- -
- 100%
- +
«Маньяк? Или я похожа на кого-то в «Инстаграме?»
– Извините, вы ошиблись. Мы с вами точно не знакомы, – я потихоньку стала продвигаться к выходу, выставив перед собой корзину. Там кассиры и охранник, а здесь за стендом никто нас не видит. Парень медленно пятился, но не сводил с меня глаз. Кстати, довольно красивых глаз, теплого шоколадного цвета.
– Наши родители были знакомы, они любили друг друга. Нам надо поговорить, я все объясню.
«Что за бред? Это – точно не про мою маму. У мамы не было других детей, кроме меня! Ой, он, наверное, психически больной. Говорят, с ними не надо спорить, кричать. Как же мне от него избавиться?» Я оглядела немногочисленных покупателей и заметила тетю Лиду, с трудом тащившую на кассу нагруженную корзинку.
– Тетя Лида! Добрый день! – радостно кинулась я к ней. – Чего вы понабрали, вам помочь донести?
– Ах, ты, моя золотая! – расплылась в улыбке тетя Лида и затараторила. – Уж помоги, добрая душа, а то не донесу. Вишь, консервы со скидкой дают, и тушенка, и цыпленок в собственном соку. Зеленый горошек всего по 20 рублей! А я уже кефир взяла, хлеб, масло, гречку. И соль кончается. Раз уж ты поможешь, я возьму пачечку? А?
– Да, конечно, берите. «Пачечка добавит ещё килограмм, но псих при посторонних отстанет».
Пакеты с продуктами тети Лиды все руки оттянули, но зато парня я больше не видела. Всю дорогу я поддерживала оживленный разговор с соседкой, и была очень рада, что «псих» испарился. Для начала я спросила, как поживает её сын в своём Омске, дальше можно было только поддакивать. Олега за последние десять лет я видела раз пять, наверное, но знала про его жизнь во всех подробностях.
Тетя Лида привычно перемыла косточки снохе и всей её родне, с умилением пересказала письмо от внучки-третьеклассницы, похвасталась успехами сына в строительном бизнесе. Уже в подъезде она стала меня «учить жить», посоветовала сделать легкий ремонт, а потом сдавать комнату. Никого я пускать в дом не собираюсь. Но идея ремонта мне самой близка, и мы обсуждали её в деталях до самых дверей. Довольная собой, я вошла – и увидела конфеты на полу. Сразу вспомнился этот козёл, Валерка, настроение упало. «Что с ними делать? Выбросить? Бабушка бы не одобрила, она учила не разбрасывать еду. Каждая конфетка завернута в фольгу… Вот назло Валерке сложу их в вазочку, а потом вместе с Ксюшей выпью чаю с конфетами!»
Весь день я не выходила из квартиры, несколько раз шел дождь. Я разбирала одежду в шкафу, убирая вещи бабушки, несколько раз всплакнула, после обеда поспала под шум дождя. А вечером выглянуло солнце, и я решила вынести старые вещи к мусорным бакам, но не выбрасывать, а поставить в пакете. Может, кто-то нуждается и подберет. Бабушка носила одежду очень аккуратно, все у нее чистое, стиранное и глаженное, где-то починено, но совсем рваного нет. Жаль, что фигуры у нас разные, я худее и выше, можно было кое-что еще носить. Обувь тоже в порядке, в коробочках, чистая. Сложила одежду и обувь в два больших пакета. Вышла, у подъезда стоит синяя машина. Я пошла по двору, а машина медленно поехала за мной, но соблюдая дистанцию. Ну, и пусть, мог бы и посигналить. Я прошла двор и свернула к бакам, а машина остановилась, кто-то вышел, не разберешь, кто – в куртке с капюшоном – и достал телефон. Я вернулась домой, поднимаясь по лестнице, из окна опять увидела эту машину. Или похожую? На номер я внимания не обратила. Стало неприятно, тревожно. Я включила телевизор, нашла голливудскую дурацкую комедию и смотрела, пока не отключилась.
Утром светит солнце, мысли совсем другие. Пойти погулять, что ли? Скучно одной без Ксюхи. Кстати, надо ей позвонить.
Достаю телефон, я снова забыла его во время зарядить. Включаю зарядку, и сразу же звонок. Ксюша.
– Даша, где ты была? Все утро пытаюсь тебе дозвониться. Валера пропал!
– Как пропал?
– Его нигде нет, мама его мне звонила.
– Загулял где-нибудь, не в первый раз.
– Он на работу не пришел, а у них сегодня мероприятие важное, он должен был быть там. Он не мог такое пропустить, прогулять. Ты его не видела случайно?
Я думаю, стоит ли Ксюхе рассказывать про вчерашний визит? Подожду пока. Возможно, этот козёл где-то оттягивается. Хотя для Валерки карьера превыше всего. С трудом верится, что он может карьерную лестницу променять на бабу. Тревожно это, бедная Ксюша. Но ведь бабы бывают разные. Вдруг встретил что-то этакое…
Как могу, отвлекаю Ксюшу, расспрашиваю про её работу, она оживляется, рассказывает уморительные подробности про свою деревенскую жизнь. Разговор обрывается, Ксюшу зовут на запись.
После совсем легкого завтрака провела ревизию кухонного шкафа и холодильника, составила список продуктов. Еще я вышла в Интернет с сотового и выбрала дневной сеанс в ближайшем кинотеатре. Ведь это же отпуск. Наконец-то я посмотрела фильм «Экипаж» в «три Д», его мне Ксюша нахваливала, она же категорически запретила смотреть кино с телефона. «Только на большом экране! А то всё впечатление испортишь». Я не пожалела, что послушала совет подруги. Сюжет занимательный, актеры прекрасные, очень сильные объемные эффекты, самолет висит буквально над бездной, руки сами сжимаются от страха. И конец счастливый. Время пролетело незаметно. Далее по плану магазин и обед. Идя из магазина, нагруженная не хуже тети Лиды, вдруг чувствую холодок на спине. Так на работе я моментально чувствую неодобрительный взгляд своей начальницы. Оглядываюсь, мужская фигура ныряет за ствол тополя. Но я уверена, что он шел за мной. Почти бегом устремляюсь домой, запираюсь на все замки и запоры. Аппетит пропал, машинально готовлю лапшу по-флотски, но поставив сковородку и вдохнув аромат жареного мяса, выбрасываю из головы свои подозрения и наедаюсь до отвала. Ксюша не звонит и телефон её отключен. Жалко её, нашла себе предмет обожания! Мне опять одиноко и я опять спасаюсь телевизором.
Утром я решаю начать новую жизнь. Больше в моей жизни не будет никакой хандры, никакого негатива, только положительные эмоции. И немедленно заняться собой. Пожалуй, я начну с бега по утрам. Сколько времени? Семь часов, я проснулась, как на работу. Вполне подходит для бега. Я надеваю спортивный костюм и бодро выбегаю во двор. Но что это? «Психический» парень в темных очках дежурит у забора. Пока он стоит вполоборота ко мне, провожая взглядом нашу соседку с третьего этажа, я тихонько возвращаюсь в подъезд. Осторожно выглядываю из-за шторы на кухне. Стоит, как часовой на посту. Не он ли был вчера на машине? А за дерево кто прятался? Куртки с капюшоном хоть кого изменят до неузнаваемости. Но фигура, определенно была мужская, спортивная. Но я же не шпионка, чтобы меня круглые сутки «пасти»? А, может, я о себе возомнила? «Мания величия пополам с манией преследования» – это из какого-то криминального фильма. Машина – отдельно, за дерево зашел просто прохожий… Но этот парень, который заговорил со мной в магазинчике, – вон он стоит, его я не выдумала.
Вздрагиваю от телефонного звонка. Ксюша!
– Даша, привет! Я всего на пару часов приехала. Давай с тобой к родителям Валеры сходим, а то мне одной как-то неудобно.
– Ксюха, ты ненормальная! У тебя сегодня эфир, а ты сбежала. Уволят ведь!
– Не уволят. Мы вчера несколько репортажей записали. А после обеда я вернусь. Пойдешь со мной?
– Ты на часы смотрела? Люди спят, а мы в такую рань заявимся?
– Ладно, давай подождем.
Я снова смотрю во двор. Часовой по-прежнему на посту.
– Ксюша, ты не могла бы мне помочь?
Я поняла, что мне надо изменить внешность, если я хочу разглядеть своего преследователя.
«А вдруг меня прослушивают?» – мелькнула запоздалая мысль.
– У нас мало времени. Мне нужна твоя помощь. Срочно принеси мне… то, что предлагала купить перед Новым годом! Только не домой, давай встретимся… у любимого фонтана. И никому ничего не говори. Принесешь?
Пауза. Ксюша не дура, но, похоже, я её слегка ошеломила.
– Да, принесу. Через 30 минут.
Всё! Ксюха заинтригована, она примчится на встречу. Надеюсь, она вспомнила, что предлагала мне купить рыжий парик с кудрями до плеч. В городе не так уж мало фонтанов, но «любимым фонтаном» мы окрестили не настоящий фонтан, а сломанный кран в туалете в новом большом супермаркете, который от нашего дома всего в трех остановках. При нашем первом посещении кран брызгал водой во все стороны, обливая покупательниц, входивших в дверь. Женщины взвизгивали, потом некоторые ругались, другие смеялись. В разгар лета тонкая струйка чистой воды не причиняла большого вреда. Естественно, кран быстро починили, но название у нас осталось. «Пойдем к любимому фонтану?» у нас означало: «Тебе не надо в туалет?»
Я торопливо собираюсь. На мне длинная пляжная юбка, рубашка и кепка. Сумку и прочий «реквизит» кладу в пакет. Выключаю звук телефона. Хватит бояться и сомневаться! Сегодня, сейчас, я узнаю, кто за мной следит и для чего.
Я иду не спеша. Сегодня мне совсем не надо «отрываться от слежки». Спиной чувствую, что кто-то есть. Снова этот холодок между лопатками.
Ксюша уже ждет меня в туалете, я не даю ей заговорить, увлекаю до конца прохода, подальше от двери. И затаскиваю в кабинку. Глаза у нее совсем округлились. Под шум воды мы объясняемся шепотом. «За мной следят» – «Ты с ума сошла! Кто…» – «Сейчас узнаю. Давай парик! А ты надень мою юбку, рубашку и кепку» – «Разве мы на одно лицо?» – «Подбери волосы и надвинь козырек. Возьми мой пакет и выходи следом за мной, поверни налево и иди к выходу, а я его поймаю» – «А потом что?» – «Подслушай, что он будет говорить, может, вызовешь полицию» – «А если он – просто клеится к тебе?» – «Тогда снимешь маскарад – и свободна». Мы переодеваемся в ужасной тесноте. Юбка удобна тем, что длинная и запахивается. Она полностью закрывает Ксюшин сарафан, как закрывала мои брюки-капри. Я выхожу первой и смотрю в зеркало. Вызывающе яркая майка, что была под рубашкой, рыжий парик, тонированные очки, красная сумка на ремешке через плечо делают меня неузнаваемой. Парик изрядно разлохматился, но причесывать некогда, я только прячу вылезшую прядку своих собственных темных волос. Теперь – в коридор.
Ужасно громко стучит сердце. Раннее утро, но в магазине уже есть покупатели. Две женщины с покупками, болтая, идут мне навстречу, стоит семья с ребенком, удаляется уборщица с ведром и шваброй. Где же он? Поворачиваю направо и почти носом к носу сталкиваюсь с фигурой в джинсах, серой толстовке с капюшоном, и больших темных очках. «Одежда гопника», как говорит Ксюша, хотя и приличные люди такое носят. Фигура не обращает на меня ни малейшего внимания, прислонившись к стене, разглядывает рекламный листок. Что он может видеть в полутемном коридоре через свои круглые темные очки? Ясно, кого-то поджидает. Определенно, это мой преследователь, я его во дворе сразу узнала, хотя он сменил очки и толстовку надел. И у машины тоже мог быть он, но в черной ветровке. Я замедляю шаг и начинаю рыться в сумке. Мой телефон на связи с Ксюшей, а её включен на запись разговора. Пряди парика свесились мне на лицо. Выходит Ксюша, низко наклонив голову, резко сворачивает налево и идет к выходу в холл. Против света её не очень-то разглядишь. Фигура устремляется за ней, но через несколько метров я догоняю и сдергиваю его очки. Ошибки никакой – это он! «Психический» парень из магазина.
– Какого черта!.. – начинает он и замолкает, вглядываясь в мое лицо.
– Нет, это ты – какого черта! Почему ты за мной следишь?
Парень затравленно оглядывается, Ксюша идет медленно, но не оглядывается, а слушает телефон.
– Даша! Ты? А, это кто, твоя подруга?
– Понятия не имею, о ком ты! Не морочь мне голову подругами!
Ксюша скрывается за углом, парень сразу забывает о ней.
– Даша, я хотел с тобой поговорить, а ты все время от меня сбегаешь.
– Это называется «поговорить»?! Я сейчас тебя в полицию сдам!
– Даша, пожалуйста, успокойся и не кричи. На нас люди оглядываются.
– Не приближайся ко мне! Ты вообще – кто?
– Я не приближаюсь. Я тебе сейчас все объясню. Пойдем, посидим где-нибудь в сторонке, спокойно поговорим.
– Ни в какую сторонку я с тобой не пойду!
– Ну, посмотри туда, вон прямо посреди холла – «Шоколадка», все столики на виду, хочешь, там присядем?
Через несколько минут мы сидим за столиками кафе «Шоколадка» с горячим шоколадом. Мы с этим типом – вдвоем, а вскоре и Даша, уже в сарафане, как ни в чем ни бывало, присела за соседним столиком с чашечкой кофе и делает вид, что говорит по телефону. Она специально села так, чтобы оказаться за спиной «гопника». Он, кстати, в капюшоне, и снова надел очки. Здесь играет громкая музыка, приглушает все разговоры.
– Меня зовут Никита.
– Очень приятно, – механически отвечаю я. – Так о чем ты хотел со мной поговорить все это время?
И тут он рассказал такое…
Когда он ушел, я сидела в полном оцепенении. Но тут ко мне подсела Ксюша. Она преобразилась, от ее вялости из-за тоски по Валерке и следа не осталось: глаза горят, движения быстрые, речь громкая. Узнаю мою подругу!
– Ну, что? Что он рассказал?
– А ты разве не слышала?
– Здесь – ничего не разобрать было. Шум, музыка. До кафе – слышала, даже записала.
– Ладно, пойдем ко мне, расскажу. Заодно и позавтракаем, что нам эти кофейки-шоколадки?
Ксюша слушала внимательно, я старалась ничего не упустить.
Никита – сирота, его вырастил и воспитал дядя Коля, брат отца. Дядя и тетя Аня, их дочь, его двоюродная сестра, старше на 10 лет, – все в приемной семье относилась к нему хорошо. Никита учился в гимназии, ходил в разные кружки. Когда Никите исполнилось 16 лет, дядя рассказал ему, что случилось с его отцом. Игорь любил девушку по имени Татьяна, мечтал на ней жениться. Но она его бросила, а он ей назло женился на другой. Так родился Никита, но жизни нормальной не было. Хотя дядя тогда был далеко, он служил в армии. Вдруг сообщили о смерти брата. Приехал, а ему наговорили, что Игорь покончил с собой, из-за чувства вины перед Татьяной. «Но я всякой болтовне не верю и ты, Никита, не верь. Игорь был, нормальным парнем, стал хорошим отцом, растил тебя в одиночку». «В одиночку» – потому что мать Никиты их бросила, сбежала от Игоря и от маленького ребенка. Её по суду признали «пропавшей без вести». Дядя Коля демобилизовался, переехал с семьей в Подмосковье и стал опекуном Никиты. Больше ему про ту темную историю ничего не рассказывали, а он захотел больше узнать об отце. Никита стал искать друзей его юности, расспрашивать. Попутно узнал, что та девушка, Татьяна, погибла, но осталась её дочь, Даша. Появилось жгучее желание увидеть эту Дашу, расспросить.
– Ну и ну! Вот так новости! Ты ему веришь?
– Нет, конечно. Я так и сказала, и телефон свой не дала. Что с того, что мою маму звали Татьяна, а меня – Даша? Как я могу поверить в его россказни? Мама погибла, отец давно умер, теперь – и бабушки нет. И ни про какого Игоря я сроду не слышала.
– Может, он телешоу насмотрелся, – предположила Ксюша, высоко ценившая влияние своей профессии на умы людей. – Увидел такой сюжет, примерил на себя – и готово. Крыша съехала, сам во все верит.
– А я при чем?
– Там же всегда фото показывают, ты показалась ему похожей, да ещё и имя совпало. Но ты его отбрила, наверное, больше не появится. Хуже, если у него есть другой, шкурный интерес. Даша, как думаешь, он может быть аферистом?
– Скорей уж сумасшедший. Что с меня взять аферисту?
– А квартира в центре? Ты же наследница! Кстати, подала документы на наследство?
– Нет, и не надо. Квартира уже моя, бабушка дарственную оформила, как болеть начала.
– Вот видишь, есть, что с тебя поиметь. Эти черные риэлторы всегда ищут человека одинокого, слабого, несчастного. Втираются в доверие – раз, и нету жилья.
Я задумалась. История не очень правдоподобная, «мыльная опера», как говорила бабушка, она такие фильмы на дух не выносила. Зато сам Никита – и внешне симпатичный и говорит очень убедительно. Но профессиональный мошенник просто обязан быть обаятельным, иначе не обманет никого. Разве в моей жизни не было такого, «обаятельного и привлекательного»?
Валя-Валентин, моя самая большая любовь в жизни! Высокий, спортивный, грива каштановых волос, лицо аристократичное, как у молодого Блока. Я просто с первого взгляда влюбилась. От смущения двух слов не могла сказать, зато он говорил за двоих. И какие красивые слова находил, какие стихи сочинял! Бабушке смог понравиться. А все – ради квартиры. И слова, и подарки, и поцелуи, и объятья. До сих пор в жар кидает от стыда, что такая дура была! Ведь могла замуж выйти, ребенка родить на третьем курсе. И мыкаться с этим пройдохой долгие годы, пока ему не посветит более выгодная женитьба. Но невеста нашлась раньше, спасибо ей. Катюша Спиридонова, пухленькая, туповатая, зато – «дочка большого папы». Она пришла в нашу группу из академотпуска. И Валентин нацелился на неё мгновенно, как стрела компаса на север. Я не понимала, чем я хуже, ревела, страдала, а потом поняла. Департамент строительства мэрии – вот на ком женился Валентин, а вовсе не на Катюше. Впрочем, уродиной она не была, немного полная – так это дело вкуса. Зато уж одета-разодета в пух и прах. И машина своя, «мерседес», и квартира отдельная с евроремонтом, и отдых на модных курортах…
Ладно, хватит об этом, пройдено и забыто. А я ещё Ксюшу глупой считаю за страсть к Валерке.
И только подумала – Ксюша погрустнела, глаза погасли и говорит:
– Даша, пойдем, сходим к Валеркиным родителям? Может, что-то узнали.
– А позвонить они могли?
– Конечно, но вдруг забыли. Если новость хорошая, или…
– Пошли! – «А то сейчас заплачет».
К родителям Валерки мы, конечно, сходили безрезультатно. Отец был замкнут, неразговорчив, похоже, готов к самому худшему. Но мама верила, что сын жив, просто ему что-то мешает выйти на связь. Она твердила, что Валерка поехал на заработки, ведь она слышала, как накануне ему угрожали по телефону, требовали, чтобы срочно вернул долги.
– Долги? Какие долги? – встрепенулась Ксюша.
– Не знаю. Кажется, карточные.
И тут я, кажется, поняла, зачем он приходил ко мне. Валерку за долги наняли те самые черные риэлторы. И вовсе он не воспылал страстью ко мне, просто хотел притупить бдительность и украсть документы на квартиру. Валерка с работой не справился, деньги не отработал. Его, наверное, побили, а может, услали в другой город. А вдруг он уже слепок с ключа сделал? Я еле дождалась, когда закончится этот визит вежливости. Конечно, я ничего не сказала Ксюше о своих подозрениях. Отвлекала её, как могла, расспрашивала о работе. Ксюша оживилась немного.
– Работаем, аж пыль летит! У нас список фермерских хозяйств – в руку длиной. Но всех, конечно, не охватим, да это и не требуется.
– А как быт, наладился? Ты говорила, в машине ночевать приходится.
– Это только в первый раз. Мы ехали поздно, да ещё дождь прошёл. Заблудились на проселках, не доехали до фермера. Пришлось в другой деревне остановиться, где пустили. А хозяйка, может, и добрая, но грязнуля ужасная. В доме воняет, как в хлеву. Я просто побоялась у неё и спать, и есть. Кипяточку только взяли лапшу заварить. А утром, как рассвело, двинули дальше с Костей. А у фермера Фёдорова, конечно, навозом пахнет, но только на скотном дворе. А в доме – чисто, опрятно, жена одета и причесана не хуже артистки, дети красивые. А как нас кормили!
– Кстати, Ксюша, когда твои новости села выйдут в эфир? Хотелось бы посмотреть.
– Первые – сегодня. В 11, в 15 и в 17 часов. Смотреть лучше днем, вечером урежут.
– И долго ты будешь телезвездой?
– Пока планируют 2 недели по будням давать в эфир. – Она чуть улыбнулась, наскоро попрощалась со мной и уехала, готовить новый репортаж из своей деревни.
Дома все оказалось на местах, никто не врывался. Мне стало легче дышать. Я решила не держать дома документы. Паспорт, полис я и так носила в сумочке. Если взять вместо маленькой белой вот эту бежевую среднюю, то и мамина вышивка поместится. Я открыла бабушкину картонную папку с надписью «документы» и бегло пролистала разноцветные бумажки: квитанции, договоры, право собственности в мультифоре, какие-то конверты, – ничего не пропало. Папку я вложила в черный пластиковой пакет, скотчем замотала и помчалась на почту. Все знают, как долго ходят посылки. Отправлю себе на «до востребования». Через месяц приду, заберу – и снова отправлю. Никогда этим аферистам не заполучить мою квартиру. Очередь ползла хуже черепахи. Наконец, я дошла до стойки. Прямо передо мной бесцеремонно влезла крупная энергичная женщина в платье с желтыми подсолнухами на синем фоне. Все завозмущались. «Я только ключ сдам от ящика. Не буду больше продлять. У меня все заплачено, – перекрывая шум очереди, доказывала она, протягивая ключик с биркой почтовой работнице. – Абонентский ящик номер двадцать три». Меня как вспышка озарила.
– Можно, я его займу?
– Абонировать почтовый ящик хотите? Заполняйте договор.
Довольная собой я пошла домой, ключ от ящика засунула в подкладку сумки, чуть-чуть распорола шов в самом верху. Ключик провалился вниз на дно. Теперь можно вытряхнуть всю сумку, но его не найти. Я с аппетитом пообедала и включила телевизор в 15 часов. Сюжет с Ксюшей показали в самом конце новостной программы. Ксюша хорошо смотрелась на фоне черно-белых коров. Загорелая, с румяными щечками, она казалась бойкой деревенской девушкой. Сбылась Ксюшина мечта детства! Я вспомнила, как она ещё в четырнадцать лет отрабатывала вот эту самую «лучезарную» улыбку. Я была её первым зрителем, она и меня втянула в свои упражнения. Каких только видов улыбки не напридумывала моя подруга! Легкая, загадочная, кокетливая, лукавая, ехидная, радушная, глуповатая, лучезарная. Мы стояли вдвоем перед большим зеркалом и улыбались, пока щеки не заболели. И вот она – на экране. Снизу пробежали титры: «Вести села с Ксенией Окуловой». Она задорно, с улыбкой, проговорила свой текст про удои и жирность молока, а в конце отважно погладила корову по шее за ухом. То, что загар и румянец у неё из коробочек, зрители, конечно, не поняли. Но когда текст кончился, глаза у неё погрустнели, и это было очень даже заметно. Мельком показали фермера Фёдорова с семьей возле симпатичного домика. «Прогноз погоды…»
«Выгонят Ксюху из этой программы». – Мелькнула мысль, когда я выключала телевизор. Как некстати пропал этот козёл Валерка! Я вспоминала. Он ушел от меня где-то в половине одиннадцатого утра. От меня до телецентра ехать максимум полчаса. У него оставался час до начала работы. Куда же его понесло?
Я не верила, что с Валеркой что-то случилось, но подругу было жалко. «Кстати, о Валерке, где у меня конфеты?»
И только я поставила на стол вазочку, зазвонил телефон. Я долго не могла понять, кто эта женщина и чего она хочет от меня.
– Галина? Какая Галина? На каком концерте познакомились?
– Даша, я хочу вернуть вам деньги. Я звонила вам много раз, но у вас телефон был выключен, и вдруг сегодня я дозвонилась.
Я опустилась на диван. Конечно, я вспомнила эту Галину. Был концерт Никиты Чернова. Господи, как давно это было, еще в другой жизни! Бабушка была жива. Ксюша сделала мне подарок ко дню рождения: пригласила на концерт. И бабушка настояла, чтобы я пошла, развеялась. Мы встали в кассу выкупить забронированные Ксюшей билеты. Прямо перед нами стояла пожилая женщина с большим букетом голубых и сиреневых ирисов, которые пахли приятно, но слишком сильно. И вдруг эта женщина обратилась ко мне и попросила в долг 500 рублей. Ей не хватало на билет. Ксюха зашептала: «Не давай, она не внушает доверия». А я дала этой женщине деньги. Её звали Галиной, она взяла мой телефон, обещала позвонить, чтобы вернуть деньги. А потом умерла бабушка…
Тот концерт запомнился мне, как «луч света в темном царстве». Ксюша – молодец, она сумела поднять мне настроение, отвлечь от тягостных мыслей. Никита Чернов – сейчас самый модный поп-исполнитель у молодежи. Фанатки готовы его на руках носить и не только носить. А выступает он в паре с еще более знаменитой певицей – Жаклин. Жаклин его старше намного, хотя возраст свой она умело скрывает. Она очень эффектная, и у них любовь с Никитой. Эта пара успешно гастролирует по всей стране, собирая стадионы. Вот и до нашего города добрались.
Конечно, на концерте Жаклин больше демонстрировала себя: меняла наряды на каждый номер, подолгу стояла на авансцене, вытягивая аплодисменты, каждое появление подавала публике с каким-нибудь эффектом. То мигали цветные огни, то сыпались сверху блестки, то начинал бить фонтан огня, а в конце – целых три фонтана. Наряды тоже были подобраны умело. Они были сложные, многослойные, но обязательно демонстрировались завлекательные части тела: то грудь, то спина, то ноги, то все вместе. Пела она технично, все улыбки, жесты, шаги, повороты головы четко отработаны. Хорошо раскрученные шлягеры шли на «ура». То ли дело – Никита. Он врывался на сцену, как свежий ветер. Этот стройный юноша со шлемом соломенных волос, белозубой улыбкой, чуть курносым носом и сверкающими задором карими глазами в обрамлении густых ресниц, каждым появлением вызывал восторг зрителей, и особенно – зрительниц. Его лицо крупным планом показывали на плазменном экране на заднике сцены гораздо чаще, чем Жаклин. На её сольных номерах экран демонстрировал оркестрантов, дирижера или видеоряд по теме песен: шикарные автомобили, залы ресторанов, яхты, закат над морем, букеты роз. На общем плане Жаклин ещё как-то смотрелась, но в сравнении с Никитой разница в возрасте очень бросалась в глаза. А как божественно Никита играет на гитаре!