Загадка датского сказочника

Глава 4

Солнце уже село, и Копенгаген погрузился в сумерки. В окнах домов начал зажигаться свет, однако витрины магазинов и уличные фонари не торопились рассеять мрак, словно ожидая чьей-то команды.

Двое бородатых и длинноволосых мужчин все еще стояли неподалеку от входа в магазин антикварных книг и молча наблюдали за происходящим. Десять минут назад они заметили, что входная дверь открылась и из нее, приподняв полицейскую ленту, вышла какая-то девушка в строгом костюме и плаще нараспашку. Она энергично зашагала по Фиольстреде налево, в сторону метро «Нёррепорт». Полицейские, скучающие у входа, задумчивым взглядом проводили ее стройную фигуру. Репортеры бросились к девушке в надежде получить хоть какие-нибудь комментарии, но были молча и решительно отстранены ее рукой.

За прошедшие десять минут ничего нового возле входа в магазин так и не произошло. Однако толпа зевак не рассеивалась. Кто-то уходил, но постоянно подходили новые прохожие. Как же я мог потерять Мьёльнир?! Мадс не переставал сокрушаться. Так подвести Жреца! От присутствия полицейских ему было не по себе. Что, если меня узнают?

После эпизода двухлетней давности полиция наверняка разыскивает его по всей Дании. Впрочем, Отец, стоящий сейчас рядом с Мадсом, убедил его, что беспокоиться не о чем. Кто сможет узнать его с такой бородой? Да и с длинными волосами? Ведь с полицейских ориентировок, если они еще где-то и висят, по-прежнему глядит шестнадцатилетний паренек с обычной короткой стрижкой и без растительности на лице.

…Тот самый паренек, каким Отец впервые увидел его два года назад, теплым августовским вечером, на лужайке возле своего частного дома в Роскилле – древнем городке на берегу фьорда в двадцати минутах езды от Копенгагена. Мадс тогда лежал без сознания с простреленной ногой. Его последних сил хватило на то, чтобы перелезть через забор, оставляя за собой кровавый след, протянувшийся по траве и по доскам высокой ограды.

Он был в шортах, из кармана которых выглядывала рукоятка пистолета, и в футболке с короткими рукавами. На сгибах обеих рук буквально не было живого места. Синие пятна выдавали наркомана, жить которому в любом случае оставалось недолго.

Хозяин дома быстро принял решение. Он не стал звонить ни в полицию, ни в скорую. Перевязав рану на ноге паренька полотенцем, он набрал номер местного ветеринара – обладателя такой же золотой цепочки с молотом Тора, что и у него. Рабочий день уже давно закончился, и ветеринар примчал на автомобиле в считаные минуты. Но Мадс к его приезду уже пришел в сознание, и Отец перенес его на кровать.

– Боги милостивые! – опешил ветеринар. – Он потерял много крови! Может понадобиться переливание. Ты почему не вызвал скорую?

– На все воля Судьбы, – прозвучал уклончивый ответ.

К счастью, пуля прошла навылет и не задела кость. Ветеринар вколол обезболивающее и зашил рану.

…И вот сейчас, по прошествии двух лет, Мадса действительно трудно было узнать. Он сумел слезть с иглы, хотя это удалось ему далеко не сразу, и вместо исхудавшего паренька с ввалившимися глазами сейчас рядом с Отцом стоял в меру упитанный юноша со здоровым румянцем на щеках. Светлая борода его была, правда, довольно жиденькой, но здесь приходилось винить лишь слишком юный возраст.

Человек, которого Мадс считал теперь своим отцом, по паспорту был Хенриком Сёренсеном. Он дорабатывал оставшийся до пенсии год водителем копенгагенского автобуса. К тому моменту, когда он нашел Мадса без сознания, Хенрик уже четыре года жил в своем доме в Роскилле один.

Жена его умерла от рака, сын давным-давно выучился на программиста и эмигрировал в Канаду, где пустил корни. Поэтому, когда Мадс, оправившись после ранения, согласился остаться у своего спасителя, тот невероятно обрадовался.

Кроме Хенрика и ветеринара, в Роскилле жил еще один обладатель цепочки с Мьёльниром – владелец клининговой фирмы. Мадса в виде исключения устроили туда мойщиком окон без каких-либо официальных бумаг, а всю зарплату выдавали наличными.

Он исчез для полиции. Исчез для Датского государства.

Впрочем, все это произошло после. А сначала Мадсу предстояло серьезно побороться за свою жизнь. Как сразу предупредил врач-ветеринар, организм паренька был настолько истощен из-за наркотиков, что шансы восстановиться от пулевого ранения минимальны. «Если он умрет, я не собираюсь помогать тебе избавляться от тела! – добавил ветеринар. – Даже не думай впутывать меня в это!»

Но Хенрик почему-то не допускал такой мысли. Он взял на работе срочный отпуск за свой счет и целыми днями молился, не отходя от больного ни на шаг.

– Это молот Тора, – объяснил Хенрик, когда Мадс однажды приподнялся на кровати и слабым голосом спросил, зачем на стене висит огромный металлический крест. – Христианская церковь позаимствовала этот древний символ, превратила его в свой крест. Ты ведь слышал в школе про Тора и его молот?

– Ну слышал, конечно, не дурак.

На самом деле в школе Мадс не появлялся уже очень-очень давно. А про молот Тора знал только то, что это оружие какого-то персонажа из голливудских фантастических фильмов.

– Жрецы викингов никогда не открывали Истину непосвященным. – Хенрик был рад, что паренек сам завел разговор о Мьёльнире. – Они рассказывали обычным людям, что Тор ходит на восток в страну великанов и убивает их там своим молотом. Делает он это время от времени, чтобы великаны не расплодились и не пришли к людям, не помешали им жить. Такая вот милая сказка для детей. Но это был лишь слабый отголосок Истины. Версия для непосвященных.

– А что, вы знаете версию для посвященных?

– Для начала скажу тебе одно, Мадс. Жрецы не были дурачками, верящими в наивные сказки. Они верили в Единого Бога, Творца мироздания, любящего Небесного Отца, а его различные аспекты объясняли при помощи образов Тора, Одина, Локи и других богов. Простонародью так было понятней.

Мадс слушал с интересом, и эта беседа с Хенриком стала первой, но далеко не последней на данную тему. Как только Мадс смог ходить, они стали каждый вечер прогуливаться вдвоем до берега фьорда, и Хенрик терпеливо объяснял, что древние скандинавские боги представляют собой лишь «эманации» – проявления Всевышнего, доступные для обычного человеческого сознания. И надо же было такому случиться, чтобы вся эта история приключилась с Мадсом именно в Роскилле! Ведь именно здесь, на берегу прекрасного фьорда, где они прогуливались вдвоем, располагается одно из самых культовых для любителей викингов мест. Со всего мира сюда каждый год приезжают толпы туристов, чтобы посмотреть на пять кораблей викингов, поднятых со дна фьорда в 1960-х годах. Специальный выставочный павильон сооружен прямо на берегу, а рядом с ним ценители исторических реконструкций почти круглый год, когда позволяет погода, отчаливают от причала на точно воссозданных копиях, чтобы походить под парусом по волнам фьорда. Лучше места для вечерних бесед о древних скандинавских богах сложно и придумать.

Мадс прошел обряд посвящения в минувшем декабре, в день зимнего солнцестояния, и наконец-то получил золотую цепочку с Мьёльниром. Точно такую же, как у Отца. Он был счастлив. Пожалуй, впервые в своей жизни. У него впервые появилась Семья. Беспокойство вызывала лишь необходимость не попадаться на глаза государству. Как долго он сможет жить в подполье? Неужели всю свою жизнь? Забудется ли когда-нибудь то, что он совершил? Ведь он стрелял в полицейского, и тот, скорее всего, умер.

Однако и здесь Судьба, похоже, решила улыбнуться Мадсу. Последние пару недель в общине ходили удивительные слухи. Будто бы вот-вот обнаружится какая-то древняя Чаша и это событие станет предзнаменованием скорого Конца света. Тот самый Рагнарёк, или Гибель богов, – да-да, тот самый Апокалипсис, о котором написано в древних священных книгах, – он может произойти уже в этом году!

Мадсу объяснили, что бояться тут совершенно нечего. Наоборот. Погибнет все нечестивое человечество, не принимающее Истину. Именно в этом смысле произойдет Гибель богов. Ведь боги существуют лишь в сознании людей, вместе с ними они и погибнут. Однако обладатели золотой цепочки с Мьёльниром благополучно переживут грядущую катастрофу. Они-то, в отличие от непосвященных, приняли Истину в свое сердце! И в день Рагнарёка, в тот самый час Апокалипсиса, Всевышний окончательно откроется им всем, преобразив их сознание. «Оболочки» в виде Тора, Одина, Локи и других богов Всевышнему больше не будут нужны. И Мадс, равно как и другие Избранные, в тот день узрит Его своим преображенным сознанием.

Но что за Чаша должна была вот-вот явиться миру? Это знал, по-видимому, только Жрец. По крайней мере, из слухов об этом ничего не было ясно.

…Перед входом в магазин антикварных книг на Фиольстреде вновь началось какое-то движение.

Оно отвлекло Мадса от воспоминаний. Входная дверь открылась, и из нее, приподняв полицейскую ленту, вышел молодой человек с портфелем через плечо и с чемоданом на колесиках. Опять этот турист!

На молодом человеке была кожаная куртка явно не по размеру. Она висела словно мешок. Мадс удивился. На нем же было пальто? Модное такое. С широченными плечами, узкой талией, высоким поднятым воротником. Следом за молодым человеком из магазина появилась высокая худая девушка с длинными черными волосами. Поверх теплого свитера на ней была накинута джинсовка, а за спиной висел рюкзак.

Наконец, третьим вышел мужчина лет тридцати пяти в жилетке и с полицейским жетоном на поясе, который раньше уже выходил покурить на ступеньках. Он что-то сказал одному из двух полицейских, дежуривших у входа, и тот, кивнув, отправился сопровождать молодых людей. И очень кстати – репортеры уже подбежали к ним с вытянутыми микрофонами и видеокамерами. Полицейский уверенно отбил атаку журналистов, и все трое быстро зашагали в направлении «Нёррепорта».

Сам мужчина в жилетке остался у входа покурить. Он, кажется, уже собрался было перекинуться парой слов со вторым полицейским, но передумал.

К магазину прибыла команда криминалистов в белых «скафандрах».

Глава 5

Купер был уверен, что выглядит нелепо. Ему казалось, что все прохожие только и делают, что пялятся на безвкусно одетого молодого человека. Линдеберг забрал пальто на экспертизу. Кто знает, может быть, по составу вещества на воротнике удастся выйти на след убийцы профессора? За ту неделю, что Купер собирался пробыть в Копенгагене, пальто ему обязательно вернут – так пообещал Линдеберг, но более точных сроков окончания экспертизы назвать, к сожалению, не смог. Зато он любезно предложил Куперу свою кожаную куртку. Сам он, по его словам, поедет домой на автомобиле, который припаркован неподалеку, поэтому стесняться и отказываться не следует. Вот только подвезти не сможет, так как нужно еще поработать на месте преступления вместе с криминалистами. А куртку Купер вернет, когда зайдет в полицию за своим пальто.

– Хорошего вам дня! – пожелал сопровождавший Купера и Иду полицейский.

Репортеры их больше не преследовали, и полицейский, развернувшись, зашагал обратно к магазину. Молодые люди стояли теперь одни у Coffee Industry, возле которого на Купера напали. Ему стало немного не по себе. Что, если опять?..

Впрочем, Линдеберг уверял, что беспокоиться незачем. Круглосуточная защита предоставляется полицией только в тех случаях, когда имеются весомые основания. На Купера, скорее всего, действительно напал предполагаемый убийца профессора. Зачем? Единственное объяснение – чтобы не дать информации распространиться. Чтобы никто не узнал, что была обнаружена книга из личной коллекции великого сказочника Андерсена, да еще и с его автографом, ведь эта информация является ключом к мотиву убийства. Значит, в шприце наверняка был какой-то яд, сильнодействующее вещество. Но то покушение не удалось, а теперь, когда Купер пообщался с полицией, предполагаемый убийца наверняка потерял к нему всякий интерес.

– Ты не голоден? – спросила Ида. – Тут есть одна пиццерия по пути.

– Что? – Он пребывал где-то глубоко в своих мыслях. – А, да, отлично, давай!

Ида еще в магазине помогла ему уладить вопрос с жильем. Ехать в дом покойного и жить там с его вдовой, которую он к тому же едва знал, было бы странно. Услышав, что Купер завел со следователем речь о гостиницах, Ида предложила другой вариант. Вместе со своими друзьями-студентами она арендовала большую квартиру буквально в двадцати минутах пешком от магазина. Одна из комнат сейчас пустовала. Зачем тратить бешеные деньги на гостиницу, когда можно отдать какую-то часть им и жить целую неделю в самом центре?

Это был один из тех самых kollektiv, про которые Купер столько раз слышал. Своеобразный отголосок датских коммун эпохи хиппи. И очень популярная форма совместной аренды жилья среди современных студентов Копенгагена. Да, для подселения к «коллективу» нового члена требуется одобрение кандидатуры всеми его участниками. Однако Ида была уверена, что раз речь всего об одной неделе, то проблем с этим не возникнет.

Купер сразу же уточнил две вещи. Точно ли у него будет своя комната, которая не станет проходным двором? И точно ли ему не придется в эту неделю готовить на всех и делать за всех уборку? Он был наслышан о такой особенности «коллективов». Получив «точно» в ответ на оба вопроса, Купер с облегчением вздохнул, спросил про стоимость и согласился.

…Возле кафе, где их покинул полицейский, они повернули налево и прошли вдоль домов, выходящих на пешеходную площадь, до самого ее конца. Затем пересекли узенькую улочку Нёррегаде и почти сразу уперлись в расположенный под острым углом к ней проспект Нёрре Волльгаде. Здесь, на углу, и был вход в пиццерию.

Внутри, несмотря на вечер, было немноголюдно. Устроившись поудобнее, они изучили меню и решили заказать одну большую пеперони на тонком тесте на двоих. Куперу довольно быстро принесли капучино, а Иде зеленый чай.

– Чей это кот у вас в книжном хозяйничает? – поинтересовался Купер, отхлебнув кофе. – Красавец, ему разве что на фитнес давно пора абонемент купить.

Ида улыбнулась.

– Это Портос. Я его подобрала на улице. Он пожил какое-то время у меня, но я не могла оставить его насовсем. Рассказала как-то про своего кота в магазине, а Марк, владелец, предложил там его поселить. Как оказалось, посетители очень хорошо реагируют на Портоса, он создает уютную, домашнюю атмосферу. Даже продажи заметно пошли вверх.

– У вас тут, я смотрю, бездомные коты неплохо питаются.

– В каком смысле? А, нет, он же не всегда был Портосом. Сначала был кожа да кости. Почти как я. – Ида засмеялась, обнажив белые зубы. – Наверное, все никак не может поверить, что на улице уже не окажется. Ест как не в себя.

– Понятно, – кивнул Купер. – Но ты все же с ветеринаром поговори. У одного из моих мейн-кунов тоже есть привычка объедаться, и я ему специальную «умную кормушку» купил. Хочешь достать еду – будь добр поработать мозгами и лапами.

– У тебя мейн-куны?!

– Двое. Второй не такой обжора. Но зато любитель в пять утра носиться по квартире как ненормальный. С этой проблемой я пока не придумал, что делать.

Ида улыбнулась:

– Я подумаю об «умной кормушке». Спасибо.

Оба минуту-другую пили напитки молча. Они сидели каждый на своем диванчике, друг напротив друга. Купер украдкой разглядывал Иду. Он все никак не мог понять, какого цвета у нее глаза. В магазине ему показалось, что они светло-карие, но здесь, в кафе, при ярком освещении, выглядели зелеными. Болотного цвета, решил он.

Рядом с Идой на сиденье валялись ее джинсовка и рюкзак. На диванчике рядом с Купером стоял портфель и лежала аккуратно свернутая кожаная куртка. Чемодан Купера был прислонен к столу сбоку, немного загораживая проход.

– Забавно, кстати… – Ида взглянула на куртку. – Этот следователь – вылитый Дэниел Крейг в молодости. Ты обратил внимание?

– Крейг? Это который Джеймс Бонд? Не знаю… Что-то есть, возможно. Актеру сейчас уже лет пятьдесят?

– Пятьдесят пять.

– Ну, если двадцатку скинуть…

– Да копия просто!

– Забавно, да. – Купер отпил еще кофе. – Странно только, что Бонд этот совершенно не заинтересовался Андерсеном.

– Что?

– Следователя совершенно не заинтересовала загадка Андерсена. Мне казалось, что уж кто-кто, а следователи точно обожают всякие загадки. Разве не так?

– Ты о чем сейчас? – Ида уставилась на Купера. – Какая еще загадка?

И тут только он сообразил, что девушка не слышала абсолютно ничего из их с Линдебергом разговоров о книге. Ведь сначала они общались в служебном помещении, закрыв за собой дверь, а потом ушли довольно далеко от Иды, к стеллажу с Эленшлегером.

– Давай покажу, – предложил Купер и полез за айфоном. – Хорошо, что этот Джеймс Бонд телефон не забрал вместе с пальто – я просто переслал ему видео. Смотри!

И вот уже который раз за день он слушал, как Нильсен, еще живой, с восторгом делится новостью об обнаруженной в книге загадочной надписи.

Вдруг Купер понял, что его глаза стали влажными.

– Прости, – еле выговорил он. – Я на секунду.

Выключив видео, он молнией вылетел в туалет, едва не опрокинув на ходу какой-то стул. Посетители и официанты проводили молодого человека испуганным взглядом.

Нильсен умер. Купер только сейчас понял, что больше никогда не услышит его шуток, не увидит смешной ежик седых волос. Последняя пара часов прошла будто в каком-то отупляющем сне. И вот его разум наконец начал осознавать суровую реальность.

Куперу потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Когда он вернулся за столик, Ида, по-видимому, уже сама обо всем догадалась. Она лишь спросила:

– Все в порядке?

– Да, – соврал он. – Не бери в голову. Так на чем мы остановились?

Как и раньше с Линдебергом, Купер поставил видео на паузу в нужном месте, чтобы Ида смогла прочитать вышедший из-под пера Андерсена текст.

…Она поперхнулась чаем.

– Это правда Ханс Кристиан Андерсен написал?!

Ее и без того большие глаза стали совсем огромными. Теперь ее лицо напоминало лицо удивленного ребенка.

– Скорее всего, да, – пожал плечами Купер. – Почерк его.

– А откуда ты знаешь, какой у него был почерк?

– Пишу исследование по Андерсену. Заканчиваю первый год аспирантуры в Нью-Йорке. Уж поверь, я способен отличить его почерк от других.

– Ничего себе.

Она наклонилась и внимательно прочитала текст еще раз.

– А что за Чаша Одрёрир? Кажется, впервые слышу.

– Ну, это из мифов. В «Старшей Эдде» про нее кое-что есть. И в «Младшей Эдде» тоже. Эти средневековые тексты теперь мало кто читает, понятное дело.

– «Старшую» я читала недавно! – возразила Ида. – В переводе на современный датский. Но вот про Одрёрир что-то не припомню.

– Серьезно, ты читала «Старшую Эдду»?

Ида почему-то покраснела.

– А что тут такого? Я учусь на историка искусства. Мы как раз недавно проходили ее в курсе по искусству эпохи викингов. Странно скорее, что ты ее читал. Ты же по Андерсену пишешь?

– Мое исследование о том, как Андерсен использовал образы и сюжеты из мифологии викингов. Поэтому я читал обе «Эдды». В оригинале, – похвастался Купер. – В сказках Андерсена…

Он не договорил: официантка принесла им большую пеперони на двоих. Купер для удобства сделал скриншот стоящего на паузе видео, убрал телефон, и какое-то время молодые люди жевали молча, каждый думал о чем-то своем.

Затянувшееся молчание нарушила Ида:

– Так что там за Орёлир в загадке?

– Одрёрир, – поправил Купер. – Это один из трех сосудов, самый большой, в которых у богов хранился Мёд поэзии.

– Мёд поэзии?

– Да. Если его выпить, то любой смертный станет, как бы сейчас сказали, гениальным автором. Хотя, – Купер многозначительно поднял указательный палец вверх, из-за чего стал похож на преподавателя, – иногда в мифах говорится о Мёде мудрости, а не поэзии. В «Младшей Эдде» вообще компромиссная версия: кто вкусит этот Мёд, тот станет божественным поэтом или ученым. Но обычно все-таки Мёд поэзии.

– В трех сосудах?

– Ну да. Просто Одрёрир – самый большой. В мифах это, строго говоря, котел. Андерсен поэтически называет его «Чашей», но это не совсем корректно.

– Вы посмотрите-ка, лучше Андерсена разбирается! – улыбнулась Ида.

– Вот два других сосуда – это действительно чаши. У них тоже есть названия…

Купер открыл портфель и извлек из папки чистый лист бумаги.

– Вот, так их писали.

Из-под шариковой ручки, которой водил Купер, на листе появилась три слова:

Óðrørir, Són, Boðn.

– Точное произношение никто теперь не знает, – окончательно увлекся Купер. – Но ð, наверное, звучало как английское th в слове with. О с черточкой сверху – это долгое о. А перечеркнутое о – это…

– Ну хватит! – засмеялась Ида, не дав ему договорить. – Зачем мне такие тонкости? Я же не на лекции по языкознанию. Ты лучше скажи, слово «Одрёрир» что-нибудь значит?