Есть ли жизнь после мести?

Приглушенно зазвонил телефон. Марина торопливо подскочила к столу, оглянулась на кроватку дочки. К счастью, Алиска не проснулась, только чуть поморщилась. Номер опознался, как «Носик». Звонила Таня Колокольникова, по мужу Носик, лучшая школьная подруга обеих сестер Белых. До третьего класса – одноклассница Марины, после болезни попала в класс к Маше. Так они и дружили со школы втроем, и жили тогда в «Олимпийском» в соседних домах.

– Маринка, привет! – Неподражаемый низкий тембр голоса подруги Марина узнала бы, не глядя на экран.

– Здравствуй, Таня! Ты куда пропала? Обещала на днях в гости заехать, мы с Машей тебе по мешку вещей для Антошки набрали. И ни слуху, ни духу.

– Нет, это ты пропала, я с утра ни тебе, ни Маше дозвониться не могу.

– Ну, извини! Маша на работе, когда ведет прием, всегда отключает телефон. А я приглушаю звук, чтобы не будить дочку. Наверное, посуду мыла на кухне.

– Я так понимаю, что ты сейчас в своём коттедже?

– Да мы летом, в основном, здесь. А что?

– А мы сейчас на заправке в 10 километрах от вас. У Максима работа посменная, сегодня отдыхает. И мы ездили в Колотово к его маме. Если немного свернем, мимо вас поедем. Можно прямо сейчас к тебе в гости?

– Конечно! Буду рада!

Таня нечасто посещала загородный коттедж сестер Белых. Она ссылалась на занятость, пробки, потом – на беременность, роды, уход за сыном. Но Марина подозревала, что Таня в душе насторожённо относится к её мужу, Андрею Краснову из-за того, что его отец – олигарх. Это чувство не распространялось на Марину и её детей, Сашу и Алису. Но коттедж, приобретенный не без помощи Виктора Александровича, был в сознании Тани тесно связан с олигархом. Не нравился он ей – и всё тут.

В Москве она охотно встречалась с подругами в квартире их родителей в «Олимпийском», забегала в городскую квартиру Марины, приглашала подруг в свой салон-парикмахерскую. Стильная стрижка и модный красноватый оттенок волос – её работа. Таня умела убеждать: «Марина, этим летом весь бомонд будет красным, а тебе к карим глазам особенно подойдёт. А когда отрастут свои каштановые, раз в две недели подкрасишь дома самые корни, это несложно. Только не бери гель-шампунь, он с этой краской совсем не сочетается. Эффект может быть непредсказуемым. Еще, чего доброго, позеленеешь».

Особенно часто подруги общались в те два года, что Таня с Максимом прожили вместе с Таниными родителями. Поначалу Нина Павловна и Алексей Иванович были очень довольны, что единственная дочь вернулась домой. Но не прошло и месяца, как начались ссоры Тани с мамой из-за всяких бытовых мелочей. Таня, прекрасно уживавшаяся со свекровью, потому что уступала ей во всем, у себя дома не желала терпеть «мелочные придирки». Все претензии Нины Павловны относились исключительно к Максиму: не там тапочки поставил, вечно ванну подолгу занимает, на столе пятнышко от кофе оставил, и вообще, что это за мужчина, если своего жилья нет. Максим, молчаливый по природе, не вступал в полемику, Алесей Иванович твердо держал нейтралитет, но Таня взрывалась, как порох.

Марина призывала подругу стать мудрее. «Маму ты не переделаешь. Она тебя очень любит и ревнует к Максиму. Так бывает, когда единственный ребёнок в семье. Ей и принц на белом коне не понравился бы». С недельку Таня сдерживалась, но потом опять срывалась. И всё же отношения наладились. Но только после того, как молодёжь переехала на Алтуфьевское шоссе, где Максим открыл мастерскую по обновлению автомобильных покрышек. Жили они в комнатушке прямо над мастерской. Зятя, приходящего по праздникам в гости, тёща встречала своим обычным радушием и вкусным столом. Тесть с уважением расспрашивал о технической стороне бизнеса и делал рекламу всем знакомым с машинами. В семье наступила полная идиллия. И только провожая дочь, Нина Павловна тихонько вздыхала: «Что же с детишками-то затягиваете? Не получается или как?»

Бизнес Максима особо прибыльным не стал, и накануне финансового кризиса 2008 года он решительно «прикрыл лавочку», и пошел работать охранником-водителем к директору банка. Некоторое время они ютились в салоне-парикмахерской у Тани. Мама стала зазывать молодых обратно, но Таня отказалась наотрез. Она шутила, что ей очень удобно: невозможно опоздать на работу.

А когда неожиданно наступила беременность, Максим взял льготный кредит на работе и купил двухкомнатную квартиру из «вторичного жилья» в получасе езды от «Юго-Западной». Родители Тани уже не чаяли, что единственная дочь порадует их внуком, ведь пятый год замужем, и возраст – под тридцать. Новость они восприняли с таким энтузиазмом, что Татьяне пришлось категорически запретить им покупать детские вещи. На обстановку новой квартиры они выложили все сбережения. А свекровь помогала белить потолки и клеить обои. Таня работала почти до родов, а едва Антоше исполнилось два месяца, снова взялась за расческу и ножницы. Колокольниковы с восторгом принялись нянчить внука с самого первого дня. К младенцу они приезжали сами, а с годика стали брать к себе домой. Сейчас Антоше уже 2 года. А когда Марина забирала у Тани детский манеж, ему было примерно полтора.

«Надо же, как время летит! Интересно, Антон сейчас с ними или у бабушки оставили? – подумала Марина и поставила на стол еще один прибор. – Эх, разбудит он мне Алису! Ну, ладно, она уже неплохо поспала».

Приехали Носик, втроём, но Алису не разбудили, и от еды отказались, только чай.

Максим Носик, спокойный и мужественный, мало изменился с тех пор, как Марина его видела (ездила поздравлять подругу с рождением сына). И как обычно, не отличался болтливостью. Когда Марина предложила выпить чаю на веранде у окна, сразу взял и вынес пару стульев, разложил откидной столик, в двух словах похвалив его удобную конструкцию. Марина поставила поднос с чашками и угощеньем. Антон, крепко сбитый круглоголовый белобрысый мальчик, за полгода совершенно забыл Марину. Оказавшись в непривычной обстановке, он очень стеснялся, голоса не подавал, за конфетку или печенье шёпотом говорил «спасибо».

Подруги не сразу приступили к чаепитию. Сначала они быстро перебрали все приготовленные для мальчика вещи. Таня порадовалась комбинезончикам на осень и на зиму, брючкам на лямках, ботинкам, шапочкам. Она отказалась только от одной футболочки: узкая, голова не пролезет. Попутно поспорили по поводу названия этого вида одежды. Марина, филолог по образованию, категорически была против модного словечка «тишотка». Хватит засорять русский язык ненужными заимствованиями! Собственно, Таня не так уж сильно грешила этим, вот любимый муж Андрей сильно увлекался. То вставит в статью «старт-ап», то сына по-японски похвалит «ня-ка». Но тут ему Марина спуску не давала.

Татьяна после рождения сына сменила стиль «юная девушка-подросток» на «зрелая женственность»: отказалась от джинсов в пользу платьев и сарафанов, отрастила длинные роскошные волосы и стала их красиво укладывать, сделала брови чуточку тоньше, чаще подводила глаза. Это очень красило её узкое длинное лицо. И Марина, конечно, так ей и сказала. Татьяна ответила комплиментом, улыбнулась неотразимой белозубой улыбкой и заговорила на нейтральную тему.

– Как дела у ваших родителей? Мама говорила, что совсем не встречает их ни во дворе, ни в магазине.

– Они часто ездят на дачу, а сейчас целых три недели из маминого отпуска вообще решили там пожить и внуков забрали.

– То-то я смотрю, у вас в доме тишина и покой.

– Папа направил энергию внуков в мирное русло, он хвастался, что Саша и Витя уже помогают ему грядки копать. Могу себе представить эти грядки!

– Какие вообще могут быть грядки в середине июня? – Удивилась Таня, слегка приобщившаяся к огородничеству в доме свекрови.

– Не вникала, кажется, горошек. Сашенька хвалился.

– А, это второй посев. Может, ещё редиска и укроп.

– Какая разница! Главное, у них всё нормально, на здоровье не жалуются, с внуками справляются.

– Так они с этой дачей совсем забросили путешествия?

– А вот и нет! На четвертую неделю отпуска собираются на озера на какую-то базу отдыха с мамиными друзьями по Первому медицинскому, – Марина послала подруге вопросительный взгляд: «Думаю, ты не за этим приехала». Серые глаза под выразительными темными бровями ответили: «Да».

– Ну, передавай привет Николаю Николаевичу и Елене Алексеевне от меня и от мамы с папой.

Таня, с детства называвшая родителей Белых «дядя Коля» и «тётя Лена», став матерью, вдруг решила, что этим обращением старит их. Тридцатилетняя матрона – и вдруг так по-детски «дядя», «тётя». Мама, в первый раз услышав такое официальное обращение, удивилась и при случае стала выспрашивать Марину, не обиделась ли на что-то Танечка. А узнав причину, засмеялась: «Хоть горшком назови – только в печь не суй».

– Спасибо! И ты своим передавай.

– Как Юля поживает? Она здесь? – Таня махнула рукой в направлении соседнего участка. На Юлю, гражданскую жену олигарха Краснова, мать двух его младших детей, неприязнь Тани не распространялась. Статус здесь был ни при чём, Таня, как и сестры Белых, ценила человеческие качества Юли.

– Нет, они всей семьёй отдыхают во Вьетнаме.

– А, ну да, конечно. Тёплое море, южное солнце, – Таня невольно вздохнула и погладила сына по макушке.

Краснов с семьей «отдыхал во Вьетнаме» только «по легенде». Про Вьетнам во всеуслышание говорила Юля, но Марина знала точно, что они не там. Мама просветила Марину на тот счет, что для здоровья Виктора Александровича тропический климат вреден. После последнего покушения, чудом оставшийся в живых Краснов-старший никого не информировал о своих поездках. Так что местом его отдыха могла быть Исландия, Норвегия, Дания или даже Горный Алтай. Но Марина не собиралась разрушать «легенду» и задала встречный вопрос.

– А как дела в Колотово?

– В Колотово всё хорошо. Леночка вышла замуж, нашла такого порядочного мужика, вдовца, – просто удивительно!

Таня откровенно не любила свою золовку, младшую сестру Максима. Марина поспешила загладить резкую фразу подруги.

– В её возрасте, да с ребёнком – трудно найти хорошего мужа. Я рада за неё. А как муж относится к пасынку, к Жене?

– Представь, они «нашли друг друга»! Женька увлекся столярным делом. Раньше – от компьютера не оттащить было, а Григорий его стал брать в мастерскую и подобрал какие-то ключики к пацану. Он уже мастерит игрушки: машинки, самолётики.

– Максим, а кем Григорий работает? – Марина решила вовлечь гостя в беседу.

– Он – мастер в столярной мастерской, у нас в Колотово, – ответил Максим. – Не из наших деревенских, семья раньше в Казахстане жила. По всему видно – мужик хороший, работящий. Всё умеет и по дому, и в огороде. Гриша начал уже пристройку делать к дому, чтобы жить на две половины.

– Да, удобно будет: и маме вашей можно всегда помочь, и не придётся в одной кухне «задами толкаться».

– А что маме помогать? Она сейчас вполне здорова, сама везде хозяйничает. Это у Леночки здоровье слабое.

Таня закатила глаза к небу, выражение её лица ясно говорило, как она относится к лентяйке Леночке, бессовестно севшей на шею матери. Но при Максиме не стала ругать его сестру. Не подкинула и новой темы для разговора. Марина, конечно, нашла бы, о чем поговорить, Максим был ей симпатичен, хоть они и мало общались. Больше всего ей импонировало его трепетное отношение к Тане.

В беседу вступил Антоша.

– А ваша маленькая ляля спит?

– Да, спит, – Марина слегка удивилась такому вниманию.

– А качели свободные? – Все засмеялись.

Татьяна только бровью повела – Максим поднялся и повел Антона во двор качаться на качелях.

Таня, оставшись с Мариной с глазу на глаз, сразу спросила:

– Ты помнишь Надю Миронову?

– Миронову? Кто-то из актёрской семьи?

– Да нет же! Надежда Миронова, которая пришла к нам в одиннадцатом классе, тихая такая, одевалась скромно. Её наши «крутые» начали дразнить, джинсы у неё были нефирменные, кофточки без люрекса. А я заступалась, вот она ко мне и прилепилась. И пирожком угостит, и физику списать даст.

– А, вспомнила, Надя, которая «гений по математике»?

– Да. Точно, это Маша её так назвала, когда весь класс завалил контрольную, а она решила все задачи.

– Я просто фамилию её забыла, она совсем не редкая. И что с ней? Требуется моё расследование?

– Марина, ты – в точку попала! Я прошу тебя помочь Наде. Дело такое деликатное, семейное.

– Таня, с этого места – поподробнее.

– В пятницу Максим ездил на собеседование в фирму «Атлас».

– Постой, он же работал водителем в банке.

– Работал, да банк этот приказал долго жить. Но Максим сидеть и плакать не стал. Ты знаешь его характер: он для семьи в лепешку расшибётся. Тут же нашел вакансию охранника, послал резюме, его пригласили. Мы забрали Антошу от родителей, чтобы в субботу рано уехать в Колотово. И заранее в «Атлас» подъехали, чтобы не опоздать к пяти часам на собеседование. Здание большое, на Новом Арбате, бывший какой-то НИИ, полно всяких офисов, а у этих – отдельный вход. Солидно: холл, ресепшен, кафе. Максим доложился, ему сразу предложили пройти наверх. Мы присели на диванчик, ждем, скучаем. И вдруг с улицы входит красотка, этакая бизнес-леди: прическа, макияж, маникюр, костюм, туфли – всё на высшем уровне. Глянула не меня, замерла на месте, а потом – как завизжит: «Танечка! Это ты, что ли?» Я сначала в ступор впала, думала – обозналась девушка. А она: «Колокольникова! Да это же я, Надя!»

Я, признаться, её на улице бы встретила – мимо прошла. Я же её с выпускного вечера не видела. Надя утащила нас в кафе, усадила, угостила. И пока Тошка расправлялся с круассанами, а я лакомилась кофе-латте, рассказала мне о себе.

Муж у Нади погиб в автомобильной катастрофе, когда ехал с дачи. Надя лежала в роддоме на сохранении и от горя потеряла ребенка. Очень тяжело всё это переживала. Муж был состоятельный человек, бизнесмен, она работала экономистом в банке у его знакомого. Вскоре её сократили в банке. Наде пришлось искать работу, это её вывело из депрессии. Сейчас она второй месяц в крупной фирме работает экономистом, вполне освоилась. Хозяин стал хвалить её работу и оказывать знаки внимания, пока ни к чему не обязывающие.

– Пока не понимаю, чем я должна помочь Наде? Сосватать её с этим ухажёром?

– Нет, Марина. Дело здесь не в нем. У Нади, как она выразилась, «две мамы и ни одного папы».

– Это как?

– У неё только мать-одиночка и тётя, сестра матери. О своём отце Надя никогда не ничего не знала. А недавно услышала один разговор, из которого поняла, что её отец жив и где-то рядом с ней. Теперь она думать ни о чем не может, кроме того, как найти отца.

– И найти его она хочет в тайне от матери и тети, а также – от него самого?

– Маринка, ты у нас – детективный гений! Я ей посоветовала обратиться к тебе, ведь дело это тонкое, семейное, а ты уже столько всяких секретов распутала! И никому ничего не разболтаешь. Ведь правда? А Надя заплатит, даже не думай отказываться. А то ещё заподозрит, что халтурить будешь. Так можно ей дать твой телефон?

– Ладно. Но если я папашу вычислю, имей в виду, Танечка, тебе тоже не разболтаю.

– Переживу. Как-то я обходилась без этого всю жизнь? Всё, пора звать моих мужичков, да ехать домой.

– Погоди, а как прошло собеседование?

– Ой, а я не сказала? Приняли Максима, и оклад хороший дали.

– Молодец Максим! Поздравляю! Пойдем, хоть одним глазком на Алиску взглянешь.

На цыпочках подруги прошли из кухни в комнату, осторожно приблизились к кроватке, завешенной от окна пеленкой – и встретили внимательный взгляд проснувшегося ребёнка.

– Ой, ты, лапочка моя, Алисочка! – Марина вынула дочку из кроватки. – А мама думала, что ты спишь! Посмотри, к нам тётя Таня приехала.

Алиса спросонья не склонна было радоваться незнакомой тёте, а накуксилась и прижалась теснее к маме. Годовалая Алиса весила на полтора килограмма меньше Саши в этом же возрасте, и Марина гораздо чаще держала её на руках.

– Господи, маленькая какая, хорошенькая! – Умилилась Татьяна. – Вот уж не думала, что ты дочку Алисой назовешь, никогда тебе это имя не нравилось.

– У чужих не нравилось, а на свою посмотрела – такая хитренькая, рыженькая. Прямо как Лиса-Алиса. Сначала в шутку называли, а потом привыкли.

– На кого же она похожа?

– Кажется, на бабушку Андрея. Она светло-русая была, а глаза – карие. Но мама говорит, что на меня тоже похожа. Не хнычь, моя дорогая, сейчас кормить буду.

– Ой, Маринка, я убегаю! – Таня быстро чмокнула подругу в щечку. – Не провожай нас, калитку захлопнем. Пока!

Алиса успокоилась и даже сделала ручкой «пока».

– Счастливо, Таня! Вещи не забудь!

Маша играла с Алисой, пока Марина готовила на кухне.

«Потягученьки, порастушечки», – напевала Маша, поглаживая Алису по животику.

Алисе нравилось, она широко улыбалась своей тетке, взмахивала ручками. В её лексиконе, состоящем из «мама», «баба», «папа», «кака», первое сложное слово было «Маха» – Маша.

– Свою не хочешь завести? – Спросила Марина. – А то моя скоро тебя мамой станет называть.

– Пока нет, Олег и слышать не хочет, но, может, к Витиным семи годам я его уговорю вот на такую девчулечку-красотулечку. А ты что, ревнуешь? – Маша подняла на Марину удивленные глаза.

– Я пошутила, играй, сколько захочешь, я хоть что-то сделаю по дому, и может быть, даже новым расследованием займусь. Раз уж Таня попросила за эту Надю Миронову.

– Займись. Надя хорошая девочка была. У меня о ней самые приятные школьные воспоминания остались.

– Да? А я её внешне совсем не запомнила.

– Ничего странного, ты её и не видела совсем. В школе она появилась, когда ты уже в МГУ училась, а в гости к нам она не ходила. Да и ни к кому она не ходила. После занятий, бежала домой, а жила она дальше всех от школы. Налегала на уроки, да ещё занималась на подготовительных курсах, ведь выпускной класс.

Марина задумалась.

– Наверное, у её родных была какая-то очень веская причина, что они переехали в Москву, когда Надя училась в одиннадцатом классе. Помнишь, Сашу Семёнова из моего класса? Его родители в новую квартиру переехали на другой конец города, так он, бедненький, каждый день по два-три часа мотался из дома на занятия и обратно, но школу не поменял. Он говорил, что практически не берут новых учеников в выпускные классы. А Надю взяли.

– Попробовали бы не взять! Там такая мама!

– Какая мама?

– Как танк: непробиваемая, и везде пройдет! Помнишь нашу учительницу английского языка Софью Аркадьевну?

– Непризнанная аристократка с манерами княжны Таракановой.

– Марина! Не в бровь, а в глаз сказала. Софья Аркадьевна сразу невзлюбила Надю и поставила ей тройку по английскому на первом же уроке. Надя поинтересовалась, за что ей поставили тройку. А Софья Аркадьевна пренебрежительно процедила, мол, произношение у Нади неправильное.

– Ясно, почему. Как раз тогда открылись платные вечерние курсы иностранных языков. Она для них вербовала учеников, всем визитки раздавала. Неприятная особа. У нас в классе тоже вся вторая подгруппа её не любила. Наша Маргарита Владимировна гораздо лучше преподавала и не давила на нас, как эта Софья.

– Но в этом случае она получила достойный отпор. Назавтра перед началом урока в класс пришла мать Надежды, поговорить с Софьей Аркадьевной. Дверь в кабинет была открыта, и весь класс слышал, как они разговаривали. Разговаривали по-английски. Надина мать говорила очень быстро. Я только поняла, что Надя жила в Лондоне и училась в английской школе. А Снежана, она с родителями часто по заграницам ездила, нам потом перевела дословно. Мало того, что мать с детства с Надей разговаривала на английском, так она устроила свою дочь в программу обмена. Надя год прожила в Лондоне, в семье, и ходила в английскую школу. И если у Нади окажется хоть одна оценка ниже пятерки, Надина мама пообещала пожаловаться в вышестоящие организации, чтобы независимая комиссия проверила знание языка у её дочери. А попутно – и у самой Софьи Аркадьевны. А в довершение она сказала, что тем, кто говорит на диалекте техасских ковбоев, не мешало бы поучиться правильному английскому произношению у своих учеников.

– Вот это да! Как она Софью Аркадьевну на место поставила! А мать Нади что, тоже из аристократов?

– Из них троих я бы аристократкой назвала одну Надю: красота плюс манеры и прекрасное воспитание. Надя, к счастью, совершенно не похожа на свою мать. Та – женщина мужеподобного типа, грубоватая, резкая.

– Мне теперь понятно, почему девочка из провинции так удачно вышла замуж в Москве.

– Кстати, а что она хочет узнать через тебя?

– Маша, извини, но я уже обещала Тане, что никому ничего не скажу. И ты, пожалуйста, не говори Олегу.

Марина размышляла, как обратиться к этой Наде Мироновой: на «ты» и по имени не годится, на «вы» и с отчеством – отчество неизвестно. Проблему решила сама Надя, она позвонила и представилась:

– Здравствуйте, Марина! Это Надя вас беспокоит, одноклассница Тани и вашей сестры.

– Здравствуйте, Надя! – облегченно отозвалась Марина.

И они договорились на встречу в ближайшую субботу.

Разумеется, Надя была одета в джинсы и голубой растянутый свитер – писк моды в Европе этим летом. На оценивающий взгляд Марины Надя ответила:

– Безумно надоедает офисный стиль! Хочется в выходной расслабиться.

– Чай, кофе?

– Спасибо, если вас не затруднит, чай, зелёный без сахара.

«Воспитанная. Следит за внешностью. А этот аромат – духи или дезодорант – очень легкий, еле уловимый».

Марина налила чашечку и себе, больше для создания теплой обстановки: две подружки собрались за столом побеседовать. Надо сразу уяснить, не является ли проблема Нади выдуманной, чтобы не гонятся за призраком, пусть даже на деньги клиента.

– Пожалуйста, расскажите подробно, что вам стало известно, и что бы вы хотели узнать.

Надя начала свой рассказ с тех же слов: «У меня две мамы и ни одного папы». Она рассказывала, немного волнуясь, но в целом производила впечатление особы здравомыслящей и уравновешенной. Её вырастила мать-одиночка вместе с двоюродной сестрой. Обе женщины, Жанна и Зоя, жили очень дружно, одинаково любили Надю и всегда заботились о ней. Мать даже замуж никогда не выходила, зато тётя Зоя – аж 3 раза, но своих детей у неё нет. О своём отце Надя всего один раз спросила у матери в детстве, мать ответила, что он был женат, имел детей, и потребовала больше о нем не говорить. И вдруг Надя случайно подслушала один разговор, вернее – ссору матери и тётки. Тётя Зоя, как и Надя, живет отдельно, в квартире, доставшейся от покойного мужа, но часто ходит в гости к сестре. Надя открыла своим ключом и услышала, как Зоя кричала на мать:

– Зачем ей эта фирма? Чтобы она познакомилась с отцом?!

– Ты ничего не понимаешь, так даже лучше будет! – достаточно резко отвечала мать.

– Не смей впутывать Надю!

Надя так опешила от этих слов, что отшатнулась назад, и дверь захлопнулась. Тут открылась дверь лифта – Надя заскочила и уехала.

– Понимаете, они раньше никогда не ссорились, только что-то действительно важное могло их заставить кричать друг на друга. И я сразу поняла, что отец в этой фирме, и это ужасно не нравится тете Зое, а мама с ней не согласна. Я ожидала, что она мне откроет тайну. Но прошло полмесяца, а мама мне – ни словечка об этом.

– А что они раньше вам говорили про отца? Вспомните поточнее.

– Мне было, наверное, лет семь, я стала спрашивать, а мама ответила, что папа был женат, имел детей, но скрывал это от мамы. Потом она узнала, и не простила обман. Мама очень гордая и независимая. Я тогда горячо её поддержала. И выбросила всякие мысли об отце из головы. Но когда я вышла замуж… Нет, чуть позже, когда мы ждали ребёнка… Забота Валентина обо мне, наши разговоры о нашем мальчике… Как-то это всколыхнуло детские мечты о папе, который, как я поняла, никогда и не знал обо мне. А что было бы, если бы узнал? А какой он? Вот бы издали посмотреть… И вдруг, после всех моих потерь – слышу этот разговор. Как я в обморок не упала! И теперь я очень хочу узнать правду. Таня посоветовала мне обратиться к вам. Вы поможете мне?

– Я постараюсь.

– Спасибо!

– Приступим к делу. Я так понимаю, Надя, что предполагаемый ваш отец работает в этой новой фирме, куда вы недавно устроились.

– Два месяца уже отработала.

– Кстати, как она называется и чем занимается?

– Называется ООО «Волдо». Разве вы не знаете? У нас целая сеть магазинов. Не гипермаркеты, а небольшие, но зато много. Главный принцип: «Волдо» всегда рядом с домом». Вот, возьмите нашу карточку.

Марина придирчиво осмотрела карточку: сразу видно, что делал профессиональный дизайнер, а не какой-то менеджер продаж на свой собственный вкус. Ульяна Соркина, занимавшаяся у них в редакции компьютерной версткой и дизайном, четко сформулировала признаки дилетантизма в этом вопросе, взяв для примера присланный заказчиком макет рекламы. «Во-первых, больше 2 шрифтов, во-вторых, больше 3 цветов, в-третьих, жуткое сочетание этих цветов, в-четвертых, все поле забито текстом, в-пятых, неправильные пропорции. Чтобы я такой кошмар в наш «Кредо» вставила? Ну, нет! Пусть Андрей тактично объяснит этому олуху, что за умеренную плату наш дизайнер, то есть я, превратит в конфетку это форменное д…» В данном случае никаких ошибок Марина не обнаружила, в целом впечатление от карточки было приятное.