Отель для двоих

Часть 1

Глава 1

На часах был о уже полвторого ночи. Я стояла у стойки ди-джея и наблюдала за толпой на танцполе. «Сегодня он не придет», — промелькнула мысль. Почему я ждала именно его? Мне и самой это было неясно: я вечно подшучивала над ним и считала жутким занудой. Боже, он всегда столько говорил, что я не могла вставить ни слова!

Его звали Сэм. Будучи гражданином Франции, он работал в московском бюро одного из парижских новостных агентств и совершенно не говорил по-русски. К счастью, мы оба свободно владели английским, который и стер все границы между нами.

Я отогнала мысли о нем и решила, что просто буду танцевать одна. Ничего страшного в этом не было, я часто так делала. Но вот уже много месяцев этот парень каким-то чудом оказывался рядом.

Все началось с того, что я увидела его в глубине танцзала. Обычная черная футболка, в руках стакан виски. А его взгляд... Пронизывающий взгляд самых красивых глаз, которые я когда-либо видела. Он буквально испепелял меня взглядом, сияя каким-то внутренним светом. То ли сила нашего взаимного притяжения способствовала этому, то ли что-то еще, но мы начали двигаться навстречу друг другу.

Потом завязался разговор, мы обменялись номерами, но я даже не запомнила его имени. Периодически он писал мне, напоминая о себе, но наше общение не заходило дальше дежурного «привет, как дела». И так продолжалось какое-то время. Но именно в тот вечер, когда его почему-то не было в баре, где мы так часто пересекались, мне отчаянно хотелось, чтобы он пришел.

Два часа ночи. Толпа заполнила танцпол, было тяжело понять, кто и где танцует. И тут я увидела его. Он пробирался сквозь толпу прямо ко мне. На нем была белоснежная рубашка. Она так подчеркивала линию его плеч, что у меня перехватило дыхание.

— Ты потрясающе выглядишь! — Я обняла его, но не так, как обычно. Это не был формальный дружеский жест, и я сама не понимала, что изменилось во мне в этот вечер. То, что я пришла одна? Но я часто так делала. Или я чувствовала себя непривычно одиноко? Я не стала долго размышлять об этом, просто призналась ему — искренне и открыто.

На его лице отразилось явное недоумение. На мгновение он даже застыл, но быстро взял себя в руки.

— Я соскучилась по тебе!

Теперь он выглядел по-настоящему пораженным. Я почти читала его мысли: «Откуда такие перемены? Эта девушка месяцами игнорировала мои попытки выйти за рамки танцпола, а теперь заявляет, что соскучилась?»

Вероятно, он тоже решил отложить решение этой загадки на утро. Пришло время танцевать.

Большую часть вечеров мы танцевали только друг с другом, но он никогда не позволял себе лишнего. По правде говоря, я не понимала, почему он не решается хотя бы взять меня за руку. Ни одной попытки показать, что я интересна ему как девушка, а не просто партнер по танцам. Это заставляло меня думать, что мы только друзья. И пусть будет так. Не в моих правилах делать первые шаги, если я не вижу четких намеков со стороны мужчины.

Моя близкая подруга, наблюдавшая за нашими танцами со стороны, часто допытывалась:

— Да что вообще между вами происходит? Вы вместе или как?

— Арина, я не знаю, — честно отвечала я. — Он ни разу не пытался назначить встречу вне бара. Я думаю, у него ко мне ничего нет, иначе он давно хотя бы спросил, свободна ли я, или позвал на кофе. Но ничего подобного не было.

По правде говоря, он часто писал мне длинные сообщения о том, что было бы здорово узнать меня поближе, если я, конечно, не против. Но я, вероятно, ждала от него конкретики: времени и места. Он же, не видя с моей стороны ни малейшего намека на ответный интерес, старался быть обходительным и не навязываться, чем производил ложное впечатление равнодушия.

Переломный момент наступил, когда я решилась позвать его в кино: мне до безумия хотелось посмотреть «Короля Льва». Но когда настал «день икс», выяснилось, что у меня банально закончились деньги. Это было так глупо и нелепо! Я не отважилась назвать ему реальную причину отказа, а он как истинный джентльмен ответил, что всё понимает и мы можем сходить в другой раз.

Прошло еще несколько недель, прежде чем я позвала его на кофе. Он был так рад, что согласился мгновенно. Это была наша первая встреча вне стен бара.

Мы немного прогулялись, и он выбрал кафе с открытой террасой. Легкий ветерок напоминал, что уже наступил вечер, хотя на дворе середина июля. На мне была белая водолазка, длинная цепочка, мягко спускавшаяся чуть ниже груди, и самые обычные голубые джинсы. Мне казалось, что так я выгляжу достаточно консервативно, без малейшего намека на флирт. «Это просто дружеская встреча, — повторяла я себе, — а не свидание».

Весь вечер говорил только он. Рассказывая о вещах, которые его волновали, и не имея возможности обсудить это с кем-то другим, он был безумно рад обычной человеческой беседе. Ему так много хотелось мне поведать, но время бежало слишком быстро.

Через несколько часов я сообщила, что завтра мне нужно на работу, поэтому танцевать я не пойду, хоть и была пятница. Сэм же собирался пойти в бар один. Он проводил меня до станции метро.

— Я очень рад нашей встрече. Спасибо, что наконец дала нам возможность узнать друг друга ближе вне бара, — сказал он, остановившись у входа. — Я и не знал, что ты такой хороший слушатель.

Он наговорил мне еще много слов благодарности.

— Я тоже очень рада, что мы встретились не на танцполе, а просто за чашкой кофе, — ответила я искренне. — Я действительно хорошо провела время.

Мы обнялись, и он ушел, оставив меня обдумывать то, что успел рассказать за эти несколько часов. Всё, о чем мы говорили, не касалось меня лично, но я продолжала прокручивать его слова в голове, еще не понимая, почему они обрели такое влияние на мои мысли.

Мы начали общаться каждый день, а иногда он даже звонил.

В тот вечер телефонный звонок прорвался сквозь мой дневной сон. Я взглянула на часы — уже около семи. Комната была погружена в вечерние сумерки, и только холодный свет телевизора слабо освещал пространство. Легко было догадаться, кто это, ведь, кроме него, мне практически никто не звонил.

Я ответила на звонок и сразу услышала его взволнованный голос. Сердце сжалось, я мгновенно поняла: что-то стряслось.

— Ты в порядке? — спросила я, садясь на диване.

— Я? Да... все хорошо. — Он запнулся. — Просто был жуткий день. И еще... был очень непростой разговор. Мне звонили из Парижа.

Наступило тягостное молчание. Я чувствовала его подавленность даже через километры проводов.

— Я приеду. Где ты? — предложила я, не раздумывая.

— Я еще работаю... в кафе на Чистых прудах. Если тебе не трудно...

— Буду через час.

— Целую.

— И я тебя целую.

Я положила телефон, и эта последняя фраза, сорвавшаяся с губ так естественно, заставила меня замереть. Мы никогда раньше не говорили друг другу таких слов. Но сейчас, когда ему было плохо, все это отошло на второй план.

Нас связывала только дружба. По крайней мере, мне так казалось. Ведь он всегда был рядом именно тогда, когда я в нем нуждалась: в моменты радости и, что важнее, в самые тяжелые минуты, когда так необходимо крепкое мужское плечо.

Сэм был готов мчаться через весь город, просто чтобы обнять меня, когда я, захлебываясь слезами, жаловалась по телефону на невыносимый суточный график в отеле. Как иностранке, оставшейся в Москве после института, мне приходилось доказывать свое право на место под солнцем гораздо активнее, чем остальным. Он всегда провожал меня до двери, переживая, как я дойду одна среди ночи после танцев. Он звонил просто так, чтобы спросить, как прошел мой день, или рассказать о своем. Сэм — великий любитель философии, за что в кругу друзей я в шутку прозвала его «Профессором». Он был так внимателен ко мне, порой чересчур, что иногда это даже раздражало.

Но так было до этого дня. В этот вечер всё изменилось. Навсегда. Этот вечер стал отправной точкой в нашей истории.

Я вскочила с дивана и лихорадочно начала собираться. Мое «буду через час» означало, что выйти нужно сию же минуту. Быстро натянув джинсы и черную рубашку, я выбежала из дома. На улице лил дождь, но я даже не взяла зонт — просто не заметила, что происходит за окном, настолько была в своих мыслях.

Выйдя из метро, я набрала его номер. Мы договорились, что я позвоню сразу, как появлюсь на поверхности, и он меня встретит.

По его измотанному виду было ясно, что за весь день у него маковой росинки во рту не было, но, когда подошел официант, Сэм даже не открыл меню. Он словно боялся потратить на еду лишнюю секунду, которую мог провести, просто глядя на меня. В итоге мы оба заказали по капучино. Он настойчиво уговаривал меня съесть хоть что-нибудь, но моего любимого шоколадного торта не оказалось. По правде говоря, я совсем не чувствовала голода: в такие моменты аппетит у меня пропадал напрочь. Мне хотелось поскорее узнать, что же у него стряслось.

Но Сэм — в своем репертуаре — не спешил переходить к проблемам. Ему хотелось насладиться обычным осенним вечером, и я охотно поддерживала эту беседу «о жизни».

В какой-то момент он спросил, какая моя самая большая мечта. Никогда не забуду, как я смутилась, но ответила честно: мечтаю о большом доме и собственной семье. Сэм улыбнулся и сказал, что это мило, хотя мне показалось, что мой ответ его немного удивил.

Мы вышли на крыльцо кафе подышать. В этот момент у него зазвонил телефон, и Сэм отошел в сторону. Несмотря на то, что ливень не унимался, он даже не вспомнил про зонт, оставшийся на столике. Я слышала, как он говорит на французском. Голос был напряженным, а значит, новости были скверными. Впрочем, на его лице, как обычно, ничего нельзя было прочесть.

Когда мы вернулись за столик, я молча ждала объяснений. Сэм признался, что сейчас находится в процессе развода, а звонила его жена. У них был маленький сын, но Сэм уже больше года не жил с семьей. Сейчас ребенок серьезно заболел — пневмония. Мне не нужно было слов, чтобы понять его состояние: каково это — быть в другой стране и не иметь возможности сорваться и немедленно улететь в Париж из-за обязательств по работе.

Получасом позже мы попросили счет и вышли на улицу. Оказалось, Сэм даже не подозревал, что, если я обниму его за талию, ему будет гораздо удобнее держать зонт над нами обоими. Для него это стало настоящим открытием. Я невольно подумала: неужели в Париже дожди идут реже, чем в Москве, раз он до сих пор не освоил эту нехитрую науку?

Я не задумывалась, куда именно мы идем, пока мы не зашли в другую кофейню. Оказалось, Сэм вел меня сюда целенаправленно — купить шоколадный торт. Я совершенно забыла о нем, но Сэму так хотелось сделать мне приятное! Я с радостью выбрала самый красивый кусок, и мы отправились гулять дальше.

Мы шли вдоль улицы. Дождь уже закончился, и теплый ветер словно шептал, что нам пора расходиться — на часах было около полуночи. Разговор шел сам собой о каких-то пустяковых вещах, но внутри меня всё дрожало.

Я вдруг вспомнила тот момент в кафе, пару часов назад... Когда Сэм делился своими наблюдениями о жизни, я на секунду коснулась его плеча и поняла, что буквально тону в его карих глазах. Мне казалось, он этого не заметил, а мне так не хотелось убирать руку с его голубой рубашки: от него исходило тепло, которого я не чувствовала уже очень давно.

Именно это воспоминание придало мне сил. Я понимала: если не скажу сейчас, то не скажу никогда.

— Знаешь... — Я запнулась, глядя себе под ноги, а потом выпалила на одном дыхании: — Ты мне очень нравишься, Сэм.

Он ничего не ответил, лишь продолжал идти рядом, глядя вперед. Пауза затянулась, и мне стало казаться, что мои слова просто унесло ветром или он сознательно их проигнорировал. Мы прошли еще несколько метров в этом, продолжая обсуждать какую-то ерунду, пока я не выдержала:

— Ты сделал вид, что не услышал? Ну, то, в чем я тебе только что призналась... что ты мне нравишься… Или для тебя это действительно неважно?

Сэм остановился, мягко улыбнулся и, наконец встретившись со мной взглядом, ответил, что, конечно же, слышал. Просто не знал, как на это отвечать.

Тогда я сама сократила расстояние между нами и, глядя ему прямо в глаза, потянулась за поцелуем.

Мне казалось, это длилось всего мгновение. Наверное, в такие минуты поцелуй всегда кажется слишком коротким. Сэм ответил нежно, сладко и как-то очень податливо. Именно так, как я себе и представляла. Когда я отстранилась, на его лице застыла улыбка и искреннее, почти детское удивление. Я никогда не забуду это выражение его лица.

— Я так долго ждал этого момента, Сара — прошептал он, когда наши губы наконец разъединились. Его голос был хриплым и все еще подрагивал от волнения. — Ждал момента, когда смогу поцеловать тебя... А ты сделала это первой. Я безумно рад. Хотя, наверное, это и так видно по моему довольному лицу — на случай, если ты вдруг сомневаешься, стоило ли оно того.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает от его признания.

— Я просто не могла ждать дольше, — ответила я тихо, но уверенно. — Мне так сильно хотелось этого...

Я невольно засмотрелась на его лицо в полумраке улицы.

— Знаешь, твои губы такие манящие, но их форма... она словно говорит о том, что у тебя жесткий характер и жизнь не была сплошным весельем. Даже не знаю, почему эти мысли пришли мне в голову, пока я просто наблюдала за тобой. Ты, наверное, думаешь, что я ненормальная?

Это замечание, сорвавшееся с моих губ, стало кирпичиком в фундаменте нашего будущего — будущего, где мы будем наслаждаться такими поцелуями часами напролет.

Сэм негромко рассмеялся, и этот звук в ночной тишине показался мне самой прекрасной музыкой.

— А кто тебе вообще сказал, что я нормальный? — Он притянул меня ближе к себе. — Нормальные люди — они ведь всегда скучные до жути.

И мы засмеялись вместе, чувствуя, как этот смех окончательно смывает все остатки неловкости между нами.

Было уже поздно, и он решил вызвать мне такси. Перед тем как я села в машину, мы снова поцеловались. Но на этот раз поцелуй был долгим — мы оба пытались распробовать его на вкус, понимая, что для этого, пожалуй, мало будет и целой жизни. В нем не было жадности или всепоглощающей страсти; скорее это было узнавание, попытка ощутить друг друга так близко, как никогда раньше. Наконец-то мы стояли вплотную, отбросив все сомнения, на что не решались месяцами.

Всю дорогу домой я писала ему, и он отвечал мгновенно. Нам обоим отчаянно хотелось поделиться чувствами от того, что произошло полчаса назад. Глупая улыбка на лице и ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — вот что сопровождало меня в ту ночь. Дома, глядя на шоколадный торт, я снова и снова прокручивала в голове каждую деталь нашего вечера.

Наступили выходные. Мы договорились встретиться вечером, когда он закончит работу, и куда-нибудь сходить. Стоял обычный осенний вечер. Резкий ветер напоминал, что лето давно позади и гулять слишком долго не стоит.

— Давай зайдем в этот бар? — предложил Сэм. — Было бы неплохо согреться и начать вечер там.

— Да, давай, если хочешь, — согласилась я, кутаясь в пальто.

Бар был переполнен — ни к стойке, ни к танцполу не подступиться. Мы решили начать с танцев, но Сэм, верный своей привычке, сначала отправился к бару за любимым виски с колой. Я решила составить ему компанию, хотя обычно не пила ничего крепче вина, да и то в особенных случаях. Сэм быстро вернулся с двумя бокалами, и вечер обещал быть богатым на впечатления.

На мне были высокие замшевые ботфорты, короткие черные шорты с заправленной в них рубашкой в тон и наброшенное на плечи пальто. Я видела, как горели его глаза при виде меня. Так было всегда. Этот его взгляд — жадный, живой, неизменно вспыхивающий при каждой нашей встрече — стал моим любимым допингом.

Наши танцы напоминали удары молнии среди ясного неба. Электрические разряды не просто пробегали между нами, они пульсировали в такт музыке, завораживая всех вокруг. Если бы мы хоть на секунду оторвали взгляд друг от друга, то наверняка заметили бы, что все в зале смотрят только на нас. Мы не просто привлекали внимание — нас было невозможно игнорировать. Даже те, кто не умел считывать энергию, просто не могли отвести глаз от нашей пары.

Я знала, что нравлюсь людям. Моя красота не была какой-то экзотической, но большие карие глаза заставляли прохожих задерживать взгляд на моем лице. Мои пухлые губы, казалось, излучали свет каждый раз, когда я улыбалась. Где бы я ни находилась, я была словно живой иллюминатор. Темные длинные волосы локонами спускались до самой талии, а четкие линии бедер делали фигуру еще более женственной. Мой невысокий рост только добавлял мне шарма, делая меня хрупкой рядом с уверенной силой Сэма.

Он был заметно выше среднего роста, крепкого телосложения. Но мое внимание всегда приковывали его волосы — черные, как смола. Обычному наблюдателю они могли показаться жесткими, словно проволока, всегда тщательно уложенные от лба назад. Но стоило прикоснуться к ним, как становилось понятно: первое впечатление обманчиво. Они были мягкими, как шелк. Запуская в них пальцы, я словно ощущала нечто бесконечно нежное, и мне уже не хотелось выпускать из рук эту послушную гладкость.

Но особого внимания заслуживали его глаза. Карие, они отливали глубоким изумрудом. По крайней мере, так мне казалось, когда я часами тонула в них. В этих глазах я могла прочесть больше, чем способны описать все слова на свете. В тени его густых ресниц я обретала покой. Этот взгляд покорил меня еще при первой встрече. Глядя в его безумно красивые глаза, я знала — нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Его губы тоже вводили в заблуждение. Резкий изгиб посередине делал их на вид грубыми, но в действительности они оказались невероятно чувственными. Однажды ощутив вкус этих губ, я поняла, что он останется со мной навсегда — неповторимый и единственный в своем роде.

После нескольких бокалов виски мы решили отправиться в наше любимое место — туда, где обычно проводили ночи напролет. Но оказалось, что в тот вечер там намечалось какое-то грандиозное пиршество, и пробиться внутрь было почти невозможно.

Едва мы нашли свободный пятачок около ди-джея, как я заметила в толпе парня, с которым встречалась совсем недавно. Я знала наверняка: они с Сэмом искренне не выносят друг друга. Душная атмосфера, толпа и эти «лица нон грата» заставили Сэма помрачнеть уже после первого бокала.

— Давай уйдем отсюда, — бросил он. — От вида некоторых людей у меня портится настроение.

Мы ушли, не дождавшись и двух часов ночи, что было совсем на нас не похоже — обычно мы танцевали до утра. Но так было, когда мы считались просто друзьями. Теперь же вибрации наших тел красноречиво призывали нас обоих немедленно покинуть людное место и укрыться от чужих глаз.

Мы были вместе уже больше месяца, и обоим казалось, что время пришло. По правде говоря, вряд ли мы могли ждать дольше. Именно поэтому мы все время встречались на нейтральной территории: оба знали, что стоит нам оказаться наедине, в четырех стенах, и мы не выйдем из дома много часов.

Наши опасения сбылись... но не в этот вечер. Сэму пришло сообщение от босса — ему нужно было вернуться к своему компьютеру, чтобы решить срочные рабочие дела. Это случилось обычным вечером четверга. Сэм должен был закончить работу в восемь, но звонка все не было. Я ждала, сидя на диване в своей квартире на другом конце города, то и дело поглядывая на телефон. Он позвонил спустя десять минут.

— Ты уже готова?

— Да, я ждала твоего звонка, — отозвалась я, стараясь скрыть волнение.

— Я еще не закончил, думаю, получаса мне будет достаточно. Просто жду имейл из Вены, поэтому все так затянулось. Ты не злишься?

— Конечно нет, что за вопросы! Это ведь работа, я все понимаю.

— Тогда давай встретимся недалеко от меня, а оттуда пойдем куда-нибудь выпить кофе. Как тебе идея?

— Отлично, я уже выхожу.

— Жду тебя. Целую.

— Целую.

По дороге я получила сообщение: письма из Вены все еще нет, и Сэм предложил мне подождать у него.

Я уже была в его квартире однажды. Это случилось в тот день, когда у меня возникли проблемы на работе. Я в отчаянии набрала его номер, и Сэм, бросив все свои дела, тут же примчался, лишь бы побыть рядом. Мы болтали часами, кочуя из одного кафе в другое. Когда у входа в очередное заведение ветер подул сильнее обычного, он обнял меня. В тот момент его объятия были нужны мне больше всего на свете. А после бокала вина они стали какими-то обжигающе новыми, заставив меня впервые взглянуть на Сэма не просто как на друга. После долгих часов прогулки по городу уже совсем рассвело. Мы пошли к нему домой: ему нужно было собрать чемодан перед командировкой. Пока Сэм укладывал вещи, я разглядывала его блокноты на прикроватной тумбочке, заполненные фразами на французском, в которых я не понимала ни слова.

И вот снова вечер четверга, и я снова в его квартире. Сэм продолжал работать, наконец-то получив письмо ближе к десяти часам. Я терпеливо ждала, сидя на кровати. Он любил работать в спальне, хотя в его распоряжении был целый кабинет.

Затем я начала мерить шагами комнату, пока он был погружен в дела. Мы планировали, что к одиннадцати он закончит, и мы наконец-то выберемся в город за бокалом вина или просто чтобы подышать ночным воздухом. Время шло. Я старалась быть менее заметной, чтобы не отвлекать его внимание. Но оказалось, что это совершенно невозможно. Изумрудное платье с длинным рукавом плавно обволакивало шею, оставляя дразнящий вырез на груди. Делая вид, что все его существо устремлено в ноутбук, Сэм то и дело бросал на меня взгляд, медленно затягиваясь сигаретой. Он всегда делал это с особым шармом, доступным только ему.

Стоя у окна и ловя струйки свежего воздуха из приоткрытой створки, я поймала на себе его взгляд, но промолчала. Вскоре Сэм закрыл ноутбук, закончив все дела на сегодня, и с облегчением прилег на кровать. Я села рядом.

— Ты не против просто обнять меня? — спросил он тихо. — Мне хотелось бы попробовать... сможем ли мы быть рядом?

Рядом с ним было так тепло и телу, и душе, что мне захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Но когда я подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо, он поцеловал меня. На этот раз поцелуй был долгим, жарким и жадным. И все же мы наивно верили, что сможем выбраться из квартиры. Мы целовались, прерывались, обменивались какими-то нежными открытиями, которые только что обнаружили друг в друге.

Первые пару часов мы все еще боролись с собой, стараясь не заходить слишком далеко. Мы еще надеялись, что вот-вот уйдем. Но нам не суждено было вырваться из объятий друг друга — уж точно не в эту ночь. Мы остались в этой теплой постели, пропитанной жаром наших тел, и только свет утреннего солнца напомнил нам, что за окном есть другая жизнь. Но она была нам совсем не интересна.

Мы сопротивлялись своим инстинктам до последнего, не понимая, почему так долго сдерживаемся, ведь было очевидно: страсть одолела нас. В ту ночь мы наконец позволили себе чувствовать дыхание друг друга каждой клеточкой кожи.

В семь утра он вызвал мне такси. Сэма ждал длинный рабочий день, но мы всю ночь так и не сомкнули глаз. Он предложил проводить меня до машины, и я с интересом наблюдала, как он одевается. Впервые за много месяцев я увидела его в кроссовках и спортивных брюках.

— Я не знала, что ты носишь кроссовки! — удивилась я. — Так непривычно видеть тебя в совершенно другом амплуа.

— Я тоже человек, и в свободное от работы время вполне могу носить спортивное, — улыбаясь, заметил он.

— Да, я понимаю. Просто раньше на тебе была исключительно классика, и для меня стало открытием, как тебе идут худи и кроссовки.

Я не скрывала своего восхищения. Вероятно, это и было одним из тех качеств, которые так привлекали его во мне. Если мне что-то нравилось, я отдавалась этому чувству всей душой, не пытаясь его спрятать. Такой уж я была: несдержанной, эмоциональной, способной увлечься чем-то или кем-то всей силой своего существа.

Он часто наблюдал за мной, особенно в такие моменты, когда мое лицо превращалось в открытую книгу. Сэм любил говорить, что за полчаса рядом со мной можно прожить все «четыре сезона». Слезы, радость, любовь, смущение, восхищение, озарение, ревность и обиду — мы проживали всю палитру эмоций вместе и именно в этой честности были по-настоящему счастливы.

Когда подъехало такси, я испытала легкий шок: Сэм вызвал для меня самый дорогой автомобиль из всех возможных в приложении такси — белоснежный «Мерседес». Он еще раз поцеловал меня перед тем, как открыть дверь. А я смотрела на него и думала, какой он необыкновенный — уставший, но абсолютно счастливый. Это внутреннее сияние было невозможно скрыть.