Теория невероятности

«Если расположить голову строго горизонтально вверх и плюнуть, то плевок, под воздействием силы земного притяжения, вернется обратно к месту начала полёта. Справедливо ли это? И если нет, то кому прикажете жаловаться? Кто владелец, этой самой, силы земного притяжения? Пусть ответит на вопрос».

Яша Мухоморкин лежал битый час на диване и плевал в потолок. Доплюнуть не удавалось. Каждый раз сгусток слюны возвращался обратно. Совершенно не помня школьного курса физики, Яше удалось постичь своим умом, что слюна возвращается на лицо, если положение головы на диване строго горизонтально. Яша ловил это положение уже второй час. За это время Луна, огибая Землю, проделала несколько тысяч километров и продолжала свое движение, не сбавляя скорости. Яша тоже не прекратил свой эксперимент и не утратил оптимизма. Он пытался добиться такого положения головы, чтобы плевок вернулся строго в исходное место, откуда был послан к цели.

С тех пор, как человечество подивило свет своим появлением, оно не перестает заблуждаться в своих умозаключениях, прогнозах, делах. С этого же времени остаются не решенными уйма вопросов будоражащих людское любопытство, в том числе и Яшино. Любознательность стимулирует технический прогресс общества. Оно же питает вредные привычки и злоупотребления. Вот он – двухполюсный мир: где добро, там и зло; где польза – там ищи и вред. Угораздило же Создателя поставить нас на такую растяжку. Без вражеской интриги, чувствуется, здесь никак не обошлось, ядри её в корень… Задача человечества – определить этих врагов, обезвредить и устранить перекос.

Яша продолжал, лёжа на диване, плевать в потолок, в надежде добиться идеального результата, а заодно, с пользой для осмысления собственной жизни, будоражил сознание философскими размышлениями:

«Куда девается жизнь человеческая – этот сгусток химической, биологической, электро-магнитной и прочих энергий, – вмиг покидающих бренное тело, утратившее свою востребованность, и в мгновение, превращая нужник в «не нужник»? Нет необходимости быть настолько умным, – Яков был самокритичен, – чтобы понять, что на Земле она, без сомнения, расцветает полевыми цветами. Во Вселенной же, знамо дело, несётся космической пылью к новым мирам и звездам, увлекая за собой вечную мысль…»

От высоких материй Мухоморкина настойчиво отвлекало низменное чувство: ему страстно хотелось колбасы. Особенно, копченой…

Философ повернулся набок, пытаясь дать голове отдых от мыслительных процессов, и стал рукой чесать пятку, стараясь вызвать расслабление тела, а заодно, получить удовольствие. Проведенная релаксация, похоже, пошла на пользу. Очередной плевок был запущен весьма удачно, и на обратном пути приземлился на Яшин нос. Это отвлекло испытателя от философских раздумий, но подбодрило к новым достижениям в определении траектории полета посланницы.

«…Куда деваются человеческие устремления? – Преобразуются в кропотливый муравьиный труд или летят пчелой, чтобы снять пыльцу цветения, переработать и отнести в улей во имя всеобщего блага до скончания пчелиного века? Или несутся по направлению устремленного вдаль взгляда, который невозможно погасить?..»

Мысль, о куске копченой колбасы в золотистой шкуре, чуть отодранной от тела, подло отгоняла от философских раздумий. Это несправедливое мировое распределение между бытием и умничаньем вечно стояло на пути великих открытий.

Дорассуждавшись до столь умных заключений Яков встал с дивана и задумался над мыслью: если бы ему представилась возможность выступить перед человечеством, чтобы он поведал сообществу ценного? Мухоморкин встал на стул, вложил ладонь правой руки под мышку левой и мысленно возвестил:

«Граждане! Когда наступают поздние сумерки и осы ложатся спать – их разбудить не может даже запах копченой колбасы. А человека может… И это одно из многочисленных отличий людей от ос.

А что Чарльз, уважаемый, Дарвин? Интересно, употреблял ли он в пищу копченую колбасу? И если употреблял, то какой процент мяса в ней был заложен? Получив ответ на эти вопросы, мы точно узнаем: а не был ли, сей ученый муж вегетарианцем. Его теория дает намек, что именно им он и был, так как предполагает щадить каждую живую клетку, из которой, якобы, произошла обезьяна, ставшая прародительницей человека. Фи, какая мерзость… И нет ли тут заговора инопланетян, чтоб извести человечество в космическую пыль? Было бы неплохо проверить господина Дарвина на детекторе лжи: чьи интересы он защищает? Лжеучёных, состоящих на попечении последователей царя Соломона и его чиновников, или тут интересы испанских грандов заложены; французских банкиров, каких-нибудь Ротшильдов, а возможно, и вовсе германских канцлеров? А мы страдай ежедневно, оттого, что правды не найти в этой околесице. Как истину обнаружить, если на неё тут же бросается свора финансовых извращенцев, мнящих себя пупами этого мира. Сии пупы протухнут и отомрут, да только когда? Прежде, огромная часть людства понесётся космической пылью вдаль к Млечному Пути, к невидимым Вселенным и обогащенная новыми, невообразимыми знаниями, пришлет землянам информационный сигнал – нечто, вроде:

«Дайте зайцу козу» или «Заткните президентом народную задницу», и ту же – «Сварите суп с хвоста дворняги».

Оно то, вроде бы, всё понятно и вполне выполнимо, но уж очень не эстетично. И смысл весьма смутно просматривается. На то, правда, и есть ученые коты, чтобы во всякой козявке распознать инопланетного посланника, и любую дребедень рассматривать с точки зрения космической науки, будь они не ладны со своими заумными гипотезами: деньги «палят» на свои изыскания немыслимые, а результаты сомнительные.

* * *

У Игоря Кислоуха выпал зуб. И обидно то, что передний. И выпал не сам по себе, а по протекции лучшего друга Яши Мухоморкина, поспорившего в пивном баре с корешами, что Игорь откроет бутылку пива зубами, точнее зубом. Игорь не мог подвести друга, и Яша выиграл на спор бутылку вина. Проиграл Игорь, успев чмокнуть для шарма горлышко открытой бутылки, и следом выплюнул зуб, глазной, уже не совсем чувствуя себя победителем.

Единицы измерения – интересная штука, и в этот момент к ним добавилась ещё одна – «открывание пробки пивной бутылки – один зуб». Вставить один зуб стоит никак не меньше ста долларов. Отсюда вывод: в данном конкретном случае открыть зубом пробку пивной бутылки стоит сто долларов. Яша, за «подвиг» Игоря, в виде выигрыша получил бутылку вина, которая стоит от силы три доллара. В сформировавшейся задаче спрашивается, как же такое явное неравенство для одного субъекта спора, стало равенством для другого?

Эти тяжело усваиваемые мысли (если вы не потеряли зуб за просто так – чего вам утруждаться) навязчиво лезли в голову Игорю Кислоуху, несмотря на его презрительное отношение к математическим упражнениям.

Яша смог прочесть в глазах Игоря многозначительное раздумье, и взглядом ответил ему, чтоб он не мучал голову бесполезными вычислениями: хоть зуба нет, зато бутылка пива открыта и доступна, а в придачу вино – пусть голова веселится в отместку.

Но Игорь почему-то не разделял Яшиного веселья. И тогда Яков направил ему мысленное послание, мол, ты нам своими задачами по ушам не елозь. Мы и так ученые – у нас вся таблица умножения записана на калькуляторе. Расслабься лучше, милый друг, и душой, и телом, а уж о грустном после… как-нибудь.

Яше тоже было жаль Игоря зуб, но выигрыш был чуточку родней.

Игорь запутался в своих умозаключениях. Он никак не мог понять: как такое возможно, чтобы выиграть спор ценой в три доллара, открыв пробку зубом, и тут же потерять от выигранной затеи сто долларов. Как такое возможно, чтобы одна и та же работа – открывание зубом пробки бутылки – с одной стороны стоила три доллара, а с другой обходилась в сто долларов? Получалось странное равенство двух совершенно не равных чисел. Математику в школе Игорь систематически прогуливал – не переваривал он её ни умом, ни сердцем, – нечистая сила раздери эту …матику. Она его тоже не баловала и хлестала по мордасам при первом удобном случае. Он мысленно обратился к сведущим людям за разъяснением странностей препятствующих радостям жизни. Его немой монолог выглядел приблизительно так:

«Физики и математики… мать вашу так же, как меня с этой долбаной бутылкой пива… всех континентов! Вы следите за мыслью? Вы бьётесь над двадцатью этажными уравнениями и многоярусными проблемами, а простую задачу с пробкой разрешить не можете! Как неравенство уравнялось с равенством, я вас спрашиваю? Дайте честный ответ: как обычная пробка совершила такой рикошет, и где мне взять сто долларов, чтобы вставить передний зуб (с учетом того, что бутылка вина за три доллара уже выпита)?

А вы все о Космосе, о Вселенной! Тут на Земле дел полно».

Игорь, злясь, неизвестно на кого, продолжал искать ответ на свой вопрос, вновь и вновь нащупывая языком пустое место во рту, образовавшееся взамен удалившегося зуба. Дыру надо было чем-то заделывать. Это «что-то» стоило не малых денег, а их как раз-то и не было. В земном измерении задача для Игоря решения не имела. К другим измерениям не подпускали физики с математиками, жадно впившись зубами в заманчивую многообещающую сферу науки, решением которой время от времени они пугали друг друга, а заодно и все издерганное прелестями жизни человечество.

«Что за глупая привычка привязалась к организму – харкать, где ни попадя. Так можно скатиться и до более скверных поступков», – корил себя Яша Мухоморкин, божась более такого бескультурья не допускать. …Но, едва переступив порог своей квартиры, плюнул на стену. Ему в голову пришла новая интересная мысль. Слюна потекла вниз, согласно затейливому закону всемирного тяготения. Он приложил линейку к следу, оставленному на обоях слюной, и радостно заключил: «Она бежит по направлению к земному ядру…» В нём явно спала убаюканная до ныне хватка ученого, ну, как минимум, работника умственного труда. «Если в этом направлении начать копать, то можно докопаться до раскаленного земного ядра», – бомбил его мозг новыми достижениями.

Сказал и задумался. Головной мозг начал выдавать общеизвестные законы природы, казалось бы, напрочь извергнутые оттуда по завершению школьной программы. Признаться, Яша не любил в юности учиться. И после тоже… То, что рассказывали преподаватели на уроках, наводило на него неуёмную скуку и тоску, и невольно вызывало зевоту. И вот только теперь, спустя столько лет, в голове что-то зашевелилось.

«Нет, копать здесь нельзя, – вновь отобразил его мозг умную идею. – Если докопаюсь до ядра, то в квартиру хлынет раскаленная лава». Яше стало не по себе. Он поумнел после тридцати. До этого, как-то всё не получалось.

Яша страдал от донимающих идей, порождающих многочисленные вопросы и отсутствие разумных ответов на них, и в итоге нашел Варю, на которую возлагалось подтверждение наличия вопросов без ответов. Он пригласил её в кафе для более теплого знакомства. На последние деньги он заказал себе водки, своей пассии – мандариновый сок; себе капусту, девушке – котлету. От хлеба Варя отказалась, Яков потребовал полбуханки. Как только молодая официантка выполнила заказ, Яша приступил к волнующим его темам. Варвара была крепка собою и сначала слушала Яшины сомнения молча. Она хотела конфету, вареники с вишнями, жареную курицу и детей. В Яше она желала видеть того, кто может эти хотелки воплотить в жизнь. Её умное задумчивое выражение лица убедило Мухоморкина в правильности выбора собеседницы. Девушка смотрела на него, как на нечто сверхмощное и многообещающее. Когда он стал излагать ей своё видение мира, она открыла рот, демонстрируя привлекательные белые зубки, и закрыла его только тогда, когда…

– Сначала боги жили на Олимпе, а ещё раньше – на Солнце. Ныне они переместились в Космос, а люди достигли такого уровня технических знаний, что посылают к ним своих посланцев – ракеты и спутники. Ракеты иногда взрываются. Боги от них отмахиваются, как человек от назойливой мухи.

Человек родился умным, чтобы благоустроить Землю. Но оказалось, что навести повсеместно порядок, без кровопролития, не представляется возможным…

Варя сидела, по-прежнему, открыв рот, восторгаясь своим ухажером. У неё в голове крутились детские бантики, бутылочки с молочком для младенцев, и тут же огромное необъятное «Счастье» в образе белоснежного многопалубного круизного корабля.

– Часто малое по конструкции, и вообще… повторяет большое, а простое – сложное, и наоборот, – продолжал Яша, видя завораживающий интерес к своим рассуждениям. – Всё в природе переплетено и одному событию или предмету от другого никуда не деться. Так камень, сколько не бросай, да хоть подвесь его за веревку к ветке дерева, а его все равно к земле тянет. Так и мужчина с женщиной: такие разные, ругаются, бьются, иной раз убить готовы друг друга, а всё равно тянет их биологическая сила вновь объединиться. …И все другие предметы так же липнут к земле, перемешавшись между собой, словно винегрет; начинают толкаться, отвоевывая себе пространство.

– А боги, как же? – отважилась на вопрос Варвара, и во рту у неё пересохло.

– А, что боги! Плюнут в сердцах, вызовут тем небольшой потоп, и на этом всё… Набрыдло им человечество со своими фокусами за тысячелетия. Учишь, учишь – и всё впустую.

Далее Яша закрутил такого дикобраза, что редкий бы слушатель воздержался от возмездия.

– Вот выпал у человека зуб – с этим все понятно; обидно за друга, немного не рассчитал, увлёкся без меры. А вот почему курица может высиживать яйца, а петух нет? Ленится он или какая другая причина его обуревает, а только факт на лицо: не хотят цыплята из того яйца, на котором петух примостился, вылупляться. Почему в инкубаторе птенцы родятся, а положи яйцо на батарею и сколько его не кутай в тряпки – никакой отдачи?

У Варвары глаза округлились от таких не слыханных речей, и уши своими раковинами потянулись к эпицентру возмущения разума.

– Почему человек, как курица, не может, расположившись на яйцах, высиживать птенцов? В чем загвоздка? – Яков Мухоморкин вошел в раж и, ощущая себя чуть ли не выдающимся ученым, продолжал развивать тему так беспокоившую его. – Откуда яйцу знать, что на нём сидит курица, а не Оганес Абрамович Перепелица – токарь пятого разряда, любящий в равной мере работу и пиво, мой сосед… я ему стольник денег должен, да пока вернуть нечем.

Известно: женщины детей рожают, – почему же они не могут высиживать цыплят? Это же не детей порождать; здесь более простой механизм действует по сравнению с деторождением. Так отчего же то, чему под силу вершить более сложные процессы, не может одолеть простые?

Лоб слушательницы сузился, и по нему побежали морщины. Видно, предпринимались мучительные попытки уяснить сказанное. Мозг не старался найти ответы на поставленные вопросы – он лениво ждал разъяснений вместе со своей обладательницей.

– Специально не стану заглядывать в энциклопедию в поисках заумной информации на этот счет, чтобы не забивать голову ученой премудростью, понятной только избранным, – Яша безапелляционно излагал свою позицию по данным вопросам. – Все эти художники, ученые, философы такое напридумывают, что только им подобные могут содеянное уразуметь. Во всяком случае, так они утверждают. А что же остается остальным людям на земле делать, если сия премудрость не дана им для понимания? И где гарантия того, что так званые, мужи, наваяли – вообще, поддается пониманию? Разве убедительно, если несколько человек, глядя на какое-либо недоразумение, одновременно кричат, выделяя пену изо рта: шедевр, гениально, неподражаемо… Да оплатите вы любой толпе услугу и будут они кричать, как миленькие заученную фразу – на том недоделанный мир стоит. Это сродни грудному ребенку: дают молоко – не кричит, не дают – заходится протестом. Таким образом, варианты могут быть любые, но положительный результат достигается подкормкой объекта стимулирования заказанного проекта.

Варвара нехорошо покосилась на Яшу, сверкнув глазами, лоб её распрямился от морщин, а кисти рук сжались в кулаки. Мухоморкин ложно оценил эту перемену, как одобрительную и, воодушевившись, продолжил свой монолог:

– Вот так и в моде. Деньги ведут её за собой, а она, спотыкаясь, едва успевает за ними. И эту цепочку разорвать невозможно, как в случае с мазохизмом: мучительно, больно, дорого, присутствует влияние психиатрии – а доставляет удовольствие и гордость. И нет никакой возможности это безобразие прекратить, потому что обе Высокие Стороны довольны получаемыми дивидендами: бизнес – деньгами, модники – причудливыми фасонами, вызывающими вначале недоразумение и смех, а после зависть и удовлетворение. И никто никогда не откажется от этой игры. Чем не вечный двигатель?..

Варвара закрыла рот, когда… услышала про вечный двигатель, вскочила и плеснула мандариновым соком из стакана в лицо Яше. Секундами раньше, её мозг определил, что Мухоморкин не тот человек с кем можно рожать детей и тащить чемоданы на белоснежный лайнер, и накатившееся возмущение пролилось на Яшу.

– Идиот конченный! – подвела итог Варвара своим действиям. – А прикидывался умным…

Яша опешил: на её лице он застиг то же выражение, что вероятно было и у Иоанна Грозного за секунду до убийства сына. Варя грохнула стулом, воткнула свою вилку в недоеденный Яшей хлеб и солдатским шагом рванула к выходу.

Кавалер очень расстроился случившимся. Особенно донимало, что он остался не понятым, а также, жаль было зря потраченных денег на мандариновый сок и котлету. Он не мог вспомнить, чтобы Варвара ела котлету, но и в тарелке данного мясного блюда не наблюдалось. «Неужели с собой забрала?» – мелькнула у Яши обидчивая мысль. Он допил водку, вытрусив последние капли из графинчика, доел хлеб, и внутри пуще прежнего болезненно заскулило, потянуло на серьезный разговор.

Тут то и подсела к нему за столик без спроса разукрашенная девица лет двадцати с болтающимися побрякушками на всем, за что можно было бы зацепиться.

– Поскучаем вместе? – предложила она с девственной улыбкой на губах.

– Ага, – произнес Яша и, устремившись к своим мыслям, продолжил: – Как распознать искренние чувства и глубокое понимание темы от простого инфантильного торгашеского интереса? Никак! – отвечал он сам себе. – Разве что покопавшись в подсознании конкретного индивида…

Девица встала и молча ушла. Яша не очень расстроился, так как не видел в ней надежного слушателя. Но она снова подошла к столику и без всяких предисловий спросила:

– Может, угостишь даму водкой, милый? – и наклонилась к нему, поднеся к глазам широкий вырез декольте и то, что было там внутри. А там было…

– С удовольствием, но денег нет. А ты не одолжишь? Я после, ей-богу, отдам, – ответил Мухоморкин вопросом на вопрос, внимательно вглядываясь в разрез декольте. Перед его взором предстала гористая местность в виде латинской буквы «W».

– Повеситься можно… – странной фразой отреагировала новая знакомая на Яшины слова и, уходя, бросила, – может тебе психушку вызвать, милый? – Её привлекательная улыбка ласкала взгляд.

Яша задумался. Нет, не на счет психушки – о латинской букве «W».

* * *

Брыню – Алексей Брынюка – тёща сдала в психиатрическую лечебницу для прохождения там дальнейшего жизненного пути.

Непонятно, почему жена и тёща, хоть и смотрят на мужа-зятя по разному, но в спорных случаях обычно объединяются в единую коалицию, чтобы противостоять несуразному мужлану не желающему понять их интересы и удовлетворить потребности. Неужели потому, что одна из другой произошла? В священном писании четко сказано, что все люди на земле братья и сестры, и произошли от одних прародителей. Но видно, тёща Брыни про это забыла и дочке не удосужилась рассказать.

Мама Брыниной жены взахлёб рассказывала всем, как она хочет помочь зятю образумиться и сколько добра для него сделала в жизни и сколечко всего собирается состроить впереди. И видно, была услышана свыше. Брыня попал в такие благодатные условия и обольстительную разношерстную компанию, что его глаза расползлись врозь от расширившегося кругозора в новой среде обитания. Это было сродни эффекта калейдоскопа – оптической трубки, при вращении составляющей из разноцветных стеклышек красивые узоры, которую в детстве родители подсовывают своим отпрыскам для развлечения. Так, похоже, судьба, по инициативе тёщи, подкинула Брыне общение с блистательным калейдоскопом человеческих дарований, носителями которых были замечательные люди.

…Здесь водились научные сотрудники с идеей достичь иных Галактик в течение нескольких недель, используя изогнутость Вселенной. Исследователи черных и белых космических дыр сулили человечеству такие полёты, что дух слушателя разрывался на части только от теоретических подробностей подобных путешествий. Отделение Брыни было представлено таким широким спектром специалистов разных профессий, что хоть местную академию наук открывай. Агроном предлагал идею по достижению сверх урожайности злаковых, невзирая на погодные условия, широту и долготу места посева и прочие препятствия, рушившие обычно планы работников полей. Тут же восстанавливал своё здоровье шофер – с идеей модернизации двигателя автомобиля до страшной мощности, работающего на дровах. Были два шахтёра с черными от угольной пыли лицами, которые точно знали, как из угля добыть алмазы; дворник, у которого дома под кроватью была спрятана волшебная метла, самостоятельно метущая пыль квадратными метрами. …Биолог всё пытался заставить божью коровку поменять окрас своего панциря с красного на зелёный или любой другой по желанию случая, а заодно вывести прочь черные точки-крапинки.

Но больше всех привлек Алексея стоматолог Вася, носившийся с идеей внедрения стволовых клеток в человеческую челюсть, с тем, чтобы заставить её плодоносить новыми молодыми зубами. К нему-то Брыня и причалил вплотную: уж очень хотел помочь своему товарищу, Игорю Кислоуху, восстановить потерянный в пивном баре зуб. Дело было так: послала тёща любимого зятя, то есть его, Алексея, в магазин за продуктами на ужин. А тот по дороге только на минутку заскочил в пивной бар посмотреть, что там делается, и застал вершившийся спор: Яша поспорил с дружбанами, что Игорь Кислоух зубом металлическую пробку бутылки откроет. На кон поставили бутылку вина. Брыня, конечно, тут же присоединился к спорящим, лишь услышав о вине, и от себя сделал ставку. Сделал и проиграл тёщины деньги, но выиграл Игоря зуб, который остался лежать не нужным на полу. Брыня был воспитан на справедливости и деньги тёщи, которой он отдавал зарплату, были ему менее важны, чем Игоря утраченный зуб. Вот теперь он и заразился идеей помочь вырастить другу новый зуб.

На третий день своего пребывания в стенах специфического лечебного учреждения Брыня начал изучать латынь, а ещё через неделю – азы программирования. Умельцев на все руки, слава богу, в лечебнице хватало. Несмотря на свою занятость, Алексей про друга не забывал, и каждый день по нескольку раз третировал стоматолога, чтобы тот поторопился с получением стволовых клеток. Стоматолог обещал… раздобыть молодую кровушку для выделения из неё нужного продукта. Брыня подыскал подопытного пациента, на котором планировалось предварительно провести эксперимент по вживлению, этих самых, стволовых клеток. Пациента звали отец Влас, и было ему по внешнему виду лет сто, но медсестра как-то проговорилась, что сему старцу не было и сорока. «Просто конституция такая», – сказала она сочувственно. Из каких соображений к имени Влас пристегнулось слово «отец» никто не знал и не интересовался. Видно, не нашлось заинтересованных лиц выяснять это обстоятельство из-за полной бесполезности такого поиска. Отец Влас обычно сидел на стуле перед окном, отречено вглядываясь вдаль с открытым ртом, в котором красовались два передних зуба: один верхний и один нижний – комплект, можно сказать. Брыня, как-то наклонился к лицу отца Власа и проследил за его взглядом. Взгляд уходил в космическую бездну. «Я так и думал, – сказал сам себе Алексей, – идеальный подопытный экземпляр. – И добавил с торжеством в голосе: – Крепись, Игорёк, скоро мы тебе зуб вырастим».

Но всё хорошее длиться недолго – по закону всемирной подлости. В один прекрасный день, когда стоматолог пообещал в день-два раздобыть-таки стволовые клетки для проведения эксперимента (пустить-таки кровушки кому следует), дежурный санитар злым голосом потребовал Брыню к главврачу. У Алексея ёкнуло сердце. Все же чувствует человеческая субстанция через пространство и время, когда ей грозит радость, а когда намечается какая-нибудь гадость.

Главврач задал Брыне несколько глупых вопросов (с точки зрения Алексея) и, получив ответы, обратился к ведущему пациента врачу:

– Готовьте больного на выписку. Здоров.

– Как здоров?! – встрепенулся Брыня. – Я же ещё ничего не успел сделать…

– А ничего делать и не надо, – посоветовал главврач. Вернётесь домой…