Аллетриния

© Светлана Алафинова, 2020

ISBN 978-5-0051-0239-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об этом скромном заведении знал только узкий круг людей. Служебное помещение располагалось в двухэтажном деревянном доме, который находился в таком районе, что задерживаться допоздна было не желательно, своим ходом выбираться долго, а транспортные средства, чем позже, тем реже посещали столь заброшенный, всеми забытый и загаженный уголок.

В организации, что была здесь основана, состояла всего лишь два человека, и чем они занимались, по большому счету оставалось немалой загадкой. Люди приходили сюда за помощью, получали ее, но покидая стены столь таинственного заведения, почти тут же забывали о нем.

Этот рабочий день не отличался от многих других. Два друга-сослуживца как всегда добросовестно выполняли свою работу и отпускали благодарных пациентов или до следующей встречи, если она того требовала, или прощались окончательно.

Время подходило к вечеру, и друзья хотели, уже было покинуть свое рабочее место, но не тут-то было, в дверь постучали. В проеме стояла женщина с девочкой лет десяти-одиннадцати.

– Простите, пожалуйста, – пролепетала женщина. – Я не знаю, как и для чего мы тут оказались, но мне что-то подсказывает, что нам нужна помощь. Точнее не нам, вот ей, – женщина выставила перед собой девочку, по всем признакам дочь.

Несколько растерянно переглянувшись друг с другом, гостеприимные хозяева впустили поздних посетителей внутрь помещения.

Переступив порог, женщина и девочка оказались в уютной прихожей, из которой в следующее помещение вела одна единственная дверь. Не задерживаясь в коридоре, поздние гостьи направились прямиком к кабинету. Однако…

– Подождите немного, – указал на места для ожидания, один из хозяев заведения. – Нам нужно привести кабинет в порядок.

Не сказав ни слова, женщина присела на стул, рядом с мамой устроилась девочка. Она как-то затравленно глянула на команду друзей, прижалась к плечу матери и прикрыла глаза.

* * *

– Почему ты не захотел, сразу принять посетителей? – поинтересовался у одного друга второй.

– Как, неужели ты не видел, то, что видел я? – удивился коллега.

Ответом было полное непонимание на лице сотоварища.

– Для работы с этими пациентами, точнее девочкой нужно основательно подготовиться.

– Но, объясни, что ты видел?

– Сначала ничего. Передо мной стоял просто напуганный ребенок. Но потом, когда они переступили порог… В общем, в это время я отчетливо разглядел, как вокруг девочки, неотрывно следуя за ней, витало черное дымчатое облако, по форме напоминающее рогатое и крылатое существо. Это видение длилось буквально доли секунд, и я даже засомневался, что видел то, что видел. Но потом этот взгляд… Неужели ты и его не заметили? В общем, я не знаю, для чего объявился здесь этот ребенок, но то, что он несет в себе немалую опасность, я просто уверен в этом.

* * *

Как только глаза девочки закрылись, она очутилась в другом месте. Что это было за место, она не знала. Первое, что почувствовала девочка, то, что она оказалась на спине неизвестного ей существа, которое начало двигаться вперед, увозя ее прочь от мамы.

Сначала девчушка была напугана, но вот страх отступил, ее обуяло любопытство. А удивляться было чему. Единственно светлая точка, которую излучала ее мама давно осталась позади. Впереди и по сторонам простиралась полутьма, в которой угадывались очертания более темных местных окрестностей: кустарники, деревья, крыши домов, вершины то ли гор, то ли высоких холмов вдали. И все это ей хотелось рассмотреть более подробно. Но куда там… Возможности в этом никакой не оказалось, настолько стремительно передвигался скакун девочки. Как долго быстроногое существо несло свою наездницу, она не знала. Но пришло время ему остановиться. Прямо посередине дороги, преграждая путь дальше, стояли три клетки, в каждой из которых томились три отвратительных вида существа, другими словами чудовища.

Все три молчали. Но вот девочку приковал к себе взгляд одного из чудовищ, после чего она явно услышала в своей голове слова.

Оно уговаривало девочку выпустить их, в обмен на то, что они будут служить ей, своей госпоже верой и правдой, никто не посмеет ее обидеть, оскорбить. Она всегда будет под их защитой, в связи с чем, будет обладать огромной властью и могуществом.

Девочка думала не долго. Ну и что с того, что они страшные, и даже уродливые, ей-то они ничего плохого не сделают, наоборот обещают дать свою защиту.

Единственное, что сделала девочка в ответ на неслышимые слова и предложения чудовища, это всего лишь кивнуть головой. Тут же клетки, словно растаяли в воздухе, чудовища оказались на свободе. Мало того, девчушка вновь очутилась в приемной, сидя на стуле. С единственной лишь разницей. Плеча мамы под ее боком не было, зато ее окружали три отвратительного вида существа.

* * *

– Что-то мне подсказывает, что на данный момент помощь понадобится нам, а не той девочке, – буквально спустя пару минут проговорил все тот же друг.

На этот раз объяснения слов не потребовалось, второй сослуживец тоже почувствовал неладное. Им явно грозила опасность. И не только им…

Наши дни. Несколько слов о наших героях

Это была огромная квартира на первом этаже нового современно дома. Двум друзьям просто повезло. Через какие-то десятые, если не больше руки, Ане предложили посидеть с двумя маленькими детьми, причем не за бесплатно. Конечно, у хозяев такой квартиры имелась и домработница и няня. Но случилась такая ситуация, что неожиданно для всех, по безотлагательным делам няне нужно было куда-то уехать, и дети оказались бесхозными. И вот так через знакомых, знакомые еще через знакомых и вышли на Анечку. Ну а она по своему обыкновению предложила пойти с собой Ване. Только вот неизвестно правильно ли она поступила в этот момент. Ведь именно благодаря Ивану и началась та история, которая, собственно говоря, и началась…

Аня была во всех отношениях девочкой положительной. Естественно она хорошо училась, была ответственной и послушной. В общем, о таком ребенке оставалось только мечтать. Хотя находиться рядом с ней, с ее постоянной задумчивостью и заумностью, если честно было иногда скучновато… Но только не Ивану.

Никто из тех людей, кто знал этих ребят близко, не могли понять, что же общего могло быть между ними, такой умницей Анечкой и таким шалопаем-балагуром Иваном. Хотя, если подумать он был обычным мальчишкой четырнадцати лет от роду. Но не смотря на подростковый возраст, на нежный пушок, что пробился над верхней губой и изменившийся голос, в отличии от других ребят он до сих пор не отказывался верить в Деда Мороза и Снегурочку, а так же во все сверхъестественные чудеса и мог с замиранием и детской непосредственностью не только смотреть, но и слушать сказки.

Как он учился? Да как вам сказать? В народе ходит такое очень удачное определение подобной учебе, называемое «нормально». То есть, ни хорошо, ни плохо, как пойдет. Тот предмет, который интересен, идет ничего так, более-менее в гору. Ну а тот который нет… Да чего об этом говорить? Как говорится, на нет и суда нет. Ну, взять например, рисование. Какому ребенку в четырнадцать лет, если этим предметом не интересуешься, интересно рисование? Да мало какому. Если только он не девчонка или не зубрила какой-нибудь. Поэтому, как наш Иван рисовал, лучше было не смотреть. Конечно, в начальных классах он еще старался что-то изобразить, но в последующих фантазия его иссякла окончательно, впрочем как и желание. Когда его мама увидела ту картину, что ее великовозрастное дитя нарисовало в качестве домашнего задания, она долго смеялась. Картина была сравнима с картиной Карлосона, который на уголке альбомного листа нарисовал одинокого петуха, и отличалась она только тем, что лист у Ивана был не простой альбомный, а раза в два-три больше. Однако, надо заметить фантазия мальчика заканчивалась только в определенных случаях, например для этого предмета. Что касаемо остального, она била у него ключом.

Но самое интересное, как эти двое подружились? Познакомились понятно, на первое или какое-то там сентября. Ведь в первый день всех не усмотришь? А вот подружились…

Как обычно бывает, первый год школы прошел вообще в непонятках. Вроде как уже и не детский сад, но еще и не школа. Учительница к первоклашкам относилась снисходительно, мол, надо время, чтобы адаптироваться, попривыкнуть. Настоящих оценок не выставляла: звездочки, да смайлики. И учительница нашим друзьям попалась очень хорошая.

Да все хорошо было в первом классе. Никто тебя не трогает, многого не требует. Но и в этой бочке меда, отыскалась-таки ложка дегтя. И звали эту ложку Александр Иванович Даншинов, в простонародье Даншин. Преподаватель такого, казалось бы, безобидного предмета, как музыка.

Этому учителю давно надо было покинуть учительскую деятельность, его возраст далеко превышал пенсионный. Хотя зрительно об этом сказать было сложно. Дедок выглядел как молоденький крепенький гриб боровик: подтянутый, гладенький, инициативный. И за его так сказать труды и заслуги перед школой, его все еще держали на рабочем посту. Ну а как не держать, если Сан Иваныч, как истинный фанатик своего дела, «горел» своим предметом. Его хор был на слуху всего города. Учитель выезжал с ним в другие районы и города на выступления и конкурсы, где занимал исключительно первые места.

Но вот как знаменитый учитель добивался положительных результатов, кроме как в кругу школы, никто не знал.

Даншина боялись все дети. Да что там дети, даже учителя, которые помоложе, старались обходить его стороной. Это был настоящий тиран.

Его занятия, нельзя было пропускать ни при каких условиях. Если у какого-то ребенка репетиции в хоре совпадали с каким-либо другим кружком или секцией, значит тот другой, нужно было бросить. И не важно, что эта девочка или мальчик, на последних годах школы, например, посещали репетитора, чтобы более удачно сдать экзамен или написать тест. Родители такого ребенка вызывались к директору, объясняли, что к чему. После чего директор говорил: «А что вы хотели? Вы же знали, в какую школу отдавали своего ребенка. Она у нас с эстетическим наклоном. Так что или меняйте время репетиторства или отчисляйтесь». Идиотизм, не правда ли? И, тем не менее, детей переводили в другие школы.

Но если на хоре Сан Иваныч еще как-то держал себя в руках. Там дети делали то, что от них требовал учитель, то в классах на уроках музыки…

Вот где он проявлял всю свою властную и болезненную сущность. Дети вели себя, как дети. Кто-то сидел и послушно слушал, отвечал на вопросы, пел. Ну а кто-то…

Прослышав от старшеклассников всякие там страшилки, касающиеся Даншина, первоклашки решили не испытывать на себе все прелести музыкального образования, поэтому первый год сидели как влитые.

Но вот на второй учебный год, наши первоклашки стали второклашками, они повзрослели, осмелели, и потому прочувствовали на себе педагогические приемы учителя музыки.

В лучшем случае, он мог отчитать ребенка далеко не эстетической речью или припугнуть, что выбросит его из окна класса, например, второго или третьего этажа. В худшем приложить, если не рукой, то с помощью той самой руки к парте или стене.

Дети на его уроке дрожали и не могли, что-либо ответить не потому, что не хотели или не знали ответа, а потому что боялись. Мало ли их ответ будет неверным.

Не боялся Даншина во втором классе один лишь Иван. По чистой случайности, которая бывает один к ста, а может быть и реже, его дед по маминой линии оказался другом детства Сан Иваныча. Да и не то чтобы другом, это громко сказано. Просто они росли в одной деревне, которая находилась в такой глухомани, что захочешь – не найдешь.

Как рассказывал дед, Санек еще с детства не расставался со своей гармошкой. Ходил с ней по деревне, растягивал меха, да нос везде совал, иной раз и постукивал на друзей, за что, прямо скажем нередко и получал, в частности от самого деда. Но это было в далеком дедовом детстве, что осталось в далеких воспоминаниях. А теперь…

А теперь некогда ущемленный Санек вовсю измывался над чужими детьми, где-то подсознательно доказывая им, вот мол, какой я был и чего смог достичь.

На одном из уроков Александр Иванович разошелся не на шутку. Дети вжались в стулья. Они не то чтобы моргнуть, вздохнуть боялись. Очередной вопрос пришелся как раз на тихоню Аню.

Даже не опытному глазу было видно, что она знает ответ, но страх и зажатость не давали ей произнести ни слова. Но, тем не менее, она встала, и даже попыталась ответить на заданный вопрос. Но, не дав не то чтобы закончить, но даже начать девочке отвечать, Даншин грубо оборвал еще не слетевшие с ее губ слова.

– Садись! – преступил он к страстной тираде. – Да как вы не понимаете, что только музыка вечна! Если хотите знать, ученые уже давно ищут вечный двигатель, и тому, кто его изобретет, полагается нобелевская премия. Вы знали об этом? – и сам же ответил. – Нет? Зато я, я один знаю ответ на вопрос. Что есть вечный двигатель?! Это музыка!!! Музыка, говорю я вам. Вот что вечно! Она всегда была, есть и будет! Ее не надо изобретать, ее можно только раскрывать, усовершенствовать. А ты, ты…

С каждым произнесенным словом лицо Даншина приближалось к бледному от страха личику Анечки. Девочка вжималась в стул как в единственную надежду на спасение. На лбу ее выступили капельки пота, глаза увлажнились, и из них уже вот-вот были готовы выплеснуться слезы. Однако среди этой напряженной ситуации, вверх взметнулась одинокая рука. Краем глаза учитель заметил ее.

– Ну что еще? – рявкнул Даншин зычным голосом. – Ты желаешь ответить, или решил отвлечь меня от обучаемого процесса всего лишь по какому-нибудь пустяку?

Но эти угрозы ничуть не смутили хозяина поднятой руки. Он встал, обернулся к учителю, и как будто бы ни в чем не бывало…

– Александр Иванович, – спокойным голосом начал Иван. – А мой дедушка вас знает.

Наступила пауза, во время которой Даншин начал медленно отклоняться от Ани, и переводить свое внимание на новую, как он посчитал жертву. До него, так же медленно стал доходить смысл сказанных учеником слов.

– Да? А, кто у нас дедушка? – как-то неестественно спокойно поинтересовался преподаватель. Всему классу было известно, что это спокойствие довольно тяжело дается Даншину. И это спокойствие может в один миг превратиться в такой ураган, что хоть держись за парты – сметет. Еще бы, его оторвали от любимого занятия, третирования слабого беззащитного ученика.

Но словно не замечая этого, Иван так же спокойно ответил:

– Юрий Конев.

На этот раз пауза затянулась еще на большее время, чем до этого. Вероятно, в памяти Санька стали всплывать давно минувшие «счастливые» деньки. Как его за очередной выпендреж и стукачество мутузили его друзья, в числе которых наверняка присутствовал и тот самый Юрий Конев. Но Даншин ничем не выдал своих далеких воспоминаний, и уже нормальным спокойным голосом произнес:

– Как же помню. При встрече, передавай ему привет. Будешь хорошо себя вести, будем дружить.

Сбив, таким образом, с Даншина агрессивный пыл, урок был закончен на более спокойной уравновешенной ноте.

А после урока музыки к Ивану подошла Аня. Она застенчиво посмотрела на своего спасителя.

– Спасибо тебе, Вань.

– О, ты знаешь, как меня зовут! – немало удивился мальчик.

Аня еще больше смутилась.

– Да, знаю. Но почему ты думал, что нет?

– Ну не знаю. Ты всегда такая тихая, замкнутая. Особо ни с кем не разговариваешь, – выдал свой вердикт мальчик.

– Нет, почему же? – удивилась девочка. – Просто не представлялось случая…

Вот так и завязалась их дружба. Аня помогала Ивану с учебой. А тому в свою очередь, что удивительно, было совсем не скучно находиться вместе с девочкой, даже тогда, когда она временами молчала, обдумывая только ей ведомые мысли.

Впоследствии, Иван еще не раз останавливал Даншина с его неуемными наездами. Он как всегда поднимал руку и, например, произносил:

– У нас дедушка Юра в гостях был. Привет вам передавал.

И как это уже не раз бывало, наступала пауза, и тема разговора менялась на более миролюбивый лад.

Страх перед Даншином, Ваня не испытывал совсем и его настрой постепенно передался всему классу, особенно, когда при очередном объяснении Даншина, буквально под его носом мальчик умудрялся его копировать. И это у него получалось так забавно, что, не смотря на весь страх испытываемый детьми перед учителем, они не могли удержаться и смеялись в кулачки. При всем при этом, надо было быть абсолютным профаном и глухоманном, чтобы не замечать поведение, как зачинщика смеха, так и смеющихся детей. Однако…

Однако, это было уже давно.

Когда наши друзья учились в пятом классе, на радость всем, Даншина все-таки уволили. Изначально поговаривали, что его наконец-то отправили на заслуженный отпуск. Но среди учеников просочилась и другая информация. Учитель не рассчитал, и слишком сильно приложил одного мальчика головой об стену. Эта совсем невеселая ситуация, особенно для того мальчика привела однако к тому, что… Что школа после ухода Даншинова Александра Ивановича, наконец-то вздохнула свободной грудью.

Прятки

Так вот через десятые руки, в поисках замены няни каким-то образом вышли на Анечку, ну а та, как следствие, для компании пригласила Ивана, тем более у того был младший бритиш, и он вполне мог обращаться с младшим поколением.

Детишкам, которых нужно было развлечь нашим друзьям, было пять и семь лет. Вполне нормальный самостоятельный возраст, с которым уже можно договориться, и за которым не нужно было ходить по пятам и следить, чтобы они там еще чего не натворили.

В общем, вопреки страхам Ани, опасения по тому, как будут молодые няньки справляться с детьми, не оправдались. Иван удачно увлекал маленьких играми, ну а Аня проводила время по хозяйству, только успевая за ними разбирать игрушки, или хлопотала на кухне.

Но вот в один прекрасный момент, веселая разновозрастная троица завалилась на кухню, и предложила девочке поиграть вместе с ними в прятки.

– В прятки? – растерялась Аня.

– Да, да! – верещали пятилетняя Ксеня и семилетний Сеня. – Мы будем прятаться, а вы с Ваней нас искать. Мы такие места знаем, вовек не найдете!

– Да тут же заблудиться можно, в этой квартире! Какой там, вас найти, – отговаривалась девочка.

– Ну, Аня давай, – принялась за уговоры Ксеня.

– Мы будем поддаваться, – пообещал Сеня.

– Правда, Ань, – включился Иван. – Развлечешься немного. Ты посмотри на себя, вся замотанная.

Аня сделала вид, что задумалась.

– Обещаете поддаваться? – уточнила она.

– Обещаем, обещаем! – в один голос согласились дети.

– Ну, так чего тогда мы ждем?

– Чего, чего? Когда вы считать начнете, – обрадовались ребятишки и ринулись прочь от старших товарищей.

Места для того чтобы прятаться было и вправду навалом. Четыре больших комнаты с всякими встроенными и обычными шкафами, кладовка с кучей полок, раздевалки, опять же, с кучами одежды, обувные полки и т. д.

И игра началась. Вначале детишки действительно поддавались. Но с каждым разом места их схронов были все сложнее. И в последний раз Аня с Иваном вообще сбились со следу, мелкие нигде не находились. Уж, казалось, они пересмотрели все закоулки, облазили все углы и полки, дети как в воду канули.

– Где же они могут быть? – шепотом, чтобы не выдать себя, проговорил Иван.

– Сама не знаю, – растерянно ответила Аня.

– Мы обыскали все что можно, осталось только…

Иван покружился на месте. На данный момент они с Аней находились в коридоре возле входной двери. Мальчик осмотрел прихожку, и вот его взгляд упал на большущую картину, до самого потолка. Он и раньше обращал на нее внимание, но теперь всмотрелся более внимательно, пристально.

На картине был изображен тронный средневековой зал. Посреди него – установлен длинный крепкий дубовый стол, уставленный посудой: металлические начищенные до блеска кубки, фужеры; так же деревянные миски, большие блюда, ложки. За столом стояли деревянные громоздкие стулья с высокими спинками. По обеим боковым стенам висело оружие, по которому Иван и угадал, что время на картине было изображено средневековое: тяжеленые остро заточенные мечи, пики, щиты, на лавках возле стен оказались сложены кольчуги и шлемы.

Но самое интересное и загадочное было то, что скрывалось на самом дальнем плане картины. Дело в том, что композиция не заканчивалась одной из стен тронного зала, она словно обрывалась, и там, на небольшой возвышенности угадывалось что-то иное, совершенно не сочетающееся с общей картиной. В полуразмытой дымке обозначалась высокая арка, через которую вела грунтовая дорога. А вот куда она вела, было вообще загадкой. Очертания чего-то полностью скрывал туман. Хотя Иван просто был уверен, что это были очертания какого-то города.

На этот раз мальчик чуть ли не носом уперся в картину, чтобы наконец-то более подробно рассмотреть, что же такое от него скрывала белесая муть. Но так как роста для этих целей, ему явно не хватало, он решил подставить себе под ноги табурет, что из кухни перекочевал в прихожку, и начал на него залазить.

– Ваня, ты что делаешь? – не поняла Аня. – Мы еще детей не отыскали, а ты тут верхолазанием занимаешься.

– Дети подождут. А вот что же такое нарисовано на картине в самой дали… мне ух, как хочется рассмотреть!

Для того чтобы залезая на табурет, сохранить равновесие и не упасть, мальчик развел руки в стороны и обеими руками за оба ее края ухватился за раму картины. Поставил первую ногу и сделал рывок, чтобы поставить вторую. В это время руки его дернулись…

Ногу Иван, конечно же, приставил, но вместе с рывком, картина за которую он держался, поддалась с места и чуть сдвинулась.

Какой уж там, рассматривать, что скрыл художник на своем полотне. В доли секунды мальчик оказался на полу. Отпихнул табурет, и вновь взялся за раму картины.

Иван напрягся.

– Ты, что совсем с ума сошел?! – возмутилась Аня. – Что тебе не иметься эта картина? Ты же отдерешь ее с корнем! Перестань, нам ведь обоим попадет…

– Не попадет. Ты сама посмотри, она сдвигается с места. Может и малышня сюда спряталась. Заодно и посмотрим.

– Да они и не отодвинули бы ее.

– Кто? Они? Да они если постараются, че хошь сдвинут. Тем более, вдвоем.

Тем временем Иван справился-таки с картиной, образовав небольшую щель. Нетерпеливо он просунул в щель голову. И тут же раздалось восторженное:

– Вааау!

– Что там, Вань? – Ане передалось интригующее состояние друга.

– Если бы знать конкретно? Но, думаю, сейчас мы это и узнаем.

После этих слов, мальчик высунул голову из узкого проема, и хотел было продолжить тянуть картину в сторону, чтобы отодвинуть ее еще больше.

– Что ты делаешь?! – ужаснулась девочка. – Ты же снесешь ее напрочь.

– Ань, посуди сама, как я ее снесу? Здесь встроен специальный механизм, по которому картина и движется.

И правда, приложив небольшое усилие, картина стала отодвигаться еще шире, скользя по невидимым роликам и пазам.

Вот она остановилась, и перед детьми предстал вполне широкий проход, который оказался достаточным для того чтобы через него мог протиснуться взрослый человек.

Прежде всего, осмотревшись по сторонам, первым в тайную, как посчитали дети комнату, шагнул Иван.

Комната оказалась непростой. Дети очутились в освещенном зале. Но каком… А именно в таком, который был изображен на полотне неизвестного художника, только в настоящую величину.

Он располагался в метрах полутора ниже той возвышенности, на которой сейчас стоял мальчик. В длину зал составлял не меньше пятидесяти метров, в ширину – метров тридцать. Он был обустроен в точности, как на картине. Большущий стол, приборы на нем, стулья, на стенах висело оружие, на лавках лежали шлемы и кольчуги.

С удивленными лицами, дети пошли вдоль одной из стен зала, разглядывая невиданное ранее, великолепное убранство.

– Но как это возможно? – прошептал Иван.

– Что именно ты имеешь в виду? – не поняла Аня.

– Да хотя бы то, как все это здесь уместилось? Ведь это всего лишь современная квартира в центре города. Как и где все это может уместиться в обычной квартире? И откуда идет освещение?

– Ваня, да причем тут квартира? Ты посмотри на содержание, обстановку. Это же просто невероятно.

– Хотя, если рассуждать логически, – продолжал размышлять о своем Иван. – Может зал, занимает место подземной парковки?

– Ты все о своем? – посетовала Аня. – Невероятно то, что среди всей этой современности, технологий, обстановка здесь выглядит на четырнадцатый-пятнадцатый века. Интересно времена чьего правления здесь представлены?