Двенадцать месяцев. Три огонька декабря.

Глава 1

Три огонька декабря

Говорили старики, что в самый тихий декабрьский вечер, когда снег идёт без ветра и лес будто весь слушает, можно увидеть сразу три огонька. Первый — золотой. Второй — серебряный. А третий — зелёный, как малахит. Только показываются они не всякому.

Жил тогда при заводе мальчишка Егорка. Отец его в руднике работал, мать дома хозяйничала, а сам Егорка всё норовил к старому мастеру Прохорычу забежать.

Прохорыч по камню был мастер знаменитый. Возьмёт невзрачную глыбку, повернёт к свету и скажет:

— Тут цветок спрятан.

Егорка смеялся:

— Какой цветок? Камень ведь.

— Камень, — отвечал старик. — А ты сперва научись смотреть.

Пришёл декабрь. Снегу навалило столько, что заборы почти скрылись. Лес за заводом потемнел, ели согнулись под снегом. Днём солнышко едва покажется — и опять сумерки.

Однажды вечером Егорка у Прохорыча засиделся. Старик огонь в печке поправил и говорит:

— Домой тебе пора. Ночь нынче непростая.

— А какая?

— Сам увидишь, коли лес позволит.

Вышел Егорка. Мороз крепкий, а тихо. Снег под ногами поскрипывает. Тут впереди возле старой сосны вспыхнул маленький огонёк. Не красный, не жёлтый — будто золотой уголёк по снегу прыгает. Прыгнул раз. Другой. Третий. А потом из огонька девчонка показалась — маленькая, в красном сарафанчике. Стоит на снегу босая, а снег под ногами не тает. Егорка сразу догадался:

— Огневушка-Поскакушка!

Она засмеялась:

— Догадливый.

И вокруг пня кружок выплясывать стала. Где ножкой топнет — там золотая искорка останется. Егорка хотел ближе подойти, а Огневушка пальцем пригрозила:

— За золотом не торопись. Сегодня другое увидишь. И исчезла. Только золотая искра между снегом ещё немного светилась.

Пошёл Егорка дальше. Вдруг слышит: цок! Потом ещё: цок! На большой снежной поляне козлик стоит. Невысокий, лёгкий, рожки тонкие. Одна ножка поднята. Ударил копытцем — и на снег посыпались камешки. Красный. Голубой. Зелёный. Словно звёзды с неба упали.

— Серебряное копытце! — прошептал Егорка.

Козлик голову повернул, посмотрел на него и ещё раз копытцем ударил. Цок! На этот раз из-под снега выскочил маленький зелёный камешек. Егорка нагнулся, хотел взять. А козлик вдруг копытцем снег загрёб и камень обратно спрятал. Потом одним прыжком ушёл между елей. Егорка только рот открыл.

— Что же ты, — говорит, — показал, а взять не дал? И тут за спиной кто-то отвечает:

— Не всё, что человеку показано, ему в карман положить следует. Обернулся Егорка. Возле скалы женщина стоит. Платье на ней зелёное, будто из тонких малахитовых пластинок сложено. Где повернётся — там по ткани зелёные волны пробегают. Лицо молодое, а взгляд такой, будто много веков на людей смотрит.

Егорка понял — сама Хозяйка Медной горы. Испугался, но не побежал.

Хозяйка спрашивает:

— Золотой огонёк видел?

— Видел.

— За ним пошёл?

— Нет.

— Самоцветы видел?

— Видел.

— Брать стал?

Егорка замялся:

— Хотел.

Хозяйка улыбнулась.

— Хотеть не грех. Не знать меры — беда.

Потом рукой по скале провела. И скала словно открылась. Там, внутри, всё светилось.

Малахит шёл зелёными волнами. Медные жилы горели красноватым светом. Между ними блестели камни — синие, золотистые, малиновые. А посредине стоял цветок. Не живой и не совсем каменный. Лепестки прозрачные, зелёные, а по краям серебром светятся. Егорка даже дышать перестал.

— Это Каменный цветок? — спросил.

— Нет, — ответила Хозяйка. — Это только его зимняя тень.

— А настоящий где?

— Для настоящего мастер нужен.

— Прохорыч?

Хозяйка покачала головой:

— Каждый мастер однажды должен сам ответить.

Тут из леса снова послышалось: цок! Серебряное копытце ударило где-то среди елей. С другой стороны вспыхнул золотой огонёк Огневушки. А каменный цветок в глубине горы засветился зелёным. Три огня сошлись вместе. Золотой. Серебряный. Малахитовый. И весь снег вокруг на мгновение засиял, будто под ним лежало звёздное небо.

Потом всё исчезло. Стоит Егорка один возле знакомой дороги. Вдали заводские огни.

Домой прибежал — мать ругать:

— Где тебя носило?

А он только говорит:

— Лес слушал.

Наутро пошёл к Прохорычу. Старик посмотрел на него внимательно:

— Видал?

— Видал.

— Брать что-нибудь дали?

— Ничего.

Прохорыч улыбнулся:

— Значит, много дали.

С тех пор Егорка у камня учиться стал по-настоящему. И когда кто-нибудь спрашивал его потом:

— Где самый богатый камень искать?

Он отвечал:

— Сперва научись богатство видеть. А уж земля сама решит, что тебе показать.

Так и говорили старики: в декабре земля снегом закрывается не потому, что ей нечего показать. Наоборот. Сокровища она прячет поглубже. Чтобы до весны отличить тех, кому нужен только блеск, от тех, кто умеет увидеть красоту.