- -
- 100%
- +
– Обалдеть! – ну а что ещё тут сказать.
Внезапно меня что-то схватило, дернуло. Я словно головой в невидимый потолок врезался. На руках появились жгуты. Не успел сообразить, как огненные бичи уже обвились вокруг ног. Запахло паленым, боль от ожога стремительно разливается по телу. Потеряв контроль над робким полетом, не понимая, что происходит, я криво рухнул в песок. Руки и ноги будто налились свинцом, крылья потяжелели. Хочется кричать, но получается только стонать и мычать. Я завалился на бок, содрогаясь под натиском адской боли. Сознание рисует реки раскаленного свинца, что струятся по моим жилам.
Накатила темнота.
***Неприятное пробуждение. В воздухе витает запах паленой плоти. Руки, ноги, да все тело чешется и зудит. Особенно сильно зудит спина. Скованный по рукам и ногам, неловкими движениями поднялся. Дрогнула, натягиваясь, цепь, зазвенели кандалы. Я стою, не в силах пошевелиться. Все что остается – переводить хмурый взгляд с затылка неизвестного мужика на собственные руки. Причудливый орнамент все ещё там, ровной полоской убегает под рукава майки.
Это вообще нормально? Что за неизвестная сила решила меня приструнить? Я вообще-то собирался к Горнилу душ, мне вроде как местный учитель рассказал. Так, ладно. Постоим, подождем. Что там с крыльями, кстати? Я словно сова выгнул шею.
– На месте. Отлично
Растрепанные и слегка помятые, но целые. Можно выдохнуть. Тем временем, цепь на руках ослабла. Сразу же пошевелил конечностями. Вверх – вниз, влево – вправо. Относительно свободно. Однако, звенья странной огненной цепи все ещё плотно приковывают меня к месту. Не к добру это.
– Эй… – я осторожно позвал впереди стоящего.
Выглядит мужик, как сосед, что по-быстрому вышел в магазин. Куртка – дождевка, треники, замызганные туфли. Прическа – слипшиеся волосы, местами топорщащиеся в стороны. Из спины неизвестного торчат два обрубка. Конечности выглядят обломанными под самый корень. Как я сразу не заметил? В голове тут же появилась пугающая догадка. Так, спокойно… Максим.
«Фух», – вытер невидимый пот со лба.
Имя свое помню – уже хорошо. Странно, что я в принципе не помню, как сюда попал, не помню момент смерти. И если напрячься, попытаться… Все равно не получается. Я знаю лишь то, что меня зовут Максим. Звали. Возраст двадцать шесть лет, при жизни был студентом. На этом всё. Друзья, родственники, знакомые? Личная жизнь, город проживания? Пусто. Память будто кем-то подчищена. Подозрительно это. А ещё подозрительно выглядит то, как трясется тот самый мужик впереди меня
– Эй,– я наклонился вперед. – Мужик, ты чего?
Вытянул руку, аккуратно сжал плечо неизвестного. Собирался потормошить соседа, привести в чувство. Вместо этого раздался хруст, мои пальцы смяли человеческую плоть, как картон. Будто передо мной и не человек вовсе, а так, муляж из фольги. Мужика пробила крупная дрожь, его буквально лихорадит! Покрываясь холодным потом, я поспешно убрал руку.
– Б…беги, – прохрипел незнакомец, оборачиваясь.
Как заржавелый механизм, он повернул ко мне голову. Ага… очень интересно. У мужика вместо лица зияющий провал – выгрызенная дыра в черепной коробке. Губы последнее, что напоминает в нем человека. Я с ужасом вгляделся. В черепушке неизвестного сплошное бурое месиво. Ясно. Понятно. Нужно срочно отсюда валить! Я дернулся, затрепыхался. Что есть мочи попытался выдернуть себя из оков. Тщетно. Цепь натянулась как струна, руки и крылья дернуло к земле. Теперь я оловянный солдатик, что стоит по струнке. Остервенело пытаюсь освободиться, то и дело поглядывая на шевелящиеся в немом послании губы несчастного. Так, а это ещё что за насекомое?
Два непонятных усика поднимаются из-за мужика. Что-то ползет по бедолаге с той стороны. Пару секунд и вот я уже смотрю в две маленькие черные бусинки – глаза сколопендры. Огромная плоская многоножка выбралась из-под разорванной куртки несчастного. Сколопендра, точно пустынная кобра, дугой выгнула сегментированный корпус, подняла над головой мужика свое раздувшееся тело. Черные зеньки неотрывно смотрят на меня, жвала сочатся слизью, без остановки щёлкает зубастая пасть.
– Да ну на… – договорить я не успел.
Сколопендра прыгнула, целясь мне в лицо. Время замерло. Я вижу, как вспыхнул орнамент на моих руках, сжатые кулаки наполняются белым светом. Разрушительная энергия, что струится во мне, уже готова к бою. Вот и отлично! Время ускорило свой бег, а гусеницу прошила яркая вспышка, сорвавшаяся с моих открытых ладоней. Не так уж и сложно, как оказалось. Мерзкая тварь рухнула в песок, скрутилась кольцом у моих ног. Несколько секунд гусеница извивалась, дымела и верещала, чтобы затем кинуться мне на ногу. Я ощущаю прикосновение сотни цепких лапок, живучая тварь поднимается по моему телу куда-то на спину.
– Ну же, ну! – лихорадочно пытаюсь перезапустить потухший орнамент на своих руках.
Как это работает?! Что требуется от меня, помолиться? Произнести слова-активаторы, о которых я не имею ни малейшего понятия? Я просто упер взгляд в ладони, матом заклиная эти символы вновь воссиять. Вот появилось тусклое свечение. Загадочная каллиграфия на моей коже постепенно разгорается. Но это всё медленно, слишком медленно! Сколопендра уже поднялась к лопаткам.
– Гори же, гори! – я пытаюсь приказать татуировке на моих руках.
Орнамент вспыхнул. Я вновь почувствовал эту огромную мощь в ладонях. Но многоножка уже вгрызлись под самый корень в мое правое крыло. Лопатка взорвалась болью, перед глазами поплыли красные круги. Меня жрут заживо! Секунда, вторая, третья. Боль разрывает спину. Вот пернатая конечность рухнула на песок. Подняв сноп пыли, крыло рассыпалось пеплом. Хочется рыдать от боли, она просто невыносима, невероятна! Я через силу повторяю волшебную мантру «гори». Сколопендра с мерзким клекотом радостно отгрызает второе крыло. Я продолжаю копить силу в сжатых кулаках. Этой гусенице я так легко не дамся! Второе крыло рухнуло в песок. Теперь мерзкий жук обвивается вокруг меня, карабкается по моему телу, поднимается к лицу.
Шанс всего один, но я спокоен. Где-то в глубинах моего подсознания уже проснулся другой «я». Злой, сосредоточенный, напряженный. Он ждёт и ухмыляется, неотрывно следит за кровожадной тварью. А вот и она. Сколопендра у моего лица. Я смотрю в эти черные глаза-бусинки. Глаза убийцы ─ злые, мерзкие. Она готова обглодать мой череп. Её желание разлито в воздухе. Но я не собираюсь умереть повторно!
Разжал кулаки, молясь всем богам, чтобы эту тварь прожарило насквозь. Мои руки превратились в два пылающих факела из живой плоти. С громоподобным грохотом сколопендру прошил поток света. Ярчайшая вспышка затопила серость окружающей меня пустыни, многоножка рухнула на песок. Я практически ослеп, невыносимый жар обжигает лицо, руки горят, рабские браслеты плавятся и падают на песок. Слепо ощупывая свои щиколотки, я кое-как присел. Сжал кандалы на ногах. Железка лопнула, не выдержав температуры моих рук. Судорожно развернувшись, я засеменил по песку. Сопровождаемый мерзким клекотом десятков, сотен, тысяч всполошившихся тварей, я рванул в противоположную от очереди сторону. Ослепший, неистово перебирая ногами и вытянув перед собой полыхающие руки, я уношу свое тело как можно дальше. Подальше от этой проклятой вереницы людей, от этих многоножек, от этого мужика с дырой в голове. Перед глазами белая пелена, все тело пронизано болью.
Словно какое-то животное, рыча и всхлипывая, я упорно бегу. Надеюсь, что успею свалить достаточно далеко, прежде чем ошалевшее сознание канет во тьму. Ибо тогда я проснусь уже с дырой вместо лица и бурой кашей в черепной коробке.
Глава 2
Зрение постепенно возвращается. Белая пелена перед глазами отступет, открывая взгляду бесчисленные барханы мертвых песков. Я медленно плетусь через молчаливую пустыню, подгоняемый упрямством и страхом. Страх, он все ещё со мной, витает над моей головой, пронизывает живот, холодит затылок. Зубастая многоножка была близка к своей цели. Не запустись во второй раз руническая вязь, промедли я секунду-другую и зубастый червь обглодал бы мое лицо. К счастью, все обошлось.
Уже, наверное, как пару часов я приближаюсь к границе непонятной стены. Зыбкая пелена странной преграды виднеется вдали. От песков до самых небес, полупрозрачная твердь мерцает загадочными всполохами. Альтернативы моему маршруту нет, ибо по сторонам мертвая пустыня, а в очередь я не вернусь. Обратно к сколопендрам с её подругами – нет уж, спасибо! Все то время, что я плетусь через пустыню, в голове копятся мысли. Так что же тут на самом деле происходит, в этих песках забвения? Почему у меня идет кровь, почему я чувствую боль, могу испытывать эмоции? Я умер или как? И вообще, что за мерзкая гусеница?! Я точно знаю – всего этого здесь быть не должно! Неизвестная сила вложила в мое сознание четкое понимание происходящего. Ни о какой магии, рунах, сколопендре и речи не было. Я умер и путь мой – в горнило душ. А тут… Херня, короче, какая-то.
– Какой-то неправильный загробный мир, – пробормотал себе под нос, спускаясь с очередного бархана.
Молочно-серый песок под ногами уже приелся. Ни камней вокруг, ни деревьев. Над головой по-прежнему черно-белая муть, отдаленно напоминающая тучи. Постоянно клубится и плывет мне навстречу. Зачесались обугленные руки. Зола с обожженных конечностей постепенно осыпается, открывая свежие участки молодой кожи. Я интенсивно скребу ногтями, отдирая черноту. Руническая вязь, кстати, пропала. И почему я уверен, что она именно «руническая»? Сейчас я бы не отказался, чтобы кто-нибудь мне пояснил происходящее. Я таинственный маг мертвых песков? Бескрылый серафим, чье призвание спасти людские души из плена зубастых гусениц? Да? Нет? Какого черта?
– Какая-то одноразовая магия, – пробормотал себе под нос, оглядывая свои теперь уже обыкновенные руки.
Тут же поправился, вспоминая недавние события:
– Двухразовая.
Крылья жалко. Я невольно потянулся рукой за спину, потрогал обрубки. Конечности саднят и чешутся, но уже хотя бы не болят. На ходу осмотрел себя: кроссовки, майка, джинсы – максимально потасканные на вид, грязные и теперь уже порваные. На вещах присутствует множество маленьких отверстий – следы когтистых лапок гадской многоножки. Непроизвольно вздрогнул, вспоминая случившееся там в очереди. Тут же глубоко внутри меня всполошилась чуйка, похолодел затылок. На всякий случай обернулся проверить. Пусто. Молчаливые серые пески вокруг. Но шагу надо прибавить.
Я наконец-то вышел к стене. Поднявшись на очередной бархан, оказался практически вплотную к этой мутной преграде. Стена, если можно так выразиться, по факту непонятная субстанция. На ощупь загустевший кисель. Невозможно увидеть, где она начинается и где оканчивается. Куда не кинь взгляд – стена повсюду. По ту сторону желеобразной массы продолжается фейерверк. Яркие всполохи оставляют на своем месте одинокие силуэты, смутно похожие на человеческие. Темные фигуры тут же устремляются куда-то вперед, теряются из вида.
***Я стою возле прозрачной субстанции, наверное, уже минут пять. Эксперимента ради пытался пробиться на ту сторону. Но стоит коснуться странной стены, как руку стремительно начинает засасывать. Уже дважды я выдергивал свою конечность из этого голодного киселя. Ощущения не такие уж и мерзкие, к слову. Так, холодит немного. Но сам процесс пугает. Гложут меня сомнения, что могу застрять на полпути. Останусь в этом желе, задохнусь. Жуть. Прямо скажем – я боюсь.
– Бр-р, – я мотнул головой.
Но эти вспышки, загадочные фигуры людей. Или нелюдей? По ту сторону стены какая-никакая жизнь. За моей же спиной, я обернулся, сплошь мертвые пески. Ну и зубастая тварь. Благо, осталась она далеко позади. Чем дольше я вот так стою, тем крепче во мне уверенность – нужно рисковать. Лучше застрять в киселе, нежели снова встретиться со сколопендрой. Кто её знает, может она прямо сейчас идет по следу, рыщет в этих песках, преследует меня. Нужно пробиваться вперед. Там люди, мне помогут. Наверное…
– Смертный? – позади глухо рыкнули.
Я вздрогнул, обернулся. На меня растерянно смотрит морда… Анубиса? Словно сошедший со стен усыпальниц Египта, человек-волк прямо сейчас стоит передо мной. Это что же получается, древняя цивилизация была права? Знала о сверх-существах задолго до?
«Обалдеть!» – я сглотнул подступивший к горлу ком.
Мне нужно что-то ему отвечать или нет? Что сказать богу? Объясниться, как я тут оказался?
– Я.... Что это были за твари? – непроизвольно вырвалось.
Отчего-то я уверен, что Анубис знает. Или не знает? Выгнутая бровь на его волчьей морде смущает меня.
– Какие твари?
– Их там сотни, тысячи! – меня прорвало, выливая на повелителя загробного мира словесный поток. – И они жрут людей в очереди!
– Там! – я вытянул дрожащую руку, указывая пальцем в направлении, откуда пришел.
Анубис молчит. Скрестил на мне свои желтые глаза. Хозяин этого мертвого мира, кажется, пытается для себя решить: принимать мои слова всерьез или нет.
Пожевав губами, существо заговорило:
– Смертный, ты сейчас на круге реинкарнации, – он повел рукой в сторону пустыни, полуобернувшись. – Тебя, как и всех остальных, ждет котел душ…
Понятно, меня за дурачка считают. Думает, я поехавший.
– Эта тварь отгрызла мои крылья!
От подобного заявления Анубис аж поперхнулся. Округлившиеся глаза на его нечеловеческой морде сейчас говорят о многом. Как минимум о том, что подобное он слышит впервые. Быстро вернув себе привычное выражение лица, человек-волк обошел меня по кругу. Анубис остановился за моим левым плечом, тяжко вздохнув, заговорил:
– Душа, я понимаю твои переживания. Уже скоро я отправлю всех вас на новый круг…
– Да какая реинкарнация?! – взбеленился я, оглядываясь на обрубки крыльев за своей спиной. – Почему эта тварь отгрызла их?
Анубис на мгновение закатил глаза, но тут же вернул контроль над эмоциями. Сухо спросил:
– Какие крылья?
– Да вот эти! – я снова потянулся рукой за спину, нащупывая пострадавшие конечности.
Которых не было.
– Какого…хрена?! – ошарашено выгнул шею.
Пальцы проходят сквозь культи на спине.
– Но, они же… вот прямо тут, – не веря в происходящее, я пытаюсь ухватить обрубок крыла.
Я их отчетливо вижу, причем оба. А вот схватить – пальцы ловят пустоту. Ошарашено перевел взгляд на Анубиса. Морда его лица выражает максимальный скепсис. Бог песков переводит взгляд с меня на мою спину, где я всё ещё пытаюсь схватить культи.
– Они… вот тут, – прошептал я, глядя в эти желтые серьезные глаза. – Честно…
Захотелось разрыдаться. Весь этот бардак вокруг, что творится с первых минут моего пребывания в этом мире: сколопендра, очередь, горящие руки. А теперь вот единственное живое существо передо мной не верит моим словам. Анубис приблизил ко мне свою волчью морду.
– Неважно, – я обреченно махнул рукой.
Что-то доказывать богу песков, наверное, бесполезно.
– Скорее всего, – задумчиво согласился со мной бог. – Но проверить стоит.
Когтистая рука Анубиса потянулась к моей голове. С трудом поборов желание отпрянуть, я остался на месте. В конце концов, что со мной будет? В момент касания его сухой морщинистой ладони моего лба, я ощутил инородное вмешательство в разум. Словно вскрыли черепушку, опустили внутрь что-то холодное и взболтали. Анубис сдвинул брови, нахмурился. Неожиданно, воздух разрезал непонятный красный хлыст. Сочным «хлобысь» мясистый жгут врезал по когтистой руке Анубиса, словно защищая меня. Я и бог одновременно дернулись, оглядываясь. Пусто, словно ничего такого и не было. Только спина у меня немного чешется.
– Любопытно, – удивленно проговорил бог.
Хозяин песков задумчиво разглядывал свою поцарапанную загадочным жгутом конечность, шевелил когтистыми пальцами, удивленно ворочал кистью.
– Пройдемся? – неожиданно повернул ко мне морду Анубис.
Откровенно говоря, сейчас меня больше интересует стена и возможность попасть на ту сторону. Но раз бог загробного мира предлагает, отказываться врядли стоит. Степенно ступая, держа одну руку за спиной, а второй сжимая кривой посох, человек-волк двинул вдоль желеобразной преграды. Мутное полотно в тех местах, где проходит это сверхъестественное существо, деформируется. Стена кажется живой, она испуганно выгибается в противоположную сторону, словно пузырь. Под впечатлением от происходящего, я молча плетусь за Анубисом.
Человек-волк в металлической блестящей юбке и безрукавке идет не спеша, следит, чтобы я не отставал. Анубис высокий. Рост – почти два моих. Бог сутулится при ходьбе, но даже так он громаден. Худой, с торчащими из-под безрукавки ребрами, тем не менее, он внушает страх. Чувствуется в нем жуткая мощь. Словно постигший дзен мастер боевых искусств, что маскируется под обыкновенного старика. Ну, такое впечатление складывается у меня, пока я быстро перебираю ногами, пытаясь поспевать. Любопытно, что от него не чувствуется какой-то угрозы. Думаю, меня просто не воспринимают всерьез.
– Знаешь, что это? – Анубис ловким движением постучал своим крючковатым посохом по стене.
В том месте, где деревяшка коснулась кисельной субстанции, поверхность потрескалась и обледенела.
– Нет, – машинально ответил.
– Это граница моей территории.
– Понятно… – ничерта не понял я.
Анубис покосился на меня взглядом своих желтых глаз, усмехнулся.
– За ней, – продолжил бог, степенно вышагивая вдоль выгибающейся стены, – за ней совсем другой мир. Материальный… в какой-то степени.
– Почему я чувствую боль? – внезапно вырвался вопрос, который всё это время крутился у меня в голове. – Почему у меня идет кровь? Я же умер! Я – душа.
Анубис мягко улыбнулся, оскалился во всю свою пасть. Видок так себе, честно говоря.
– А должно быть по-другому?
– А… Ну, э—э, – я растерялся, не зная, что отвечать.
– Мы отвлеклись от темы, – Анубис снова улыбнулся, сверкнув в полумраке пустыни своими желтыми глазами.
Я, признаться, не до конца понимаю, о чем вообще идет речь.
– В том мире, – бог песков кивнул головой в сторону стены. Барьер, сторонясь вертикально торчащих ушей Анубиса, вогнулся огромным пузырем – Для тех, кто сумеет себя проявить, приготовлено место в божественном пантеоне.
– В пантеоне?
– Да, – улыбнулся Анубис. – Мир за стеной – арена. А вы, души – игроки и соперники. На вас смотрят, к вам приглядываются, оценивают. По ту сторону «дивный новый мир», как вы говорите у себя на Земле.
Анубис снова оскалился, продолжил мерно вышагивать. Я быстро перебираю ногами, соображая над услышанным.
– По-хорошему, надо бы вернуть тебя обратно в очередь.
Я нервно дернулся, глянул на Анубиса.
– Но что-то мне подсказывает, возвращаться ты туда не собираешься, – смерил меня оценивающим взглядом человек-волк.
Я сглотнул подступивший к горлу ком.
– Не собираюсь, – я, в самом деле, туда не вернусь.
Даже думать о подобном страшно.
– И как тогда нам с тобой быть? – усмехнулся Анубис куда-то в сторону.
Наверное, я сейчас должен был предложить свой вариант, но вселенная решила за меня. Я заметил две черные бусинки-глаза и хитиновый блестящий корпус многоножки. Морда твари медленно вздымается из-под песка. По-змеиному изгибаясь, многоножка выталкивает свое длинное тело на поверхность. В ногах резко пхолодело, спина намокла. Я остановился, не в состоянии двигаться дальше. Бог загробного мира заметил мое состояние. Приблизившись, выгнул вопросительно бровь. Я в ужасе поднял глаза на Анубиса, вытянул руку в сторону замершей на месте многоножки:
– Там… Эта тварь там. Вон, сидит. Лежит.
Анубис, не задавая лишних вопросов, посуровел. Глаза вспыхнули мистическим голубым пламенем. Владыка мертвых шагнул вперед, стал между мной и сколопендрой. Многоножка подняла глаза-бусинки на Анубиса. Щелкнув пару раз жвалами в сторону бога, повернула морду ко мне.
– Пожалуйста, защитите… – я схватился за металлическую юбку Анубиса.
Бог загробного мира, похоже, не видит сколопендру, вращает мордой по сторонам. Я ощущаю исходящие от него потоки силы, разливающиеся вокруг. Стену за моей спиной корёжит. Мутная субстанция трескается и хрустит. Бросив на меня сосредоточенный взгляд, Анубис неожиданно отпустил посох. Кривая деревяшка зависла в воздухе. Когтистая рука бога щелкнула пальцами. Оголовье посоха вспыхнуло, раздувая из навершия идеально круглый, неонового цвета пузырь. Теперь мы окружены защитной сферой и многоножке это явно не нравится. Сколопендра закрутилась на месте, издала стрекочущий пронзительный звук. В следующий миг песок пришел в движение. Десятки, сотни сегментированных продолговатых тел выползают из-под песка, окружают нас со всех сторон. Анубис, видимо, что-то почувствовав, подобрался. Неужели он не видит и не слышит происходящего вокруг? Его пустыня живая, она вся состоит из этих тварей!
Многоножка подняла свое сегментированное тело в воздух.
– Она собирается прыгнуть! – крикнул я в спину богу песков.
Пузырь вокруг нас тут же уплотнился, а затем:
– БОМ—М!
– БОМ—М!
– БОМ—М—М! – сколопендра врезалась в сферу, вызвав внутри звук колокольного набата.
Защитный пузырь дрожит и трескается от сотен ударов. Твари, что врезаются в него, повисают на шарообразной поверхности, соскальзывают в песок.
– Где они? – рыкнул Анубис, вращая головой по сторонам.
– Везде! – в отчаянии выкрикнул я, осматривая сплошное живое марево вокруг нас.
Пустыни больше не нет. Куда не кинь взгляд, везде черный хитин извивающихся тел. Сколопендры лезут на поверхность, недовольно верещат, выгибаются, чтобы в следующий миг запустить себя в защитный купол Анубиса. Повелитель мертвых что-то прорычал на непонятном мне языке, широко замахнулся. Резко выбросив вперед свою когтистую ручищу, человек-волк пробил купол, сдавил до хруста одну из прилипших к пузырю многоножек. Дернув на себя хитиновую тварь, Анубис втянул её внутрь. Голодная зверюга крутится в его руке, щелкает пастью. Сколопендра пытается ухватить бога за конечность.
Анубис медленно повернулся. Перевел изумленный взгляд с извивающейся твари на меня.
– Я же говорил! – дернулся я подальше от визжащей сколопендры.
Но Анубис, кажется, не слышит. Владыка мертвых шагнул ко мне, словно котенка поднял в воздух и со всего замаха швырнул в стену. Я влетел в оживший кисель. В голове раздался хлопок. Мозг взорвался шумом старого советского телевизора, канал которого неожиданно запорошило помехами, а звук выкрутили на максимум. Перед глазами поплыли алые круги, уши заложило. Странные символы сыплются через мое сознание. Я ощущаю себя под водопадом из непонятных закорючек, знаков, фигур, цифр. Мутный гель тащит меня в свое мерзкое нутро, неотвратимо и жадно. В глазах рябит бело-черными полосами.
Последнее что помню – ярчайшая красная вспышка в сознанни, а затем быстрый поток текста:
Анализ субъекта…
Имя: Максим.
Ошибка…
Ошибка…
Присвоен навык: Ненасытное нутро.
Подбор параметров…
Выбор класса…
Готово.
Добро пожаловать в мир, Поедатель!
Глава 3
Базолг, первый гвардеец Анубиса, почуяла проблемы за мгновение до того, как в зал ворвался повелитель. Огромный, в несколько раз выше и массивнее обычного, хозяин представлял из себя жуткое зрелище. Гипертрофированная саблевидная пасть, вытянутый струной зрачок, вздыбленная шерсть и хлещущий из стороны в сторону хвост. Анубис, выпрыгнув из воронки портала, гортанно рыкнул, двинулся к своему трону. Воздух в помещении резко загустел, пространство вокруг повелителя мертвых исказилось. Базолг к этому времени уже активировала с десяток умений, торопливо укрепляя доспех. Последнее такое появление повелителя закончилось лично для неё лопнувшими глазами, не выдержавшими близкий контакт. Сидеть потом ждать, пока регенерация сделает свое дело, не самое приятное занятие. Лучше с головой обвешаться магическими щитами и потом ходить с недомоганием, чем остаться без глаз.
Тем временем, Анубис неумолимой стеной надвигался. Взлохмаченный и злой, кидая по сторонам кровожадные взгляды, хозяин песков шел по красной махровой дорожке мимо многочисленных статуй и колонн. Его крючковатый посох, зажатый в левой руке, казался игрушечным на фоне этого огромного ощетинившегося зверя. Видимо, что-то вспомним, Анубис зло посмотрел на деревяшку, наотмашь швырнул бедную корягу куда-то в сторону. Раздался хруст и треск разбитой посуды, любимая ваза госпожи Шимассы разлетелась осколками.
Анубис, даже не сообразив, что натворил, подошёл к трону. Только сейчас первый гвардеец увидела, что правая рука хозяина сжимает какую-то мерзкую тварь. Хитиновая черная гусеница гневно пищит и извивается, новорит выскользнуть из мертвой хватки бога песков. Скосив взгляд на сколопендру, Анубис выставил в сторону левую руку, распахнул ладонь. В этот же миг в руку повелителя прилетело массивное тяжелое копье – одно из тех, что держат монструозные скульптуры легионеров по обе стороны коридора. Одним мощным движением повелитель мертвых нанизал хитиновую тварь на копье, насквозь пробил сегментированное тело жуткого монстра. С кровожадным оскалом Анубис ещё несколько мгновений упивался предсмертными конвульсиями сколопендры, после чего вогнал копье тупым древком в каменный пол. Помещение вздрогнуло от удара.