственников метрики…

(хлопает по груди)

… здесь, в кармане. Мы в разведке, дорогой шурави!

Фахри морщится, стучит себя по каске.

Фахри

Эх. Я говорю – какой из меня солдат?

(возвращаясь к теме)

«Есть девушка»! И что? Мне тоже сватали, как положено. А в СССР когда приехал – увидел Раису и понял – это моё. Моя. Навсегда. У нас на кафедре Вера Георгиевна, преподаватель, так и сказала – она нас это, застукала как-то, целовались мы, то, сё – так и сказала: «Любовь зла, полюбишь и козла».

Смотрит на Максима серьёзно, многозначительно поднимает палец.

Боголюбов, прикрывая лицо ладонью, тихо смеется. Фахри толкает его локтем.

Фахри

Чего?

Боголюбов

Извините. Это почему она так говорила?

Фахри

(подумав)

Ну, наверное, потому что мы в ветеринарной академии учились…

Боголюбов

Так вы, доктор Зейни, конский доктор?