Цена выбора. Право на жизнь. Книга 4

— Беккер, — он протянул девушке руку. — Вальтер Беккер.

— Марта, — сказала девушка и протянула руку в ответ.

Кожа ее ладони оказалась такой нежной, а прикосновение к ней таким приятным, что у Вальтера сильнее забилось сердце.

Они двинулись к ожидавшим их сотрудникам банка, а в голове Вальтера начался отсчет. Явный признак того, что впереди ожидало событие и, возможно, не одно.

Сцена 9

Бар «Черное и Белое» оправдывал свое название. На сцене играл смешанный бэнд. Гитарой, контрабасом и ударниками заправляли черные мускулистые парни, а за клавишными сидел белый субтильный паренек с длинными волосами и в очках а-ля Леннон. Играли ребята неплохо.

«Блюз, кажется, это так называется, — подумал Вальтер Беккер, и почти сразу пришло сожаление. — Почему я так долго не был в таких местах?»

«Мог бы и не спрашивать, — продолжил он внутренний диалог. — Тебе просто не с кем сюда ходить».

Марта почти сразу оставила его одного, но Вальтер только облегченно вздохнул. Флиртовать он давно разучился, да и не было в этом никакого смысла. Что могло привлечь эту симпатичную девушку в почти сорокалетнем неудачнике? Кроме того, Беккер заметил, что вокруг Марты увивался Том.

«Извиняется, наверное», — подумал Вальтер.

Столик, за которым он спрятался ото всех, стоял в глубине бара. Что Том говорит Марте, он при всем желании слышать не мог, но выражение лица девушки было явно недовольным.

«Или мне просто хочется, чтобы это так было?» — подумал Беккер.

Бэнд заиграл новую мелодию, что-то из Чака Берри. Вальтер увидел, как Марта несколько раз недовольно мотнула головой на слова, которые говорил ей Том. Потом она развернулась и пошла...

«О! Она идет в моем направлении!» — удивился Беккер.

Оказывается, он спрятался недостаточно хорошо.

— Пойдем, потанцуем, — решительно сказала Марта, когда подошла к его столику.

Отказывать было невежливо, и они начали пробираться сквозь людей, набившихся в бар, поближе к небольшой сцене, на которой играли музыканты.

Но «Чак Берри» неожиданно смолк, а взамен гитарист слегка кашлянул в микрофон и, указывая на Тома, сказал:

— Этот джентльмен попросил сыграть для своего друга Вальтера танго — мелодию настоящей, ничем не замутненной любви.

Это была подстава. Вальтер еще мог подергаться под Чака Берри на танцполе, но танго... Даже в лучшие годы он не мог бы исполнить этот танец.

Но тут его внутренний отсчет выдал первую цифру «один», потом «два»... На душе стало спокойно и хорошо.

Марта поняла эту паузу по-своему. Она было собралась уйти с танцпола, но Вальтер задержал ее.

— Подожди, — сказал он. — Сеньорита, не соблаговолите ли вы подарить мне один страстный танец под названием танго?[1]

— Sí, señor, — поддержала игру Марта, а потом слегка охнула. Это Вальтер обнял ее за талию и притянул к себе.

Потом он дождался нужного такта и повел танец. Остальные посетители бара расступились, давая место танцующим. Кто-то даже захлопал.

Ты можешь петь песню, Или мчаться под парусом, Но любовь — это танец, Который танцуют вдвоем.

Вальтер двигался в ритме мелодии, которую наяривали черно-белые музыканты, и шептал в лицо партнерши слова незнакомой песни. А еще он старался не думать, откуда он все это знает: и движения танца, и слова песни.

Ты можешь рисовать картину, Или играть на гитаре, Но любовь — это танец, Который танцуют вдвоем.

Танец у них получался. Девушка то ли хорошо чувствовала движения партнера, то ли просто умела танцевать танго. Или первое и второе одновременно. Но Марта явно не ожидала, что танго может танцевать сам Вальтер. Ее рот был немного приоткрыт, словно она хотела сказать удивленное «О!», глаза смотрели в глаза партнера по танцу, а щеки раскраснелись.

Беккеру хотелось, чтобы этот танец не прекращался. Но, как видно, Том на свою подставу потратился немного. Наверное, поэтому гитарист скоро сделал заключительный аккорд, а барабанщик выдал оглушительную и беспорядочную дробь. Танец закончился. Вокруг все дружно захлопали. По этикету надо было бы отвести Марту на свое место, но, вот беда, Вальтер не знал, за каким столиком сидела девушка.

— Спасибо, — сказал он и заслужил улыбку Марты.

Они подошли к барной стойке.

— Закажи мне шипучку, — попросила девушка.

Вальтер хотел было исполнить просьбу, но сзади его хлопнули по плечу.

— Как насчет мужского поединка?

Это был голос Тома. Его обладатель явно был слегка пьян.

Сцена 10

— Том, прекрати сейчас же! — в разговор вмешалась Марта.

— Нет, нет, — Том успокаивающе поднял руки. — Никаких драк! Как ты могла подумать?! Я предлагаю господину умнику выпить.

Счет, который затих с окончанием танца, вновь подал признаки жизни. «Один, два, три...», но звучал как-то робко, словно тот, кто отсчитывал в голове Вальтера цифры, сомневался, стоит ли ввязываться в соревнование «кто кого перепьет». А именно это и предложил Том.

Вальтер самому не нравилось то, что предложил начальник аналитиков. Он предпочел бы сидеть за стойкой бара. Марта пила бы свою шипучку, он — пиво, а между ними был бы приятный разговор. Но, во-первых, Беккер не знал, о чем говорить с девушкой. Она, наверняка, после танца ожидала от него чего-то особенного, но в его голове было пусто. Он мог бы выдать только «да» или «нет». Все бы закончилось тем, что в конце концов Марта сказала бы ему что-то вроде «спасибо за танец» и вернулась бы к своим друзьям. Нет, лучше, если он уйдет первым. Будет не так обидно. К тому же повод имелся.

— Я не против, — сказал Вальтер, глядя прямо в глаза Тома. Это в офисе он был начальником важного отдела, а тут... просто один из посетителей бара.

Правила поединка были просты. Перед Вальтером и Томом выставили по десять стаканчиков, в которые обычно наливали крепкие напитки. Бармен должен был наливать в них виски, а соревнующиеся — опрокидывать их в себя, не торопясь, по очереди. Если десяти стаканчиков оказалось бы мало, то бармен добавил бы новые. Проигравшим в этой «битве» становился тот, кто первым показал бы признаки опьянения: свалился бы со стула, перевернул бы стаканчик или, не дай бог, его желудок вывернулся бы наружу. И да, за всю выпивку должен был заплатить именно проигравший.

Вокруг них собралось много народа. Вечер для посетителей бара явно выдался удачным.

— Вперед, — скомандовал бармен и разлил участникам поединка по первому стаканчику.

Вальтер выпил свой залпом. Виски обожгло горло, голова затуманилась. Последний раз он пил виски три года назад, когда бывшая жена под очередным предлогом отказала ему в свидании с дочерью. В тот вечер он основательно напился. А еще ему пришлось отвечать на звонок Элен. Она словно предвидела действия своего бывшего мужа.

— Я так и знала, — сказала она. — Все, на что ты способен, — это напиться.

С тех пор Вальтер пил только пиво, да и то редко. Компании у него не было. А пиво в одиночестве — только лишние расходы.

Выпили по второй. Снова огонь в горле, а глаза наполнились слезами. Хорошо, что окружающая толпа ничего не заметила и не сочла слезы признаком проигрыша.

По всему получалось, что Беккер должен проиграть. Но неожиданно счет в его голове стал громче, а цифры стали отсчитываться четко и ясно. И словно вслед за цифрами в голове Вальтера прояснилось.

Выпили третью, потом четвертую. Беккер заметил, что Том «поплыл». Это и понятно. Вальтер за весь вечер в баре не успел выпить даже бутылки пива, Том же явно не обошел стороной крепкие напитки. Но поединок заварил не Вальтер, а потому начальника-задиру ему было не жаль.

Пятая, шестая, седьмая...

Виски лилось в Вальтера, как вода. Он не замечал никакого опьянения. Отсчет в голове дошел до шестидесяти, что-то щелкнуло, и он понял, что сейчас выиграет.

Они опрокинули в себя по восьмому стаканчику виски. Бармен собрался было налить девятый, но Том, словно в замедленном фильме, опустил руку со стаканчиком на стойку бара. Вернее, хотел это сделать, но промахнулся. Стаканчик полетел на пол. К тому же, потеряв опору, Том соскользнул с высокого барного стула и обязательно грохнулся бы на пол вслед за стаканчиком, если бы его не поддержали окружающие болельщики.

Вокруг начался гомон. Кто-то хлопал Вальтера по плечу, кто-то успокаивал Тома. Но потом шум вокруг стих. Вернее, Беккер перестал его слышать. Осталась лишь звенящая тишина.

«Пора убираться отсюда», — решил Вальтер. Сегодня он основательно набрался, и вечер мог закончиться чем угодно. И это «чем угодно» могло потом боком выйти ему на работе. Ведь вокруг было полно сотрудников банка.

Неуверенным шагом он двинулся на выход. На улице его кто-то подхватил под руку.

— Я не отпущу тебя одного, — это была Марта. — И ни на что не рассчитывай. Просто я понимаю, что Том привязался к тебе из-за меня. Всю неделю ко мне подкатывал. А мне такие не нравятся.

Сцена 11

В это утро Фрэнк Кавендиш, старший вице-президент корпорации «Сигма», никуда не спешил, а, наоборот, ждал всех в своем кабинете. Первым пришел Сэм, начальник отдела мониторинга, затем подтянулись Джо Андерсен, начальник отдела новых разработок, и Хирам Каплан, главный специалист этого отдела. Андерсен был молод, а вот Каплан уже разменял шестой десяток. Но оба были одинаково воодушевлены случившимся. Еще бы! Удалось, пусть и случайно, провести полевые испытания «Еды № 72» на обычном человеке. То, что этот человек семь месяцев принимал «Еду № 3», можно было не принимать во внимание. Низкоуровневая еда мало чем отличалась от хороших витаминов.

Когда все собрались, хозяин кабинета не стал тянуть.

— Докладывай, — бросил он Сэму.

— Наблюдение за объектом, который несанкционированно принял «Еду № 72», началось в 10:30...

— К сути, — перебил Кавендиш. — Резюме и выводы.

Сэм слегка поморщился, но продолжил:

— Ну, в общем, наблюдение показало некоторые отклонения Тройки от стандартного поведения. Более точно сказать трудно. Слишком мало пока фактов, а о прошлом поведении Тройки известно только со слов сторонних лиц. Но главное: объект остался жизнеспособным. Мониторинг наночастиц показывает, что его организм функционирует нормально. Только...

Сэм сделал паузу, словно ждал вопросов, а потом продолжил:

— Мониторинг объекта ведется не полностью. От наночастиц идет сигнал, который показывает, что они в активном состоянии, но никакой другой информации не приходит.

— Это невозможно, — Каплан скрипучим голосом перебил Сэма.

Наночастицы были его разработкой. Ему неприятно было слышать, что они работают как-то не так.

— Частицы либо активны и способны присылать информацию в полном объеме, либо не активны, и тогда никакого сигнала не будет.

Сэм только развел руками. Он знал, что спорить с этим стариком бесполезно.

— Хорошо бы изучить объект поближе, — проговорил Андерсен. Несмотря на молодость, он был опытный управленец и понимал, что склоки между отделами никому не пойдут на пользу.

— Хотите разобрать Тройку по косточкам? — улыбнулся вице-президент.

— Нет, нет... — ответил Андерсен. — Но если вы настаиваете...

— Это была шутка, — сказал Кавендиш. — Пока только стороннее наблюдение. Есть какие-нибудь предположения о причинах такого поведения наночастиц?

Все посмотрели на Сэма.

— Ну, — с кислой миной начал тот. — Вчера вечером объект много выпил.

Каплан только хмыкнул, услышав эту информацию.

— А почему объект вообще жив? — Кавендиш задал вопрос, который беспокоил всех, но никто не хотел произносить его вслух.

Теперь уже пришлось отдуваться отделу разработок.

Каплан посмотрел на Андерсена, тот кивнул: мол, давай, я не возражаю.

— Наверное, какие-то особенности Тройки плюс он все-таки семь месяцев принимал третий номер. А у семьдесят второй и низкоуровневой еды один и тот же ингибитор, — произнес Каплан и тут же добавил, чтобы избежать обвинений в поспешности выводов: — Но, как мы уже говорили, необходимо более тщательное изучение объекта.

— Понятно, — кивнул Кавендиш. — Хотя на самом деле ничего не понятно. А что семьдесят второй? Как он отреагировал на замену?

— Там все норм, — ответил Сэм. — Проспал весь день. Наблюдатель в его окружении докладывает, что этот объект списал свою сонливость на пониженное давление и дождливую погоду.

— Повезло, — отреагировал большой начальник. — Какие действия будем принимать, чтобы не допустить подобного в дальнейшем? Организуем свою доставку?

Отвечать на этот вопрос желающих не было. Доставка была узким местом. Там работали дешевые, а потому низкопрофессиональные сотрудники. Заменять их спецами типа фельдъегерей не хотелось. Это бы привлекло внимание конкурентов. Те бы в два счета вычислили всех клиентов «Сигмы».

— Думаю, лучше ничего не предпринимать, — наконец сказал Сэм. Организация доставки не входила в функции отдела мониторинга, поэтому за высказанное предложение он в любом случае не нес ответственности.

— Аргументируй, — потребовал Кавендиш.

— Если повторится ошибка, всегда можно списать ее на плохую работу сторонней доставки.

Присутствующие заулыбались. Аргумент показался одновременно и забавным, и весомым.

— Хорошо, — сказал Кавендиш. — Наблюдение за Тройкой — круглосуточное. Выявим аномалии в поведении, тогда решим, как проводить более тщательное исследование.

— Вам, — он повернулся в сторону Андерсена и Каплана, — продумать, как наночастицы могли остаться активными, но ограничить передачу информации.

Каплан кивнул за себя и за своего начальника. Он любил свое детище и к наночастицам относился как к разумным существам. Если его детки остались активны, но прекратили передачу разносторонней информации об объекте, это могло означать только одно. Они встроились в организм этой Тройки и теперь считали ее своим домом. А о своем доме посторонним не принято распространяться.

Сцена 12

Вальтер Беккер проснулся от запаха омлета. Кто-то хозяйничал на его кухоньке. Он попытался встать, но голова отреагировала на резкое движение болью. Пришлось ограничиться сидячим положением. Спал Вальтер в одежде, что было неудивительно. Он прекрасно помнил, что вчера выпил лишнего. Удивительным было то, что он снял туфли и пиджак. Или это сделал не он?

Квартира Беккера была небольшой, но все-таки в ней имелись отдельные спальня и столовая, совмещенная с маленькой кухней. В столовой стоял диван, на котором и сидел сейчас Вальтер, а на кухоньке кто-то готовил омлет. Беккер слегка повернул голову. За плитой хозяйничала Марта. На ней был старый, но чистый спортивный костюм Вальтера. Ведь с бегом он так и не подружился.

Задаваться вопросом, было ли что-то между ним и Мартой, Вальтер не стал. Он знал, что ничего не было и быть не могло. Беккер хорошо помнил слова девушки перед посадкой в такси: ни на что не рассчитывай. Но вот что было после этого — непонятно. В голове на месте воспоминаний о приезде домой и последующих событиях зиял черный провал.

— А, проснулся! — Марта заметила смотрящего в ее сторону Вальтера. — Присоединяйся, сейчас будем завтракать.

Беккер не стал возражать. Болела голова, временами подкатывала тошнота. А еще присутствовало несмелое чувство радости от того, что на его кухне симпатичная девушка готовит омлет.

— Я только кофе, если можно, — сказал Вальтер.

— Конечно, конечно, сэр, — усмехнулась девушка. — Все, что пожелаете.

Скоро Беккер получил кружку кофе, сделал глоток. Сильно лучше ему не стало, но на душе стало еще теплее. Ему приготовили не только омлет, но и кофе.

— А ты...? — начал он. Спрашивать, как здесь оказалась девушка, было бы грубо, а почему та осталась — невежливо. Поэтому Вальтер не стал продолжать фразу.

— Ну, ты же меня не смог бы проводить, — улыбнулась Марта. Она прекрасно поняла недосказанное. — На улице ночь, а твой район не из самых безопасных.

— Понятно, — Вальтер снова глотнул кофе.

— Послушай, — сказала Марта. Она с аппетитом жевала омлет и внимательно смотрела на Беккера. — А тут огляделась... как-то квартирка не похожа на своего хозяина. Почему так?

«Вернее, на его вчерашний день», — Вальтер мысленно поправил Марту.

Действительно, бондиана в офисе, танго в баре, соревнование с Томом — это было совершенно не похоже на поведение прежнего Вальтера.

«Прежнего?» — Беккер ухватился за словечко из своих размышлений и задумался.

Он явственно ощущал в себе какие-то перемены. Что произошло, он объяснить не мог. Подействовала «Еда № 3»? Но до окончания курса оставалось еще пять месяцев, так что вряд ли. Что тогда? В чем причины того, что прежний Вальтер остался где-то в прошлом, а за столом с приятной во всех отношениях девушкой сидел совершенно новый человек?

— Понимаешь, — начал он. — Это квартира моего брата. Мы были близнецами. Он недавно умер...

— О, мне жаль! — тут же отреагировала Марта.

— Ничего, — вновь соврал Вальтер. — Уже отболело. Мы с ним были разными людьми, а я так и не собрался все это поменять.

Беккер мотнул головой в сторону спальни, но имел в виду всю квартиру.

— Понятно, — вытягивая слоги, сказала Марта.

Вальтер видел, что она не поверила ему, но другого объяснения у него для нее просто не было.

Сцена 13

К концу смены курьер Алекс порядочно вымотался. Дождь, сложные заказы по доставке, а еще эти внутренние переживания по поводу своей ошибки с доставкой Еды. После полудня он покрутил педали еще пару часов, а потом решил, что всех денег не заработаешь, и нажал на планшете иконку «Конец смены».

Проходя мимо Эльзы, которая гордо сидела на месте дневного диспетчера, он старался не смотреть в ее сторону. Уставший, мокрый, с бледным лицом... Вряд ли такой персонаж может привлечь внимание этой девушки. И напрасно...

Когда Эльза увидела идущего в раздевалку Алекса, он напомнил ей почти забытую картинку из детства: выпавший из гнезда воробушек. С мокрыми перышками, смешно разевающий свой клювик. Почти точная копия того, как выглядел сейчас Алекс. Не то что расфуфыренный боевой петушок, которым курьер хотел казаться в начале смены.

«С таким воробушком-птенчиком можно и замутить», — подумала Эльза.

Никаких серьезных отношений с Алексом она не собиралась заводить. Одно дело просто поиграться с воробушком и совсем другое — взять на себя ответственность вырастить из него взрослую особь. Кстати, Эльза совершенно не помнила, куда девался тот воробушек из ее воспоминаний.

«Решено, — сказала себе девушка. — В следующий раз улыбнусь ему пару раз».

Ни Эльза, а тем более ни Алекс не могли предположить, во что могут обернуться эти несколько улыбок и какие пакетики с Едой в следующий раз может перепутать окрыленный девичьим вниманием курьер.

Пять причин лежать в постели и не вставать

Сделка во сне

Никогда не понимал поговорку «Сдал сопромат, можно жениться». Типа предмет «Сопротивление материалов» — такое же сложное дело, как и женитьба. Так я размышлял, работая над курсовой работой по этому предмету. Вообще, все эти курсовые — это технология. Если знаешь технологию, то все остальное сводится к арифметике. Так получилось и с курсовой по «великому и ужасному» сопромату. Технологию, то есть как все сделать, в двух словах подсказал мне Колька по телефону, а арифметику я знаю неплохо. Пришлось, конечно, посидеть, но к полуночи курсовая была готова. Только вот сопромат все же оказался подлым созданием. Когда я проверял этот злосчастный курсовик, то понял, что сделал не свой вариант.

— Ну, может быть, так сойдет? — воскликнул я, обращаясь непонятно к кому.

— Сынок, у тебя все в порядке?

Мой вопль оказался достаточно громким, и мама услышала меня из своей комнаты. Жили мы с ней в двушке. Раньше это была хрущевка с двумя проходными комнатами, но отец сделал коридор. Первая комната в результате слегка потеряла в площади, но зато стала не проходной. В ней я сейчас и возопил.

— Все в порядке, мама, — крикнул я и вздохнул.

Соваться к преподу не со своим вариантом? Нет, не прокатит. Сочтет за неуважение, а это хуже, чем незнание.

Я покряхтел, поохал и взялся за новый вариант. Нет, как его сделать, все было ясно и понятно, но время, время... Просидел до двух, потом, плюнув на чистку зубов, забрался в постель. Засыпая, слышал, как мама стучит табуреткой. Наверное, идет в туалет. И вот что обидно! Купил же ей нормальные алюминиевые ходики, такую конструкцию с опорой на четыре точки, но все зря. Мама предпочитала пользоваться табуреткой.

— Сынок, мне так удобнее, — утверждала она.

Колени у нее больные. Без опоры ходить не может. А так обопрется на табуретку, потом короткий упор на ноги, табуретку — вперед, снова упор на это создание из старого кухонного гардероба, который когда-то по блату раздобыл отец, опять на ноги — так и передвигается.

Так, размышляя о лже-преимуществах табуретки перед крепкой алюминиевой конструкцией, которая наверняка была рассчитана по всем правилам сопромата, я заснул.

А сон приснился необычный. Во сне мне явилось некое удивительное создание. Облик его описать трудно, так как он постоянно менялся. Словно взяли тысячу, а может быть и больше, людей разных полов и возрастов и стали их перебирать. Оттого передо мной на долю секунды появлялся облик одного человека, но запомнить его не было никакой возможности, поскольку он тут же исчезал, а на его место, на те же доли секунды, появлялся другой облик. И так без остановки. Мужчины, женщины, дети, старики. Высокие, низкие, худые и толстые мелькали у меня перед глазами. Получалось некое смазанное пятно из человеческих лиц и фигур.

— Привет, — сказало это пятно. — Я демон.

— А ты не можешь, — спросил я, — как-то сфокусировать изображение? Глазам больно.

Удивления не было. Мне еще и не такие сны видеть приходилось.

— Так ты же спишь, — резонно возразил мой ночной пришелец. — Какие глаза?

«И то правда. Туплю», — подумал я, и сразу мелькание лиц, сливавшееся в размазанное пятно, перестало раздражать.

— Чего хотел? — поинтересовался я, а сам подумал, что сопромат доведет меня до психушки.

Демон хмыкнул. Этот гад, по всей видимости, мог читать мои мысли.

— Сделку предложить хочу, — сказало мое ночное воображение.

— Давай, — я мысленно махнул рукой, — излагай, а то, наверное, просыпаться скоро. Что за сделка?

— Я поселяюсь в твоем теле, — сказал демон. — А взамен твоя мама выздоровеет.

Мне стало все ясно и понятно. Засыпая, я услышал, как мама с больными коленями добирается до туалета. Это задало направление движения моему подсознанию, и оно теперь разворачивает передо мной театрализованное представление «Как помочь маме?»

«А что? Я не против», — подумал я.

Только стало немного обидно, что, как только утро разгонит сон, все останется как раньше. Мама с больными коленями, расшатанная табуретка и бесполезные ходики в чулане.

«Надо бы эти ходики продать, купить уголки в хозмаге и укрепить ножки табуретки», — подумал я, а вслух спросил: — Поселить в теле? Надолго?

— Навсегда, — ничуть не смущаясь, ответил демон.

— На год, — решил поторговаться я.

— Нет.

— На два.

— Нет.

«Вот же гад», — подумал я, а потом мне стало стыдно. Это ведь сон, а я еще и торгуюсь.

— Хорошо, — согласился я. — Где подписать кровью?

— Ничего подписывать не нужно, — ответил ночной гость, и мне показалось, что на его многоликом и постоянно меняющемся изображении появилась улыбка. — Достаточно твоего согласия. Повторяй за мной. Я Александр Мышкин...

— Я Александр Мышкин согласен, что мое тело станет сосудом любезнейшего и умнейшего Гран-Зен-О-Вин-дама на всю жизнь, а любезнейший и умнейший Гран-Зен-О-Вин-дам..., — начал я повторять за демоном.

— Вылечит колени...