Альберт Великий. Метафизика. Том I. Книги I–V

2. Термины, заимствованные из арабских комментариев: «intellectus possibilis» (воспринимающий разум), «intellectus agens» (действующий разум), «quiditas» (сущность), «entitas» (сущность), «inchoatio formae» (начало формы).

3. Термины, характерные для схоластики: «sistitia» (ряд), «coelementatio» (класс), «subalternum» (подчинённое), «aequipotentia» (равнозначность), «respectus» (отношение), «praedicamentum» (категория).

4. Термины, заимствованные из греческого: «hypostasis», «paralogismus», «syllogismus», «endelechia», «prohaeresis».

Эта терминология не всегда последовательна. Альберт может использовать разные термины для одного и того же понятия или один и тот же термин для разных понятий. Это создаёт терминологическую нестабильность, которая затрудняет понимание.

Синтаксис Альберта также неравномерен. В одних местах он прост и ясен: короткие предложения, простые конструкции, ясные связи. В других местах он сложен и запутан: длинные периоды, вложенные придаточные, запутанные связи.

Альберт часто использует сложные периоды, которые занимают несколько строк. Эти периоды могут быть трудны для понимания, особенно если они содержат несколько придаточных предложений. Он также часто использует вставные конструкции, которые разрывают основное предложение.

Эта сложность синтаксиса не всегда оправдана. Иногда она отражает сложность мысли, но иногда — просто небрежность или неумение ясно выразить мысль. Альберт не всегда заботится о том, чтобы его предложения были легко читаемы.

Альберт использует разные стилистические регистры в зависимости от содержания и цели. В одних местах он пишет дидактически, объясняя и разъясняя. В других — полемически, опровергая противников. В-третьих — торжественно, говоря о божественных вещах. В-четвёртых — технически, обсуждая логические или астрономические вопросы.

Эти регистры не всегда чётко разграничены. Альберт может переключаться с одного на другой внутри одной главы. Это создаёт стилистическую полифонию, которая может быть как богатством, так и недостатком.

Стиль Альберта определяется жанром парафразы. Парафраза — это не самостоятельное произведение, а воспроизведение чужого текста с разъяснениями. Поэтому стиль Альберта — это стиль вторичный, зависимый от оригинала.

Это имеет несколько следствий. Во-первых, Альберт связан аристотелевским текстом. Он не может свободно выбирать тему или способ изложения; он должен следовать за Аристотелем. Во-вторых, Альберт не заботится о стилистическом совершенстве. Его цель — передать содержание, а не создать красивый текст. В-третьих, Альберт добавляет к аристотелевскому тексту свои разъяснения, что создаёт стилистическую неоднородность.

Стиль Альберта не является его сильной стороной. Он не может сравниться с ясностью и энергией Аристотеля, с изяществом Цицерона, с глубиной Августина. Его стиль — это рабочий стиль схоласта, который озабочен содержанием, а не формой.

Однако нельзя сказать, что стиль Альберта плох. Он функционален. Он выполняет свою задачу — передать и разъяснить аристотелевский текст. Там, где это возможно, он ясен и точен. Там, где это невозможно, он тёмен и запутан — но это не столько его вина, сколько вина его источников.

Стиль Альберта — это зеркало его метода. Он не стремится к красоте; он стремится к полноте и точности. Он не боится повторений; он считает их полезными. Он не избегает сложности; он принимает её как неизбежную. В этом смысле его стиль адекватен его задаче.

7. Источники и цитирование

Альберт Великий обладал изумительной начитанностью, которая поражает даже современных исследователей. Он был знаком с огромным количеством сочинений — греческих, арабских, еврейских, латинских. Его осведомлённость охватывала философию, теологию, естественные науки, медицину, астрономию, математику, логику. В «Метафизике» он цитирует или упоминает десятки авторов, от Гомера и Гесиода до Аверроэса и Маймонида.

Эта начитанность не была простым собирательством. Альберт использовал свои источники систематически, для разъяснения и подтверждения аристотелевского учения. Он привлекал авторов, которые могли пролить свет на трудные места, или опровергнуть ошибочные мнения, или подтвердить истинность аристотелевских положений.

Среди авторов, которых Альберт цитирует или упоминает в «Метафизике», можно выделить несколько групп:

1. Греческие философы: Аристотель (основной источник), Платон (цитируется по «Тимею», «Менону», «Федону»), Пифагор и пифагорейцы, Эмпедокл, Анаксагор, Фалес, Гераклит, Парменид, Александр Афродисийский, Фемистий, Порфирий, Сириан, Евклид, Птолемей, Гален.

2. Арабские философы: Аверроэс (главный источник после Аристотеля), Авиценна, Альфараби, Альгаззаль, Абубахер (Аль-Батруджи), Авендес (Ибн Давид), Амихамидин.

3. Еврейские философы: Авицеброн (Ибн Габироль), Исаак Израильский, Моисей Маймонид.

4. Латинские авторы: Августин, Боэций, Цицерон, Апулей, Овидий, Гораций.

5. Христианские авторы: Дионисий Ареопагит, Иоанн Дамаскин (возможно), Беда Достопочтенный (возможно).

Эта широта интересов делает «Метафизику» Альберта не просто парафразой, но энциклопедией философских и научных знаний его времени.

Несмотря на свою начитанность, Альберт не был точным цитатором. Он не следовал современным стандартам научного цитирования, которые требуют точного указания источника, страницы, издания. Его цитаты часто приблизительны, иногда анонимны, иногда искажены.

Эта небрежность не была его личным недостатком. Она характерна для всей средневековой культуры. В XIII веке не существовало современных библиотек и библиографических пособий. Авторы работали с теми текстами, которые были доступны, и часто цитировали по памяти. Кроме того, средневековые авторы не придавали такого значения авторству, как современные. Для них важна была истина, а не источник. Если мысль была верна, не имело значения, кто её высказал.

Альберт сам высказывает эту позицию в одном месте: «Quod de auctore quidam quaerunt supervacuum est et nunquam ab aliquo Philosopho quaesitum est nisi in scholis Pythagorae: quia in illius schola nihil recipiebatur nisi quod fecit Pythagoras. Ab aliis autem hoc quaesitum non est: a quocunque enim dicta erant, recipiebantur, dummodo probatae veritatis haberent rationem» (Opp. I, 238 b). То есть: искать автора — бесполезное занятие; важно лишь то, чтобы высказывание было истинным.

Эта позиция объясняет многие особенности цитирования у Альберта. Он может цитировать без имени, ссылаясь просто на «философов» или «некоторых». Он может приписывать одному автору то, что сказано другим. Он может искажать цитату, передавая её по памяти. Он может смешивать разных авторов. Всё это создаёт трудности для исследователя, который пытается установить источники Альберта.

Одной из характерных особенностей Альберта является частое цитирование собственных сочинений. Он ссылается на свою «Физику», «О душе», «О возникновении и уничтожении», «О небе», «Этику», «Метеорологию» и другие работы. Эти ссылки не всегда точны; иногда он указывает книгу, иногда — нет; иногда он воспроизводит текст, иногда — пересказывает его.

Ссылки на «Физику» особенно многочисленны. Альберт цитирует её 102 раза, из которых 30 приходятся на восьмую книгу. Это объясняется тем, что «Физика» и «Метафизика» тесно связаны: обе трактуют о первом двигателе, о движении, о природе. Альберт часто обращается к «Физике» для разъяснения метафизических понятий.

Ссылки на «О душе» насчитывают 23, на «О возникновении и уничтожении» — 19, на «О небе» — 15, на «О животных» — 14, на «Этику» — 13, на «Аналитики» — 8, на «Метеорологию» — 6, на «О причинах» — 4, на «Об умопостигаемом и уме» — 4, на «Геометрию» — 3.

Эти ссылки показывают, что Альберт мыслил систематически. Он не рассматривал «Метафизику» изолированно, но в контексте всего аристотелевского корпуса. Он использовал свои предыдущие парафразы как инструменты для разъяснения метафизических понятий.

Альберт часто ссылается внутри самой «Метафизики» — на предыдущие или последующие книги, трактаты, главы. Эти ссылки можно разделить на две категории:

1. Обратные ссылки (на уже написанное). Они особенно часты в книгах VI–XI. Альберт может сказать: «как мы уже сказали», «как было показано выше», «как мы определили ранее». Он ссылается на пятую книгу (17 раз), седьмую (7 раз), одиннадцатую (8 раз).

2. Предварительные ссылки (на ещё не написанное). Они встречаются реже, но не менее интересны. Альберт может сказать: «как будет показано позже», «об этом речь впереди», «мы рассмотрим это в своё время». Он ссылается на книгу XI (1 раз), книгу XIII (1 раз), книгу IX (1 раз).

Особенно интересны предварительные ссылки, потому что они показывают, что Альберт планировал своё произведение заранее. Он знал, что будет говорить в следующих книгах, и мог ссылаться на них. Это свидетельствует о систематическом подходе к написанию «Метафизики».

Альберт часто ссылается на авторитеты — Аристотеля, Аверроэса, Авиценну, Августина, Боэция. Эти ссылки имеют разную функцию:

1. Подтверждение. Альберт ссылается на авторитет, чтобы подтвердить свою мысль. Например: «Аристотель говорит...», «Аверроэс утверждает...».

2. Опровержение. Альберт ссылается на авторитет, чтобы опровергнуть его. Например: «Александр ошибается, когда говорит...», «Авиценна неправ, утверждая...».

3. Разъяснение. Альберт ссылается на авторитет, чтобы разъяснить мысль. Например: «Как говорит Аверроэс в комментарии...», «Авиценна объясняет это так...».

4. Контекст. Альберт ссылается на авторитет, чтобы поместить свою мысль в контекст. Например: «Это мнение разделяют Аверроэс и Авиценна...», «Платон и Аристотель согласны в том, что...».

Разные авторитеты имеют разный вес для Альберта. Аристотель — абсолютный авторитет; его слова не подлежат сомнению. Аверроэс — высокий авторитет; его мнения часто принимаются, но могут быть оспорены. Авиценна — средний авторитет; его мнения часто оспариваются. Александр — низкий авторитет; его мнения почти всегда опровергаются.

Альберт цитирует поэтов — Гомера, Гесиода, Овидия, Горация, Эмпедокла, Парменида, Софокла, Еврипида. Эти цитаты имеют разную функцию:

1. Иллюстрация. Альберт приводит стихи, чтобы проиллюстрировать мысль. Например, он цитирует Овидия для описания хаоса.

2. Подтверждение. Альберт приводит стихи, чтобы подтвердить мысль. Например, он цитирует Эмпедокла для подтверждения учения о любви и вражде.

3. Украшение. Альберт приводит стихи, чтобы украсить текст. Например, он цитирует Горация для завершения главы.

Цитаты из поэтов часто переведены в прозу. Альберт не заботится о сохранении стихотворной формы; для него важно содержание, а не форма. Иногда он искажает цитаты, передавая их по памяти. Иногда он смешивает разных поэтов.

Особенно часто Альберт цитирует Овидия. Он знает его «Метаморфозы» и цитирует их точно. Это показывает, что Альберт читал Овидия непосредственно, а не через посредство других авторов.

Арабские авторы играют особую роль в цитировании Альберта. Они не просто источники; они собеседники, с которыми Альберт ведёт диалог. Он принимает их мнения, оспаривает их, уточняет их, дополняет их.

Аверроэс — самый цитируемый арабский автор. Альберт ссылается на него 21 раз явно и 37 раз скрыто. Он использует его комментарии к «Метафизике», «О душе», «О небе», «Физике». Он принимает его учение о субстанции, о потенции и акте, о первом двигателе. Он оспаривает его учение о единстве интеллекта, о вечности мира, о Боге как мере субстанции.

Авиценна цитируется 16 раз. Альберт использует его «Метафизику», «Книгу исцеления», «Канон медицины». Он принимает его учение о сущности и существовании, о необходимости и возможности. Он оспаривает его учение об эманации, об универсалиях, о божественном знании.

Альфараби цитируется в связи с учением об эманации. Альгаззаль цитируется 7 раз, в основном вместе с Авиценной.

Цитирование арабских авторов показывает, что Альберт знал арабскую философию не понаслышке, а непосредственно. Он читал их сочинения в латинских переводах и использовал их в своей работе.

Еврейские авторы цитируются реже, чем арабские, но их роль не менее важна. Авицеброн (Ибн Габироль) цитируется трижды, и каждый раз Альберт резко его опровергает. Исаак Израильский цитируется дважды, вместе с Альгаззалем. Моисей Маймонид цитируется дважды, как «Rabi Moyses Aegyptius».

Цитирование еврейских авторов показывает, что Альберт знал еврейскую философию. Он читал их сочинения в латинских переводах (или в арабских оригиналах, если знал арабский, что маловероятно). Он использовал их для подтверждения или опровержения своих мыслей.

Латинские авторы — Августин, Боэций, Цицерон, Апулей — цитируются реже, чем греческие и арабские. Это объясняется тем, что Альберт сосредоточен на Аристотеле и его комментаторах. Латинские авторы для него — вспомогательные источники, которые он использует для разъяснения отдельных понятий.

Августин в «Метафизике» почти не цитируется. Лишь одно место с уверенностью восходит к нему — учение о божественном духе как полноте вечных идей. Это объясняется тем, что Августин — теолог, а не философ; его учение относится к другой области.

Боэций цитируется шесть раз. Альберт использует его «Утешение философией», «О седмицах», «О арифметике». Боэций для него — авторитет в вопросах логики и психологии.

Цицерон цитируется четыре раза. Альберт использует его «О природе богов», «Об обязанностях». Цицерон для него — источник примеров и определений.

Апулей цитируется один раз. Альберт использует его «О боге Сократа». Апулей для него — посредник между греческой и латинской традициями.

Цитирование у Альберта создаёт несколько проблем для исследователя:

1. Неточность. Альберт часто цитирует по памяти, искажая текст. Он может переставить слова, изменить окончания, пропустить фразы.

2. Анонимность. Альберт часто цитирует без имени, ссылаясь на «философов» или «некоторых». Это затрудняет идентификацию источника.

3. Смешение. Альберт может смешивать разных авторов, приписывая одному то, что сказано другим. Он может смешивать разные сочинения одного автора.

4. Интерполяция. Альберт может вставлять в цитату свои собственные слова, не отделяя их от оригинала. Это создаёт гибридные тексты, которые трудно анализировать.

5. Отсутствие ссылок. Альберт часто не указывает книгу, главу, страницу. Он может сказать «как говорит Аристотель», не указывая, где именно.

Эти проблемы не являются уникальными для Альберта. Они характерны для всей средневековой литературы. Но они создают трудности для исследователя, который пытается установить источники Альберта и оценить его вклад.

Цитирование у Альберта — это ключ к пониманию его метода и его целей. Оно показывает:

1. Широту его интересов. Альберт знал огромное количество авторов и сочинений. Он не ограничивался Аристотелем, но привлекал греческих, арабских, еврейских, латинских авторов.

2. Его метод. Альберт не просто воспроизводит Аристотеля; он интерпретирует его, привлекая других авторов для разъяснения, подтверждения, опровержения.

3. Его цели. Альберт хочет передать аристотелевское учение и разъяснить его. Цитирование служит этой двойной цели.

4. Его позицию. Альберт — схоласт, для которого истина важнее авторства. Он цитирует не для того, чтобы показать свою эрудицию, а для того, чтобы установить истину.

5. Его ограничения. Альберт не знает греческого, не имеет современных библиотек, не следует современным стандартам цитирования. Его цитаты часто неточны, анонимны, искажены.

Цитирование у Альберта — это зеркало его эпохи. Оно показывает, как работали средневековые авторы, какие трудности они преодолевали, какие цели ставили. Оно показывает, как античная и арабская традиции соединялись в латинской схоластике. Оно показывает, как философия и теология переплетались в единую систему знания.

8. Использованные переводы

Вопрос о переводах, которыми пользовался Альберт Великий при работе над «Метафизикой», имеет фундаментальное значение для понимания его метода и его результатов. Альберт не знал греческого языка; он не мог читать Аристотеля в оригинале. Он зависел от латинских переводов, которые были доступны в его время. Эти переводы различались по происхождению, по качеству, по составу книг. От того, какими переводами пользовался Альберт, зависело то, что он мог передать, и то, что он не мог передать.

К XIII веку латинский Запад располагал двумя основными типами переводов Аристотеля:

1. Арабско-латинские переводы. Эти переводы были сделаны с арабских версий, которые, в свою очередь, были переведены с сирийских версий, восходящих к греческим оригиналам. Это цепочка посредников (греческий сирийский арабский латинский) приводила к многочисленным искажениям, пропускам, ошибкам. Арабско-латинские переводы доминировали в XII веке; они познакомили латинский Запад с Аристотелем и его арабскими комментаторами.

2. Греко-латинские переводы. Эти переводы были сделаны непосредственно с греческих оригиналов. Они начали появляться в конце XII века и стали более распространёнными в XIII веке. Греко-латинские переводы были точнее арабско-латинских, но не всегда доступны. Их качество варьировалось в зависимости от переводчика.

Основные переводчики:

1. Герард Кремонский (ок. 1114–1187) — перевёл с арабского «Альмагест» Птолемея, «Канон» Авиценны, комментарии Аверроэса к Аристотелю. Его переводы содержали ошибки и искажения, но были основным источником знакомства с арабской философией.

2. Михаил Скот (ок. 1175–1232) — перевёл с арабского комментарии Аверроэса к «Метафизике», «О душе», «О небе», а также «Трактат о сфере» Альпетрагия. Его переводы страдали буквализмом и искажениями.

3. Вильгельм из Мёрбеке (ок. 1215–1286) — перевёл с греческого почти все сочинения Аристотеля, включая «Метафизику». Его перевод «Метафизики» (ок. 1260) стал основным для латинских схоластов. Вильгельм стремился к точности и буквализму, что делало его переводы трудными для чтения, но более верными оригиналу.

4. Иаков Венецианский (ок. 1125–1150) — перевёл с греческого «Метафизику», «Физику», «О душе» и другие сочинения. Его переводы были одними из первых греко-латинских переводов «Метафизики».

5. Роберт Гроссетест (ок. 1175–1253) — перевёл с греческого «Никомахову этику» и «О небе». Его переводы отличались ясностью и точностью.

Состав книг в разных переводах:

1. Арабско-латинский перевод «Метафизики» содержал 11 книг. В нём отсутствовала XI книга; II и III книги были объединены. Этот перевод использовался Аверроэсом, который не знал XI книги.

2. Греко-латинский перевод «Метафизики» (версия Иакова Венецианского) содержал 12 книг. В нём также отсутствовала XI книга; II книга была включена как приложение к I книге. Этот перевод использовался Альбертом как основной.

3. Полный греко-латинский перевод «Метафизики» (версия Вильгельма из Мёрбеке) содержал 14 книг, включая XI. Этот перевод стал доступен около 1260 года, но Альберт им не пользовался (или пользовался ограниченно).

Альберт использовал оба типа переводов — арабско-латинский и греко-латинский. Однако он отдавал предпочтение греко-латинскому переводу, который считал более надёжным. Он использовал арабско-латинский перевод в основном для сравнения и уточнения.

Доказательства использования греко-латинского перевода:

1. Наличие греческих слов. Альберт часто вставляет в свой текст греческие слова, которые он заимствует из греко-латинского перевода. Эти слова отсутствуют в арабско-латинском переводе.

2. Структура книг. Альберт следует структуре греко-латинского перевода (12 книг, II книга как приложение к I). Это соответствует версии Иакова Венецианского.

3. Отсутствие XI книги. Альберт не знает XI книги, что соответствует составу греко-латинского перевода (12 книг).

4. Упоминание греческого текста. Альберт сам говорит, что у него есть греко-латинский перевод и что в арабских переводах отсутствует первая книга (Opp. II, p. 1 b).

Доказательства использования арабско-латинского перевода:

1. Ссылки на Аверроэса. Альберт часто ссылается на Аверроэса, который использовал арабско-латинский перевод. Это значит, что Альберт имел доступ к этому переводу.

2. Арабские слова. Альберт иногда использует арабские слова, например «motus assayd sive focilium» (p. 166 b) и «meguar» = Sphärenaxe (p. 176 b). Это указывает на использование арабско-латинского перевода.

3. Сравнение переводов. Альберт иногда сравнивает разные переводы, что указывает на то, что он располагал обоими.

4. Ошибки, характерные для арабско-латинского перевода. Некоторые ошибки Альберта восходят к арабско-латинскому переводу, что указывает на его использование.

Альберт не следовал слепо одному переводу. Он сочетал оба перевода, сравнивал их, выбирал лучшие варианты. Это создавало гибридный текст, в котором трудно отделить один перевод от другого. Комбинирование переводов было методом Альберта, который стремился к максимальной точности.

Переводы, которыми пользовался Альберт, оказали огромное влияние на его «Метафизику». Это влияние проявляется в нескольких отношениях:

1. Структура произведения. Альберт следует структуре греко-латинского перевода (12 книг). Отсутствие XI книги — прямое следствие состояния перевода.

2. Содержание произведения. Альберт воспроизводит содержание того текста, который находит в переводах. Он не может передать то, чего нет в переводах (например, вторую половину IX книги).

3. Точность передачи. Точность передачи зависит от качества перевода. Там, где перевод ясен и точен, Альберт ясен и точен; где перевод тёмен или испорчен, Альберт тёмен или непонятен.

4. Ошибки и недоразумения. Многие ошибки Альберта восходят к ошибкам переводов. Неправильные имена, смешение понятий, непонимание отдельных пассажей — всё это часто связано с дефектами переводов.

5. Терминология. Терминология Альберта заимствована из переводов. Он использует те термины, которые находит в переводах, даже если они неточны или непоследовательны.

6. Греческие слова. Греческие слова, которые Альберт вставляет в свой текст, заимствованы из греко-латинского перевода. Он не знает их значения и часто искажает их.

7. Арабские слова. Арабские слова, которые Альберт иногда использует, заимствованы из арабско-латинского перевода. Они немногочисленны, но указывают на использование этого перевода.

Альберт сравнивал разные переводы и выбирал лучшие варианты. Это сравнение имело важное значение:

1. Уточнение смысла. Сравнение переводов позволяло Альберту уточнить смысл тёмных мест. Если один перевод был неясен, другой мог быть яснее.

2. Исправление ошибок. Сравнение переводов позволяло Альберту исправлять ошибки. Если один перевод содержал ошибку, другой мог быть правильнее.

3. Восстановление текста. Сравнение переводов позволяло Альберту восстанавливать пропущенные места. Если один перевод содержал пропуск, другой мог его восполнить.

4. Понимание терминологии. Сравнение переводов позволяло Альберту понять терминологию. Если один перевод использовал один термин, другой мог использовать другой, что помогало понять значение.

5. Выбор лучшего варианта. Сравнение переводов позволяло Альберту выбирать лучший вариант. Он мог предпочесть греко-латинский перевод арабско-латинскому, если первый был яснее или точнее.