- -
- 100%
- +
Пролог
В условиях нарастающего количества нетерпеливой, нахальной молодёжи, зачастую слишком спокойный нрав Анубиса воспринимался общественностью как показатель мягкотелости, слабости, грубо говоря, беззубости Бога мертвых. Как результат – две попытки убийства его гвардейцев за эту неделю и две за предыдущую (по одной на Базолг и Вагабонга), непонятные знаки у границ пустыни мертвых и непонятные символы (особенно много со стороны Могильной плиты), загадочный обстрел стража ворот и попытка его подрыва зомбированными страждущими, рост цен на услуги портных, рост цен на услуги зодчих, скрижали с угрозами, береста с проклятиями и так далее, и тому подобное. Но что хуже всего – клин между Анубисом и важной для него информацией, надежным источником которой, по обыкновению, служил какой-нибудь старый знакомый. Например, О-Солуте.
Анубис сграбастал в свою когтистую пятерню горсть растрескавшихся, почерневших, с алой кровоточащей сердцевиной жетонов, изучающе покрутил на ладони. Подобрал золоченую деталь механизма – небольшую спираль, доставленную Базолг вместе с жетонами – тоже покрутил на ладони, вернул на место.
– Где Шепчущий? – раздраженно спросил Анубис в пустоту перед собой, вновь подобрал с каменного подлокотника побрякушки.
Нетерпеливо катая на ладони золоченый механизм и подвески, Владыка мертвых уже несколько часов кряду неподвижным монументом восседал на своем огромном троне, ждал, думал и отсутствующим взглядом таращился прямо перед собой, отрешенно поглядывал на раскудахтавшегося пернатого у ступеней своего постамента – какого-то небесного легионера из второй сотни списка сильнейших. Другой народ, что рангом поменьше и статусом попроще, давно смекнул о хреновом настроении Владыки мертвых и предпочитал со своими просьбами к Богу мертвых пока не лезть, оставался далеко позади пернатого, ждал чего дальше будет и наблюдал за балаболящим прогусом и раздраженным Анубисом.
По левую от Анубиса руку прокашлялся сухонький старичок:
– Кхм-кхм… Шепчущий занят. Кхм… Сказал, что прибыть не сможет и вообще… Кхе-е-е…
Лобригус не договорил. От хлынувшей со стороны Повелителя волны раздражения дедка резко скрючило. Понимая, что дело швах и собственные ноги уже не держат, верный подданный Анубиса попытался немного разрядить обстановку, увести мысли Бога мертвых в другое русло так сказать:
– Шелка закончились, – накрепко зажмурившись, выдохнул дед. На ватных ногах, покачиваясь, мотнул головой куда-то в темноту зала, – вазу Госпожи протирать нечем.
От давящей на мозги силы покачивался уже не только Лобригус. Трещал потолок над головой, дрожали колонны в зале, страждущие, за исключением пернатого, попадали ниц и корчились в муках, пытались уползти обратно к выходу из пирамиды. А всё из-за отсутствующего здесь Шепчущего, странных расколотых подвесок и золоченой детали – Владыка мертвых вторые сутки не мог узнать подробностей добытых Базолг подозрительных безделушек.
– Занят, значит? – недовольно цокнул языком Хозяин пирамид, хмурым взглядом обвёл стонущую в муках толпу, несмолкающего пернатого, шатающегося из стороны в сторону Лобригуса.
Поковырявшись огромным саблевидных когтем в зубах, Повелитель мертвых резко встал, сгрёб в ладонь всё те же подвески и шестерню, подхватил свой крючковатый посох и двинул на выход. Спустившись к подножию трона, неожиданно свернул налево, в сторону выхода из пирамиды.
– К-куда это? Я не закончил! – отвисла челюсть у пернатого.
Прогус искренне недоумевал каким образом и почему его деловой спич, целую назначенную аудиенцию просто так взяли и оборвали. Он же не кто-нибудь, а близкий товарищ самого Друта Сумасшедшего! И пришел к Анубису не с чем-то там, а намереваясь купить аж целую душу лича из шестого сектора. В общем…
– Эй?! Анубис! Стой!
Взгляд огромных желтых глаз недовольно мазнул по легионеру, щелкнули когтистыми пальцами. Неуёмный в своей браваде пернатый взорвался песчаным шаром, взлетел под потолок гейзером из пуха и перьев. Владыка мертвых небрежно махнул рукой. В помещение ворвался порыв обжигающе-горячего воздуха, подхватил летающие по залу ошметки пернатого, гудящим торнадо потянул в сторону Лобригуса.
– На вот, иди вазу протирай, – раздраженно бросил Лобригусу Владыка мертвых. В сухие морщинистые руки дедка упал плотный белый ком, – вместо шелков тебе будет.
В следующее мгновение Хозяин песков окончательно скрылся в арке туннеля, оставив Лобригуса с кучей перьев в руках и горой песка у подножия трона. Толпа просителей с криками и воплями ринулась из пирамиды, гудящие порывы ветра тем же маршрутом потянули окаменевшие останки пернатого, Лобригус, недовольно бурча и пошатываясь, поковылял к угольно-черной вазе – некогда разбитому подарку Госпожи Шимассы и её же стараниями заново склеенному. Непревзойденный предмет искусства (редкостная жуть) в самом деле требовалось протереть.
Хозяин песков вышел из туннеля. Задержавшись на вершине пирамиды, Бог мертвых хмурым взглядом окинул свои владения, с высоты птичьего полёта оценил бескрайнюю даль пустыни забвения. Эти бесконечные пески, убегающие за горизонт, бесчисленные барханы и серость мертвых небес над головой, далекий диск заходящего солнца, чей мертвенно-бледный свет уже тысячи лет напролёт ведёт неспешные беседы с каждым сюда попавшим. Владыка мертвых умиротворенно прикрыл веки. Уже в следующую секунду Бог песков хмурой громадиной зашагал вниз по ступеням.
Раздраженного и безучастного ко всему Анубиса у подножия пирамиды встретила мертвецки-бледная субстанция, целиком и полностью прогнившая, в черных каменных доспехах и с внушительных размеров пьедесталом за спиной. Левитируя вокруг Хозяина пустынь, то и дело поправляя каменную корону на своей облысевшей макушке, первый из мертвых, главный из призрачных каменщиков дрожащей тенью плыл за Анубисом, выл, кряхтел, шептал, пытаясь оправдаться в глазах Бога загробного мира.
– Повелитель! – всё не унимался призрак, норовил поспеть за молчаливо-сосредоточенным, раздраженным Богом мертвых. – Наша преданность бесконечна, наш труд не одно тысячелетие приносил почёт и доходы твоим владениям! Ты ведь не забыл, да? Не забыл?!
Главный мертвяк боялся. Откровенно боялся последствий случившегося казуса в рядах его подчиненных. Когда и каким образом среди его подопечных появились наркоманы он не знал, в какой момент они стали лебезить перед крылатой марамойкой Улк-Атан и работать на неё ответить он тоже не мог, но, что самое главное, почему треть всех его каменщиков полетели на поклон к Первому в голове коронованного строителя вообще не укладывалось. Вся эта ситуация для главного мертвяка выглядела просто необъяснимой. Анубис раздраженно повёл плечами.
Без сомнений, дивиденды, что приносил труд мертвых каменщиков был по истине впечатляющими, но сам факт измены, поклон Первому и работа на пернатую блондинку навечно лишали призрачных строителей благосклонности Бога мертвых.
«Дивиденды» – покатал на языке Владыка мертвых новое для себя слово. – «Почему не я это придумал?! Дивиденды… »
Над головой призрачного строителя прогремело. Серая клякса небес сменила окрас на грязно-черный. Раскаты грома и всполохи молний одна за другой начали бить в песок под ногами, окончательно померк бледный диск заходящего солнца, из-под шершавого полотна песчаных барханов показались уродливые морды скарабеев-гончих. Владыка мертвых держал путь к Горнилу душ.
Призрачный строитель судорожно поправил черную корону на своей облысевшей башке, посторонился возникших на его пути первых обитателей мертвых песков – души какой-то малознакомой ему, уродливой расы непонятных тараканов. Спотыкаясь и падая, таракан-переросток силился побороть невидимые силки, что сковали его сегментированное тело и волоком тащат вперед, вслед за остальными соплеменниками. Коронованный облетел другую душу – истерично бьющегося о песок огромного пузырчатого гоблина. Мускулистый представитель расы гу-оз-гу ревел как девчонка, хватал за ноги других умерших и пытался сбросить со своей зеленой шкуры свору разъяренных песчаных собак – безжалостные псы Анубиса тащили жабу к центру пустыни словно рваную тряпку. Призрачный зодчий облетел третьего бедолагу – двукрылый исхудалый либрикус, без ног и без рук, но всё ещё в сознании, транспортировался к Котлу душ на дне скрипящей каменной повозке. Толкая перед собой эту неотёсанную угловатую телегу, безголовый песчаный человек хватал по пути других непокорных и отрывал беднягам конечности, прытко ловил убегающих и добавлял их обезображенные тела к истошно вопящему богомолу. Всюду, куда бы не кинул взгляд призрачный строитель, жуткие подопечные Анубиса двигали это море перепуганных душ, кололи их, забивали в ящики, трамбовали в телеги, закатывали в жбаны, сливали в вёдра и тащили обратно к котлу, не оставляли даже призрачного шанса спрятаться или убежать.
– Владыка! – главный зодчий предпринял последнюю, отчаянную попытку.
Понимая, чем именно ему грозит столь долгое пребывание в этих местах, призрачный строитель резко перегородил Анубису дорогу, вскинул руки, призывая того обратить на себя внимание. Главного каменщика тут же пробило острие трезубца, в небесах рассерженно заклекотало. Следом прилетело второе и третье копьё, лязгнул металл, струной зазвенели натянувшиеся цепи. В следующую секунду главного зодчего утащило куда-то под небеса. Сквозь всполохи молний и порывы бушующего ветра стая разгневанных валькирий понесла свою добычу прямо к Котлу. Анубис лишь проводил удаляющуюся фигуру холодным взглядом. Более не сдерживаемый присутствием своего бывшего подопечного Владыка мертвых шагнул сквозь время и пространство, возник в сотне метрах от чернильной глади водоворота душ. Кричи и отчаянные вопли хлынули со всех сторон:
– Нет! Я не хочу! Только не так, не так…
– Пустите меня… Пустите! СПАСИТЕ!
– Я не заслужил! Я не заслужил этого! Я не хочу в АД!
Миллионы душ, сотни тысяч тел, желающие спокойно раствориться в чернильных водах Горнила один за другим попадали в уродливые лапы его жадных, мерзких обитателей. Наметив в толпе особо отличившихся, глубинные твари в бесчисленном количестве лезли из воды на берег, хватали грешников, цепляли тех своими длинными языками, сжимали уродливыми лапами и утаскивали неугодных котлу в самые его глубины. И уж там, под огромной толщей воды, не оставляя душе и шансов раствориться в общем потоке, обезображенные монстры трамбовали провинившихся в раскаленные трещины и наполненные лавой пробоины, упаковывали тех в скальную породу, тянули в самые недра адского пламени, царства котлов, вертелов и расплавленной магмы.
Анубис прошёл до аккуратной каменной площадки. Среди царящего вокруг хаоса и криков этот скромный пяточек земли оставался единственным безопасным местом в пустыне. Заставленная шкафами, столами и писчими принадлежностями, каменная терраса вмещала десяток стариков ученой наружности. Лучшие представители своего рода и племени, из самых разных уголков вселенной и из разных временных эпох делились знаниями с Владыкой мертвых.
Над головой Анубиса прошуршало. Заложив крутой вираж, валькирия сбросила к ногам старого волка ещё одного значимого представителя своего вида – душу молодого мускулистого коя-коя, лучшего медиума на данном круге реинкарнации. Вскочив на ноги, белоглазый сразу же осмотрелся, увидел пишущих стариков, шкафы, хмурого Анубиса с чудными подвесками в руках и светящейся шестерней на ладони. Догадываясь чего от него хочет Владыка мертвых, медиум недовольно дернул головой, подошёл к калитке:
– Выпусти меня! – требовательно подергали за каменный штакетник. – Ну?! Открывай! Я не боюсь Котла и Ад мне не светит! Пусти к воде!
Анубис дернул бровью. Тем не менее, протянул парню растрескавшиеся подвески:
– Скажи, что чуешь.
– Псиной пахнет! – гордо вскинул подбородок синекожий. – Вот что чую!
«Без Шепчущего, похоже, никак», – закатил глаза Владыка мертвых, щелкнул пальцами.
Белоглазый рассыпался комьями песка и грязи. Порывы гудящего ветра тут же подхватили ошметки, закрутили, сдавливая. Через пару секунд на ладони Анубиса лежал плотный брикет утрамбованных останков.
«О, неплохо!», – разглядывая качество получившихся удобрений, приободрился хозяин пирамид. – «Пойдет на рассаду!»
Малость повеселевший, Владыка мертвых покинул террасу, направился к стройным рядам призрачного кустарника – расположенного у водоворота душ его личного надела с кофе. Прибыв на место, обнаружил чахлые побеги. Приподнятое настроение резко улетучилось. Злой как черт, Анубис покрутился из стороны в сторону, взглядом нашел виновных.
С ведерками в руках и в смешных соломенных шляпках, с глазами навыкате и на вид слегка придурковатые, местные работники его фазенды один за другим попадались в лапы глубинных обитателей водоворота. Весь берег уже был завален простенькими каменными лейками и брошенным хозинвентарем – нерадивые сотрудники его драгоценной плантации шли на закуску мерзким обитателям глубин.
«Нужен кто-то более сообразительный», – почесал за ухом Анубис, проследил взглядом за пробежавшим у его ног коротышкой. – «И более живучий. У этих чувство самосохранения похоже отсутствует»
С тяпкой в одной руке и поливашкой в другой мелкий бездельник припустил к берегу. Зачерпнув мертвой воды из Горнила, развернулся довольный, попытался убежать обратно на фазенду. Однако и пары шагов не сделал. Бестолкового земледела схватила длинная уродливая лапища и затянула под воду, оставила валяться на берегу одну лишь тяпку с поливашкой. Следующего, как и предыдущего, постигла та же участь.
С небес на землю спикировало. Подняв столбы пыли и распугав многотысячную толпу умерших, в считанных метрах от Анубиса рухнул Вагабонг. С переломанными крыльями, в раздробленных доспехах, с головой, разрубленной практически надвое, верный гвардеец Владыки мертвых хрипя и булькая приподнялся. Кое-как встав на одно колено, Вагабонг склонил перед Анубисом голову:
– Повелитель.
После чего снова рухнул в песок, разливая из своего вспоротого брюха литры крови. Собрав остатки сил, оставляя за собой кишки и детали изломанной амуниции, Вагабонг пополз в сторону и без того перепуганной толпы, схватил за ногу первого попавшегося зеваку. Огромный жукоподобный зулу, не успев и рот открыть, от прикосновения Вагабонга обернулся бестелесой субстанцией. Словно выбеленная портянка на ветру, хлипкий силуэт несчастного ещё какое-то время поболтался из стороны в сторону, после чего тоненькой струйкой втянулся в руку гвардейца. Верный подданный Анубиса, что ещё минуту назад дергался в предсмертных конвульсиях, неуверенно сел. Ещё через секунду, поглотив второго несчастного, Вагабонг уже стоял на ногах, складывал крылья за спиной, прятал хвост и сбрасывал боевой обличье. Закончив с трансформацией и восстановлением жизненных сил, гвардеец вернулся к своему хозяину, опустился на колено. Вытащив из-под доспеха странный набор, протянул Повелителю.
Разбитая неоновая сфера, ком грязных мокрых перьев, старый замызганный жетон – Владыка мертвых осмотрел трофеи.
– Теперь понятно отчего Безногий не выходит на связь, – покрутил перед своими глазами разбитый шар Анубис, взял с ладоней Вагабонга каменную подвеску и несколько перьев. Всё сводилось к тому, что одна пернатая балерина и здесь оказалась причастна. – Старый параноик хотя бы на месте? Жив-здоров?
– Пропал. И все его гвардейцы вместе с ним, – не разгибаясь, прошипел Вагабонг. – Сам храм изолирован, повсюду несметное количество пернатых. Никого не впускают и… не выпускают, как видите.
Впервые за долгое время Анубиса накрыла тревога. Не то чтобы старый волк был слишком сентиментален или переживал за других, но старпёров вроде него в этом мире оставалось немного. Ещё меньше среди них числилось настоящих друзей. Безногий, Шепчущий, Шимасса – количество дорогих Анубису соратников можно было пересчитать на пальцах одной руки и терять «старую гвардию» Владыка песков решительно не хотел. Остаться в этом мире одним-единственным пенсионером Бог загробного мира был пока не готов.
Владыка мертвых нервно почесал за ухом. Почесал за вторым. Швырнул в сторону свой крючковатый посох, что резко стал таким неудобным и не к месту. Кривая деревяшка, жалобно скрипнув, улетела в неизвестном направлении.
– Я так понимаю… – стремительно увеличиваясь в размерах, процедил Владыка песков, – Бог загробного мира для некоторых уже не авторитет?
– Ну ничего, ничего, – гигантский взъерошенный волк сделал первый шаг, сделал второй, – я не гордый.
Высотой до небес, размерами, затмевающими горизонт, монструозная фигура Анубиса ступила в чернильный водоворот Горнила душ. Гладь мертвой воды вскипела раскаленным железом, огненным торнадо разгорелись подземные пробоины, полчища кривых уродов, всем своим родом полезли на Анубиса из адских глубин. Горнило душ, желая уничтожить непрошенного гостя, направило всю свою невообразимую мощь на Владыку песков. Но то, что смертельно для остальных – мелочь для кого-то вроде Хозяина мертвых. Достигнув центра бушующего водоворота, Анубис замер у края бездонной пропасти. Отыскав в этом бешеном потоке нужную ему нить реинкарнации, схватил огромной рукой за бледное веретено.
Вздрогнул небосвод, зашатался фундамент под песками забвения. Центральный из трёх миров покачнулся, остановив течение времени во вселенной. Под невыносимый треск рвущейся жизни и бешенный рёв клокочущего водоворота, Владыка мертвых развернул эволюцию пернатых вспять, вырвал их нить реинкарнации из Горнила. Болезни, мор, каннибализм, повальная деградация и как итог всему – тотальное вымирание. Раса прогусов была обречена.
Когда Бог песков выбрался обратно на сушу, в пустыне мертвых было подозрительно тихо. Вагабонг валялся ни жив ни мертв, кровавой кучей размазанный по песку. Миллионы душ, томившихся у вод Горнила, обратились призрачной пылью и разлетелись по всей пустыне. Каменная терраса с её шкафами, книгами и мудрецами просто-напросто опустела. Ну а недалеких работников кофейной фазенды будто и вовсе никогда не существовало в этой вселенной. Даже тяпки с поливашки, кучно разбросанные у кромки воды, и те без следа исчезли. Зато кофейные кусты Анубиса, до этого момента чахлые и обвисшие, повеселели как никогда ранее. Заморенные стручки поподнимали ветки, раскрыли бутоны, раздались вширь, ввысь, разрослись, довольно звеня набухшими плодами кофейных зёрен. Казалось, случись ещё один катаклизм подобного масштаба – они точно будут рады.
«Кхе», – мысленно крякнул Анубис, важно выпятил грудь. – «Вот это сорт! А я так и знал!»
Впрочем, на этом радостные вести заканчивались. Владыка мертвых некоторое время покрутился из стороны в сторону, пытаясь вспомнить куда делся его посох и был ли он у него вообще, походил, раздраженный, сетуя на собственную забывчивость, поковырялся в зубах, хмуро разглядывая обломки террасы и собрался на выход. Безногий пропал, с Шепчущим что-то непонятное, Шимасса давно не подавала признаков активности. Стоило проверить старых друзей.
«Заодно с подвесками разберусь», – поглядел на подозрительные жетоны Владыка мертвых, покатал на своей ладони треснувшие многоугольники и светящуюся шестерню. – «Темный однозначно скажет в чём тут дело, и кто за этим стоит»
Из-за спины прошипело:
– Это не всё, Повелитель. Прошу за мной.
С трудом удерживаясь на своих двоих, весь помятый и переломанный, Вагабонг кое-как расправил крылья, поднялся в воздух. Напоминая подстреленную летучую мышь, полетел в сторону сектора людей. Анубис, хмуро наблюдая за этим полетом, нервно дернул ухом. Выбранное Вагабонгом направление Владыке мертвых не нравилось.
Когда Бог песков оказался на месте, подозрения о том, что дело дрянь, подтвердились. Широкий, змеевидный след на песке протянулся из глубин сектора и до самых границ пустыни. Владыка мертвых прошел вдоль этой песчаной траншеи. Оставленный сколопендрой след обрывался. В то же время стена пустыни визуально казалось все такой же целой и невредимой, по своему обыкновению чувствовала присутствие Хозяина пирамид и сторонилась от него вогнутым пузырём.
– ГДЕ. МОЙ. ПО…? – зарычал было Владыка мертвых, но тут же получил прямо в руки свою палку.
Лобригус, наученный горьким опытом, уже стоял рядом. Весь в песке и пыли, запыхавшийся дед протягивал Анубису его кривую деревяшку. Забрав у сипящего старика свой посох, Хозяин песков сотворил внушительных размеров сферу. Неоновое око, сонно моргнув, раскрыло веки, взглянуло на барьер между мирами. Блеклое марево кисельной субстанции неожиданно дернулось, пошло рябью, принялось истончаться. Мо́рок, сотворенный здесь кем-то умелым, нехотя развеивался.
Через пару минут Анубис, Вагабонг и Лобригус уже стояли напротив огромной дыры в стене. Дыры столько внушительной, что через неё не то, что сколопендру, сфинкса можно было украсть. Здесь же просматривались многочисленные следы неизвестных, какие-то сучья, ветки, банки и склянки, ошмётки прогнившего мяса и раздробленные кости. По ту сторону стены валялось несколько здоровенных металлических игл и пустая оболочка туманника пятисотого уровня, глубоко в Земли отчаяния тянулся след от пары колёс.
Лобригус, а за ним и Вагабонг, начали медленно пятиться от Владыки мертвых. Прекрасно понимая какая реакция на случившееся последует от их Повелителя, верные подданные Хозяина пирамид выбрали единственное верное решение – валить от Анубиса как можно дальше. Особенно быстро смазывал лыжи Вагабонг. По мнению второго гвардейца дважды за день посмотреть на собственные кишки вполне достаточно. Смотреть в третий раз, и в этом Вагабонг был глубоко убежден, определенно лишнее.
Однако, вместо предполагаемого взрыва чистой яростью, подопечные Хозяина пирамид получили совершенно несвойственную для их Повелителя реакцию. Бог загробного мира перешел в состояние глубочайшего пофигизма. С выражением полного безразличия на своей зубастой морде Хозяин песков сам себе покивал, выразительно пожал плечами и выдал меланхоличное «Ну ладно».
Чего «ну ладно» народ понял уже через несколько секунд. Повинуясь Анубису и силам его кривой деревяшки, земля вспухла гигантским песчаным горбом. Следом показались массивные руки и ноги, рога и крылья, тяжело ворочая своими огромными конечностями впервые за несколько столетий на свет божий выползла горгулья. Неспешно отряхнувшись, пристальным взглядом изучив аппетитных Вагабонга и Лобригуса, горгулья перевела взгляд на Анубиса. Неторопливо расправив крылья, широко расставив лапы, рогатое изваяние медленно поклонилось Богу мертвых после чего мощнейшим прыжком взмыло под облака. Разразившись на всю округу оглушительным рёвом, каменное чудовище заложило круг над песками, после чего с грохотом приземлилось обратно. Подняв вокруг себя горы пыли, сотрясая землю тяжестью своей поступи, древнейшая из обитателей пустыни проковыляла к дыре у стены. Разбросав оставленные неизвестными улики, гигант уселась по ту сторону прохода, обернулась к Богу мертвых. Шумно вдыхая запах побывавших здесь неизвестных, горгулья вопросительно глянула на Анубиса.
– Найди их и доставь сюда. Всех, кто здесь побывал, – последовал ответ. – И можешь не церемониться.
Перехватив поудобней свой крючковатый посох, Анубис зашагал прочь от стены. Взмыла под облака горгулья, направилась к своим будущим жертвам, подхватил неоновое око Вагабонг, отправился проверять другие участки стены, Лобригус, отпив кофе из припасенного термоса, остался заделывать пробоину в границе миров.
***
Антураж в храме О-Солуте Анубису никогда не нравился. Вся эта темнота, шепот, дыры в полу и занавески до пола – не понять стена перед тобой или ход в соседнее помещение. Анубис раздраженно смахнул очередной гобелен, прошёл в следующее помещение.
«А ещё балахоны по всюду» – Владыка мертвых покрутил головой, оглядываясь. – «Стоят себе, шепчут чего-то. Книжек во все руки понабирали. А толку-то? Не видно же нифига»
Хозяин песков прошёл в следующий зал, потом ещё в один и ещё, и ещё.
«И кто из них Тёмный?!» – на ходу пытался сообразить Анубис. – «Может этот? Нет. Или вон тот? Тоже нет. Хм-м…»
Занавески всё не заканчивались, один зал сменялся другим, над головой уже появились какие-то провода и шланги, цифры, буквы, письмена, пентаграммы. Вокруг стало оживлённей. Прибавилось балахонщиков и теперь они ходили. Прибавилось и дыр в полу – теперь на Анубиса оттуда смотрели. Занавески так вообще стали напоминать заплесневевшую бумагу – все какие-то сухие, растрескавшиеся, странными закорючками исписанные. И стало их в триста раз больше – уже вдоль стен висят, пачками.
«Ремонт тут делать надо», – пришёл к выводу Хозяин пирамид, шагнул в очередное помещение. – «Провода все эти отрезать, балахоны сжечь. Дыры в полу заделать в конце концов. Чтобы как в пирамиде. Гладко, ровно, чисто. Чтоб простор!»
Анубис уперся в два негодующих красных уголька. Задумавшись о необходимости ремонта в чужих апартаментах, недовольный дурацкими занавесками, Бог мертвых сам не заметил, как пришел к Шепчущему. И судя по возмущенному взгляду Тёмного что-то из своих последних размышлений Анубис явно ляпнул вслух. Наверное, про занавески.